Текст книги "Маленькая польза"

Автор книги: Батчер Джим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Они закричали в муке, когда свет от меча Майкла упал на них, и раскачивались назад, как будто сожженные внезапным пламенем – и если внезапный, сильный запах тления, который заполнил воздух, что-нибудь означал, так оно и было.

– Гарри! – крикнул Майкл.

Я знал этот тон голоса. Я присел так быстро и низко, как только мог, и только я это сделал, как Амораккиус пронесся через место, где только что была моя голова, -

– и врезался в прыгнувшую фигуру одного из существ, которое собиралось приземлиться на моей спине.

Существо упало недалеко от меня и растянулось, сраженное, на полу. Его кровь превращалась в сине-белый огонь, и он бил струей от раны.

Я уставился на Амораккиус. Кровь шипела на лезвии меча как жир на горячей неглубокой сковороде.

Железо.

Эти существа были фейри.

Я никогда не видел их раньше, но я читал их описание, когда пытался идентифицировать граффов. Учитывая, что эти бестии были фейри, я понял, кто это такие.

– Хобы! – крикнул я Майклу, вытаскивая оружие из кармана пальто. – Это – хобы!

После этого у меня не было времени разговаривать. Несколько хобов вокруг нас успели оправиться от шока внезапного освещения и бросились вперед. Мыш зарычал и столкнулся с одним из них в воздухе. Они покатились по полу в путанице сверкающих зубов и конечностей.

Следующий хоб прыгнул ко мне с каменным ножом в узловатой руке. Я ускользнул с линии его скачка и двинул его в лицо рукоятью пистолета. Сталь разбила слепое лицо хоба, опалила плоть и сокрушила зубы. хоб закричал от боли, и отлетел, врезаясь в одного из своих товарищей.

– С богом! – проревел Майкл. Я почувствовал, как его лопатки наткнулись на мои, и свет от его меча качался и вспыхивал, сопровождаясь криками хобов.

Хоб, борющийся с Мышом, прижал огромного пса к полу и навалился на него, обнажив клыки.

Я шагнул к ним, сунул револьвер ему в лицо, и с криком “Отпусти моего пса!”, начал стрелять. Я не был уверен, что больше повредит хобу – пули или небольшие вспышки света от выстрела. В любом случае, получилось неплохо, этот тип бросился прочь, Мыш вскочил на ноги, все еще полный сил и задора. Я схватил его за воротник и потащил назад со мной, пока снова не почувствовал спину Майкла своей спиной.

Хобы ушли в тень, но я все еще мог слышать их всех вокруг нас. Меч Майкла был настолько яркий, что можно было видеть потолок далеко наверху, но свет распространялся только футов на двадцать, этого было достаточно, чтобы не давать хобам прыгать на нас, но не более того.

Я все еще слышал крики, разносящиеся по станции. Я слышал, как стреляло оружие меньшего калибра, чем мой 44-й, быстрые панические выстрелы. Кто бы ни делал это, по-видимому он стрелял вслепую в темноту. Адские колокола, это собиралось превратиться в реальный беспорядок, если мы не сделаем кое-чего, и быстро.

– Нам нужно уйти с открытого пространства, – сказал я, думая вслух. – Майкл, давай продвинемся к пункту продажи билетов.

– А ты не можешь очистить путь? – спросил Майкл. – Я бы тебя прикрывал.

– Я не могу видеть в этом дерьме, – сказал я. – И здесь есть другие люди. Если я начну бить вокруг вслепую, я могу убить кого-то.

– Тогда держись ближе, – сказал Майкл. Он начал продвигаться, держа меч высоко над головой, готовым обрушиться на голову кого-нибудь достаточно глупого, чтобы прыгнуть на нас. Мы миновали двух мертвых хобов, оба они были покрыты синим пламенем, которое давало очень мало света, но пожирало тела с жадной скоростью. Я услышал шкрябанье когтей по полу и крикнул без слов.

