Текст книги "Едукарь"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Сергей Семенов
АБРИКОС ЦВЕТЕТ У ПОДЪЕЗДА

На митинге 1 мая выступали комсомольцы, колхозники, сибиряки и руководитель профсоюза локомотивных бригад, устроивших забастовку электричек.

– Я хочу извиниться перед москвичами за причиненные им неудобства. Но у нас не было другого выхода. – Все правильно! Молодцы! – в пятьдесят тысяч легких выдохнула бесконечная площадь. На концерте ансамбль «Русские узоры» исполнял мордовский танец. Публика в лад весело размахивала флажками. Особенно старался улыбчивый афроевропеец с палестинским флагом.

Но тем не исчерпывались разные силы. На День Победы к красным присоединялись воины из Союза православных державников. В казацких мундирах с орденами, с окладистыми бородами и папахами, под парчовыми полотнищами с ликом Святой Богородицы и серебряными буквами: «Церковь. Царь. Царство», за походной звонницей на автомобиле УАЗ они степенно замыкали шествие.

Ослепительным полднем колонна поравнялась с магазином «Подарки», где девушки держали под уздцы рысаков для верховых прогулок москвичей и гостей столицы. То ли одна из них решила сделать сюрприз бравому парню, то ли это была мысль самого хоругвеносца, только дальше он продолжил путь уже в седле. Казалось, сбылась мечта Колчака. На Красную площадь, по широченной Тверской, под монархическим стягом скакал всадник на белом коне. Но тут репродуктор «Трудовой России» врубил «Марш коммунистических бригад». Конь не въехал и загарцевал. Казак спешился, и история вернулась в свое русло.

Степанову вспомнилась политкорректная Вена и лозунг на Аргентинштрассе, приглашавигий к борьбе за терпимость: Kill all racists! Впрочем, он уравновешивался щадящими ценами билетов в Альпийский сад рядом с дворцом «Бельведер»: «Взрослым – 3 евро, студентам – 2,5, безработным – 2 евро. Действительны все удостоверения Евросоюза».

Теперь Степанову предстояла поездка в края самые близкие – на Украину. В прошлом году гостеприимство хозяев не знало границ. Достаточно сказать, что банкет конференции проходил в ресторане «Санкт-Петербург».

Он бродил по весеннему Крещатику и увидел здание, похожее на Дворец Съездов поменьше. Там шел Всеукраинский фестиваль морозива – мороженого. На фронтоне выдавался барельеф, изображавший матроса с пулеметом, красноармейца, хлебороба, конструктора, космонавта, осененных вещими словами: «Вчитесь, вчитесь и вчитесь». Степанов достал книжку и стал записывать. К нему тотчас подошел охранник, вылитый парубок из движения «Пора», и спросил, что он тут делает.

– Я в Киеве первый раз, собираю фольклор. Эта пословица у вас звучит очень выразительно.

– Так это ж бывший музей Ленина. Вон там сбоку в караульном помещении у нас хлопцы дежурят. Вы спросите, они подскажут, если что не понятно.

– Да нет, нет, спасибо, мне все ясно.

Степанов вернулся на Майдан Незалежности, где можно было купить любую футболку – с Че Геварой, Ющенко, Ани Лорак, Януковичем, весомо напоминавшем, что Донбасс порожняк не гонит, запорожцем, ликующим: «Дьякую Тоби, Боже, що я не москаль!», и через семь минут метро оказался в сказочном Гидропарке на левом берегу, где познакомился с горячей сторонницей Юлии Тимошенко, блондинкой. Имеется в виду сторонница.

Юлю Степанов в большом количестве встречал в Крыму во время очередных внеочередных выборов. Вся трасса Ялта-Симферополь была уставлена огромными щитами, живописующими девушку с корзинкой, приветствующую дисциплинированных водителей:

 
СПАСИБО ЗА ВЕРУ И ПОДДЕРЖКУ.
Я С ВАМИ!
 

Кто-то из пассажиров переправил одно слово, и вышло так:

 
СПАСИБО ЗА ВЕРУ И ПОДДЕРЖКУ.
ХРЕН С ВАМИ!
 

