Текст книги "Едукарь"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Почему бы не взглянуть на этот процесс вот с этой стороны? И, может быть, сегодня наша с вами задача – научиться на уровне психики быть и в женском, и в мужском начале – ну поскольку все перемешано, и в любом мужчине мы можем наткнуться на активность психического женского начала, а в женщине – на активность психического мужского начала, а для продолжения жизни уметь полноценно реализовывать свою половую функцию со всем, что из этого вытекает?

Недаром в буддизме человека, освоившего в себе и то и другое психическое начало, называют источником света (а Тамара Глоба таких людей считает богами). А на самом деле осознание, интеграция, гармонизация женского и мужского начала могут помочь Стать и Быть человеком.

Алексей Зотиков

ОТВАЖНАЯ НЕВЕСТКА

«Я не я буду, а управу на невестку найду! – думала Оксана, орудуя половой тряпкой. – Пришла на готовенькое!»

Оксана Николаевна была типичной хохлушкой, живущей в условиях, которых не выдержала бы ни одна европейская женщина: Женя – ее русский муж, подкаблучник и тихий пьяница, слушался жену во всем. Она вела дом, зарабатывала деньги, выворачивала у мужа карманы и воспитывала Диму, их единственного сына.

«И чем эта ведьма моего Димочку присушила? – женщина вылила грязную воду в унитаз и вытерла со лба пот. – Наверняка ведьма!»

Дима вырос, привык к тому, что мама всегда права и мама самая главная. Отслужив в армии, он стал работать менеджером в одной из коммерческих структур.

Мама была довольна сыном: крепкий и сильный, он избежал соблазнов типа водки и наркотиков. Наконец-то в доме появились деньги и достаток. Бывшую коммуналку, где в двух комнатах они ютились всю жизнь, сын расселил, а в квартире сделал евроремонт и перепланировку.

Но ее счастье оказалось недолгим. Сын, привыкший слушаться маму во всем, предварительно даже не посоветовавшись, привел в дом Марину, круглую сироту! Невестка с первого взгляда Оксане не понравилась. Дима, занимавшийся в юности баскетболом, был двухметрового роста, а маленькая, пропорционально сложенная супруга не доставала ему и до плеча.

Впрочем, рост – не самое главное. В этой стриженной по современной моде девушке чувствовался железный характер.

«Безродная бездомная – на готовое прилетела и села!» – мама не хотела делиться властью в семье и объявила невестке войну.

Женя предпочитал не вмешиваться в разборки с невесткой, и только обрадовался, что супруге стало не до него. После того как Марина пару раз, тайно от свекрови, дала ему денег на опохмелку, он проникся к супруге сына любовью и уважением. Дима был слишком занят на работе, чтобы влезать в суть семейных ссор.

– Вот что, мама, – сказал он, – Марина – моя жена, я ее люблю! А ты – моя мама и должна любить ее не меньше, чем я! Иначе мы будем жить отдельно!

Оксана, привыкшая к полному повиновению мужчин, от таких слов чуть не села мимо стула.

«Из семьи ребенка не выпущу, – решила она. – И пусть не надеется Маринка получить моего Димочку!»

* * *

Марина оказалась женщиной с характером. Вся она была скроена настолько по-женски, миниатюрно, что буквально все в ней вызывало в Оксане злобу и раздражение. «Ни кожи, ни рожи, – думала Оксана, – недокормыш и волосы с куцым хвостом!» Негласная война была объявлена сразу и продолжалась ежедневно и ежечасно.

Обязанности по дому им было не поделить. Просторная кухня оказалась слишком мала для двух хозяек.

Однажды свекровь, вскипев лютой злобой на невестку, захотела дать Марине оплеуху, но вдруг ощутила себя лежащей на полу с заломленной правой рукой.

– Больше так не делайте! – сказала невестка и отпустила ее. – Честное слово, я не хочу членовредительства маме моего мужа, но и бить себя никому не позволю!

Оксана не привыкла, чтобы последнее слово оставалась не за ней, и ждала только удобного случая, чтобы отомстить.

«Не забуду, – думала она, – отмщу!»

Особенно Оксану злило то, что молодые жили дружно, без ссор и скандалов. Ночью, когда ее муж успевал где-то наклюкаться и сладко храпел, она прислушивалась к шорохам в соседней комнате.

«Воркуют, голубки! Хоть бы раз мой мужик сам чего-нибудь захотел! Его так и из-под палки не заставишь!» Слезы обиды на свою женскую долю навернулись ей на глаза.

