Текст книги "Едукарь"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

ОПЯТЬ ПРО ПЕНЗУ

Мы, трое трехлетних девчат, выловили из бочки с водой, что стояла возле дома на случай пожара, несколько рыбок, выпущенных туда мальчишками-рыболовами. Рыбки, конечно же, плавали уже вверх брюхом, иначе бы мы их не поймали. С уловом мы побежали домой. Почему-то никого из взрослых дома не было. У нас еще с довоенного времени были детские маленькие, но настоящие чугунные сковородочки (потом они где-то затерялись). Мы достали, встав на стул, с подвешенной на кухне полки сливочное масло соседки и поджарили выловленную нами рыбку, конечно, невыпотрошив и не очистив от чешуи и не прожарив. Но все равно было очень вкусно. А после этого мы все заболели дизентерией. Врач взяла на себя ответственность и оставила нас лечиться дома, выписав лекарство, которое давали и при воспалении легких, и поставив всем троим такой диагноз.

Как-то мама гуляла с нами. Вдруг одна из женщин стала ее уговаривать отдать ей Таню – уж очень она ей понравилась, а своих детей у нее не было. Она-де ни в чем не будет нуждаться, а вам ведь с тремя трудно. Мама, конечно, ей отказала, ведь близнецов нельзя разлучать, а кроме того, говорит, что я скажу брату – их отцу. Вот какие бывают дела...

МОИ КОМАНДИРОВКИ

Работая во ВНИИ, мне часто приходилось бывать в командировках. Сначала меня эти командировки пугали, но освоившись, стала в свободное от работы время ходить по музеям, по городу, рассматривая старинные дома, иногда бывала и на экскурсиях. Но дважды я навестила своих однокурсников. Это были Саша Серов и Рая Перевертунова.

Когда я была в командировке в Ростове-на-Дону, я навестила Сашу, найдя его через справочное бюро. Он работал экономистом на обувной фабрике. Тогда трудно было достать красивую обувь, и я рассчитывала через Сашу достать таковую. Но то ли у него не было такой возможности, а может быть, их фабрика выпускала не очень красивую или недоброкачественную обувь, но в Ростове мне не удалось приобрести обувь.

Саша жил в частном секторе, снимая комнату у хозяйки. Наверное поэтому он предложил мне пойти в ресторан. Мы там с ним посидели, выпили, закусили, потанцевали. Забыла сказать, что Саша был инвалидом с детства. Говорили, что у него горб, но я этого не замечала – просто он был много ниже ростом всех нас, а так он был хорошим человеком и неплохо учился. Вдруг он стал вспоминать такие случаи из нашей студенческой жизни, о которых я не помнила. Как же избирательна человеческая память. Только тогда я поняла, что раз он помнит такие мелочи, значит, он был в меня влюблен. Я же всех мальчишек с курса считала просто друзьями. Было, правда, два парня, которые мне нравились, но я не показывала виду, боясь, что меня засмеют, а я была гордою.

Потом была командировка в Краснодар. В выходные я решила найти Раю Перевертунову, о которой я только знала, что она работала где-то там в зерносовхозе Кущевский. Возле вокзала в Краснодаре ко мне пристала группа цыганок. Как всегда, они завели «свою песню», мол, какая ты хорошая, а у тебя много недругов, сейчас мы тебе погадаем. Они ведь тонкие психологи. Но я их отшила, сказав, что сама умею гадать, – так отвечать меня научила мама.

Покупаю билет, а меня спрашивают: «Вам совхоз «Кущевский» или станицу?» А я сама не знаю и говорю, что там разберусь. Приехала на станцию Кущевская. Иду к автобусной кассе. Там рассказываю о своей проблеме, что сама не знаю, куда мне дальше ехать, а ищу я свою однокурсницу Раю Перевертунову. Тут кассирша как закричит: «Райку, что ли?» Оказалось, что она ее прекрасно знает, ведь Раиса работает в совхозе экономистом и участвует в художественной самодеятельности, руководя хором. Я купила билет на автобус, мне подсказали, где выйти. Вышла. Иду по длиннющей улице и все у людей спрашиваю, где экономист Раиса живет.

