Текст книги "Маленькая польза"
Автор книги: Батчер Джим
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)
– Продолжай, – проворчал я.
– Когда Архив передают … Гарри, попытайся представить, вот ты живешь своей жизнью, со всеми ее триумфами и трагедиями – и внезапно оказываешься со вторым набором воспоминаний, каждым кусочком столь же реальных для тебя, как и твои собственные. Второй набор страданий, любовей, триумфов, потерь. И все они реальны, как твои собственные. А потом такие же третьи. И четвертые. И пятые. И еще и еще. Прекрасная память, абсолютные воспоминания каждого Архива, которые были до тебя. Пять тысяч лет памяти.
Я аж прикрыл глаза.
– Адские колокола. Это было бы …
– Путь в безумие, – сказала Люччио. – Да. И это обычно так. Есть причина, что рассказы о многих предсказателях и оракулах представляют их как бы сумасшедшими. Пифия, например, как и многие, многие другие, просто была Архивом, она использовала свои обширные знания прошлого, чтобы построить модели, по которым можно предсказать самое вероятное будущее. Она была сумасшедшей – но также она была Архивом.
– В виде защиты, Архивы начали эмоционально дистанцироваться от других людей,. Они рассуждали так: если они могли бы прекратить добавлять вес новых сроков опыта и горя к уже огромному бремени такого большого знания, это могло бы позволить им лучше функционировать. И это правда так. Есть причины, почему хозяин Архива держится эмоционально отдаленным, – потому что иначе страсти, предубеждения, ненависть и ревность предыдущих тысячелетий просто захлестнули бы единственное существо.
– Обычно, у Архива бывает своя собственная жизнь, опыт которой можно использовать, чтобы изолировать ее от всех этих других эмоций и воспоминаний, основание, которое можно противопоставить им.
Я внезапно сообразил.
– Но у Ивы не было этого.
– У Ивы не было, – согласилась Люччио. – Ее бабушка погибла в результате несчастного случая, автомобильная катастрофа, насколько мне известно. Ее мать была семнадцатилетней девочкой, которая любила, и была беременна. Она ненавидела свою мать за то, что та умерла и передала ей это проклятие нести Архив, в то время, как она хотела жить своей собственной жизнью – и она ненавидела дочь за то, что у той впереди целая свободная жизнь. Мать Ивы убила себя, чтобы не нести Архив.
Мне стало плохо.
– И Ива знает это.
– Да. Знает это, чувствует это. Она родилась, точно зная, что ее мать думала и чувствовала о ней.
– Как Вы можете знать это о ней… – я нахмурился, размышляя. Потом сказал, – Кинкейд. Девочка любила Кинкейда.
– Нет, – сказал Люччио. – Но Кинкейд в это время работал на бабушку Ивы, и девочка доверяла ему.
– Черт, ну и закручено, – сказал я.
– Ива оставалась отстраненной всю свою жизнь, – сказала Люччио. – Если она начинает привлекать эмоции в свои обязанности, как Архива, или в свою жизнь вообще, она рискует, что не сможет справиться с эмоциями и страстями, к которым просто психологически не готова.
– Ты боишься, что она может выйти из-под контроля.
– Архив был создан, чтобы быть нейтральной силой. Склад знания. Но что, если уникальные обстоятельства Ивы позволят ей игнорировать эти ограничения? Вообразите результаты гнева, горечи и желания мести всех прежних Архивов, объединенные с властью Архива и несдержанностью двенадцатилетнего ребенка.
– Я бы не хотел, – сказал я спокойно.
– И я бы не хотела, – сказала Люччио. – Это могло бы стать истинным кошмаром. Полное знание без совести, чтобы направить его. У некроманта Кеммлера был такой дух во власти, своего рода миниатюрная версия Архива. Далеко не такой сильный, но он учился и практиковался рядом с волшебниками в течение нескольких поколений, и вещи, на которые он оказался способен, были просто ужасны. – она покачала головой.
Я отхлебнул немного чая, помня, что большой глоток может показаться подозрительным. Она говорила о Бобе. И она была права в том, что Боб был способен на многое. Когда я разблокировал индивидуальность, которую он взял у некоторых из его прежних владельцев, он почти убил меня.
– Стражи разрушили его, конечно, – сказала она.