Всю злость она вымещала на муже и заставляла его исполнять супружеский долг так, как будто бы ему двадцать, а не пятьдесят. Тот особо не возражал, и от этих упражнений у мужа на лысине стали расти волосы даже без патентованных лекарств.

– Знаете, – говорил он друзьям, – моя как с цепи сорвалась. Два раза в неделю ее уже не устраивает. Боюсь, что она хочет сжить меня со света!

– Климакс! – утешали его собутыльники, – скоро перебесится и все пройдет! Выпей лучше с нами!

«Ну, голубка, я до тебя еще доберусь! – Закончив уборку, Оксана съела соленый огурец и взялась за вареники. – Ничего невестка в варениках не понимает! Ничего, ничего, – злобно думала она, – будет и на моей улице праздник! И не таких уламывала!»

* * *

Жарким июльским днем Марине на работе стало нехорошо. Голова кружилась, тошнило.

«Вот напасть и, как на грех, все не вовремя! – Отпросившись у начальника, она пришла домой, приняла прохладный душ и легла спать. – Сказать мужу или не сказать?»

Оксана вытерла после невестки в ванной запотевшее зеркало и уже подумала, с каким удовольствием устроит ей скандал за неубранную, как следует, ванну. «Чумичка! Сколько времени у нас живет и никак не может привыкнуть к порядку!» – Размышления злобной свекрови прервал звонок в дверь.

«Наверное, сын вернулся!» – подумала она и, не подозревая ничего худого, открыла дверь.

Трое бандитов в масках ворвались в квартиру, затолкали женщину на кухню и приступили к «блиц-допросу».

Повалив женщину спиной на стол, они стали срезать пуговицы на ее кофточке и потребовали выдать все имеющиеся в доме деньги и ценные вещи. При этом они нагло полезли к ней под лифчик, а один из них стал расстегивать брюки.

Но Оксана совсем не собиралась расставаться с нажитым добром, тем более отказалась удовлетворять извращенное требование налетчика.

– Нет у меня никаких денег! – мужественно отвечала она. – Все потрачено на ремонт!

– Слушай, курва, – сказали бандиты, – мы тут не шутки шутить пришли! Или деньги, или враз кишки выпустим! А перед этим... Сама понимаешь! Ищь, мягкая какая, не баба – розвальни!

– Спасите! – закричала Оксана и тут же получила удар по лицу.

Услышав испуганные крики своей свекрови и грубые мужские голоса, Марина сразу поняла, что происходит.

Она не испугалась, а тихо встала с постели, обернулась полотенцем и сняла висевшее на ковре охотничье ружье мужа.

«Одеваться некогда, – зарядив двустволку картечью, прошла через столовую на кухню через прорубленную дверь-арку, – надо спасать свекровь!»

– Ни с места! – закричала Марина и навела ружье на злоумышленников.

Несмотря на жаркий день, преступникам стало холодно. Прямо на них смотрели два ствола шестнадцатого калибра, готовые выплюнуть смертоносную начинку. На кухне повисла мертвая тишина. Пауза затягивалась. Марина не могла выстрелить, так как на линии огня оказалась Оксана, которая могла пострадать от разлетающейся картечи.

Тогда женщина сделала предупредительный выстрел вверх.

Эффект оказался ошеломляющим. В замкнутом помещении звук от выстрела показался вымогателям залпом из крупнокалиберного орудия. С потолка посыпалась штукатурка, бетонная крошка и осколки от люстры.

С Марины упало полотенце, и она осталась в чем мать родила с ружьем у плеча.

Пороховая гарь заволокла квартиру, словно туман. Опешившим бандитам стало не до разглядывания женских достоинств. Перепуганные насмерть, они догадались прикрыться Оксаной как щитом и отступили в холл.

– Всех перестреляю! – закричала Марина.

Как известно, при отступлении паники не избежать и они, оставив Оксану в холле, бросились вон из квартиры. Убедившись, что со свекровью все в порядке, невестка, так и не одевшись, погналась за удиравшими злодеями.

Оксана, быстро опомнившись от испуга, позвонила в милицию.

– Приезжайте, – кричала она в трубку. – На нашу квартиру налет! Их трое!

Получив информацию о разбойном нападении, дежурный отделения сразу направил на место происшествия наряд.

Милиционеры увидели не совсем обычную картину: в подъезде дома стояла молодая, красивая и совершенно голая женщина с охотничьим ружьем наперевес.

