Текст книги "Едукарь"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

КАЖДОМУ – СВОЕ

«Нравится?» – реализатор была полна любезности и предупредительности. Эммануил Клавдиевич, немолодой врач-рентгенолог, пробежавший по проходу между контейнерами за секунду до этого, вернулся и встал как вкопанный около одного из манекенов. На пластмассовой болванке, по замыслу какого-то дизайнера представлявшей собой женскую фигуру, было надето черное платьице в стиле Коко Шанель. Мужчина внимательно рассматривал платье. На его лице отчетливо проступало удивление.

Манекен стоял к покупателю спиной. Врач аккуратно провел рукой по его плечам, как бы ощупывая ткань, расправил складки. «Всего тридцать евреев...» – продавщица была уверена, что он заглотнул наживку. Причмокнув, мужчина сделал движение в сторону, собираясь уходить.

«Вам могу отдать за двадцать пять...» – с отчаянием рыболова при виде ускользающей рыбины выпалила реализаторша. Мужчина притормозил, повернулся к женщине и задумчиво на нее посмотрел. «Вы посмотрите только, какая аппликация из блесток на спинке!..» – та попыталась сделать последнюю попытку завести подсак.

«А ведь могут быть проблемы!» – зловещие слова ввели ее в ступор. «Опять! Сколько можно...» – мелькнула мысль. «А... я... только реализатор! Но вот – есть бумаги, разрешение, документы...» – шептала она, а в голове проносилось: «Мент – налоговик – рэкет – конкурент...» Мужчина, казалось, ее не слышал. «Вы только посмотрите на эти пятна!» – тыкал он пальцем в спину манекена. «Ну, это не страшно – я дам вам другое, упакованное. А это – просто образец. По рынку сотни людей проходят мимо – и каждый норовит грязными пальцами пощупать!» – в продавщице стала просыпаться злость. «Ну что вы такое говорите – не страшно! Мне-то виднее! Все плохо, очень плохо!» – вновь остудил ее пыл незадавшийся покупатель.

«Я ничего не знаю... откуда там они... и что... Короче, если хотите – вот телефон хозяйки, пусть сама и разбирается!» – бедная реализаторша уже чуть не плакала. «Ну, я ей звонить не обязан – она сама должна об этом побеспокоиться. Ведь это – в ее интересах» – странный мужчина вроде обиделся и повернулся уходить. «И чем скорее – тем лучше!» – угрожающе бросил он уже через плечо.

Реализаторша стояла обомлев. Трясущимися, негнущимися пальцами она теребила на спине манекена аляповатую наклейку в виде бабочки.

А Эммануил Клавдиевич продолжил свой путь по базару. Ему предстояло еще немало закупить из списка, составленного женой. «Как? Как могут люди так легкомысленно относиться к своему здоровью?» – у него из головы все не шла жуткая флюорограмма.

ДЕВУШКА ИЗ ШКАФА

Вам доводилось когда-нибудь бывать в экипажных каютах какого-нибудь судна? Нет? Ну, тогда это отдельная история. На речных судах, в силу их специфики, всегда напряженка с местом. Поэтому каюты, особенно у тех, кто рангом не вышел, всегда скорее смахивают на кельи. Слава богу, с наступлением новых времен, принесших сокращение экипажей, эти каюты стали, по большей части, одноместными. А так еще свежи воспоминания, когда на судах существовали «коммуны» по 3‑4 человека в одной каюте. А получить место в двушке считалось за счастье. Одноместные же были уготованы лишь высшему комсоставу.

Ну, это дела давно минувших дней. Сейчас же я живу как король: у меня личные апартаменты, каюта шириной в окно. Нет, это не окно такое большое, это каюта такая узкая. И слава Всевышнему, что у меня именно окно, а не иллюминатор, а то она была бы еще уже. Но самое главное то, что она – одноместная. Я могу в нее втиснуться боком, посидеть на койке или даже за импровизированным столом, в который превращен подоконник. А еще у меня в каюте есть шкаф, вернее – два шкафа. Просто один из них повернут ко мне тыльной стороной и принадлежит соседней каюте. А вся эта конструкция из двух шкафов служит переборкой, разделяющей наши каюты.

Так вот, у меня в каюте в шкафу с недавних пор живет... девушка. Не верите? Я тоже не сразу поверил. Все прислушивался, думал, кто-то ко мне в каюту стучится-ломится. Версию с барабашкой или крысами я отбросил сразу. Ан, нет. Все оказалось значительно проще.