Нет, не разрушили. Джастин Дюморн, бывший Страж, не разрушил череп. Он увез его контрабандой из лаборатории Кеммлера и удерживал его в собственности до тех пор, пока я не убил его, и в свою очередь забрал Боба у него.
– Это была слишком большая власть, почти ничем не сдерживаемая. И вполне возможно, что Архив мог бы стать подобной угрозой в намного большем масштабе. Я знаю, что Вы заботитесь о ребенке, Гарри. Но я должна была Вас предупредить. Не нужно делать ей никаких одолжений, действуя как ее друг.
– Кто действует? – сказал я. – А где она?
– Мы держим ее спящей, – сказала Люччио, – до тех пор, пока Вы или Кинкейд не появятся здесь.
– Понятно, – сказал я. – Вы не думаете, что я должен быть рядом с нею. Но Вы волнуетесь по поводу того, что может случиться, когда Вы разбудите ее, а она действительно напугана и смущена.
Щеки Люччио вспыхнули, и она отвела взгляд.
– У меня нет всех ответов, Дрезден. У меня есть только проблемы.
Я вздохнул.
– В любом случае, – сказал я. – Дайте мне увидеть ее.
Люччио привела меня в гостевую спальню Мёрфи. Ива выглядела совсем крошечной в двуспальной кровати. Я сел около нее, а Люччио наклонилась и мягко положила руку на голову Ивы. Пробормотала что-то и убрала руку.
Ива издала маленькое хныканье, а затем распахнула глаза, начав дышать быстро и часто. Она дико озиралась, широко раскрыв глаза, и вскрикивала.
– Тихо, тихо, – сказал я мягко. – Ива, все в порядке. Ты в безопасности.
Она зарыдала и бросилась ко мне.
Я обнял ее. И потом тихонько качал ее и обнимал, а она все плакала и плакала.
Люччио не сводила с меня сострадательных и грустных глаз.
Через какое-то время Ива прошептала:
– Я получила твое письмо. Спасибо.
Я немного сильнее прижал ее.
– Они делали со мной такое, – сказала она.
– Я знаю, – сказал я спокойно. – Со мной тоже такое было. Но через некоторое время я был в порядке. И ты тоже будешь. Это все закончилось.
Она еще какое-то время обнимала меня и плакала, а потом уснула.
Я посмотрел вверх на Люччио и сказал:
– Вы все еще хотите, чтобы я оттолкнул ее? Вы хотите, чтобы ее стандартным понятием было то, что ей пришлось испытать с теми животными?
Люччио нахмурилась.
– Старший Совет…
– Не смог бы найти свое сердце, даже если бы у него был Анатомический Атлас Грея, рентген-аппарат, и стетоскоп, – сказал я. – Нет. Они могут установить закон о волшебстве. Но они не будут диктовать мне, кому я могу оказать поддержку.
Она долгосмотрела на меня, и затем медленно улыбнулась одной стороной рта.
– Морган сказал им, что Вы так и скажете. И МакКой и Слушающий-Ветер согласились. А Мерлин не стал слушать.
– Мерлину не нравится слышать что-нибудь, что не вписывается в его картину мира, – сказал я. – Японский.
– Что, простите?
– Японский. Есть такой японский ресторанчик, куда я иногда хожу, чтобы отпраздновать что-нибудь. То, что мы выжили в этой каше, вполне подойдет. Давайте завтра туда сходим. Терияки [86]
[Закрыть] там – умереть не встать.
Она улыбнулась более широко и наклонила голову.
Дверь открылась, и прибыли Мёрфи и Кинкейд. Кинкейд двигался самостоятельно, хотя очень осторожно, и с помощью трости. Я отодвинулся, и дал ему место, чтобы он удобно расположился рядом с Ивой. Она проснулась чуть-чуть, и пробормотала что-то о печенье и Счастливой Еде [87]
[Закрыть]. Он устроился на кровати около нее, а она сжала его руку, успокаиваясь, и уснула снова. Кинкейд, очевидно здорово утомленный, вытащил пистолет, снял с предохранителя, пристроил его на груди, и тоже заснул.
– Как симпатично, – прошептал я Мёрфи. – У него есть Тэдди Глок.
Она смотрела на Кинкейда с Ивой со странным выражением. Потом слегка качнув головой, подмигнула мне, и сказала:
– Хм. Да, очень забавно. Мы вырыли твой автомобиль из снега, между прочим.
Я прикрыл глаза.
– Спасибо.
