Текст книги "Едукарь"

Автор книги: авторов Коллектив

Елена Полтавская

РАЗВЕ ЛЕТО УХОДИТ?

Разве Лето уходит, согласившись уйти? Разве можно добровольно согласиться на то, что делает тебя старее, хуже? Летом листья распустились и зазеленели, цветы расцвели. Но подкрадывается незаметно Осень и захватывает Лето, обманув его. «Ты посмотри, – говорит она, – твои листья запылают, зелень сменится багряными красками. Наконец-то ты испытаешь страсть».

Лето не понимает, но как хороша Осень, черт возьми. И оно верит ее натиску, смелости и... соглашается.

Осень окрашивает багрянцем и желтизной зелень. Природа пестрит и радует глаз. Летние веселые тона входят в зрелость. Осень замирает. Зачем суетиться, ведь она победила? Но после страсти багрянца придет сухость листа. За все надо платить, и за страсть тоже. Кульминация разрядится развязкой. Сухой лист скрючится, пожухнет и отлетит. Холодная морось завладеет робкой жизнью. А тут и Зима... И душа рвется, рвется от непостоянства.

BE MY CADDY

Вот уж точно говорят, как корабль назовешь, так он и поплывет. Ну не повезло Рите с фамилией. Что поделать? Жила бы она в деревне, тогда понятно. Маргарита Сметанина.

Но живет она в городе. А какая в городе сметана? 15%. Кислая, жуть. Да что там и говорить. Даже в английском сметана и кислый – это одно и то же слово.

Вот и мужчины реагировали на Риту так же, как люди на кислую сметану.

– Рит, – учила ее подруга Агния, – ведь надо же так себя подавать, чтоб мужчина к тебе бежал, вкусностей напокупал бы, вина там разного...

– Ох, не знаю, – останавливала ее Рита. – Мужчины ко мне с вином не ходят, да и пью я водку.

– Сметанина, ну вот видишь... Ну как с тобой?

Повезло, конечно, Агнии. Агния, Агония, огонь, значит. Копна рыжих волос, глаза большие, темные и довольные, как у сытой коровы. А Рита? Пшеничные волосы в мальчишеской стрижке и джинсы на каждый день.

– Ну, ничего, подруга, – успокаивала Агния, – вот поедем вместе в отпуск, а там... – и глаза ее затихали, замирали. И Рита верила, что где-то там она узнает тайну обольщения мужчины.

Суперцена в Таиланд привлекала. Отказаться было невозможно, и подруги срочно отбыли к морю. А там подставить тело под солнце. Золотисто-бронзовый загар. Мечта. Все мужчины ахнут. Так думала, конечно, Агния.

Рита же тихо изнывала про себя от безделья. Не привыкла каждый день лежать у моря и ничего не делать. Через несколько дней заскучала и Агния. Она быстро поняла, что суперцена и достойный мужчина – понятия диаметрально противоположные. Мужчин было до обидного мало, да и те со своими самоварами. Низкорослые же тайцы ее совсем не привлекали.

Экскурсия могла быть спасением в лениво протекающем существовании, и подруги отправились тонизировать мозг. Экскурсовод, назвавшийся русским именем Коля, рассказывал историю города.

Сначала он повел подруг в храм медицинского Будды, где можно было просить здоровья хорошего, а потом в храм желаний. Положить по монетке в сто восемь чаш, и желание исполнится. Рита все делала тщательно. Агния же, набросав в беспорядке монеты в чаши, стояла в стороне и наблюдала за Ритой и экскурсоводом. Коля все это время держал Риту за руку.

Подруги вышли на улицу. Экскурсовод продолжил рассказ.

– Храмы, это все понятно. А где же, так сказать, цитадель разврата, массажные салоны, продажная любовь? Где все это? – спрашивала Агния, желая только одного – внимания мужчины, пусть и низкорослого, и тайца... но все же. Но Коля кивал головой, улыбался наивной улыбкой большого ребенка, брал Риту за руку и вел к автобусу.

– Послушай, – Агния вперилась глазами в грудь подруги, когда они уже подъехали к отелю, – а что у тебя за футболка?

– Ничего особенного...

– Да я-то вижу, что ничего особенного. Но что означает надпись «Caddy»? Это что?

– Не знаю.

Коля помог подругам выйти из автобуса. Нежно пожал руку Рите, помахал Агнии.

– Ну, что ж ты его не позвала? – спросила Агния. – Пошел бы. Глядь, запал ведь на тебя.

– Да брось ты...

– Что брось? Я тут две недели стараюсь, а тебе нате, на тарелочке... И все-таки, что у тебя за надпись? «Caddy»...