Майкл начал действовать, поскольку хоб, вооруженный парой каменных топоров, ворвался в свет святого меча. Темный фэйри бросил один из топоров в Майкла. Мой друг отбил его в сторону с высокомерным щелчком меча, и встретил хоба горизонтальным ударом, который разрушил его второй топор и разрезал его туловище до самого хребта. Хоб упал, извергая пламя, и Майкл отбросил падающее тело прямо на его приятелей, рассеивая их на мгновение и выигрывая для нас еще двадцать футов.

– Здорово, – сказал я, держась ближе, и пытаясь наблюдать за качающимися тенями вокруг нас. – Долго тренировался? Шикарно смотрится.

Зубы Майкла блеснули в быстрой улыбке.

– Знаешь, разговор дает этим существам неплохие возможности, – Он прервался, и Амораккиус щелкнул перед моим лицом, отклоняя летящий каменный нож. – целились в тебя, – продолжал он.

Я и мой большой рот. И я закрыл его на остальную часть пути к пункту продажи билетов.

Потом я повел Майкла вокруг стойки и почти споткнулся о тело раненного человека в деловом костюме. Он издал сдавленный крик боли и схватился за кровавое пятно внизу на ноге. Из раны торчал сломанный кусок каменного лезвия.

– Гарри, – сказал Майкл, – не останавливайся. Они собираются для прорыва.

– Хорошо, – сказал я. Я встал на колени перед раненным бизнесменом и сказал, – Давай передвигаться, приятель; это не то место, чтобы сидеть без дела. – Я ухватил его под руки и потащил за стойку. – Здесь где-то должна быть дверь, которая ведет в служебные помещения.

– Прекрасно, – сказал Майкл. – Я буду сдерживать их пока.

Раненный человек изо всех сил пытался помочь мне, но в основном только мешал передвигать его. Он все время издавал звуки ужаса и боли. Я был рад, что есть барьер прилавка между нами и вторгающимися хобами. Я совсем не хотел узнать, как чувствует человек, пораженный острым каменным топором.

Мы достигли двери позади прилавка, и она была закрыта. Я подергал ручку, но она была очевидно заперта. У меня не было времени на это дерьмо. Я поднял правую руку и сосредоточился на одном из энергетических колец, которые я носил. Это была группа из трех колец, по одному на каждом пальце. Кольца сохраняли энергию до подходящего случая.

Я направил волю на дверь, поднял руку, закрыв кулаке, сосредотачивая энергию колец в такую маленькую область, как только мог. Я не проектировал их для такой работы. Они были сделаны, чтобы отбрасывать далеко от меня всякие штуки прежде, чем они могли порвать мне лицо. Но сейчас не было времени придумывать что-то более опрятное.

Таким образом я прицелился тщательно, как только мог, автивизивал кольцо, и наблюдал, что оно вырвало из двери ручку, замок, и пластину, в которой они были установлены, и они упали в комнату за дверью. Не имея препятствий в виде любой из этих противных металлических настроек безопасности, дверь качнулась внутрь.

– Пошли! – сказал я Майклу, хватая раненного человека снова. – Мыш, иди вперед.

Мой пес переступил через дверной проем, пригнувшись и с оскаленными зубами. Я двигался за ним, буквально наступая ему на хвост, а Майкл почти наступал на окровавленную ногу раненного человека.

Поскольку свет от Амораккиуса освещал комнату, в которую мы вошли, мы увидели измотанную служащую по обслуживанию клиентов, которую мы видели за несколько минут до этого. Она стояла на коленях на полу, распятие в руке, со склоненной головой, отчаянно читая молитву. Поскольку свет упал на нее, она заморгала и посмотрела вверх. Белый огонь святого меча обрисовал полосы слез на ее лице, ее рот широко открылся в выражении шока и ошеломляющей радости. Она глянула вниз на свое распятие, и подняла его снова.

Майкл кинул быстрый взгляд вглубь комнаты, улыбнулся женщине, и сказал, – Конечно, Он здесь. Конечно, Он слушает. – Он сделал паузу, и признал, – Хотя Он не всегда быстро отвечает нам.

В комнате были и другие люди – клиенты, для которых она пыталась найти гостиничный номер. Когда пошли дела темные и страшные, она так или иначе собрала их и завела в эту комнату. Это потребовало намного больше смелости, чем имеет большинство людей. Я также отметил, что она стояла на коленях между клиентами и дверным проемом. Мне она даже уже понравилась.