– Отдать тебе ключи?
– Да.
– Давай я тебя туда отвезу, – сказала она.
– Хорошо.
И мы отправились.
Когда мы уже ехали, Мёрфи сказала:
– Мне нравится Люччио.
– Да?
– Но она – совсем не подходит для тебя.
– Угу, – сказал я.
– Вы совсем из разных миров. И она – твой командир. И есть тайны, которые ты должен хранить от нее. Все это создает дополнительные трудности. И другие проблемы могут возникнуть.
– Подожди, – сказал я. Потом сымитировал, что вычищаю свои уши. – Хорошо, валяй дальше. Ты знаешь, на какую-то секунду мне показалось, что ты давала мне совет, как строить отношения.
Мёрфи кинула на меня взгляд искоса.
– Никаких обид, Дрезден. Но если ты захочешь сравнить количество часов хороших отношений и плохих, я тебя обставлю в обеих категориях.
– Touche, – сказал я. Неприятно. – Кинкейд выглядел ужасно по-отечески там, верно?
– Прекрати, – сказала Мёрфи, хмурясь. – Как Майкл?
– Выкарабкивается, – сказал я. – Но, конечно, тяжело. Неизвестно, сможет ли он ходить после этого.
Мёрфи прикусила нижнюю губу.
– Что, он не сможет… продолжать дело Рыцаря?
Я покачал головой.
– Понятия не имею.
– Я только …, я не думаю, что предложение принять один из мечей – это предложение, от которого можно отказаться.
Я прикрыл глаза.
– Нет, Мёрф. Нет никакого принудительного вовлечения в мученичество. У тебя есть выбор. Всегда есть выбор. Это – … специальное положение веры, насколько я понимаю.
Она молча обдумывала это какое-то время. Потом сказала:
– Это не получится, потому что я не верю.
– Я знаю, – сказал я.
Она кивнула.
– Это не для меня, Гарри. Я уже выбрала свое дело. Я дала клятву. Это означает для меня больше, чем просто работа.
– Я знаю, – сказал я. – Если бы ты не была такой, какая ты есть, Мёрф, Святой Меч не среагировал бы на тебя так сильно. Если даже такое толстокожее существо, как я, понимает это, думаю, что Всемогущий тоже вероятно может понять.
Она фыркнула, слабо улыбнулась, и остальную часть пути к моему автомобилю мы ехали молча.
Когда мы добрались, она остановилась рядом с Синим Жуком.
– Гарри, – сказала она, – Тебе никогда не казалось, что мы завершим свой путь старыми и одинокими? Что мы… я не знаю … обречены никогда не иметь чего-то?.. Чего-нибудь долговременного?
Я сгибал пальцы своей все еще травмированной левой руки и мягко покалывающей правой.
– Я больше волнуюсь по поводу тех вещей, от которых я никогда не смогу избавиться, – я внимательно смотрел на нее. – А что навлекло тебя на эту веселую тему?
Она слабо улыбнулась.
– Ну просто… рушится какой-то центр, Гарри. Я чувствую, что все начинает разваливаться. Я не могу это видеть, и не могу доказать, но я это знаю. – Она покачала головой. – Возможно, я просто схожу с ума.
Я пристально посмотрел на нее, морщась.
– Нет, Мёрф. Не сходишь.
– Здесь все время случается что-то плохое, – сказала она.
– Да. Я не могу соединить много кусочков в общую картину. И все же. Мы вчера обломили кой-каких плохих парней. Они использовали Динарианцев, чтобы добраться до Архива.
– Чего они хотят?
– Не знаю, – сказал я. – Но это будет что-то очень плохое.
– Я хочу участвовать в этой борьбе, Гарри, – сказала она.
– Хорошо.
– На всю катушку. Обещай мне.
– Заметано, – Я протянул ей свою руку.
Она пожала ее.
Когда я наконец добрался до Пресвятой Девы Марии, Отец Фортхилл уже спал, и дверь открыл Саня,. Он был взъерошен и выглядел усталым, но улыбался.
– Майкл просыпался и говорил.
– Отлично, – сказал я, улыбаясь. – Что он говорил?
– Ну, это было не очень разборчиво. Потом он снова уснул.
Я рассмеялся, и мы с Саней обменялись крепким мужским объятием, а потом Саня по российской традиции расцеловал меня в обе щеки.