Раньше у меня была другая соседка. Ее присутствия я вообще не замечал: она тихой мышкой если и шуршала в шкафу, то это было так нежно и незаметно, даже интимно, и не вызывало никаких неприятных ассоциаций. И вот в один из вечеров все изменилось – в шкафу «завелась» новая визави. Ее появление ознаменовалось скрипом открываемой дверцы шкафа, за которым последовали шорохи, скрежет, постукивание и потрескивание полок. Такой шумовой эффект, еще и в вечернее время, слегка покоробил, но я не придал ему особого значения – мало ли что у человека может происходить в каюте. Я ведь тоже особенно не отличался в соблюдении правил общежития. Но когда среди ночи послышался скрип и хлопок дверцы, я чуть не вскочил с койки, т. к. решил, что позабыл закрыть, как обычно, входную дверь на ключ и кто-то зашел ко мне в каюту.

Это удивительное чувство повторялось со мной еще неоднократно, постепенно притупляясь и входя в привычку. Я смирился с наличием соседки. Со временем мне даже стало нравиться ее присутствие поблизости. Я знал ее распорядок: когда она встает, одевается. Потом уходит на работу, несколько раз за день возвращается в перерывах, наконец возвращается окончательно далеко за полночь, переодевается и... Нет, она не ложилась так рано спать. Я сам сова, но мне не приходилось вставать по утрам так рано, как ей. И тем не менее она умудрялась пересиживать меня в ночных бдениях у телевизора или компьютера. Чем она занималась, я не знаю, может, читала, т. к. шума от работающей аппаратуры не доносилось совершенно. И только время от времени она зачем-то залазила в свой шкаф, чем-то там шуршала и поскрипывала, как бы желая напомнить о своем существовании. Может, у нее была мания по ночам примерять и менять наряды? У меня начинали слипаться глаза, я тушил свет, чтобы лечь – и тут о ней напоминала тонкая струйка света, сочившаяся из щели между двумя шкафами, разделявшими нас. Я погружался в дрему, время от времени колыхавшуюся в такт доносившимся от соседки шорохам. И я уже не был одинок в своей каюте – рядом, в шкафу жила девушка.

Но в один из вечеров что-то изменилось. До меня даже не сразу дошло, просто чего-то привычного не стало. Знаете, как не сразу замечаешь отсутствие привычной для вас вещи: одолевает чувство какого-то дискомфорта, и только со временем понимаешь, что тебя гложет. Вот, вот здесь всегда было, и будто только что было – а вот и не стало, и очень надо, просто позарез не хватает, а уже нет и не вернешь... В этот вечер, как обычно, я допоздна смотрел телик, потом лег, но долго не мог заснуть. Что-то меня смутно тревожило, чего-то мне не хватало. Я ворочался с боку на бок, пока не открыл глаза и не уставился в темноту. Темнота была полная, т. е. абсолютно. Там, где раньше ее рассекала полоска призрачного света, лившегося из соседней каюты, не было ничего. Т. е. совсем ничего. Я прислушался – у соседки было тихо. Я пролежал полночи в ожидании привычных звуков – ноль. Тихо, совсем тихо. Я никогда не думал, что тишина может мешать. Нет, она не «давила», как часто пишут, не «угнетала». Она просто БЫЛА, и ее присутствие было ощутимо. Она не была «вязкой» или «липкой», но она была тягучей и ночь, от ее присутствия, казалась бесконечной. Нет, я не беспокоился о судьбе моей соседки – ну, мало ли где может провести ночь молодая девушка. Но утром первое, что я сделал – это постучал в соседнюю каюту. Оттуда на меня с вопросом уставились глаза «мышки-норушки», моей прежней соседки-тихони. Оказалось, что она снова вернулась в эту каюту, а моя «девушка из шкафа» переселилась в другую.

Вновь началась тихая, спокойная жизнь. Из соседней каюты не доносилось ни звука, оттуда больше по ночам не падал лучик света. Казалось, что новая постоялица вообще не пользуется шкафом. Я снова привык к тишине и лишь иногда, просыпаясь случайно ночью, долго не могу снова уснуть, прислушиваясь – а не раздастся ли из-за перегородки вновь шорох, скрип, постукивание или треск...