– Кэрол, – сказал я достаточно резко, чтобы оторвать ее пристальный взгляд от Майкла, который стоял в дверном проеме со святым Мечом в руке. – Кэрол, помогите мне, дайте вашу руку.

Она мигнула, затем отрывисто кивнула и поднялась. Она помогла мне оттащить раненного человека туда, где сидели другие.

– К-как Вы узнали мое имя? – она заикалась. – В-вы – ангелы?

Я вздохнул и постучал ногтем на бейджику на ее блузке.

– Я совершенно уверен, что я нет, – сказал я. И повернул голову к Майклу. – Хотя вот этот парень к ним ближе всех, кого Вы, вероятно, когда-либо увидите.

– Не паясничай, Гарри, – сказал Майкл. – Я просто… – Он прервался и резко отклонился. Какой-то снаряд просвистел за ним и пробил отверстие размером с мою голову в стенке чуть выше нас. Заклубилась пыль, и закричали напуганные люди.

Майкл хлопнул дверью, закрывая, но без этих, знаете ли, противных металлических настроек безопасности, она распахнулась снова. Он захлопнул ее снова и подпер плечом. Что-то тяжело ударило в дверь. Потом стало тихо.

Я разорвал вдоль шва брюки раненного человека, открывая ногу. Нож поразил его в голень, и там был кровавый беспорядок, но могло стать и хуже. – Оставим его внутри, – сказал я Кэрол, – и присматривайте, чтобы он там и оставался. Он засел близко к некоторым большим сосудам, и я не буду пытаться вынуть его. Пусть лучше пока там и будет, не давайте вынимать его. Хорошо?

– Я … Да, хорошо, – сказала Кэрол. Она моргнула несколько раз. – Я не понимаю, что происходит.

– Я тоже, – ответил я. Потом поднялся и встал рядом с Майклом.

– Эти штуки все вместе немного сильнее, чем я, – сказал он, понизив голос, так чтоб люди позади нас не могли услышать. – Если они выбьют эту дверь, то я буду не в состоянии сдержать их.

– Я не уверен, что они будут, – сказал я.

– Но ты же здесь.

– Я не думаю, что они здесь из-за меня, – сказал я. – Если бы так, они не трогали бы всех остальных.

Майкл нахмурившись глядел на меня.

– Ты сказал, что это фейри.

– Они и есть фэйри,– сказал я. – Но я не думаю, что это удар по мне. Их тут слишком много для этого. Это – более развернутое нападение.

Майкл скривился.

– Но здесь в опасности люди. Они нуждаются в нашей помощи.

– И они ее получат, – сказал я. – Слушай, хобы не могут выдерживать свет. Любой вид света. Он жжет их, и он может их убить. Именно поэтому они вызвали этот мирк прежде, чем вошли.

– Мирк?

– Это – такая штука из Небывальщины. Думай об этом, как о целлофановом фильтре, только вместо того, чтобы быть вокруг лампы, это распространено на всем протяжении воздуха. Именно поэтому мы не могли видеть свет от моего амулета, и поэтому вспышка от выстрела была столь приглушена. И чтобы избавиться от них…

– Нам надо избавиться от мирк, – сказал Майкл, кивая.

– Точно, – сказал я. Я причесал пятерней волосы и начал исследовать свои карманы, чтобы понять, что у нас есть с собой. Не очень. Я держу маленькую коллекцию удобного колдовского инвентаря в больших карманах моего плаща, а в карманах моего зимнего пальто нашелся только кусок мела, два пакета кетчупа от Королевского Бургера, и пушистый, в футлярчике Тик-Taк. – Хорошо, – сказал я. – Дай мне минутку подумать.

Что-то врезалось в дверь с другой стороны и оттолкнуло Майкловы рабочие бутсы на добрые восемнадцать дюймов. Через образовавшееся отверстие ко мне рванулась лапа. Я убрался с дороги, но рукав моего пальто не успел. Когти хоба сделали три аккуратных разреза в ткани.