– Я в номер, – сухо сказала Рита. – Ты?

– А я в бар.

Рита посмотрела на подругу. Темные и довольные глаза Агнии вдруг обесцветились. Обида мелькнула во взгляде.

«Перемелется», – сказала про себя Рита и отправилась в номер. Там достала книжку и завалилась в постель. Вспомнила услужливого тайца Колю. «Caddy». Что это? Открыла чемодан, нащупала маленькое тельце словарика.

Так, что у нас тут... О, сколько значений. «Мальчик», «нежный», «мальчик на побегушках». Дальше... «Мальчик, подносящий клюшки в гольфе...» Нет, это, пожалуй, не то. Лучше мальчик. Просто мальчик.

«Будь моим мальчиком» – перевела она надпись с футболки. – «Как просто» – думала Рита. – «Be my caddy».

«Как просто, как просто, – твердила она про себя. – Может, мы много хотим от мужчин. «Он должен быть достойным человеком», – твердила моя мама», а классная вторила: «Защитником Отечества». И смотришь на мужчину, а во взгляде клеймо: «Должен, должен, должен».

А может, проще... Говорят, как корабль назовешь... Только просьба легкая: «Будь моим мальчиком» и все. И тогда он будет с тобою нежным.

ЛЮБОВЬ К БУТЕРБРОДАМ

Если ты хочешь узнать, какой ОН? ОН, с которым ты вдруг проснулась утром. Ну, скажем, не совсем вдруг. Была какая-то прелюдия. Ты оказалась в баре, поздно вечером. Ты рассталась со Своим. Это нужно было когда-то сделать. Сегодня. Лучшего времени не нашлось. И теперь в одиночестве заливаешь горе. ОН тоже здесь. ТОТ, с которым ты проснешься утром. ОН тоже горе заливает? Нет. Просто пришел. Говорят, стабильность отнимает свободу и любовь. А так хочется иногда проветриться.

– Хочешь кофе? – спросит ОН утром. Не назовет тебя «дорогая». Всего-то одна ночь.

Ты ответишь: «Да». Но тебе все-таки хочется знать, а какой же ОН? В обычной жизни. И попросишь еще бутерброд к кофе.

Шпроты, соленый огурец, горчица сверху. Такое уже было. Художник. Он много пил. Не то.

А если свежий огурец, половинку вареного яйца, немного майонеза. Семьянин. Ему нравилось мое тело, остальное у него было. К сожалению... Столько лет... Да нет, теперь уж к счастью.

Так, что дальше? Кусочек батона, свежий огурец, укроп и все, что созрело на грядке. Ботаник. Ты торопилась с ним во взрослую жизнь. Зачем?

Семга с белым хлебом. И никакой фантазии. Еще позавчера. «А может, зря?»

Запах кофе захватывает квартиру. Садишься за стол. Жмуришься от мартовского луча и ЕГО улыбки. Чистой и утренней.

– Вот твой бутерброд. Все, что нашел, – говорит ОН.

– Что это? Кусочек батона, сыр, яблоко и лимон.

– Тебе понравится, – снова говорит ОН. – Попробуй.

– Лимон и сыр... Интересно.

– Сыр жирный, его хочется немного «прибрать», и лимон здесь к месту.

– А яблоко?

– Оно не помешает.

– Вкусно. Такая ускользающая нежность. Ты доктор или повар?

– Ни то и ни другое.

Ты ешь бутерброд. Новый. Со вкусом ускользающей нежности.

– Мне пора, – говорит ОН, обнимает тебя за шею, лбом касается твоего лба. Так лучше. Не надо смотреть в глаза. И ускользает.

ОН уйдет без обещания продолжения. Говорят, стабильность отнимает свободу и любовь. А так хочется и того и другого.

ЛЮБОВЬ ПО ИМЕНИ «ГРАНД КРЮ»

Дождь. Ветер. Промокший асфальт. Холодная и промозглая погода. Лужи. И падающие в них осенние листья. Слезы. Горестные. И хочется плакать только потому, что по-другому не получается. И я плачу.

Кафе. Вхожу, спрятав слезы под каплями дождя. Запах кофе и тишины... Утреннее кафе безлюдно.

– Кофе, – говорю я подошедшему официанту.

О, этот ароматный напиток взбодрит меня и вернет к жизни. Я вдыхаю его запах, а в голове звучат строки:

 
Мы пили красное вино,
Соблазна аромат вкушали...
 

– Какие стихи, – думаю, – и почему-то я их знаю. Но самое удивительное, что это было. Мы пили вино.