– Входи, входи, – сказал он. – Прошу прощения для того, чтобы пытаться срочно отправить Вас ранее. Мы хотели убедиться, что собрали монеты и сохранили их благополучно как можно скорее.
– У меня их нет. – выдохнул я.
Его улыбка исчезла.
– Что?
Я рассказал ему о Колючем Намшиэле.
Саня выругался и сильно потер лицо. Потом он сказал:
– Пошли.
Я следовал за ним через залы позади огромной церкви, пока мы не добрались до кухни персонала. Он открыл холодильник, и достал бутылку бурбона. Он налил его в кофейную чашку, залпом выпил, и еще налил. Потом предложил мне бутылку.
– Нет, спасибо. А разве ты не должен пить водку?
– А разве ты не должен носить заостренную шляпу и летать на метле?
– Touche, – сказал я.
Саня покачал головой и начал загибать пальцы на правой руке.
– Одиннадцать. Плюс шесть. Семнадцать. Могло быть хуже.
– Но мы убили Колючего Намшиэля, – сказал я. – И Самый Старший Графф свалил Магога, как мешок картофеля. Я отдам Вам его монету завтра.
Вспышка удовлетворения прошла по глазам Сани.
– Магог? Хорошо. Но монеты Намшиэля нет.
– Как нет? Я видел, что Майкл отсек его руку и положил ее в свой мешочек.
– Да, – сказал Саня, – и монета была под кожей его правой руки. Но ее не было в мешочке, когда его привезли в больницу.
– Что?
Саня кивнул.
– Мы сняли его броню в вертолете, чтобы остановить кровотечение. Возможно, она выпала в озеро.
Я фыркнул.
Он скривился и кивнул.
– Да, я знаю. Это сомнительно.
Я вздохнул.
– Марконе. Я выясню это дело.
– Ты думаешь?
– Да. Это такой народ. Я пойду туда прямо сейчас. Хотя собирался идти домой. – Я поднялся. – Хорошо, теперь еще одна вещь, верно?
– Еще две вещи, – сказал Саня. Он исчез и возвратился мгновение спустя.
Он нес Амораккиус в ножнах. И подал его мне.
Я поднял обе брови.
– Инструкция, – сказал Саня. – Я должен отдать его тебе, а ты будешь зн…
– …знать, кому отдать его, – пробормотал я. И возвел глаза к потолку. – Кто-то смеется надо мной. – Я заговорил громче. – Я не должен этого делать, знаешь ли! У меня есть добрая воля! Я тоже могу сказать тебе пойти и прыгнуть в озеро!
Саня молча стоял, предлагая мне меч.
Я выхватил его из Саниных рук и с ворчанием проследовал к моему Фольксвагену. Я бросил меч на заднее сиденье.
– Как будто мне мало своих проблем, – бормотал я, хлопая пассажирской дверью и обходя вокруг к боковой двери водителя. – Нет. Теперь я еще должен таскать этот чертов Экскалибур [88]
[Закрыть]. И до каких пор, никто знает. – Я хлопнул дверцей водителя, и старая книжка в мягкой обложке «Две твердыни», которую Уриэль оставил мне, и которую я засунул в карман плаща, вылетела.
Я нахмурился и поднял ее. Она упала, раскрывшись на внутренней части обложки, где было написано красивым почерком: «Наградой за хорошо сделанную работу является большее количество работы».
– Это не может быть правдой, – пробормотал я. Потом засунул книжку в карман и снова отправился в путь.
Я сделал телефонный звонок, чтобы назначить встречу, но Марконе сразу принял меня в своем офисе над «Превыше всего». Я вошел, таща за собой меч, и нашел Марконе и Хендрикса в его офисе – простое, можно даже сказать, спартанское место. Он только недавно переехал туда, и это место, функциональное и целесообразное, больше походило на кабинет активного профессора колледжа, чем на кабинет преступного тайного лидера.
Я не стал долго рассусоливать.
– Кто-то предал людей, которые спасали твою жизнь, и мне нужно знать, кто.
Марконе поднял брови.
– Пожалуйста, объясни.
Я рассказал ему о Колючем Намшиэле и монете.
– Я ее не брал, – сказал Марконе.
– А кто-то из твоих людей? – спросил я.
Он нахмурился на такой вопрос. Потом он откинулся назад на своем кресле и, поставив свои локти на подлокотники, свел кончики пальцев вместе.