Майкл поднял Амораккиус и пронзил крепкую дверь насквозь на всю его сверкающую длину. Хоб закричал и отшатнулся. Майкл захлопнул дверь снова, и выдернул оружие. Темная кровь шипела на святом лезвии.

– Я не хочу торопить тебя, – сказал он спокойно, – но не думаю, что у нас есть эта минутка.

Глава 24

– Черт возьми! – возмутился я. – Это – мое единственное зимнее пальто! – Я закрыл глаза на секунду и попытался сосредоточиться на задаче. Мирк не походил на другие формы гламора фэйри. Они могли создать видимость, они могли моделировать эмоциональное состояние. Мирк же был заклинанием физическим, материальным, он фактически существовал и будет существовать так долго, как нужно хобам.

Ветер мог бы развеять его. Достаточно сильный ветер мог бы унести мирк далеко – но для этого нужно очень много ветра. Небольшая буря, как та, которую я вызвал, чтобы справиться с нападающими Торелли, только покрупнее масштабом. Я мог вероятно сделать кое-что более сильное и широко распространенное, но когда дело доходит до перемещения, тут не так все просто. Боюсь, я не смогу поддерживать такое состояние достаточно долго.

Я мог бы попробовать отключить мирк от хобов. Если бы я смог разъединить эту связь, воспрепятствовать тому, чтоб они питали ее энергией, и пуф-ф-ф, мирк превратится в свое естественное состояние, а именно эктоплазму. Конечно, отключить их вовсе не было бы легким танцем. Мне нужны были б некоторые средства создания канала к каждому хобу, чтобы иметь уверенность, что я сделал работу. А у меня не было ничего, что я мог бы использовать, как центр, и я понятия не имел, сколько из них было там.

Круг силы мог бы прервать колдовство с другой стороны, изолируя хобов от потока энергии вне круга. Но круг должен был бы охватить все чертово здание. А я сомневался, что хобы позволят мне выйти наружу и пробежать вокруг города Чикаго, чтобы замкнуть круг. Кроме того, у меня не было такого большого количества мела. Проточная вода может свести колдовство на нет, если ее достаточно много, но мы-то, черт возьми, находимся в здании. Так как, черт возьми, мне отключать это глупое колдовство, учитывая те несчастные ресурсы, которые у меня есть?

Мой нос пульсировал все тяжелее, и я отклонял назад свою голову, чтобы он смотрел вверх. Мне казалось, что так уменьшается давление и немного ослабевает боль. Я смерил взглядом потолок офиса, который был высотой десять или одиннадцать футов, а не вздымался до пещеристых пределов старой станции. Потолок был разборный, ну, знаете, такая металлическая структура, поддерживающая тоскливые рентабельные прямоугольники акустического материала, прерываемые через каждые несколько ярдов уродливой маленькой шпорой автоматического противопожарного разбрызгивателя.

Мои глаза расширились.

– Ха! – сказал, и взметнул руки в воздух. – Ха ха! Ах-хахаха! Я – чародей; услышьте мой голос!

Мыш кинул на меня уклончивый взгляд и крадущимся шагом двинулся подальше от меня.

– И правильно делаешь! – заявил я, указывая на собаку. – Потому что я – внушающий страх вызыватель огня! – Я поднял правую руку, и пробормотал вызов крошечной сферы пламени. Колдовство заикалось и кашляло прежде, чем сработало, и даже тогда свет был чуть более ярким, чем свеча.

– Гарри? – спросил Майкл тем тоном, каким говорят с сумасшедшими. – Что ты делаешь?

Стенка с одной стороны двери внезапно выгнулась, и сквозь нее начали продираться когти хоба. Майкл, повернулся в ту сторону, временно оставляя дверь, примерился к стене, как будто решая, куда вбивать гвоздь, и затем воткнул Амораккиус в стену. Меч возвратился, шипя и плюясь, а за стеной взвыл еще один хоб.

– Без мирка эти типы долго не протянут, – сказал я. – Кэрол, будь любезна, подкати ко мне тот стул.

Кэрол, с очень широкими глазами, и очень бледным лицом, так и сделала. Она дала стулу небольшой толчок, так, чтобы он подкатился ко мне самостоятельно.