«Александр», – представился он на вечеринке и задержал мою руку в своей руке. Хорошо одет. Тщательно выглаженные брюки, черные туфли, начищенные до блеска. Безупречен, будто с обложки модного журнала. Женщины, глядя на него, терпеливо ждали, но танцевал он только со мной. Обнявшись, мы плыли под звуки музыки в «non-stopе». А потом он горячо зашептал мне на ухо: «Убежим?» «Куда?» «Куда глаза глядят», – смеялся он. И мы убежали. А на улице он спросил: «Вы голодны?» «Нет», – ответила я. «Значит, ресторан отменяется?» «Тогда что?» «Просто доверьтесь мне», – сказал он. И мы побежали ловить такси.

А потом был полумрак лифта. Его горячие поцелуи. Поворот ключа в замке двери. Только одна зажженная лампочка в люстре. Запах старой мебели и запущенной квартиры.

– Мы с тобой будем пить вино, – он усаживал меня на диван. – Красное. Ты любишь?

Мы были уже на «ты».

«Я люблю все, что ты делаешь», – говорили мои глаза.

– Мы с тобой будем пить вино класса «Grand Cru».

Я только пожимала плечами.

– Знаешь, – продолжал он, открывая бутылку, – есть вина хорошие, а есть очень хорошие. Grand Cru – это класс очень хорошего вина.

Он взял пробку пальцами так, как если бы это была сигарета. Повертел, разглядывая окрашенную вином полоску. Приблизил к носу. Вдохнул.

– Знаешь, чем отличается хорошее вино от плохого? – он аккуратно положил пробку на стол.

– Нет, – сегодня я была слушателем.

– Хорошее вино оставляет послевкусие.

– Как это?

– Все закончено и выпито, а вкус еще с тобой.

Ему было лет сорок. Он знал, что нравится женщинам. Глаза с поволокой, в которых нельзя было угадать цвет, и губы, зовущие, искушающие.

Он подал мне бокал. Я сделала глоток. Густое, терпкое вино.

 
«Быть может, не допить – уйти,
Допить остаться,
Тогда и страсти на всю ночь
Одной отдаться».
 

– Ты возьми бокал в ладони. Вот так, – он показал. – Согрей его теплом своих рук. И немного покружи вино в бокале. А теперь попробуй. И ты почувствуешь, как это вино с благодарностью раскроет свой букет.

Я сделала глоток. Вкус стал немного другим. Я попробовала еще.

– Ну, как?

– Вкус стал нежнее, – я не знаю, что больше действовало на меня: вино или этот взгляд с поволокой.

Он сделал глоток, глядя на меня.

– Это вино раскрывается мятой и дикими ягодами.

Он сел рядом на диван. Притянул меня к себе и губами коснулся шеи.

 
Мучительна борьба вина
В уме и теле.
 

Я нервничала, и от накатившей волны желания пересыхало в горле.

 
Допить скорей бокал до дна
Ну, в самом деле...
 

Я не боролась ни с чем, просто спешила угодить ему. И в полумраке комнаты моя расстегнутая юбка мягко соскальзывала на пол, туда, где уже весело прыгала пуговица от блузки.

 
И в воздухе витал соблазн,
Молчало царство аромата,
И недопитое вино
На фоне страстного заката.
 

Но вино было допито. И страстный закат сменялся страстной ночью. Губы его были самыми сладкими в мире, и от избытка счастья у меня перехватывало дух, а глаза блестели слезами.

А утром меня разбудил дождь. Комната слабо освещалась. Его не было рядом. «Может, варит кофе? Это было бы кстати после такой ночи». Но глаза скользнули по журнальному столику. Записка. «Тороплюсь. Дверь захлопни. Спасибо». И рядом, как будто вместо точки, только пробка от бутылки.

Я выхожу из кафе. Город пестрит распахнутыми зонтиками. Запах мокрых листьев. Дождь. Слезы. Но иногда надо поплакать, чтобы было легче. И я плачу, подставляя лицо дождю. И слез нет. Только капли дождя на моем лице.

«Мы пили красное вино»...

Да, мы пили вино. Больше ничего не помню. А ничего больше и не было.

Михаил Джут

АРЛЕКИН

С новым учебным годом, дорогие дети и взрослые. Учиться, как известно, никогда не рано и никогда не поздно. А еще говорят, что умный любит учиться, а дурак – учить. Ну, вроде пока все, больше на эту тему ничего не помню. А, вот еще вспомнил: ученье свет, а не ученых тьма.

А теперь немного истории.

Эта история произошла давным-давно в стране, которой больше не существует, поэтому невозможно теперь точно установить, было все на самом деле так, как гласит молва, или нет.