Из окна троллейбуса Степанов замечал, что изменилось с предыдущего отпуска. Вместо села Пионерское – село Пiонерьске. Зато над самозахватным поселком у перевала гордо красовалась вывеска:

 
МАМУТ-СУЛТАН
Район концентрированного проживания татар,
вернувшихся из депортации.
 

И тут же, словно в напоминание, огромная реклама над шоссе:

 
ПОЛЯРНАЯ. ВЕРНЫЙ ОРИЕНТИР!
 

На картине было изображено фиолетовое небо, Полярная звезда, один из лучей которой под азимутом в 40° указывал на водку «Полярная». Но вернемся на курорт Стольного града. Стояли двадцатые дни мая, и окунались немногие. Устойчивость к холоду у Степанова укрепилась еще с Зимней школы в Репино. Лыжня к Финскому заливу шла через небывалые заносы, то и дело теряясь в метели. Наконец показался легкомысленный заснеженный стеклянный павильон с приклеенным объявлением:

 
ВХОД В КАФЕ «КОЛИБРИ» СО СТОРОНЫ ПЛЯЖА.
 

Степанов вышел из Днепра, к нему подплыла золотистая купальщица и спросила авторучку разгадывать кроссворд. Они нашли все ответы, затем сидели за столиком посреди лужайки, любуясь волшебными куполами за рекой, после шли по спальному району возле метро «Либидская», она взяла его под руку и все рассказывала, как раньше преподавала эстетику и получала международные грамоты, а теперь служит гувернанткой у новых украинцев и очень волнуется при заключении нового контракта, что в Москве была один раз с учителями, жили в гостинице «Россия» и что летом собрала с абрикоса, растущего во дворе, три ведра великолепных плодов.

Они стояли у этого чудо-дерева, наутро ему нужно было уезжать, разговор плавно стал затихать, а потом она сказала: «Я не могу тебя пригласить, у меня дома сын». И сейчас Степанов подумал, что непременно позвонит Олесе узнать, как дела под оранжевым солнцем, а сейчас нужно сосредоточиться на неотложных делах. Завтра – пикет против точечной застройки, нападать на который «Волго-Дон-строй» нанимал гастарбайтеров. И это при том, что на каждой демонстрации светился плакат:

 
ВРАГ – НЕ ПРИЕЗЖИЙ РАБОЧИЙ С ЛОПАТОЙ
А НЕНАСЫТНЫЙ БАНКИР ТОЛСТОЗАДЫЙ!
 

Милиция тоже не церемонилась, хотя и она не была чужда литературного творчества: «Здравницы в честь Бен-Ладена. Оскорбления в честь президента» – из протокола задержания на манифестации антиглобалистов. Но были времена и покруче. 1 мая 1993 года со стороны ОМОНа в густую толпу, зажатую между двумя линиями грузовиков за Калужской заставой, прилетел кусок облицовочного базальта. Он попал в затылок студента, стоявшего в нескольких шагах. Тот молча рухнул и только беззвучно что-то говорил.

3 октября Степанов прошел сквозь спираль Бруно, что оказалось на удивление легко, несмотря на конвенцию ООН, а может, у создателей концлагеря еще не было нужного опыта, и в числе сотен тысяч других Ивановых, Петровых, Сидоровых побежал к Дому Советов. Навстречу, по гранитной балюстраде, на которую сейчас выруливают «Мерседесы», шла женщина с кастрюлей. «Как долго мы вас ждали», – сказала она. Ожидание и впрямь затянулось.

2009 г.

Нина Майорова

КТО ВИНОВАТ?
(памфлет)

Киев. Майдан. Февраль 2014 года. Смерть. Идут фашисты и толпа подхватывает их лозунги: «Евреев и москалей на кол!». Бьют людей, которые их не поддерживают, витрины... Кровь, осколки, пожары. Крушат все, что было построено уже после войны 1941-1945 годов. Крушат памятники. Что дальше?

Но не вспомним ли мы, дорогие мои, как совсем недавно подобное было и в России, в Москве. Сброшен под радостные крики толпы памятник Ф.Э. Дзержинскому в центре нашей столицы. Бесконечные передачи о необходимости выбросить тело В.И. Ленина из Мавзолея, который теперь тщательно маскируется во время праздничных парадов и демонстраций. А еще раньше и тайный вынос из Мавзолея, и захоронение тела И.В. Сталина. Как пугают наших демократов (кто-то их назвал тогда «дерьмократами») даже мумии наших вождей. Забыть историю – вот их желание и цель. Тогда легче управлять толпой. Кто послушал в те годы мнение народа, высказанное на референдуме, за сохранение Союза? Никто.