Зоя Кочеткова

УТРАЧЕННЫЕ ЦЕННОСТИ ИЛИ ПО СЛЕДАМ СУДЬБЫ

Наконец-то он решил осуществить свою мечту! Долго ее вынашивал в сердце и вот, решился. Самостоятельно отправился в путешествие в Москву к старшей сестре, которая с пеленок нянчилась с ним, и надолго они не расставалась, пока та не вышла замуж. К слову сказать, он ее любил, как и других сестер и брата, радовался каждой встрече. Ранее он навещал сестру, но не один, а с папой или мамой. А тут...

Легко одолел три километра пешком по проселочной дороге через лес. Дождался электрички в сторону столицы и, заняв место у окошка, разглядывал мелькающие пейзажи. Сердечко забилось учащенно при приближении к столичному вокзалу, обуревали мысли, правильно ли он помнит маршрут, транспорт. Но все складывалось как нельзя лучше. Войти в метро и пройти турникеты труда не составило, как и выйти на станции ВДНХ. Далее необходимо было добираться на трамвае в сторону Медведково. Вот тут и возникло первое непредвиденное обстоятельство из ряда вон выходящее. На поездку в трамвае не хватало ОДНОЙ копейки! Казалось бы, чего проще – опусти в монетоприемник на одну копейку меньше, отрывай билет и езжай себе спокойненько до пункта назначения. Контролеров и пассажиров рядом не было. Но его бы замучила совесть. Кто-то другой, может быть, так бы и поступил, только не он. Ему казалось, что за ним наблюдает всевидящее око, и соверши он сейчас этот бесчестный поступок, простить себе никогда не сможет. Смутившись, он вышел на следующей остановке и долго еще учащенно колотилось его праведное сердечко. Порядочность, совестливость были впитаны с молоком матери и биением ее и отцовского сердца.

Когда живешь по совести, ритмы сердца совпадают с ритмом Вселенной и дороги не вихляют и, соответственно, идти по прямым легче. Так он и поступил – пошел пешком по трамвайным линиям к дому сестры. Это был долгий путь и небезопасный. Повороты вправо, влево, переходы и не всегда по светофору. Но он предвидел встречу с сестрой, видел ее счастливые глаза, и препятствия преодолевались, приближая к цели. И встреча эта состоялась! Сколько она принесла радости и восхищения. А сколько волнения... Он был уставшим и счастливым как никогда! Сестра ужаснулась, узнав, что братишка пешком преодолел столь долгий путь. Но поступок брата восхитил ее. Она никогда не забывает о его порядочности.

Вероятно, этот маршрут, именно пешком, а не на трамвае, и предопределил его дальнейшую судьбу. Могу легко предположить, что в тот момент на проходящего мимо многоэтажного дома очаровательного братишку смотрела в окно милая девушка, отвлекшаяся на мгновение от чтения какой-нибудь книжки. Возможно, в эту минуту их сердца учащенно забились, но они оба не поняли отчего.

Только у Вечности свои законы, порядки, способы и методы их решения. Пройдет совсем немного времени и Судьба соединит эти юные сердца в единое целое. Да, именно так все и случится. Этим же маршрутом, только, возможно, в обратном направлении и не на трамвайных путях, а на пригородной электричке, их взгляды пересекутся. Каждый будет уверен в том, что эта та самая Судьба, которая и предопределила их дальнейшую жизнь. В их жизни будет много радостных и счастливых минут. Будут и серьезные испытания. Построят дом, посадят дерево, вырастят сына. А вот смогут ли передать и пригодится ли сыну утраченная и канувшая в Лету бесценная КОПЕЕЧНАЯ драгоценность? Скорее всего, у нынешней молодежи эта маленькая подробность из прошлой жизни героя моего времени вызовет лишь усмешку. А возможно, и зависть к нашему времени и человеческим достоинствам.

ТАНЕЧКА

Новорожденную сестренку целый месяц после появления на свет звали Татьянкой. Маленькая такая, хорошенькая, светленькая кудрявенькая головка, ясноглазая. Смотрела я на нее своими семилетними глазами и диву давалась, какая же замечательная у меня сестренка. Гладила ее малюсенькие ручки и приговаривала: «Не плачь моя, Танюшечка, сейчас я тебе дам водички, поменяю тебе подгузнички, перепеленаю». В один из таких дней, когда я в очередной раз оставалась за няньку, приходит домой папа с какойто «бумажкой», вслед за ним появилась и мама. Папа виновато смотрит на маму и протягивает ей эту «бумаженцию». И вдруг... Из их диалога на повышенных тонах я поняла, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

«Какая еще Лариска! Да таких имен-то во всей деревне ни одного не сыщешь...» Мама «выходила вон из себя», как говорят в таких случаях. Папулька наш, интеллигент «до мозга костей», так степенно смотрит на нас с мамой и абсолютно спокойно повествует:

– Слушать меня не захотели работники сельсовета. При регистрации возмутились, якобы полдеревни Татьян. Вот, мол, ни одной Ларисы во всей округе. В Москве самых красивых девушек называют этим именем, к примеру – Голубкина, Лужина... Как я мог переубедить женщин?..