Шел концерт популярной музыки в одном из российских городов, в каком именно, установить не удается. На сцене выступал популярнейший в те годы певец Арлекин или Арлекино, как его ласково называли фанатичные поклонники. Арлекин всегда выступал в маске, что придавало его образу особую загадочность. Певец исполнял свою самую популярную песню:

 
По острым иглам яркого огня
Бегу, бегу – дорогам нет конца.
Огромный мир замкнулся для меня
В арены круг и маску без лица...
 

В этот момент на сцену выскочил известный панк-певец Ульян по кличке Ленин. Звали его так потому, что когда-то он был мужем светской львицы Лены Лениной. Ульян хотел выступать на концерте первым, но его задвинули в конец, отчего Ульян был очень зол. Ульян был одет как обычно, в костюм-тройку, поверх брюк были надеты специальные кожаные накладки с бахромой, какие носят ковбои на Диком Западе. На голове у него была широкополая шляпа, по бокам на поясе болтались револьверы. Ленин грубо оттолкнул Арлекина от микрофона и продолжил песню сам:

 
Арлекино Арлекино
Должен быть смешным для всех
Арлекину Арлекину
Есть одна награда – СМЕРТЬ!
 

В этот момент Ульян выхватил револьвер и выстрелил в Арлекина. Арлекин упал, с него слетела маска и покатилась по сцене, а Ленин продолжил пение под неистовый рев зала:

 
And now, the end is near;
And so I face the final curtain.
My friend, Ill say it clear,
I’ll state my case, of which I’m certain.
 
 
I’ve lived a life that’s full.
I’ve traveled each and ev’ry highway;
But more, much more than this,
I did it my way.
 
 
Regrets, I’ve had a few;
But then again, too few to mention.
I did what I had to do
And saw it through without exemption.
 
 
I planned each charted course;
Each careful step along the byway,
But more, much more than this,
I did it my way.
 

В этот момент Ленин выхватил второй револьвер и открыл стрельбу по залу, после чего бросил револьвер и убежал. В зале началась паника. Но, по счастливой случайности, никто не пострадал. Правда, задавили пару гастарбайтеров, но и их смогли спасти. Поскольку на допросе так и не удалось установить их имен, решено было направить гастарбайтеров в артисты кино.

Но подлый поступок Ульяна не остался безнаказанным. Вскоре, на концерте, на заводе Михельсона, Ульян был смертельно ранен одной из фанатичных поклонниц Арлекина.

Возможно, пытливый читатель задается вопросом: что же стало с бедным Арлекином? К сожалению, я совершенно не представляю, как ответить на этот вопрос. Когда раненый Арлекин упал и потерял маску, удивленные зрители увидели, что под маской ничего нет. Этот факт шокировал зал больше, чем безобразное поведение Ленина. Пустой оказалась и одежда Арлекина. Тщательно проведенное расследование не дало ничего. Никаких следов так неожиданно и странно пропавшего артиста не удалось обнаружить нигде. А поскольку не было обнаружено тела, не было и убийства. Как говорится, нет тела, нет дела. Ульян был отпущен за отсутствием состава преступления. На глазах у тысяч свидетелей произошло убийство, которого не было! Безутешные поклонники певца считают теперь пророческой фразу из самой популярной его песни:

 
Все кажется: вот маску я сниму
И этот мир изменится со мной...
 

ХАШ

Один пожилой повар-армянин так рассказывал о происхождении этого блюда: «Богатые люди отдавали бедным те части туши, которые им были не нужны. И бедняки придумали варить из них хаш[1]1
  Хаш – традиционное армянское блюдо, при приготовлении которого используются говяжьи ноги.


[Закрыть] . Когда богатые попробовали, им очень понравился хаш, и они забрали у бедных эти части туши назад».

ФИЛОСОФСКИЙ ВОПРОС

Раковина советских времен, которая не отмывалась никакими современными средствами, легко отмылась случайно найденным советским же средством для мытья сантехники. Это значит, что советское значит отличное или подобное отмывается подобным?

ВЕСНА КАК ЗАМЕЩЕНИЕ

Если ребенок попадает, волею судьбы, в ситуацию настолько сложную, что его психика не справляется с ней, то происходит вытеснение из детского сознания трагических событий с последующим замещением их событиями вымышленными. Так, по крайней мере, описывают ситуацию психологи, оставим на их совести ту трактовку, которую они нам преподносят. Да будет каждому по вере его.

А я верю в то, что не только индивидуум поутру своего сознания, но и целый народ, целая цивилизация развивается по тем же законам, что и дитя, проходя все стадии своих страхов, замещений и вытеснений.