Майкл снова прижал дверь плечом, поскольку другой хоб попытался открыть ее. Эти существа не были глупыми. Они не стали продолжать ломиться, и когда Амораккиус прошел через дерево, как будто это была ширма из рисовой бумаги, вернулся он незапятнанный.

– Независимо от того, что ты собираешься делать, лучше сделать это скорее.

– Две минуты, – сказал я. Потом подкатил стул к правой ячейке и встал на него. В течение секунды я искал равновесие, затем стабилизировался и быстро отвинтил разбрызгиватель от его основы. Потекла грязно пахнущая вода, но я этого ожидал и главным образом увернулся. Правда, я не ожидал, что это будет пахнуть так противно, хотя можно было сообразить. Водоразбрызгивательные системы используют воду из цистерн хранения, и только Бог знает, сколько лет вода ожидала там, что ее начнут использовать.

Я спрыгнул со стула и отодвинулся от текущей воды. Вытащил кусок мела из моего кармана, встал на колени, и начал рисовать большой круг вокруг себя на ковре. Это не должен быть идеальный круг, главное, чтобы замкнутый, но кое-кто, конечно, заинтересовался

– П-простите меня, – сказала Кэрол. – Ч-что Вы делаете?

– Наши очаровательные посетители известны, как хобы, – сказал я ей, тщательно рисуя, вкладывая в меловую линию свое желание и волю. – Свет убивает их.

Тут через сломанную стенку полез еще один хоб, он просунул голову и одну лапу. Он с воем полоснул когтями Майкла, который все еще опирался на дверь. Он разодрал ему бедро, но тут блеснул Амораккиус, и снес голову хоба с плеч. Темная, сверкающая кровь забрызгала комнату, и часть ее попала на мой круг.

– Эй! – возмутился я. – Я работаю здесь!

– Извини, – сказал Майкл без тени сарказма. Хобы врезались в дверь прежде, чем он мог вернуться к ней, и открыли ее. Но он успел вовремя, поднырнул под занесенный тяжелый молот, всадил Амораккиус в живот существа и тяжелым пинком выпихнул злого фэйри из комнаты назад к его приятелям. И снова захлопнул дверь.

– Н-но здесь темно, – заикалась Кэрол, переводя взгляд с Майкла на меня и обратно.

– Они поместили кое-что в воздух, называется мирк. Нечто вроде дымовой завесы. Мирк не дает свету повредить хобов, – сказал я. Я замкнул круг и почувствовал, как он ожил вокруг меня, неосязаемый занавес власти, который отсек стеной от внешнего воздействия мирк, который был пойман в кругу, когда круг активизировался. Мирк сгустился в тонкую пленку слизистой эктоплазмы по всему в кругу – в том числе и на мне. – Супер! – пробормотал я, и ударил по ней волей так сильно, как только мог.

– А-а, – сказала Кэрол, – что Вы делаете?

– Я собираюсь убрать их дымовую завесу. – Я зажал головку разбрызгивателя в своей правой руке и закрыл глаза, сосредотачиваясь на ней, на ее структуре, ее форме, ее составе. Я начал вливать энергию в объект, воображая ее, как пылающую ауру сине-белого света со множеством небольших усиков, вырастающих из нее. Как только энергия была твердо обернута вокруг разбрызгивателя, я переложил его в левую руку и раскрыл правую.

– Н-но у нас нет никаких огней.

– О, у нас есть огни, – сказал я. Я вытянул правую руку и вызвал небольшую сферу света. В пределах круга без мирка она была раскалена добела и такая же яркая, как обычно, но я мог видеть, что за пределами круга свет распространяется не больше чем пять или шесть футов через мирк.

– О, мой Бог, – сказала Кэрол.

– Фактически, все прочие огни также работают – только они заблокированы. Мирк не отключает электричество. Эти компьютеры все включены, например – но мирк не дает Вам увидеть любую из контрольных ламп.

– Гарри! – позвал Майкл.

– Будете мешать чародею, получите паршивые чудеса! – ответил я раздраженным тоном. Остальная часть колдовства будет немного хитрой.

– К-как Вы делаете это? – выдохнула Кэрол.