Наконец нашла ее дом. Мне открывают: «А Раи дома нет. Ждите». Конечно, подожду, столько ехала. Перенервничала. Оказалось, что дома хозяйничает ее мама и сразу ко мне обращается со своими проблемами: «Как быть, не знаю. Дочка зовет сюда, чтобы я свой дом продала (где-то в другом районе), а я боюсь. Она ведь не расписанная живет, а у него ребенок, сын есть. Уживемся ли? А то вдруг выгонят и останусь я ни с чем». Я не могла тогда такого представить, чтобы свою мать выгнать на улицу. А сейчас при капитализме это происходит сплошь и рядом.

Пока мы разговаривали, Рая подошла. Я так ее маме ничего не посоветовала. А что я ей могла посоветовать с моим малым житейским опытом? Рая не очень мне обрадовалась, ведь мы не были подругами, а всего лишь однокурсницами. «Вот, если бы ко мне Наташа Дунаева приехала, так другое дело», – сказала она. Я не обиделась, ведь у меня с ней действительно мало было общего... Все равно мы посидели за столом, потом она мне показала совхозный клуб, где в это время шла репетиция концерта, и проводила на электричку. Больше мы с ней не виделись. Оказывается, и с Наташей у нее связи оборвались, о чем я узнала впоследствии на одной из встреч однокурсников. Причину я не знаю.

В Краснодаре в командировках я бывала не раз, ведь там был филиал нашего НИИ. Но с размещением в гостиницу всегда были трудности. Мне дали место в комнате на 10 человек, и там постоянно шла смена «квартирантов» – одни уезжали, новые поселялись. Очень шумно. А мне после работы в управлении надо было обдумывать, какой материал мне потребуется завтра и как лучше его собрать. Приходилось работать не только в управлении, но и в архиве.

И вот как-то в управлении я сталкиваюсь с Василием Александровичем, с которым я работала по окончании курсов стенографии в журнале «Экономика сельского хозяйства». Я обрадовалась знакомому лицу и пожаловалась на свои проблемы. Он мне тут же предлагает поселиться в его номере в другой гостинице, так как номер будет пустовать, пока он будет ездить по совхозам, собирая материал для статьи. Одновременно он дает мне записку на имя известного тогда секретаря крайкома партии Медунова и говорит, чтобы я отдала эту записку помощнику Медунова в крайкоме и что мне обязательно помогут с гостиницей, так как он в свое время помог Медунову с написанием кандидатской диссертации.

Так оно и вышло. Несколько дней я прожила без документов в номере Василия Александровича, а потом официально была переселена в другой номер. Командировка удалась, я собрала и привезла во ВНИЭСХ весь необходимый материал.

Василий Александрович был очень симпатичным мужчиной средних лет. Я знала, что он женат. И вдруг он предлагает мне отблагодарить его за труды поцелуем. Я растерялась, так как еще никогда никого из мужчин, кроме братьев и папы, не целовала, да и меня никто не целовал – я была слишком домашней. Что делать? Поразмыслив, я ему говорю, что могу поцеловать его только как отца. Он отказался, но мы остались с ним хорошими друзьями, и я до сих пор его вспоминаю добрым словом.

* * *

Как-то в командировке я очутилась в одном номере со специалистом Министерства сельского хозяйства РСФСР Митиной. Я когда-то, еще до поступления в институт, работала у них в Главке секретарем-стенографисткой, а теперь была научным сотрудником НИИ. Вначале я обрадовалась этой встрече. Но потом оказалось, что она ездила по совхозам с проверкой и собирала с них «оброк» виноградом.

Это был не один килограмм, а несколько десятикилограммовых ящиков. Так она пожалела меня угостить хоть одной гроздью винограда, хотя, может быть, она везла это не себе, а начальству, не знаю.

Житейские истории в командировках

Как-то стояла в очереди в гостиничное кафе одной из южных республик. Когда подошла моя очередь, буфетчица помимо заказанных мной блюд подала что-то не заказанное мною, может быть это был пирожок или бутерброд, не припомню. Я стала отказываться, а она сказала, что это блюдо уже оплачено. Я испугалась, но взяла это блюдо и скорей убежала в свой номер.

В другой раз я предложила своей соседке по столу разделить какое-то большое блюдо пополам, как это не раз делалось в буфете в Москве со своими сослуживцами. Споров не было: расходы делились пополам. А тут в командировке девушка посчитала, что я ее просто угощаю. Пришлось промолчать и уплатить самой.