Я приведу тут несколько анекдотов прошлых лет, как их помню.

1. Внук спрашивает у бабушки: Бабушка-бабушка, Ленин хороший? – Хороший, внучек, хороший. – А Сталин плохой? – Плохой, внучек, плохой. – А Хрущев? – Вот умрет, тогда узнаем...

2. Пришел Хрущев к власти и нашел прощальное письмо Сталина, в котором значилось, что он дает наказ будущему правителю: «В правом кармане моего мундира возьми записку, если дела у тебя пойдут плохо, а в левом, если все будет хорошо». Настали тяжелые времена для Хрущева. Достал он записку из правого кармана мундира Сталина и прочитал: «Вали все на меня». – Он так и сделал. Пошли дела у Хрущева в гору. Заинтересовался он, а что за записка в левом кармане? – Достал. А там коротко сказано: «Делай, как я». Он так и делал... Кстати, это Хрущев подарил Крым Украине.

После Хрущева долгие годы правил страной Л.И. Брежнев. Отчетливо помню такую картину по телевизору, как Хрущев приветствует одного из космонавтов в связи с удачным запуском, а Брежнев вырывает у него телефонную трубку из рук. Хрущев так и говорит космонавту, что Брежнев вырывает у него трубку, и передает трубку Брежневу, и тот также поздравляет его с удачным запуском. А вскоре, чуть ли не на следующий день, Хрущева отстранили от должности, и по возвращении из космоса приветствовал космонавта уже Л.И. Брежнев. Все радовались молодому энергичному и даже красивому руководителю компартии и страны.

После смерти Леонида Ильича Брежнева уже недолго, из-за состояния здоровья, управляли страной Юрий Владимирович Андропов и Константин Устинович Черненко. Затем Михаил Сергеевич Горбачев – первый секретарь ЦК КПСС (Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза), который недавно признался (сама слышала по телевизору), что он сам уже не верил в коммунизм и предал его идеалы. Это, конечно, не дословно, но суть в этом. М.С. Горбачева сверг Б.Н. Ельцин (царь Борис). И каждый из них внес свою лепту в развал Союза. Это ли не переворот? Б. Ельцин, будучи руководителем Компартии, сам развалил ее. Ура! Хватай власти, денег и прочих богатств, принадлежавших прежде народу, кто сколько сможет. И началась у некоторых веселая жизнь: грабежи, убийства – все можно. Воровство богатств страны всесильными нашего мира – пожалуйста. Им все можно. А кто пытался вступиться за народ и сохранить страну и крепкую армию, того убрать, как генерала Рохлина.

Отсюда развал сельского хозяйства, промышленности. Я знаю хороших инженеров, работавших на космос, которые, потеряв работу, стали чуть ли не сторожами у богатеев.

А очернение таких героев Великой Отечественной войны, как Зоя Космодемьянская, Виктор Талалихин, двадцать восемь панфиловцев и т. д. Какая тут идеология? Если в России это все произошло, то и на Украине это аукнулось...

Слава Богу, что хоть Крым в который раз отстояли! Что же делать? Больше слушайтесь Америки, господа, и у вас все будет хорошо. А народ? Какой народ? – Как-нибудь выживет. Не впервой.