Боже мой, что тут началось! Весь день был испорчен. Мама рванулась было в сельсовет, но папа, учитывая ее взрывной характер, как мог успокаивал и удерживал от этого шага. Я онемела на какое-то время. Это как же так, мою Танечку надо переназывать Ларисой. Дау меня и язык-то не повернется. Но я так люблю своих родителей и так мне было их обоих жаль, после этой умопомрачительной сцены, что я сказала со слезами в глазах: «Мамочка, ну не ругайся ты, пожалуйста, привыкнем как-нибудь!»

Это «как-нибудь» вылилось в довольно-таки продолжительное время. Ломать себя было трудно всем, да и не очень-то хотелось моей сестренке отзываться на новое имя. Она куксилась и взглядом как-будто вопрошала: «За что вы так со мной и к кому вы обращаетесь?». Но время расставило все по своим местам. В ясельках, детском садике, в школе звали и так до нынешнего дня ее величают Ларисой. С годами потемнели ее светлые волосы, изменился цвет глаз, стал темнее и насыщеннее. Бог наградил ее «шестым чувством», да и от папы она унаследовала бесценный дар – любовь к искусству, поэзии и серьезной литературе. В школе ее охарактеризовали как трудолюбивую, увлекающуюся «девочку с фантазией». Ни одна стенгазета не была выпущена без ее участия. Да и сейчас к праздничным мероприятиям она незаменимый консультант и воплотитель идей. С ней интересно любому собеседнику. Большую часть жизни она занималась нелегкой, но любимой работой – художником-оформителем. Шла по стопам отца. Эти нетленные ценности, в отличие от бытовых, которые, к слову сказать, она терпеть не могла, занимали и занимают до сей поры большую часть ее души и сердца. Сколько воды утекло... Теперь моя сестренка Лариса – пенсионерка, а я все вижу ее той малюсенькой девочкой и мысленно тереблю ее нежные пальчики и агукаю: «Танечка, Танюшенька».

Что может помнить малышка в возрасте один месяц? Только из наших воспоминаний она узнала об этом незначительном, на первый взгляд, эпизоде. Но, знаю, всякий раз сердечко ее вздрагивает при имени «Танечка». Не раз слышала, что от имени зависит судьба человека. Кто знает, не вмешались бы чужие люди в ее судьбу, может, жизнь Танечки, в отличие от Ларисы, сложилась бы иначе. Лучше ли, хуже ли, одному Богу известно.

Инна Симхович

УЛИЦА ХОТИНСКАЯ

Я стояла недалеко от дома, у каменного забора на своей улице Хотинской.

Было лето. Мои босые ноги утопали в теплой нежной пыли. И я, как циркулем, то одной, то другой ногой рисовала полукружья.

На углу в палатке продавали красные спелые помидоры. Возле прилавка образовалась небольшая очередь. Я подошла и деловито спросила у продавщицы:

– А помидоры свежие?

Женщины, стоящие в очереди, заулыбались. А продавщица буркнула:

– Свежие.

Удовлетворенная ответом, я опять пошла к забору, загребая ногами мягкую пыль. Она поднималась вокруг ног маленькими облачками, и мне было так приятно ощущать ее...

Постояв немного, я перешла дорогу и направилась к киоску. Там сидела знакомая тетенька.

– А журнал «Костер» есть? – спросила я.

– Еще нет, – сказала тетенька. – А ты, что, уже такой взрослый журнал читаешь?

– Ну да, – сказала я скромно, чертя полукружья ногами. – И еще «Пионер»...

– Молодец! – восхитилась тетенька и высунулась из окошечка, чтобы получше меня рассмотреть. Но я уже снова перебегала улицу. И опять стояла у забора...

Было тепло, пахло акацией.

Тут я увидела приближающуюся ко мне девочку. Она училась в параллельном классе.

– Привет! – радостно крикнула я и помахала ей рукой. Она подошла. А я опять принялась чертить полукружья.

– Привет! – ответила она. И взгляд ее упал на мои ноги. – Ой, ты ходишь босиком?!

Я кивнула.