– Где Гард? – спросил я.
– Сообщила, что в ее домашнем офисе, – пробормотал он. – Я наведу справки.
Я задался вопросом, не лгал ли мне Марконе. Это не было характерно для его, это просто означало, что, если он действительно лгал, значит, это было наиболее эффективно. Я задался вопросом, говорил ли он правду. Если так, тогда возможно Монок Секьюрити только что приобрели своего собственного Падшего ангела и эксперта в практической и теоретической магии.
– Ребенок, – сказал Марконе. – Она в порядке?
– Она в безопасности, – сказал я. – Она с людьми, которые заботятся о ней.
Он кивнул.
– Хорошо. У тебя есть что-то еще?
– Нет, – сказал я.
– Тогда тебе нужно немного отдохнуть, – сказал Марконе. – Ты похож, – уголок его рта дернулся, – на енота. Которого переехал локомотив.
– Следующий раз я оставлю твою мудрую задницу на острове, – сказал я, хмурясь, и ушел.
Я уже выходил из здания, когда решил сделать еще одну остановку.
Госпожа Деметра была в своем офисе и выглядела, как всегда, очень элегантно.
– Здравствуйте, мистер Дрезден, – сказала она, отодвигая несколько папок и аккуратно, точно выравнивая их. – Я очень занята. Надеюсь, что Вы ненадолго.
– Ненадолго, – сказал я. – Я только хотел поделиться с Вами одной теорией.
– Теорией?
– Да. Вот смотрите, во всем этом волнении, взрывах и демонической шумихе, все позабыли о маленьких деталях.
Ее пальцы остановились.
– Кто-то выдал динарианцам местоположение панической комнаты Марконе. Кто-то близкий к нему. Кто-то, кто знал многие из его тайн. Кто-то, у кого были серьезные основания, чтобы хотеть причинить ему боль.
Деметра повернула голову и пристально смотрела на меня суженными глазами.
– Многие мужчины разговаривают с женщинами, с которыми они спят, – сказал я. – Так было всегда. И это было бы действительно серьезное основание, чтобы быть рядом с ним.
– Да, он похож на этих многих мужчин, – спокойно сказала Деметра.
– Я знаю, что у Вас есть оружие в том ящике, – сказал я ей. – Даже не пробуйте.
– Почему? – сказала она.
– Потому, что я не собираюсь выдавать Вас Марконе.
– Чего же Вы хотите от меня? – спросила она.
Я пожал плечами.
– Я мог бы иногда запросить у Вас информацию. Если бы Вы могли бы помочь мне без того, чтобы подвергать себя опасности, я оценил бы это. В любом случае, от этого не будет зависеть, скажу ли я что-то Марконе.
Ее глаза опять сузились.
– Почему нет?
– Возможно, я хочу увидеть его падение, – сказал я. – Но главным образом потому, что это не входит в мой проклятый бизнес. Я просто хотел, чтобы Вы знали, что я видел Вас. На сей раз, возможно, он не догадается. У него есть более вероятные подозреваемые, чем Вы, в его организации – и я был бы удивлен, если Вы не знаете уже, что собирается делать великий козел отпущения Торелли.
Деметра подарила мне холодную улыбку.
– Но не станьте самонадеянной. Если Вы сделаете неосторожное движение, он поймет. И Вы исчезнете.
Деметра хохотнула и закрыла картотеку.
– Я исчезла несколько лет назад. – Она прямо посмотрела на меня. – Не хотите у нас позаниматься, мистер Дрезден?
В самом деле, это было здание, полное очень… подходящих девочек, которые были бы счастливы, ах, поработать над моим тонусом. И мой тонус сообщил мне, что он будет счастлив, чтоб над ним поработали. Остальная часть моего тела, однако, думала, что как следует поесть и поспать около двух недель будет намного лучшей идеей. Когда эти раздумья добрались до шеи, оставшаяся часть меня подумала, что каждый раз, когда я посещаю это место, оно выглядит все симпатичнее и лживее.
– Это всё, – сказал я, и уехал.
А дома я не мог уснуть.
Наконец у меня оказалось достаточно свободного времени, чтобы поволноваться о том, что, черт возьми, не так с моей правой рукой.
Я спустился в лабораторию, где до сих пор висел пакет несвежей кошачьей мяты для Мистера и посвятил Боба в события нескольких прошлых дней.