Опять же, в какой-то южной командировке оказалась за столиком с двумя мужчинами, которые ели и выпивали. Я же в меню выбирала, что подешевле, экономя командировочные – вдруг что-нибудь придется купить... Так как я была культоргом в своем отделе, на мне была обязанность покупать подарки именинникам к дням рождения сотрудников. Все, кроме именинников, сбрасывались по 50 копеек, набиралась сумма в 6 рублей, на которую и покупался подарок и цветы. А тут юг, цветы дешевле, самолетом утром доставлю их свеженькими имениннице. Когда я поела и собиралась расплачиваться, мои соседи по столу сказали, что они за меня заплатят. Я не возражала, поняв, что это обычай южного гостеприимства. Об одном я только пожалела, что не заказала себе что-нибудь повкуснее и подороже.

Когда я ехала в командировку в Дагестан, меня предупредили, что могут быть трудности с устройством в гостиницу, и потому на всякий случай дали адрес одной семьи. В гостиницу меня устроили, но в конце пребывания в Махачкале я все же решилась сходить по указанному адресу и поблагодарить их за готовность меня принять – их ведь обо мне предупредили. Приняли меня хорошо. В это время у них была Пасха и к столу подавались изысканные блюда, но совсем не такие как у нас на Пасху. Меня только смущало, что жена не садится с нами за стол, а только подает еду. Я несколько раз приглашала ее сесть с нами, но она отказывалась. Оказывается, у них так принято, что едят мужчины и гости, а жена обслуживает. Теперь уже не помню, разрешил ли ей муж в конце концов сесть вместе с нами за стол.

Когда я была впервые в длительной командировке то ли в Ростове, то ли в Краснодаре, я экономила деньги, боясь, что их мне не хватит. А кроме того у меня обострился гастрит, и потому в столовой я питалась очень скромно: какую-нибудь кашку на завтрак и что-нибудь легкое на обед. К концу командировки я заметила, что юбка, что держалась на широкой резинке, крутится вокруг меня. Я решила, что просто растянулась резинка. Но когда вернулась в Москву, поняла, что похудела, и очень обрадовалась.

Это мало кому будет интересно. Я часто маялась животом – это еще с детства, когда я с моими сестрами съела дохлую и не прожаренную рыбешку, а в результате заболели дизентерией. Я страдала от сильных болей живота, а врач не дал мне больничный, прописав энтеросептол, который в дальнейшем был отменен то ли из-за его вредности, то ли еще из-за чего-то, как и красный стрептоцид, которым меня пичкали в детстве.

Я только что перешла на новую работу. Большой коллектив, все сидят в одной комнате. Мужчины пытаются заигрывать с новой сотрудницей, шутят, а мне не до шуток и не до улыбок, еле сдерживаюсь, чтобы не скорчить болезненную гримасу. В следующий раз я уже не обращалась к врачу, а перешла на выдуманную мной диету, которая щадила мой живот. В нее входило одно яйцо, сваренное вкрутую, гречневая каша, размазня на воде и без масла и кусочек отварной курицы. Я брала на работу пол-литровую банку гречневой каши, яйцо и кусок курицы. Начинала есть кашу – невкусно, съем две ложки и отставлю. Так в течение восьмичасового рабочего дня и дома. Так продолжалось месяц или больше. Я похудела и чувствовала себя уже хорошо. Но тут возникла другая проблема: у меня стала трескаться кожа на пальцах рук, будто бы от моей самодельной диеты, как сказал врач-дерматолог. Одним словом, чтобы похудеть, надо невкусно готовить.

* * *

Я здорово похудела, когда мой папа летом попал в Зарайскую больницу с острым панкреатитом. Мне приходилось ежедневно ходить чуть ли не по 20 км, считая дорогу до больницы и обратно в деревню к маме, ведь она была в возрасте и тоже требовала ухода. Когда наконец врачи разрешили забрать папу из больницы, возникла проблема, как его довезти до Москвы. Да, когда я пешком ходила в больницу, мне приходилось заходить к двоюродной сестре Ирине Германовне Протц и переодеваться в чистую одежду. В это время Ира уже была на пенсии и сильно болела, а врачи ей не смогли поставить правильный диагноз. Когда же она пришла лечь в больницу на обследование, устроив свои домашние дела, то было уже поздно – она в тот же день умерла от рака.