ДВЕ ВСТРЕЧИ

Недавно был юбилей Людмилы Зыкиной, людям милой. Мой папа очень любил ее слушать. Но у меня не столь приятные впечатления от встречи с ней. А было так. Мы были комсомольцами. Я тогда работала во ВНИИ зерна и продуктов его переработки. Кстати, когда я пришла туда впервые, то я неправильно прочитала аббревиатуру как ВНИЗ и подумала, почему вниз. Но дело не в этом. Нас, комсомольцев, послали на встречу с молодыми французами в какой-то Дом культуры, которые в Москве были проездом. Я, наслышанная, что у французов мода самая изысканная, решила перед встречей съездить домой переодеться – французы все-таки. И, конечно, к началу встречи я опоздала. Двери дворца были заперты, и я стояла и думала, что же делать мне дальше. Вдруг подъехала машина и из нее вышла невысокая, довольно полная женщина, нарядно одетая. И я в ней узнаю известную певицу – это была Л. Зыкина. Я обрадовалась, поняв, что ей сейчас откроют дверь, я подошла к ней с просьбой пройти вместе с ней. Она равнодушно прошла мимо меня и вошла в дверь, а меня не пропустили, так как она не сказала за меня и слова вахтеру. Мне было сказано – ждать перерыва. После первого отделения во время перерыва меня впустили. Каково же было мое удивление, когда я увидела французов, сидящих в зале. Они все были в дорожной одежде – в рваных, теперь модных джинсах, в простых рубахах и в грубых свитерах, завязанных на шее рукавами. Зачем я только наряжалась в красивое платье и из-за этого не увидела концерт? Во втором же отделении были только торжественные речи о дружбе между народами. Французский я не знала и не могла поговорить с сидящими рядом молодыми французами. Но горечь от разочарования этой встречи осталась.

Второй случай встречи с миром наших кумиров артистов произошел в ЦДРИ. У меня был пригласительный на два лица. Его мне дал наш культорг из Совета ветеранов МСХ, у которой было хорошее знакомство с директором Центрального дома работников искусств. Я очень радовалась, что свой день рождения я проведу на встрече с интересными артистами. Мы пришли с мужем к 19, но оказалось, что по выходным встречи проходят на час раньше. Перед входом в зал нас остановили женщины-вахтеры. Я пыталась объяснить им ситуацию, но они были непреклонны, грозя вывести нас из здания. В зале я видела знакомых артистов. Вдруг к двери в зал подошел один очень известный артист. Я попыталась попросить его, чтобы он вступился за нас и чтобы нас впустили в зал. Тем более что в этот раз видны были свободные места, хотя часто народу на такие вечера приходило так много, что приходилось смотреть стоя. Но этот известный артист лишь назвал свою фамилию, а я подтвердила, что и так это знаю. Но он мне не помог. Вдруг я увидела Зинаиду Кириенко, я бросилась к ней, и она тут же впустила меня в зал. Разве можно забыть ее человечность. Она мне кажется самой доброй и красивой женщиной. До этого она как-то была у нас в институте на встрече с сотрудниками ВНИЭСХ, и я ее очень люблю и за ее роли, и за то, что она настоящий человек. Муж вошел в зал позже, когда ушли вахтеры. Вот такие знаменательные встречи с известными людьми: Зыкиной и Кириенко.

СНОВА О НЕМ

Даже в двадцать первом веке пришлось вновь обратиться к дедуктивному методу Шерлока Холмса. Фашисты гуляют по Киеву, убийства, коррупция... Как быть? Как с этим бороться? Надо бы для борьбы с этим недугом привлечь вечно живого Шерлока Холмса. Уж он-то поможет вместе со своим верным другом Ватсоном. О чем же речь? Но пока шум вокруг тела Ленина, он пропал из Мавзолея. Все бросились его искать – не могут найти. Пригласили в Россию известного детектива с его другом. Своих-то нет.

Поразмыслив, они сказали, что есть лишь один путь – воскресить Ф.Э. Дзержинского. Уж он непременно найдет своего соратника В.И. Ленина – живого или мертвого. Доктор Ватсон уже давно работал над проблемой воскресения людей, ведь Иисусу Христу это было под силу. Помолившись, доктор Ватсон принялся за дело, которое, как известно, мастера боится. Долго ли, коротко ли, но создал он наконец этот чудодейственный эликсир. Средство очень дорогое и его всего одна капля, как раз для оживления одного человека. Воскресил доктор Ватсон под руководством Шерлока Холмса Ф.Э. Дзержинского.

Тот прошелся по Красной площади и посреди нее обнаружил кепочку Ильича. Подняв кепочку, нашел записку: «Ушел в подполье – надо начинать все заново». Так сошлись в наши дни вечно живые – вождь пролетариата и известный всем сыщик. Теперь дела пойдут на лад.

Грустный анекдот

(Подражание М. Жванецкому)

«Я без ума от нее», – говорил он о своей девушке.

«Я без ума от нее», – говорил он о своей невесте.

«Я без ума от нее», – говорил он впоследствии о жене.

И в конце жизни он окончательно свихнулся и сошел с ума.