– Магия, – проворчал я.– Тихо. – Я, как обычно, носил кожаную перчатку на своей левой руке, она предоставляла моей травмированной коже небольшую защиту. Все равно, это не игрушки. Я пробормотал, “Ignus, infusiarus,” и засунул конец разбрызгивателя в пламя, плавающее по моей правой руке.

– Как это поможет нам? – спросила Кэрол, ее голос испуганно подрагивал.

– Здесь у нас все еще есть электричество, – сказал я. Кажется, я чувствовал запах подпаленной кожи, пока высокая температура от пламени лилась в металлический разбрызгиватель. – Здесь все еще есть компьютеры. Здесь все еще есть телефоны.

– Гарри! – сказал Майкл, качая головой и пристально глядя на потолок. – Они поднимаются. Они собираются проникнуть сюда через крышу.

Я начал чувствовать высокую температуру даже поврежденными нервами пальцев моей левой руки. Кажется, уже было достаточно горячо. Я сосредоточил больше своего желания, поднял разбрызгиватель и пламя, и визуализировал то, что я хотел: усики энергии вокруг этого проносятся к любой головке разбрызгивателя в всем здании.

– И еще здесь есть разбрызгиватели.

Я сломал круг ногой, и энергия стеганула из разбрызгивателя к любому подобному объекту вокруг. Высокая температура вылилась из меня волной во множестве различных направлений, и я отправил всю энергию, какая была в сфере света во все головки разбрызгивателей, какие попадутся на пути.

Буквально через десять секунд взвыл датчик огня, и противопожарная система пробудилась к жизни. Люди удивленно вскрикивали, где-то в станции завопили сигналы тревоги. Искры взлетели от нескольких телефонов, мониторов, и компьютеров.

– Ну ладно, – сказал я. – Таким образом, у офиса нет компьютеров. Но все остальное все-таки работает.

Майкл посмотрел на меня и обнажил зубы в свирепой усмешке.

– Когда?

Я наблюдал за своим маленьким шаром света, с потолка лилась вода. В течение возможно половины минуты ничто не случалось, за исключением того, что мы промокли насквозь. Было просто удивительно, сколько лилось воды, удивительно хорошо, я подразумеваю. Я хотел много воды.

Где-то в районе шестьдесят второй секунды я почувствовал, что мое колдовство начало мерцать, его власть разрушалась льющейся водой.

– Жди, – сказал я. – Скоро…

Через две минуты мое колдовство иссякло, связь с другими разбрызгивателями разрушилась, и огонь в моей руке потух.

– Майкл! – крикнул я. – Уже!

Майкл что-то проворчал и бросился открывать дверь. Прежде, чем он ступил через порог, в воздухе возникло внезапное порхание колеблющейся силы, и святое лезвие засверкало более ярко, чем сам солнечный свет.

Он выскочил через дверь, и когда свет Амораккиуса появился на станции, завопили сотни глоток фобов. Звук криков злых фэйри был настолько громок, что я буквально чувствовал, как он давит на мои уши, вроде как на действительно громком концерте.

Но их перекрывал голос Майкла Карпентера, Рыцаря Креста, воплощенного ангела мести, носителя лезвия, которое когда-то принадлежало оруженосцу по прозвищу Бородавка [43]

[Закрыть]. – Lava quod est sordium! ^[44]

[Закрыть] – проревел Майкл, его голос был громоподобен, слишком огромный, чтобы исходить из человеческого горла. – In nomine Dei, sana quod est saucium!

После того, как Меч оставил комнату, я мог видеть, что все огни офиса возвратились, так же как и те, что снаружи.

– Мыш! – крикнул я. – Останься! Охраняй раненого! – И поспешил за Майклом, правда все-таки успев оглянуться. Мыш понесся вперед и встал в дверном проеме между хобами и людьми в офисе, голова высоко, ноги расставлены, чтобы занимать больше места.

За пределами офиса разбрызгиватели уже успели создать полное впечатление настоящего вонючего муссона. Я вляпался в лужу воды и горящей крови хобов в нескольких шагах от двери. Свет от Меча был настолько ярок, так просто, даже мучительно белый, что я должен был оградить свои глаза одной рукой. Я не мог непосредственно смотреть на Майкла, или даже в какой-либо степени его, таким образом я следовал за ним частями хобы, он уехал по своему следу.