– И твоя мама разрешает тебе??

– Ну да. А что тут такого? Она говорит, что это очень полезно.

– Счастливая! – с тоскливой завистью сказала девочка, неприязненно посмотрела на свои красивые босоножки и, ничего больше не сказав, ушла...

Я постояла еще немного. Из очереди за помидорами слышались голоса... Тетенька из киоска ушла на обед...

И тут я услышала мамин голос, зовущий меня. Я подбежала к большому камню у забора. Торопливо отряхнула ноги от пыли и достала свои сандалики, лежащие за камнем. Надев их, я помчалась на мамин зов...

ВОСПОМИНАНИЕ

...Снегопад. Мягкий, добрый. Снежинки в отсветах фонаря.

На дереве – нахохлившаяся, озябшая ворона. Ждет. Чего? Хлеба? Тепла? Весны?

– Птичка, вот крошки! Вкусные!

На углу – тумба с промокшими от снега афишами. Под прозрачным объявлением о концерте оркестра видны сморщенные Тарапунька и Штепсель. А вот – пол-улыбки Сиди Таль... Другие афиши нечитаемы... Еще, правда, есть старое, с расплывшимися чернилами объявление о наборе в балетную студию...

Дальше – раскатанная детьми ледяная горка. И промокшие варежки на резинках, и веселый пёсик в снегу... И мягкий желтый свет из окон...

А дома – теплая печка. И кочерга для углей. И любимая бабушка. И так тепло, так хорошо! И такое счастье.

ВЕЧЕР

Был вечер долгого жаркого дня. Я бродила закоулками. Старые заборы дышали теплом... Пролетела, едва коснувшись щеки, паутинка...

И вдруг я очутилась на улице детства. Там звучали далекие родные звуки и витал особый запах. Мамин голос звал меня... Со знакомой шелковицы упала фиолетовая ягода...

Я подняла ее и унесла с собой.

СЧАСТЛИВАЯ ДЕВОЧКА

Маме

Ах, как она радовалась! Папа на работе получил для нее путевку в пионерский лагерь!

Как давно она мечтала об этом! С каким восторгом и завистью слушала рассказы старших братьев и сестры об этом удивительном месте!

И вот – через несколько дней начнется первая смена! Теперь уже и она, вместе с другими девочками и мальчиками, будет вскакивать по утрам, бежать под теплыми лучами солнца, на речку. А потом – стоять, салютуя поднимающемуся вверх лагерному знамени. И слушать изумительные и приводящие ее в торжественное состояние, звуки горна и барабана! Как это прекрасно и здорово!

А сколько еще будет там веселых приключений, игр, походов!

Мария или – Муня, Мунечка – как ее ласково называли домашние, ликуя, радостно носилась по квартире и двору, постоянно оказываясь у всех под ногами и мешая. В конце концов, она свалилась в строящийся погреб и поранила ногу. Но это ей не испортило настроения – так, чуть-чуть поболело...

С перевязанной ногой, еще немного прихрамывая, она явилась в пионерский лагерь. И ничто не могло помешать ее счастью и восторгу!

Наутро детей осматривали врачи. Кому-то выписывали витамины, кому-то нужные процедуры.

Но самым главным у детей считался зубной врач. И его назначений все немного побаивались...

Муня зашла в кабинет и взгромоздилась в кресло. Затем бесстрашно открыла рот.

– О, – сказала тетенька-врач, – один зубчик тебе надо вырвать! Он мешает расти новому... Я это сделаю очень быстро. И даже не будет больно. Не боишься?

Муня немного боялась, но ведь врач сказал, что нужно... И она ответила:

– Нет, не боюсь. Рвите!

– Умница, – врач взяла со столика большие щипцы, еще раз напомнила, что не надо бояться, и велела пошире открыть рот...

Неожиданно распахнулась дверь.

– Война! – кричала мечущаяся по коридору медсестра.

Раздался звук падающего тела. Тетенька-врач лежала без сознания на полу. В руках она сжимала щипцы с зубом Мунечки...

После обеда за Муней приехал брат.

Перед их отъездом в комнату зашла женщина-врач, у которой Муня сидела утром в кабинете.

– Где эта девочка, которой я вырвала зуб?

Муня подошла к ней.

– Ты очень счастливая, девочка! Неизвестно, что бы произошло, открой сестра дверь секундой раньше...

Через несколько месяцев на брата пришла похоронка... Папа пропал без вести. А в середине войны пришла похоронка и на среднего брата.