– Ничего себе, – сказал Боб. – Огонь души. Ты в самом деле уверен, что он сказал «огонь души»?
– Да, – сказал я устало. – И что?
– Ну, – сказал череп, – огонь души… хорошо. Это – Адский огонь, по существу. Только из другого места.
– Небесный огонь?
– Ну… – Боб сказал, – да. И нет. Адский огонь – это что-то, что используют, чтобы разрушать. Огонь души используют в противоположных целях – чтобы создать что-то. Слушай, в основном, все, что нужно сделать, это взять часть своей души и использовать ее, как матрицу, для твоей магии.
Я заморгал.
– Что?
– Это – вроде как каркас формы для заливки бетона, – сказал Боб. – ставят каркас, затем льют бетон вокруг него, и вместе это получается гораздо прочнее, чем любое из них по отдельности. Ты можешь делать таким способом разные вещи, которые не могли бы получиться с одним каркасом или с одним бетоном.
– Но я делаю это из своей души? – потребовал я.
– Да ну тебя, Гарри. Все вы, смертные, жутко носитесь со своими драгоценными душами. Ты никогда не видел свою душу, никогда не касался ее, никогда ничего с ней не делал. Что такого, что из нее?
– То есть, ты говоришь, что та большущая серебряная рука была сделана из моей души, – сказал я.
– Да, твоя душа и твоя магия соединились вместе, – сказал Боб. – Твоя душа преобразовалась в энергию. Огонь души. В этом случае, энергия духа была оттянута из ауры вокруг твоей правой руки, и возникла соответствующая конструкция, такая увеличенная версия твоей правой руки, вот и все. Твое стандартное колдовство силы сформировалось вокруг матрицы огня души, и то, что раньше было мгновенным применением силы, стало долгосрочным явлением, способным к манипуляции и применению. Не то, чтобы на это потребовалось больше силы, нет, оно просто само больше.
Я пошевелил своими покалывающими пальцами.
– О. Но моя душа потом поправится, восстановится?
– Да, конечно, – сказал Боб. – Несколько дней, неделя или две самое большее, и она вырастет снова. Иди и хорошо проведи время, наслаждайся, сделай какие-то вещи, которые поднимают человеческий дух или что-нибудь другое, и она восстановится еще быстрее.
– Таким образом, ты говоришь, что огонь души не позволяет создавать что-нибудь новое. Только делает больше то, что уже есть.
– Но намного больше, – сказал Боб, бодро кивая со своей полки. – Это – как ангелы делают все из своего материала. Хотя надо сказать, у них его намного больше, чем у тебя.
– А я думал, что у ангелов нет души, – сказал я.
– Как я и сказал, люди становятся взволнованными и раздражительными, когда речь идет об этом слове, – сказал Боб. – У ангелов нет ничего, кроме этого.
– О. А что случается, если я, мм, ну знаешь… использую слишком много этого?
– Сколько будет пять минус пять, Гарри?
– Ноль.
– Верно. Подумай об этом минуту. Я уверен, что ты придешь к правильному заключению.
– Это плохо?
– Видишь? Ты не полностью безнадежен, – сказал Боб. – И слушай, у тебя опять новый волшебный меч? Мерлин! Ты всегда найдешь себе приключения! И этот случай с Уриилом! Офигеть, Гарри!
– Я действительно не много что слышал об Урииле, – сказал я. – Я хочу сказать, я знаю, что он – архангел, но …
– Он – … из Ветхого Завета, – сказал Боб. – Ты помнишь парня, который убил всех только что родившихся первенцев в Египте? Это он. Ну ладно, ладно. Это только подозрения. А он не тот, кто будет хвастать. Они вообще довольно молчаливы, знаешь ли.
– У небес есть секретный агент, – сказал я. – И Мэб нравится его стиль.
– И он оказал тебе услугу! – сказал Боб звонко. – А ты ведь знаешь, что это не очень хорошо!
Я положил голову на стол и вздохнул.
Впрочем, после этого я уже был в состоянии пойти наверх и наконец-то на самом деле поспать.
Мне ужасно нравятся штуки, которые в японских ресторанах называют «луковый вулкан». Мы с другими ребятишками расположились за столом. Я рванулся, чтобы поймать креветку ртом, когда повар выщелкнул ее по высокой дуге от его ножа. И поймал. Повар направил в мою сторону вторую из другой руки, и я ее тоже поймал, заслужив взрыв аплодисментов от стола и искренний смех от Анастасии.
