Текст книги "Ты (не) выйдешь за меня (СИ)"

Автор книги: Арина Лефлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Глава 119
Михаил

Выезжаю из дома еще ничего, но по дороге чувствую, что мне жарко. И голова как-то нехорошо кружится.

Жара за бортом нестерпимая, не остыл, наверное, потому что мне по-прежнему нечем дышать.

Ну и пекло!

Накручиваю климат-контроль на всю, но, сцуко, не помогает.

Пекло. Причем изнутри тоже пекло. И горло скребет невыносимо.

Попил водички из холодильника, называется.

Всегда пару бутылок минералки стоит на дверце в холодильнике. Перед поездкой заскочил домой на минутку, взял нужные вещи в дорогу: запасную одежду, очки от солнца чуть не забыл и помчался к Люсе. Заодно один вопрос по фирме нужно решить в столицах.

С полпути пишу Люсе смс, у нее как раз уроки должны закончиться. Я уже ее расписание, наверное, лучше, чем она знаю.

«Выехал, ночью буду у тебя, готовься!»

Ответ прилетает практически сразу:

«Мой генерал, я вся твоя».

Вот же… Люся, одним словом. Люсечка моя.

На душе тепло и радостно. К любимой еду.

Мило перекидываемся парой фраз. Через буковки ее чувствую, что тоже скучает. Шалит, зараза моя. Дразнится.

«Ну, хорошо, по приезде разберемся», – ворчу вслух, набирая сообщение.

Ох, разберусь. Знаю, что будем разбираться долго, глубоко и сладко.

Спешу, спешу, милая. Давлю на газ.

Сердце шалит, аки скаженное, а перед глазами мухи цветные мелькают.

Что за хрень?

Мчу по трассе Дон со скоростью сто километров в час. Хочу довезти свое тело живым и целым до своей Люсечки. В глазах все плывет.

Блт, это холодная водичка виновата или все-таки вируса поймал?

На «Букете» останавливаюсь. Нужно немного размяться и заправить машину.

Туалет. Помыть руки. Ополоснуть помятое серое лицо. Поморгать. Согнать дрему и затуманенный взгляд. Мазнуть мокрой ладонью шею.

Делаю все на автомате.

Становится немного легче.

Из двери выходит мужик с полотенцем на голове, вытирается. Дальнобойщик, наверное, купался в душе. Вспоминаю про личную гигиену и грибки.

Зашквар, короче.

Выхожу в общий зал. Пахнет кофе.

Беру двойной черный без сахара и тульский пряник.

В очереди у кассы какая-то тетка в очках оборачивается на меня пару раз, принюхивается.

Я что, так плохо выгляжу?

Смотрел на себя в зеркало, да, знаю, выгляжу неважно, но я не пьяный, тетя, я горю… Я в огне…

Выпиваю кофе с пряником. Живот благодарно урчит.

«Пожалуйста».

Только теперь бы не уснуть за рулем.

Пробки на въезде, все плывет перед глазами.

Светящаяся гусеница из автомобилей сливается в единую ленту.

Стараюсь вписаться в повороты, вовремя тормозить и трогаться на светофорах.

Наверное, отдаю борьбе с дорогой последние силы, потому что, когда подъезжаю к окнам знакомого дома, сил хватает только посмотреть на окно.

Темное окно, и вырубиться.

Глава 120
Людмила

Что там происходит?

Сердце гулко бьется. Кажется, сейчас выскочит наружу.

Срываюсь. Бегу.

Что там происходит?

Хватаю телефон. Кидаюсь в прихожую. Ныряю в тапки.

Лечу вниз по лестнице через две ступеньки, сжимая в руках телефон.

Перед глазами мелькают цветные мушки.

Что там происходит?

Выскакиваю на улицу, задыхаясь, подбегаю к автомобилю.

– Что тут происходит? – запыхавшись, останавливаюсь у открытой двери.

На меня смотрит Мишка. Усталый взгляд, мокрые волосы, виноватая улыбка.

– Люся, – шепчет и закрывает глаза.

Ноги немеют. Руки трясутся. Пальцы скачут по экрану.

– Я скорую уже сам вызвал, – сообщает сосед. – Себя назвал, а с мужиком беда. Он, кажется, снова сознание потерял. Это ж твой? Последнее время часто его здесь вижу.

Не обращаю внимания на его ты. Не до приличий. Меня трясет, словно в лихорадке.

– Это мой… парень, – не решаюсь сказать муж. – Вы мне поможете? – Смотрю умоляюще на соседа. – Поднять ко мне в квартиру? Не надо ждать скорую. Здесь, – обвожу ночную улицу взглядом. – Пусть уже у меня в квартире осмотрят. Вы какой адрес назвали?

– Свой.

– Вот и хорошо, вы врачей ко мне перенаправите?

– Ну, давайте.

Лифт нам в помощь. Мы тащим постанывающего Мишку ко мне в квартиру.

Раздеваю его сама. Укладываю на постель.

Он горячий, чувствую без термометра. Укрываю простынкой.

Нахожу носовой платок, смачиваю холодной водой, отжимаю и кладу мокрый прямоугольник на горячий лоб.

Миша дышит громко. Слышу его сиплое дыхание и, кажется, даже, как стучит его сердце.

– Мишенька, мой, Мишка, любимый, ты только не умирай, пожалуйста, – сижу рядом с кроватью на коврике и скулю. – Я больше не буду тебя мучить, честно, честно, и себя мучить не буду. Ты только живи Мишка, пожалуйста, я так тебя люблю, я же жить без тебя не смогу, я и замуж за тебя выйду, и детей нарожаю. Ты только не бросай меня.