Несколько злых фэйри были сражены мечом Майкла.

Этим еще повезло..

Гораздо больше их – там, где я мог видеть – лежали слишком далеко для того, чтобы Майкл мог дотянуться до них мечом. Они были просто глыбами тлеющего древесного угля, извергающего колонны сального дыма, их зажаренное мясо отваливалось от костей.

Адские Колокола.

А я не называю его Кулаком Господа в качестве уменьшительного имени, почему, люди?.

Я следовал за Майклом, с тревогой ожидая, что где-нибудь нас встретит темнота. Если любой из разбрызгивателей в здании был другой модели, чем та, которую я использовал для моего колдовства, он будет не в состоянии нагреться и включить противопожарную систему. Если Майкл снова войдет в мирк, то хобы, защищенные от света, наскочат на него – и очень быстро.

Но поскольку нам улыбнулась удача (или возможно судьба, или возможно Бог, а по всей вероятности, дешевый городской подрядчик), было похоже, что все они были одной и той же модели. Вода лилась всюду, смывая мирк, как будто это был слой грязи, заменяя его тысячами кусочков радуг, поскольку чистое свечение Амораккиуса сияло через искусственный ливень.

Хобам просто негде было скрыться.

Я следовал по следу сражённых злодеев. Сражёных злодеев? Сражоных злодеев? Не смотрите на меня так. Я не заканчивал среднюю школу. Возможно, изучение различных спряжений ^[45]

[Закрыть] и было где-то в старших классах. Но я совершенно, черт возьми, уверен, что их не было в моем GED-тесте ^[46]

[Закрыть].

Я остановился и осмотрелся вокруг, насколько мог, через слепящий свет и потоки воды от разбрызгивателей, пытаясь понять, куда направился Майкл.

И тут я почувствовал внезапную, быструю вибрацию, которая доносилась через подошвы моих ботинок, и затем тяжелый глухой стук, сопровождающий это сотрясение. Я повернулся лицом к передней стороне здания, и тут стекло, кирпич и камень буквально взорвались у входной двери. Позади этого была какая-то неопределенная вспышка тумана в воздухе, но когда то, что было позади завесы, вошло в яркий свет Амораккиуса и моего импровизированного ливня с грозой, колдовство заколебалось и исчезло.

Двадцать футов и четыре или пять тонн Большого брата граффов прорвались через завесу.

Он носил броню, сделанную из какого-то прозрачного кристалла, и меч в его руке был более длинным, чем мой чертов автомобиль. Его рот открылся, и я почувствовал его боевой рев вместо того, чтобы услышать его, звук, столь глубокий и громкий, как если бы его издавал чертов кит.

– О, да, – пробормотал я. – Сегодня дела идут все лучше и лучше.

Глава 25

Любой, у кого в голове есть унция смысла, знает, что, борьба с кем-то, существенно превосходящим вас в размере, весе, и досягаемости, очень трудна. Если ваш противник тяжелее вас на пятьдесят фунтов, выиграть борьбу против него очень сомнительно, мягко говоря.

Если ваш противник тяжелее вас на восемь тысяч и пятьдесят фунтов, вы должны оставить царство боя и зарегистрировать себя на Роадкилл 101 ^[47]

[Закрыть]. Или возможно в мультике «Том и Джерри».

Мое тело уже было в движении, очевидно решив, что не стоит ожидать, когда заработает мозг, чтобы придумать, что предпринять для выживания. Думаю, что аналогия «кошки-мышки» была довольно хорошей. В то время как я был более ловким и мог набрать скорость более стремительно, чем огромный графф, он мог создать больше скорости на прямой беговой дорожке. Физически говоря, у меня не было почти никаких шансов нанести ему серьезный вред, в то время как даже сигнал любви от него, вероятно, разрушит мне грудную клетку.

Джерри побеждает в мультике, но в действительности Том редко заканчивает с оборванным хвостом. Я не помню, чтобы Мистер когда-либо приходил домой и зализывал раны, нанесенные мышами. Опять же, он почти никогда не приходил домой с прогулки голодным. Игра в кошки-мышки – вообще только забава для кошки.