Чтобы отвезти папу из больницы в Москву, мне пришлось побегать в прямом смысле этого слова. Дело в том, что в Зарайске жили дети папиной сестры Евгений, Владимир и Александр Кулевские. Сестры папы Александры Ивановны уже не было в живых, а ее детям папа помог во время войны – они служили под его началом. Казалось бы, у кого искать помощи, как не у них. Евгений работал в школе преподавателем, и у него был друг, который в школе обучал детей вождению автомобиля, но Женя меня направил к брату Владимиру, который работал на автобазе. Владимир в эту ночь уезжал в санаторий и отправил меня к брату Шуре. Тот – к Жене и опять по кругу. Называется, родственники...

Когда, наверное, я уже делала третий круг, возле школы я случайно столкнулась с Леонидом – приятелем Евгения. Он как-то уже отвозил моих родителей из Москвы в деревню. Выслушав меня, он тут же взял свой учебный грузовик и поехал со мной в деревню, ведь надо было помочь маме собрать вещи и заколотить на зиму дом. И тут со мной опять случилось непредвиденное. Когда Леонид стал заколачивать окно во двор, ему стали докучать осы, и он попросил меня побрызгать на них водой. Я не ожидала неприятностей и сделала, как мне посоветовали. Но то ли осы не знали, что так их пытались успокоить или отогнать, но они набросились на меня и две осы укусили меня: одна в шею, а другая в предплечье. Я сразу почувствовала себя плохо, бросилась в дом, села на стул, опустив голову на стол. В это время мама была в другой комнате, собирала вещи в дорогу и не слышала, что мне стало плохо.

Очнулась я уже на раскладушке: меня обмахивала полотенцем Мария Яковлевна Бычкова. Она, оказывается, увидев машину возле нашего дома, решила, что мы забудем ей отдать ее миску из-под творога, и поспешила к нам. А войдя, увидела меня за столом «неживую». Кто и как перенес меня на раскладушку, я и не почувствовала... Встал вопрос, не нужно ли меня везти в больницу. Я только представила себе, что папа лежит в больнице, я, а как же мама будет в деревне одна? И я отказалась. Договорились, что завтра Леонид приедет к нам, а там видно будет, ведь утро вечера мудренее. Так и сделали. Наутро мне стало лучше, и Леонид повез нас опять в неизвестность, так как мы не знали, где нам разрешат переночевать, чтобы наутро забрать папу из больницы. Остановились мы у Владимира, который ночью уехал в санаторий, но не сомкнули глаз от волнения. Пока забрали папу из больницы, в Москву мы приехали затемно. Вещи, оставленные в сарае у Владимира, Леонид привез позже. Отсюда вывод, что порой чужие люди бывают ближе родных.

* * *

Вспоминается случай на курорте. Тогда, не знаю, как сейчас, практиковалось лечение по курсовке. Это означало, что курортников распределяли в частном секторе, а хозяева за это получали деньги от государства. Питались такие отдыхающие в столовой и получали необходимые процедуры по назначению врачей, как и прочие курортники, живущие в корпусах санатория. Сначала мне понравилось, что я буду проживать в большой комнате дома, расположенного в саду, еще с четырьмя женщинами. Правда, хозяйка сразу предупредила, что мы за пользование утюгом и ягодами должны будем платить ей лично.

Срок моего пребывания в санатории по курсовке, как и моих соседок, подходил к концу. Мои соседки, торопясь к семьям, съехали на два-три дня раньше. Я как ни в чем не бывало прихожу после ужина к хозяйке ночевать, а комната уже заселена мужчинами. Не зря хозяйка все время проговаривалась, что ей больше нравится сдавать комнату мужчинам. Как же мне быть? Ведь это с ее стороны подлость. Я бросилась в санаторий к начальству, а его вечером уже след простыл. Дежурный администратор смог мне предоставить для ночлега только процедурную комнату, но я уже не помню, дали ли мне тогда чистые постельные принадлежности. Там я и ночевала две ночи перед отъездом. Наутро я пошла за своими вещами к хозяйке. Она стояла надо мной как надсмотрщик, будто боялась, что я возьму что-нибудь чужое.

Только дома в Москве я обнаружила свою пропажу – красивую импортную шерстяную кофту. Что делать? У меня сохранился адрес хозяйки, ведь я вела оттуда переписку с родителями. Я написала ей письмо, что я забыла у нее такую-то кофту. Получаю ответ: вышли деньги на пересылку. Пришлось так сделать, и я получила свою любимую кофту, ведь тогда с промтоварами было сложно: приходилось выстаивать длинные очереди. Чуть ли не эту кофту мне помогла купить в ГУМе жена брата Тоня. Помню, что я заняла очередь. Отстояла два часа, а потом подъехала Тоня и сменила меня в очереди. И приходилось брать то, что достанется. Вот такие дела: деньги есть, а товару нет, но не лучше ведь и так, когда товару полно, а денег нет. Палка о двух концах.