Несмотря на полную наготу, вид у нее был решительный.

– Заберите ублюдка, который спрятался в подвале, а не то я сама с ним разберусь! – сказала она.

Оказалось, что двое налетчиков сумели спастись от разъяренной девушки, а вот третий, у которого, по всей видимости, от страха отказали ноги, попытался спрятался в подвале. На его беду, из подвала был только один выход.

Милиционеры, держа оружие наизготовку, осторожно спустились по лестнице. Нашли горе-налетчика в дальнем углу, среди труб и старого хлама, где он, до смерти перепуганный, забился в какую-то нишу. Штаны у него были мокрыми.

У бандита изъяли нож и спортивный мелкокалиберный пистолет с полной обоймой. Даже в отделении милиции он не сумел опомниться от пережитого. Его всего трясло.

Оперативники воспользовались состоянием задержанного, с ходу «раскололи» не отошедшего от испуга грабителя.

– Мы знали, что в это время хозяйка сидит дома одна. Мы и подумать не могли, что в нас будет стрелять голая девушка! А навели нас строители, которые делали в квартире ремонт. Говорили нам: хата богатая, добра много! И денег куры не клюют!

Он во всем сразу же признался и моментально сдал всех своих подельников.

Эпилог

Женщины сидели на кухне, глядя на «Горилку з пэрцем», которую Оксана великолепно готовила и держала для особого случая. Причем прятала так, что муж не мог найти заначку.

– Ну почему ты не пальнула ему по яйцам? – спросила Оксана, когда все страхи были уже позади.

– Как почему? В стволах же картечь, а если бы я попала в вас?

– Да, а голая почему к ним вышла?

– Мне показалось, что они уже собрались сделать что-то нехорошее, я побоялась, что не успею, если буду тратить время на одевание. Я и так слишком долго искала патроны.

– Так ты меня спасала? – Оксана впервые в жизни почувствовала, что кто-то заботится о ней, а не наоборот. – Последний раз меня спас от хулиганов мой будущий муж на танцах, и это было четверть века назад! С тех пор за меня никто ни разу не заступался! Сама себя спасала, а потом мужа, потом ребенка! Получается, ты первая, кто за меня заступилась! Знаешь, давай помиримся! – предложила она. – Ну, честно, я была не права.

– Да обе мы были хороши! – От рюмки Марина отказалась. – Я же понимаю, что Димочка не только мой муж, но и ваш сын! Он очень вас любит! – Съев еще один огурец, она по секрету сказала:

– А я на втором месяце...

Оксана, налив себе одной стопочку, ответила:

– Ты знаешь, а я тоже...

Потом обе разревелись неизвестно от чего: то ли от женского счастья, то ли от горя, что все приходится делать самим: и мужиков любить, и от налетчиков обороняться, и детей рожать, и квартиру после обстрела ремонтировать.

Выстрелом из двустволки Марина серьезно подпортила потолок на кухне, не говоря уже о дорогой импортной люстре, и, по самым скромным прикидкам, ремонт теперь влетит им в копеечку.

Но моральное удовлетворение от полной победы над обнаглевшими налетчиками для Оксаны было сильнее материальных проблем.

– Будут знать, гады, как грабить честных людей! – заявила она соседям. – Теперь мы надолго у них отбили охоту беспредельничать!

И что самое главное, свекровь помирилась и подружилась с невесткой. В семье наконец-то воцарился долгожданный мир, а бандиты будут достаточно долго раскаиваться о совершенном преступлении за решеткой.

Гордый своей мужской доблестью, Оксанин муж стал каждый день бриться. С водки и всего, что горит, он перешел исключительно на пиво. Дима пригласил дизайнеров оформить детскую комнату.

– Я мужчина хоть куда! – гордо говорил Женя бывшим собутыльникам, сидя во дворе на лавочке, чтобы не мешать женщинам ремонтировать потолок.

СМЕРТЬ САШИ ВОЛГИНА

Эта история, может быть, не столь мистическая, но она именно страшная, пережить такое никому не пожелаешь, а слова ребенка действительно очень любопытны, и от этого становится еще страшнее.

Я работаю врачом-реаниматологом. Из тридцати человек, переживших клиническую смерть, которых я спасал, почти все были алкоголиками и никто о загробном мире хорошо не отзывался. Один даже видел, как его черти тащили в ад. Объяснение этому – электроэмульсионная терапия. Но рассказать я хочу не о них.