Что Бог не делает – все к лучшему...

ОТРЫВОЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Как-то после войны 1941-1945 гг. мой старший брат Владимир Николаевич Майоров рассказал историю о его пребывании в одном из прибалтийских санаториев вскоре по окончании войны. Где конкретно это случилось, не знаю. Но 15 сентября 2013 года смотрела по телевизору передачу «Искатели», в которой рассказали историю, случившуюся в городе Калининграде (бывший Кенингеберг Восточной Пруссии). Там в 1947 году в течение одного месяца были убиты 50 советских молодых военнослужащих, в основном офицеров. Оказалось, что под одним из зданий был оборудован бункер, где скрывались немцы из команды Вервольф, которые и после войны, уничтожали наших бойцов. Как удалось так долго скрываться там немцам, неизвестно, но и как погибли наши воины выяснилось только в 2013 году, а прежде были всякие версии, которые не подтвердились, ведь бывшее население этих территорий, которое могло бы мстить, было в основном после войны выслано, а в городе располагались уже граждане нашей страны и военнослужащие.

Так вот как начал свой рассказ о «санаторном» лечении мой брат, который после войны поступил в артиллерийскую академию имени Ф.Э. Дзержинского, и его сразу направили в санаторий укрепить здоровье после войны: «Из поезда вышли на перрон вокзала несколько советских офицеров. Пока я осматривался, слышу выстрелы справа и слева, куда направилась группа военнослужащих, которые спросили у местных, как пройти к санаторию, и пошли в указанном направлении, а их там перестреляли. Тогда я решил никого не спрашивать, а идти прямо по центральной улице, где был народ, и благополучно добрался до санатория. В санатории всех вновь прибывших предупредили, что за территорию санатория ни в коем случае выходить нельзя.

Но после недельного пребывания в санатории мне захотелось ознакомиться с окрестностями. Только я вышел за ворота, как мне на шею накинули петлю из веревки и два здоровенных парня стали тянуть за концы веревки в разные стороны, затягивая петлю. Мне пришлось собрать всю свою волю и силу, чтобы одного из них подтянуть к себе за ту же веревку и сильно ударить его ногой в пах. Тот вскрикнул и оба бросились бежать, а я вернулся на территорию санатория и стал писать письмо жене, что я соскучился, что мне надоело отдыхать и я хочу вернуться домой. А жена отвечает, что мне необходимо долечиться...» Только спустя несколько лет он поведал о своем «лечении» жене и мне.

Учеба в академии тоже оказалась с сюрпризами. Однажды по пьянке его друг признался Володе, что он приставлен наблюдать за ним и доносить о его взглядах и настроениях. Вова был коммунистом еще с войны и был идеологически выдержан, поэтому его другу нечего было докладывать. Единственно, что Вова, как и папа, был остер на язык и любил шутить. Тогда было принято в своих работах, в частности курсовых, ссылаться на классиков марксизма-ленинизма. При защите курсовой Вова сослался на работу К. Маркса, произнеся: «Так сказал великий еврей К. Маркс».

А у папы шутки были такие, что из-за них у него могли быть неприятности. Так, уже после смерти папы старшая двоюродная сестра спросила у меня: «Знаешь ли ты, что твой папа сидел в тюрьме?» Я, конечно, ничего не знала, но о некоторых своих шуточках папа рассказывал мне со смехом.

Однажды после парада папа вместе с другими офицерами ехал на машине и, проезжая мимо нескольких домов, говорил, что этот дом был его и этот, и этот... На другой день папу вызвали к начальству за объяснением: «Не враг ли он советской власти?». А папа им отвечает: «Я был комендантом этих зданий, когда служил в такой-то части, поэтому и назвал их своими». Проверили – все верно.

В другой раз ему предъявил претензию его начальник, что у папы такая же зарплата, как и у него. На это папа ему ответил: «Конечно, ведь и часы работы у нас одинаковые: вы работаете с 9 часов утра до 6 часов вечера, а я с 6 часов утра до 9 часов вечера». Как-то папа пошутил, что какая-то помещица – его однофамилица, владелица больших земельных участков и садов – его родственница. И опять проверка и опровержение.