Мое тело, тем временем, бросилось в сторону, вынуждая Крошку повернуться, поскольку он преследовал меня, ограничивая его скорость и выгадывая для меня драгоценные секунды, чтобы убежать к секции пола, отгороженной желтыми предупредительными флажками, где швейцар Джо вощил пол. Я по-спринтерски пересек влажный, гладкий пол и только просил бога, чтобы не дал мне поскользнуться. Если бы я упал, Крошке достаточно было бы один раз топнуть своим огромных копытом, чтобы разрезать меня пополам.

Но копыта все-таки не очень удобны на скользкой поверхности. Я пролетел по вощеному полу, остановился так резко, как только мог, и изменил направление. Крошка попытался сделать то же самое, но его ноги поехали дальше.

Это была не очень хорошая идея для него – делать резкий поворот. Иногда, когда ты бежишь, спотыкаешься, падаешь. Обдираешь колено или оба, возможно, обдираешь руки, но очень редко получаешь что-то худшее, чем растяжение связок.

Но это в человеческой массе. Если увеличить массу до размеров Крошки, то падение становится очень проблематичным, особенно если на большой скорости. Это – одна из причин, почему слоны фактически никогда не бегают – они не способны к этому, им неудобно поднимать свой вес от земли бегущими большими шагами. А если б они упали, то при их размерах повреждения могли бы быть чрезвычайными, и поэтому очевидно природа вычеркнула слонов из списка спринтеров.

Крошка, должно быть, весил в два раза больше, чем слон. Пять тонн плоти и костей повалились на одну сторону его тела и приземлились, скользя, и неся такой большой импульс, что Крошка более напоминал грузовой поезд, чем любого вида живое существо. Он проскользил через весь пол, врезался в стену арендного автомобильного киоска – посыпались осколки – и прошел прямо через него, почти не замедлившись.

Крошка пытался зацепиться за пол когтями своей огромной руки, но у него ничего не получилось, только завитки воска ободрались с пола, пока он скользил мимо меня.

Я затормозил и попытался вычислить, где Крошка остановится. А потом я потянулся своим желанием.

Это было здорово трудно посреди падающей воды, но мне и не нужно было многого. Когда дело доходит до взамодействия с технологиями, у меня всегда есть кое-что с собой.

Я сосредоточился на огнях выше секции, где должен бы остановиться Крошка, поднял правую руку, и прорычал, “Hexus!” Некоторые из них взорвались снопом золотых искр. Некоторые просто испустили дым – но так или иначе, все они потухли.

Майкл продвинулся в нижний зал далеко от меня, и свет Амораккиуса был теперь огражден внутренними стенами станции. Когда я погасил электрические огни, это создало ряд тяжелых теней.

На внезапно возникший остров темноты потянулись хобы, как мухи на бесхозный труп: подожженные, испуганные, разъяренные хобы, для которых заполненная лакомыми кусочками ночь в городе внезапно превратилась в кошмар. У них не было глаз, но они нашли свой путь к темноте достаточно легко, и я увидел, что больше чем дюжина ворвалась туда, один из них прошел в пределах нескольких футов из меня, нисколько не замедляясь и не принимая во внимание мое присутствие.

Секунду спустя Крошка начал реветь, его огромный голос смешивался с мстительными завываниями сердитых хобов.

– Ну что, – выдохнул я, – ты, оказывается, не настолько большой.

Однако оказалось, что Крошка все-таки очень большой.

Сокрушенный хоб вылетел из теней и обрызгал пол, кажется, в радиусе двадцать футов. Я не хочу сказать, что он упал, как тряпичная кукла. Он был сокрушен, смят, как банка из-под пива, видимо, Крошка своимм огромным кулаком просто схватил хоба, сжал его, выдавив из него различные внутренние жидкости, и затем выбросил.

Свет вспыхнул в тени, длинная полоса искр просыпалась от длинной, длинной полосы стали, и внезапное низкое синее пламя окружило лезвие меча Крошки. Оно было не очень сильное, едва способное светиться под льющейся водой, но оно отбрасывало достаточно света, чтобы позволить мне видеть, что происходит.