Среди моих пациентов был Саша Волгин. Ему было четыре с половиной года, но он лежал во взрослом отделении с диагнозом лейкемия. Его жизнь забрала Чернобыльская авария.

В своей недолгой жизни он привык, что вместо садика и сверстников его окружают врачи. Катетеры и пробочки он коллекционировал.

Я тогда был еще практикантом. Саша ждал очередную операцию по трансплантации костного мозга. После курса химиотерапии он чувствовал себя все хуже и хуже. В один из дней мальчик, до этого мужественно переносивший болезненные процедуры, сказал серьезно врачам: «Все! Больше не надо. Послезавтра я умру». Потом он стал утешать постоянно дежурившую рядом с ним маму, не отходившую от него ни на шаг: «Мама, я знаю, мне там будет хорошо. Я точно знаю. Еще я хочу поесть твоих пельменей. В последний раз!» С молоденькой медсестрой, ухаживавшей за ним уже несколько месяцев, случилась истерика. Она села на пол и горько заплакала, а потом сказала: «Он не обманывает!»

Дело в том, что в этом возрасте дети еще практически не врут. Это подтверждают психологи. О религии и загробном мире родители и врачи ему не говорили. О смерти тоже никто ему не говорил. Поэтому совершенно неясно, откуда он узнал об этом. Видимо, он что-то почувствовал. Ведь дети более чувствительны, чем взрослые.

На следующий день Саша ничего не ел. Мама была рядом с ним. А он постоянно ее успокаивал: «Мама, я точно знаю, там мне будет хорошо».

Ночью он уснул и во сне умер. Мама не отходила от него ни на шаг. Она заснула, держа его за руку. Когда проснулась – ручка сына уже была холодной. Перед смертью он впервые за много месяцев улыбался. Эта улыбка осталась на его лице навсегда.

С тех пор прошли годы. У меня было много пациентов. А я прекрасно помню мальчика, который совершенно искренне говорил, что ТАМ ему будет хорошо. И я почему-то ему верю. И еще, я мечтаю встретить смерть так же мужественно, как это сделал Саша Волгин. По просьбе родителей фамилия мальчика изменена.

P. S. Много лет назад этот рассказ был мною опубликован в ИД «Калейдоскоп» и гулял по интернету без ссылок на автора.

Ирина Зотикова
КАЗИНО ПАГАНИНИ

Пролог

– Ах, кто сейчас не помянет добрым словом «Казино Паганини» на углу Невского проспекта и улицы Рубинштейна в славном городе Санкт-Петербурге. Вот это был рай для местных мужчин, многие до сих пор вспоминают наперсток водочки, который гостеприимная хозяйка подносила выигравшему ставку в рулетке.

Это казино появилось как-то неожиданно и для горожан, и для местных чиновников, впрочем, ни те ни другие почему-то не возражали.

В первом зале находился ресторан, в углу – небольшая сцена, за дверью – столы для игры в рулетку и в карты. Благодаря Карлотте, гостеприимной молодой хозяйке, заведение всегда было переполнено. Как она пела, танцевала, играла на рояле!

Один игрок, ценитель музыки Грига, хорошего кофе и французского шампанского, называл страстный танец Карлотты «танцем Анитры», потому, что движения ее не были механическими: казалось, она танцевала саму музыку. Ее коронным номером был двадцать четвертый каприс Паганини. Она блестяще выводила телом все те извивы, которые были в этой демонической музыке. За ней всегда бегали толпы поклонников, но ни одного из них она не удостоила вниманием. Никто не знал, чего ей стоило открыть заведение в самом людном месте города и была ли она в кого-то хоть раз влюблена.

«Не просто так хозяйка помянула гениального скрипача! – рассуждали игроки за чашечкой турецкого кофе, – как известно, Паганини любил хороший кофе, открыл собственное казино, и помогала ему в этом нечистая сила!» Впрочем, Петербург не Испания времен инквизиции и к нечистой силе горожане относились спокойно, считая, что церквей и молитв в городе вполне достаточно. По крайней мере, ловить и сжигать заезжих хорошеньких ведьм здесь было не принято со времен основания города.

Поговаривали, что своим дьявольским талантом, а может, еще кое-чем она растопила лед в душах городских властей... Но это были всего лишь слухи!

Глава 1

Я был рожден для несбыточной любви, а случаю угодно было услужить мне тем, чего я вовсе не желал.