Когда папа служил в Песках Московской области, его как-то вызвали на товарищеский суд за пьянство. Оказалось, что кто-то донес, что у Майорова каждый день на подоконнике стоит начатая бутылка водки. Один из командиров в защиту папы сказал, что тот, кто пьет, никогда не оставит бутылку на видном месте. Оказывается, что врач прописал маме то ли компресс водочный, то ли протирание. Папа до войны был язвенником и не пил совсем. Он даже есть мог не все, и мама варила ему молочную кашу. И только в войну, и то не сразу, папа стал выпивать положенные ему 100 грамм, выливая их во фляжку с чаем. И язва затянулась. А прежде он отдавал свою порцию другим командирам.

До войны в части, где служил папа, произошло ЧП: во время учебы был убит очень хороший командир – муж племянницы М.И. Калинина – Рогачев. Это случилось будто бы так: Рогачев объяснял бойцам, что с оружием надо обращаться осторожно, и в этот момент прозвучал выстрел, который смертельно ранил командира. Говорят, что перед смертью Рогачев просил не наказывать виновного в его смерти бойца. Папа и другие командиры стояли в почетном карауле у гроба Рогачева. Был сильный ветер и у папы слезились глаза. Кто-то из недоброжелателей папы ехидно заметил, что он плачет так, словно родного отца хоронит. На что папа, который с детства был сиротой, довольно резко ответил, что когда будут хоронить тебя, не пророню ни слезинки. Так и случилось.

Еще в гражданскую папа подшутил над своим денщиком, поручив ему выгуливать коня, а на другой день сам оседлал коня и тот пошел тем же маршрутом, что и вчера, останавливаясь там, где и накануне. Вернувшись, папа рассказал денщику, как он провел вчерашний день. Ты, говорит, там-то попил молока, а там – напоил коня, а затем зашел к скорняку и починил сбрую. Ординарец был смущен, как папа мог все это узнать. А папа пошутил, что ему все конь рассказал.

После войны папа рассказал, что как-то ехал по путевке на курорт и поспорил в купе с молодым офицером, с какой стороны брали какой-то город. В результате оказалось, что оба были правы, поскольку папа брал этот город в гражданскую войну, а молодой офицер – в Великую Отечественную.

Было еще два случая, когда папа мог погибнуть, но оба раза, как говорят, Бог миловал. Один раз его вызвали из землянки к начальству, а когда вернулся – землянки уже не было. В другой раз его вызвали из госпиталя к начальству на доклад, а вернувшись, он его не увидел – разбомбили.

Как-то вскоре после войны в квартире на Большой Дорогомиловской раздался ночной звонок. Виктор – мой брат – открыл дверь. Перед ним стояли три здоровенных мужика, которые, увидев несколько офицерских шинелей на вешалке, поспешили удалиться, сказав, что они ошиблись адресом. Это было время, когда зверствовала банда «Черная кошка» – вспомните фильм по произведению братьев Вайнеров «Место встречи изменить нельзя». Брату повезло, поскольку дома кроме него никого не было, – его спасли шинели. А мы, ребятня, где-то прослышав про эту банду, пугали друг друга во дворе страшными историями про черную кошку.

Когда я уже работала в Министерстве стенографисткой-машинисткой, как-то поздним вечером в 21 или в 22 часа за мной заехала машина якобы для стенографирования на совещании в Министерстве. Родители меня не отпустили, и я до сих пор не знаю, было ли там совещание или меня просто кто-то хотел похитить.

Во время моего отпуска, проведенного в Пицунде, было много экскурсий морских и автобусных. Помимо самих экскурсий нам давали время для посещения местных магазинчиков. Не помню точно, где это было, может быть, и в Сухуми – врать не буду. Но меня поразило внимание ко мне продавцов, какого нигде и никогда я больше не встречала: из торгового зала они пригласили меня в служебное помещение на склад, где я могла выбрать себе понравившийся мне вельветовый халат, – в Москве таких халатов тогда не было.

Когда мы уже вернулись из эвакуации, мама часто усаживала нас за обеденный стол перебирать гречневую крупу, обещая лучшим какую-нибудь награду: конфетку или печенье. «А как вы узнаете, кто лучше работает?» – спросила Галя. Тогда мама, не задумываясь, ответила: «А у кого больше мусора будет». Тут уж было не до переборки крупы, а борьба за кучки выбранного сора.

Как жаль, что я так мало знаю о жизни моих родных...