Исходя из этой нехитрой мысли, легко вообразить, что некоторые культурные явления могут представлять собой не совсем, а то и совсем не то, что мы привыкли видеть.

Попытки сделать фильм по произведению Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» пока что не принесли того удовлетворения, которого стоит ожидать от картины, снятой на сравнимом с первоисточником уровне. Я думаю, что дело здесь вовсе не в творческих неудачах режиссеров и актерских коллективов, по сути своей вполне достойных. Дело в том, что эту картину надо было снимать гораздо раньше. А именно тогда, когда по течению событий и снимаются экранизации нашумевших книг. Лет так через пять-семь. Но мы понимаем, что в 1947 году решительно никак невозможно было не только снимать, но и даже помыслить о попытке подобной экранизации.

Но роман написан, и его экранизация должна была бы состояться при другом течении событий нашей истории. И вот, вместо этой картины снимается другая, замещая в травмированном сознании страны ту, которая должна была бы быть на ее месте. Снимается фильм «Весна».

Давайте попробуем представить себе, крепко зажмурив глаза, что вместо сюжета замечательного фильма «Весна» мы видим фильм «Мастер и Маргарита». Такой же черно-белый и с теми же, ну или почти с теми же великими актерами. Прямо из полуденного зноя образуется перед нами субъект в жокейском головном уборе и треснутом пенсне – Ростислав Плятт, прямо, почти без изменений взятый из фильма «Весна», разве он не просится на эту роль? А странное раздвоение героини Любови Орловой это разве не то, что происходило бы по сценарию совсем другого фильма? А Черкасов, в роли то ли Мастера, то ли Воланда, а Рина Зеленая – то ли Аннушка, то ли еще кто-нибудь. Конечно, для такого масштабного полотна не хватает только тех, кто снимался в «Весне». Отлично, Василий Меркурьев, Алексей Грибов, Людмила Целиковская, Сергей Филиппов и многие другие.

Я бы мог продолжить этот фантастический кастинг, но хочу предоставить это увлекательное занятие вашему воображению.

Самое позднее, когда могла быть снята эта картина (конечно, я имею в виду именно первую экранизацию, а дальше, пожалуйста, как это происходит во всем мире, снимайте сколько угодно), это эпоха так называемой оттепели. Там ее делал бы уже не Григорий Александров, а Марлен Хуциев, например.

Поиграем в кастинг теперь уже в этом времени, ведь выбор так увлекателен!

МАТЭ (СОН)

Пространство было похоже на ангар для дирижаблей. И еще горизонтальная платформа-этаж, закрепленная на железных фермах примерно посредине, между полом и потолком. Было видно, что на плоскости шевелится что-то огромное, как облако.

Вернее, как аэростат, который только начали надувать. Объект, похоже, действительно был сделан из материала, из которого шьют аэростаты или комбинезоны для пилотов.

Из отверстий пола вверх тянулись многочисленные шланги, подававшие воздух в комбинезон. Процесс проходил под монотонный шум подаваемого воздуха и шелест ткани. Но проходило время, а аэростат все не надувался. Впечатление было такое, что воздух поступает лишь для того, чтобы поддерживать на платформе видимость жизни пустого скафандра. Да, именно скафандра!

Это стало ясно, когда я заметил шлем с черным защитным стеклом, за которым не было лица.

МАТЭ!

Это был не крик. Не было никаких других звуков, кроме шума поступающего воздуха и шелеста ткани. Это было прозрением смысла происходящего, великой вестью.

Кем же был наблюдатель в этом ангаре? Скафандром, спящим своим странным сном на этой гигантской кровати, пока в него поступает воздух, или самим воздухом, омывающим изнутри черное стекло пустого шлема...

КАК ПОДНЯТЬ НАСТРОЕНИЕ

Есть почти безотказный способ поднять настроение себе, а возможно, и окружающим. Для этого надо несколько раз подряд произнести некую фразу особенным образом. Первые слова фразы нужно произносить тихо и медленно, а последнее слово быстро и как можно громче. Фраза сама по себе может быть совершенно бессмысленной. Я, например, использую «как закалялась сталь». При правильном произнесении получается «как закалялась СТАЛЬ!». Возможно, вы подберете себе свою собственную фразу. Недостатком метода является то, что окружающие не всегда относятся к нему с пониманием.

НА РАБОТУ

Друзья, помогите мне куда-нибудь на работу устроиться!

Спросите, что я делать умею?

Да все что хотите.

Могу долго на воду смотреть, на облака.

Или вот найду в шкафу старую елочную игрушку и плачу, плачу...