Оноре де Бальзак

Вторую скрипку в оркестре Мариинского театра играл посредственный скрипач Виктор Верстовски. Вечно попадались ему такие партии, что выкинь их из произведения – хуже не будет! Музыканты поговаривали, что свою должность он купил у администрации театра, но не деньгами, а чем-то другим, дурно попахивающим! Дальше слухов дело не шло, но почему-то все женщины в театре презирали бездарного выскочку. Да и вообще по жизни не везло Виктору с женщинами. При этом он вполне мог сойти за столичного ловеласа: бледный, как мел, изящный, как античная статуя, с красиво вылепленными руками, глаза у него были большие, серо-голубые. Казалось, в них отражается серое петербургское небо, но эти глаза не добавляли ему привлекательности, а наоборот! Черные волосы, обильно вившиеся, спадали на высокий лоб. «Венгерская выскочка, потомок Дракулы, причем худший из всех потомков!» – судачили балерины за чашечкой кофе.

«Ни за какие деньги с ним с постель не лягу! – вторила им пышнотелая буфетчица. – Того и гляди эта бледная немочь всю кровь выпьет!»

То, что в горячих объятиях буфетчицы побывал чуть ли не весь театр, знали все, и к ее авторитетному мнению прислушивались. Так или иначе – но в театре Виктора окружала стена презрения, и только Ростик, театральный декоратор и собутыльник, считал себя его другом. Надо сказать, Ростик был полной противоположностью Виктора: круглое лицо, рыжие волосы, рыжие усы и зеленые сальные глаза придавали ему сходство с оборжавшимся сметаной котом.

Виктор был человеком не злобным и мечтательным. На коллег по цеху зла не таил, предпочитая обществу книги. Как-то раз Виктор прочитал роман Бальзака «Шагреневая кожа». Книга настолько потрясла его, что Ростика, единственного друга, про себя он называл по-бальзаковски Ростиньяком.

«Попадись мне служитель тьмы, я бы сумел заключить договор на более выгодных условиях!» – думал он, выпив рюмочку абсента и перечитывая сцену получения шагреневой кожи.

«Условия диктует не тот, кто получает товар!» – улыбнулось ему изображение продавца из антикварной лавки.

«После абсента и не такое покажется!» – Виктор захлопнул книгу и швырнул ее в угол.

Глава 2

Как-то Ростик предложил заглянуть в «Казино Паганини», потому что Виктор еще не облагодетельствовал посещением это заведение.

– Делать мне особенно нечего, но до выдачи жалованья три дня! Денег кот наплакал! – Виктор был не против казино, танцев и выпивки.

– Есть способ играть и не проигрывать! – поделился секретом Ростик. – Останемся при своих и напьемся за счет заведения! У тебя есть костюм?

Сам Ростик одевался так же ярко и неожиданно, как и герои его неплохих рисунков и картин. Трудился Ростик театральным декоратором, но воображал себя гениальным художником.

Тут уже грех было не согласиться. Впрочем, в честь похода в казино на Ростике красовался костюм не первой свежести, но вполне приличный.

«Черт бы побрал эту погоду! Выходили из дома – на небе ни тучки!» – Виктор чувствовал, как струи дождя льются ему за ворот. У Ростика был плащ, но сапоги прохудились и носки противно хлюпали. Он вытирал покрасневший мокрый нос рукой, поминая недобрым словом Петербург и его переменчивую, как женщина, погоду.

– Ничего, – говорил он, – придем, выпьем по рюмке и согреемся!

Когда промокшие друзья подошли к заветной двери, Ростик восторженно завопил:

– Мы вовремя! Сегодня Карлотта будет показывать свой коронный номер! Ты должен это увидеть и услышать!

Глава 3

В помещении было настолько тепло, что от промокших посетителей шел пар.

Чтобы не заболеть, друзья заказали по кружке горячего глинтвейна.

– Говорят, что сам Мефистофель не брезговал глинтвейном! – довольный Ростик улыбался, как кот на завалинке.

– Это точно! – ответил Виктор, чувствуя, как с глотком красного напитка к нему возвращаются тепло и радость жизни.

Друзья объединили скромный капитал и купили поровну фишек.

Виктор ставил на красное, а Ростик на черное. При этом общий капитал оставался неизменным: если проигрывал один, то ту же сумму выигрывал другой, зато победителю за счет заведения подносили рюмочку водочки!