У нас была восхитительная еда, и мы задержались после того, как все остальные уже ушли от нашего маленького гриль-стола.
– Я могу спросить тебя кое-о-чем? – спросил я ее.
– Конечно.
Я рассказал ей о моих приключениях на острове, и жутком чувстве осведомленности, которое я там ощутил.
– О, это, – сказала Анастасия. – Это твое Зрение прибывает. Вот и все.
Я захлопал глазами.
– Мм. Что?
– Зрение, – ответила она спокойно. – У каждого волшебника развивается некоторая мера предзнания, когда он достигает определенного уровня. Это ощущается, как будто что-то в тебе узнает место, которое может иметь значение для тебя в будущем.
– Это случается со всеми? – спросил я недоверчиво.
– С каждым волшебником, – сказала она, улыбаясь. – Да.
– Тогда почему я никогда не слышал об этом? – потребовал я.
– Потому что у молодых волшебников, которые еще ожидают прибытия их Зрения, есть ужасная тенденция игнорировать неудобные истины, обращая внимание на более привлекательные фантазии, связанные со Зрением. То, о чем они заботятся, превращается в пророчество. Это ужасно раздражает, и лучший способ избежать таких сложностей – держать это в секрете, пока молодой волшебник сам об этом не узнает.
Я немножко обдумал эту идею.
– Важные для моего будущего, а?
– Потенциально, – спокойно ответила она, кивая. – Конечно, опираясь на любой вид предосведомленной информации, нужно действовать чрезвычайно осторожно. А в этом случае, совершенно ясно, что на том острове есть больше сущностей, чем можно увидеть глазами. Если бы это касалось меня, то я изучала бы это очень осторожно.
– Спасибо, – сказал я серьезно. – За совет, я хочу сказать.
– Ну, мне это ничего не стоило, – сказала она, улыбаясь. – А я могу спросить тебя кое о чем?
– Это будет только справедливо.
– Я удивлена, Гарри. Я всегда думала, что ты интересуешься Кэррин.
Я пожал плечами.
– Время пришло, наверное. Для нас с Кэррин никогда не выдавалось правильного времени.
– Но ты действительно заботишься о ней, – сказала она.
– Конечно, – сказал я. – Она была со мной во стольких плохих местах, как же иначе.
– Это, – сказала Анастасия, внимательно вглядываясь, – я могу понять.
Я наклонил голову, изучая ее лицо.
– А почему ты спрашиваешь о другой женщине?
Она улыбнулась.
– Я хочу понять, почему ты здесь.
Я наклонился к ней, слегка касаясь ее подбородка кончиками пальцев, и очень нежно поцеловал ее. Она возвратила поцелуй медленно и явно наслаждаясь.
Я прервал поцелуй спустя несколько мгновений после того, как это стало несоответствующим для общественного места, и сказал:
– Потому, что это хорошо для души.
– Превосходный ответ, – пробормотала она, ее темные глаза были огромными. – Наверное, это дело должно быть исследовано далее.
Я поднялся, подвинул стул для нее, и помог ей надеть пальто.
И оказалось, что остальная часть ночи тоже была очень хороша для души.
[1]
[Закрыть] Обстоятельства этого дела изложены в восьмой книге серии о Дрездене «Доказательства вины».
[2]
[Закрыть] Знаменитая воздухо-влагонепроницаемая посуда Tupperware, сохраняет свежесть продуктов и создаёт непревзойдённое удобство при транспортировке продуктов. (С сайта компании)
[3]
[Закрыть] Gruff – по английски «грубый».
[4]
[Закрыть]Чупакабра (El Chupacabra)или «козий вампир» – феномен, появившийся в середине 1995 года в горах Пуэрто-Рико. Что-то странное убивало весь скот внутри и вокруг города Канованаса, выпивая всю их кровь. Когда были обнаружены трупы, кровь оказалась высосанной через одну или две маленьких раны-отверстия (как укол иглой). «Ранки обычно диаметром примерно с соломинку и от трех до четырех дюймов длиной» – рассказывал местный ветеринар, который осмотрел несколько трупов жертв.