ПРО СТОЛОВУЮ

Это было то ли в Пятигорске, то ли в Кисловодске. Я опять отдыхала там по курсовке, то есть жила в частном секторе, получала положенные процедуры, назначенные лечащим врачом, и питалась в общественной столовой. Я получила эту курсовку от Министерства сельского хозяйства, где в то время работала и питалась в диетической столовой по назначению врача. Это я так подробно вам описываю потому, что в столовой, где мы питались от санаториев, были и люди, что называется, от сохи – рабочие и колхозники, которые не знали, что такое диетпитание. Поэтому я, например, заказываю стол № 2 и в обед могу получить натертую морковку со сметаной, вегетарианский суп, кусок отварной курицы с гарниром или тушеное мясо с гарниром или паровую котлету с гарниром, а на третье компот или кисель или отвар шиповника. Я заказываю, а официантка мне говорит, что это мне не положено. Я обещаю ей поднять бунт за нашим столом, так как я знаю, что нам положено. Она умоляет меня не делать этого, потому что у нее дома семья, а в магазинах продуктов не достанешь, так что они все несут себе все из столовой, а тебе я буду давать все, что закажешь... Вот такое честное признание.

Примерно в это же время моя знакомая из Подмосковья работала в столовой поваром и по секрету рассказала мне, как они откупаются от народного контроля. Директор столовой разрешает поварам недокладывать продукты по установленным ГОСТом нормам в блюда на раздаче покупателям. В результате получается значительная экономия продуктов, которые затем распределяются по старшинству: директору, замам, поварам, раздатчикам – никто не в обиде. А когда приходит народный контроль, им в карманы кладут соответствующие купюры, и все шито-крыто.

Другой пример из жизни обувной фабрики. Там почему-то обувь даже с незначительным изъяном шла под нож, ее нельзя было продать подешевле своим же рабочим, а если кому-то жаль было пускать под нож такую обувь и он ее фактически воровал, то тут дело шло вплоть до увольнения.

А как же сейчас бракованные вещи попадают в магазины, на прилавок и к нам, покупателям?

НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК

«О, где ты, моя светлая юность?» – воскликнула бы сентиментальная дама преклонных лет. Я так не скажу. Она там же, где и «Куда уходит детство».

Накануне Нового, 1962 г. я, как всегда, отправилась в продовольственный магазин около десяти часов вечера. На основе опыта я знала, что в это время накануне Нового года магазины пусты, а хороших продуктов полно. Продавцы вежливы и нарежут тебе колбасы и сыра тонкими ломтиками сколько тебе надо.

Уже возвращаясь с продуктами домой, я переходила улицу наземным переходом – других тогда не было, так как транспорта было мало, и остановилась посреди улицы, дожидаясь зеленого светофора. Как вдруг возле меня остановился мотоцикл с коляской, в котором сидели милиционеры, один из которых придерживал в коляске связанную елку. Кажется, тогда не было искусственных елей или они были дороги, да мы их не любили – это совсем не то, что живые. Я переживала, что на этот Новый году меня нет елки, а тут – вот она. Уж не попросить ли? Повезло же милиции: за час до Нового года, но с елкой. Неожиданно милиционеры меня спрашивают: «Хочешь елку?» – «Конечно же, да! А сколько стоит?», – «Да нисколько». И они отдали мне эту елку и уехали. Я счастлива, но елка большая, и ее нести неудобно. Здесь подвернулся молодой человек, который помог донести елку до квартиры. Дома меня уже заждались, ведь пора накрывать на стол. А тут неожиданная радость – я с таким подарком. Развязали елку, а их там оказалось две. Одну поставили в большую комнату, где все собирались за праздничным столом, а вторую, на радость моей маленькой племяннице Оленьке, в их комнату. Елку поставили в воду, украсили мишурой, и сразу запахло хвоей, создавая праздничное настроение. Вот это подарок так подарок! Настоящий новогодний, как в сказке: по моему хотению, по моему велению. Счастливого и вам всем Нового года!