Друзья начали согреваться, как вдруг выпало «зеро» и крупье сгреб их фишки длинной лопаткой. Они остались без денег и настроение у обоих упало, но тут объявили танец Карлотты.

Все, даже заядлые игроки, повернулись лицом к сцене.

Там раскланивалась молодая женщина среднего роста, одетая во фрак и белую манишку. «Очаровательная мадемуазель! Впрочем, для балета крупновата. В кордебалет еще туда-сюда, но в примы не пробьется! И одета совсем не по-балетному!»

Присмотревшись, Виктор заметил на ней зеленый жилет, над которым сияло нечто вроде масонской звезды.

Но вот зазвучала музыка.

«Скрипач у нее очень неплохой! – подумал Виктор при первых тактах. – Флейтист заурядный, но дело знает! Барабанщика я бы просто прибил!»

Когда хозяйка казино начала танцевать, Виктор забыл и о промокшем костюме, и о пустых карманах, и о том, что Ростик выпил больше него на целую рюмку.

Друг, хлюпая носом, смотрел на танец, мечтая о бокальчике горячительного. «Душу продам за стакан глинтвейна!» – подумал он.

«Черт меня побери! – подумал Виктор. – Как она держит ритм! Как попадает в такт! Это не женщина, это ведьма!»

С каждым па ее танца в мозгу скрипача укреплялась мысль: «Эта женщина будет моей!» Танец был совершенно удивительным: его было можно назвать самостоятельным жанром искусства. Он не был заученным, как у балерин: в нем чувствовалась страсть, восхитительная импровизация, стремление донести до зрителя что-то такое, чего не могут донести обычные танцы. «Так танцуют ведьмы на шабаше! – думал Виктор, забыв обо всем на свете. – Ей бы метлу и на Лысую гору!»

В это время лицо танцовщицы загорелось одержимостью, глаза сверкали, как угли костра инквизиции, что в былые времена наверняка сочла бы Карлотту достойной аутодафе только за этот танец.

Виктор смотрел, не отрываясь, и вдруг почувствовал, что влюблен, как мальчишка!

«Душу продам, – прошептал он, – за обладание этой женщиной! Мы, венгры, всегда добиваемся того, чего хотим! Сколько мужчин глотают слюни при виде ее танца, а достанется она все равно мне! Даром, что во мне течет венгерская кровь! Родители сделали из меня скрипача, хотя я был против, и теперь я играю в лучшем на свете театре. Мне понравилась лучшая в мире женщина, и я возьму ее!»

В этот момент его слегка толкнул локтем хорошо одетый господин, напоминающий продавца из антикварной лавки. Человек был худой и высокий, выше Виктора на целую ладонь. Он не сутулился, смотрел на всех свысока и казался от этого еще выше. Лицо его было желтое и сморщенное, как лимон, а глаза огромные и черные, зрачки казались красными, как у ночной птицы. Черные длинные волосы имели странный лиловатый оттенок. Длинный нос незнакомца, красный и блестящий, сгибался к вытянутому подбородку. Длинные подагрические пальцы жилистых рук были унизаны кольцами с камнями мрачных цветов.

– Проблемы, молодые люди? – он дал Ростику купюру. – Возьми нам всем выпить, а мы тут пока потолкуем!

Довольный Ростик не стал ждать официанта, а сам побежал к буфету.

– Желания могут сбываться, если захотеть! Виктор Верстовски! – Он незаметно протянул фишку.

– Откуда вы меня знаете?

– Я всех знаю! – И добавил: – Ставьте три, семь, одиннадцать! Этого хватит, чтобы купить Карлотте подарок и самому прилично одеться! А формальности уладим потом. Только не покупайте дешевку! Такие женщины дорогого стоят!

– Спаси... – прошептал Виктор, но незнакомец отшатнулся и сказал:

– Не стоит благодарности! Запомните, молодой человек, после тройного выигрыша подряд не садитесь играть даже в подкидного дурака. Фортуна – такая девушка, которая не любит, когда ей надоедают!

Виктор так и не понял, какой бес перенес его домой, куда делись казино, незнакомец и лучший друг. После выпитых премиальных стопок сильно болела голова, но карманы были полны денег. Так много денег сразу у скрипача не было ни разу в жизни.

Ему вдруг очень захотелось огуречного рассола. «Пить надо меньше! – подумал он. – И как меня не ограбили с таким выигрышем! И куда делся Ростик с моей выпивкой? Сам небось вылакал! С него станется! Это получается, я продал душу за три ставки в рулетку?»