Домохозяйка, увидевшая нападение чупакабры, описала зверя как клыкастое, кенгуруподобное существо со злыми красными глазами. Другой свидетель сказал, что существо было "около трех или четырех футов высотой (90-120 см) с кожей как у динозавра. У него были яркие красные глаза размером с куриные яйца, длинные клыки и шипы, расположенные сзади на голове и далее вниз по спине".
По словам пастухов, на животных и птиц нападает загадочный зверь высотой 1 – 1,2 метра. Многие отмечают, что передние конечности у него маленькие, некоторые видят еще и крылья. Или гребень на спине. Туловище у чупакабры то ли как у рептилии, то ли как у собаки, голова продолговатая, лапы – с перепонками между пальцами, мягкая шерсть, как у летучей мыши.
Достоверность существования чупакабры пока не доказана. Но у криптозоологов она уже стала таким же нарицательным персонажем, как, например, "снежный человек".
[5]
[Закрыть] В этом месте я хочу попросить помощи. На самом деле Гарри говорит «Hell's bells», то есть очень коротко, и даже в рифму. Буквальный перевод – «Адские колокола», но мне кажется, это слишком длинно. Можно использовать «проклятье» или «черт возьми», по смыслу подходит, но как-то очень уж затерто, скучно. Может, кто-то предложит более интересный вариант?
[6]
[Закрыть] Touche (франц.) – задел, фехтовальный термин, обозначающий, что удар достиг цели
[7]
[Закрыть] Лучше бы разрушенную, но тут мне вспомнилось «Простите, часовню тоже я развалил?», и я оставила это слово.
[8]
[Закрыть] А – высшая оценка в американской школе, эквивалент нашей пятерки.
[9]
[Закрыть] История с Харли Макфинном описана во второй книге «Файлов Дрездена» «Луна светит безумцам».
[10]
[Закрыть] TНT – Тринитротолуол – взрывчатое вещество.
[11]
[Закрыть] То есть, как видите, Гарри винит себя в том, что Марконе вообще узнал о существовании Небывальщины.
[12]
[Закрыть] Гранола-бар – продукт, популярный в Соединенных Штатах, продвигаемый по линии здорового питания, представляет собой нечто вроде мюслей (то есть хлопьев овсяных и других злаков, орехов и сухофруктов), спрессованных в плитку.
[13]
[Закрыть] Это событие описано в небольшом рассказе «Вера возвращается». Он мало известен, но в Интернете можно найти любительский перевод. В этом рассказе Гарри впервые встречает Мерфи, (то есть по времени действия рассказ располагается перед первой книгой «Файлов Дрездена») и она помогает ему справиться с троллем.
[14]
[Закрыть] Пепто-Бисмол – лекарство от расстройства желудка, густая жидкость в (очевидно) какой-то бутылочке.
[15]
[Закрыть] «Цельнометаллическая оболочка» – фильм Стэнли Кубрика о войне во Вьетнаме. Сержант-инструктор – в высшей степени колоритная личность, особенно в переводе Гоблина. Сам Гоблин, впрочем, настаивает, что его перевод полностью адекватен. Фильм из разряда «Обязателен к просмотру».
[16]
[Закрыть] Это событие случилось в книге «Белая ночь». Бледные охотники – вампиры, они держали эльфов в клетках (в декоративных целях). После разгрома вампирского гнезда по требованию Гарри эльфы были освобождены.
[17]
[Закрыть] Ца-Лорд – сокращение от полного титула «Пицца Лорд».
[18]
[Закрыть] Моццарелла – вид сыра.
[19]
[Закрыть] Это произошло в четвертой книге «Файлов Дрездена» «Летний рыцарь». Когда Мэб появилась в офисе Гарри, как он потом объяснил, что «Редкая женщина выходит в костюме за три тысячи баксов, но без сумочки.» Поэтому Гарри заподозрил маскарад, и провел тест, в результате чего понял, что перед ним не человек, конкретнее, он покатил по столу в сторону посетительницы гвоздик, а железо, как отмечалось выше, – яд для фэйри.
[21]
[Закрыть] Кадья?к – подвид бурых медведей
[Закрыть], обитающий на острове Кадьяк и других островах Кадьякского архипелага у южного побережья Аляски. Относится к самым крупным хищникам в мире, живущим на суше. Кадьяки достигают длины до 2,8 метров и высоту в холке до 1,5 метра. Вес самых массивных экземпляров насчитывает почти 800 кг, однако средний вес у самцов составляет около 400 кг, у самок примерно 210 кг.