Слезы катятся из глаз. Мои бриллианты. Если бы это были настоящие бриллианты, мы бы с Мишей самыми богатыми на планете стали.

В дверь звонят, срываюсь в коридорчик. Парень и девчонка в спецформе и с белым чемоданчиком с крестом сбоку. Таня такой же вечно таскала. За спиной бригады скорой помощи мнется сосед.

– Ну как бы я уже не нужен? – вопрошает он.

– Да, спасибо вам огромное за помощь.

– Ну ты это, парня-то не гноби. Мы ж… Это… Тоже не железные.

Машет рукой и скрывается в квартире напротив. Успеваю повторить «спасибо» в закрывающуюся дверь.

– Документы приготовьте, – предупреждает фельдшер скорой помощи и начинает колдовать над Мишкой.

Девчонка располагается за письменным столом, достает документы и ручку.

– Ой, подождите, я сейчас.

Лечу вниз к машине. Все настежь. Дверь закрыта, но не на блоке.

Лезу в машину, беру трясущимися руками барсетку с Мишкиными документами, вытаскиваю ключи из зажигания.

Деревня. Надо бы отогнать машину чуть в сторону.

Соседи начнут утром просыпаться, им нужно будет выезжать на работу, а мы тут все перегородили, мне мозг сожрут.

Потом, все потом. Сейчас, главное, мой Миша.

Нажимаю кнопку, пиликает сигнализация, одновременно щелкают замки на дверях.

Лифт занят. Бегу по ступенькам наверх.

Миша пришел в себя.

– Что ж вы мужа довели до такого состояния? – недружелюбно спрашивает фельдшер.

Девица тоже косится.

Вижу в руках медбрата шприц с лекарством.

– Температура тридцать девять и восемь, еще чуть-чуть и точка невозврата. – Кивает напарнице.

А я трясущимися руками достаю из барсетки паспорт, копаюсь, ищу пластиковую карточку медицинского полиса. Помню, что Мишка носит все документы в барсетке.

Сердце стучит где-то в горле. Воздуха дышать не хватает. Кажется, сейчас упаду бездыханная.

Желания объяснять, что Мишка мне не муж не возникает. Даже, наоборот, кажется таким привычным и родным.

«Муж», это звучит… Звучит.

Достаю и медицинский полис. Подаю девице.

– Краснов Михаил Павлович, – произносит девица, и все, что пишет, произносит вслух.

Я мысленно произношу за ней каждое слово. Как будто я этого не знаю. Знаю. Я все про него знаю. И про родинки на ягодицах тоже.

Пока девица записывает Мишкины данные, я помогаю фельдшеру перевернуть Мишку на бок, заворачиваю боксеры, оголяя самую красивую его мускулистую часть. Успеваю заметить ту самую любимую родинку.

Не смотрю, как делают укол, чувствую, как вздрагивает Мишка. Слушаю рекомендацию посетить врача в поликлинике. Совет, какие лекарства можно приобрести в аптеке.

– Грипп и переутомление. Побольше питья, чай с лимоном, шиповник заварите, кормите хорошо, через неделю ваш супруг будет как новенький, – уже более добродушно улыбается фельдшер. По виду мой ровесник.

Провожаю, благодарю за отзывчивость. Возвращаюсь к Мишке. Сажусь у кровати, как хатико, кладу голову где-то в районе его ног.

«Живой, – радуюсь в душе, – живой…»

Становится на миг страшно.

А если бы сосед прошел мимо машины?

И я как назло уснула так не вовремя, не дождавшись Мишиного приезда. Я бы обязательно услышала звук его автомобиля и выбежала встречать.

Да как он вообще доехал в таком состоянии? Выздоровеет – прибью!

Чувство вины и стыда захватывает меня, и я снова реву.

– Где я, – слышу Мишкин слабый голос.

Реву еще сильнее.

– Люсь, перестань, – чувствую его нежные пальцы в моих волосах. – Не разводи мокрость, а то тараканы расплодятся и тебя выселят.

В таком состоянии еще и шутить пытается, клоун.

– Спи, Миш, тебе доктор спать приказал, – беру себя в руки и командую. – А я пойду бульон сварю, – вспоминаю, что мама так всегда делала, когда мы болели.

Убегаю на кухню. Не хочу, чтобы видел мои слезы. И отчаяния, и счастья одновременно. Он здесь, рядом. Сердце заполошно стучит в груди, и я верю, что все у нас будет хорошо.

– Люсь, Люсь, – слышу Мишин голос и бегу на зов.

Он лежит уже порозовевший, словно новорожденный после купания. Только купаться ему не скоро, не дай бог осложнений.

Начинаю суетиться: то простынку поправлю, то по руке поглажу, глянуть в глаза его только боюсь.

Глава 121
Михаил

– Да я уже норм, Люсь, еще полежу немного, посплю и утром по делам поеду. – Ловлю Люсю за руку, но она выскальзывает и отходит на безопасное расстояние. Так, что я не могу до нее дотронуться.

Это я специально, знаю, что никуда не поеду. Я теперь только с ней уеду. Не оставлю тут…

Тело ломит, от слабости по всему телу мерзкая влага.

Не обращаю внимания на Люсин гневный взгляд. Так приятно наблюдать за моей Люсей, как она суетится, ухаживает за мной.

– Так что ты там надо мной причитывала? Замуж, говоришь, пойдешь? И детей нарожаешь? – прищуриваюсь и смотрю на нее сквозь ресницы.

Моя Люся краснеет. Маков цвет, это точно про нее. Сейчас она именно как мак. Еще и носик от нервов подергивается.

Давай лапушка, дозревай уже.

– Так ты придуривался что ли?

– С чего такие мысли? Нет, конечно. Но сквозь это состояние… – кручу в воздухе рукой, – слышал твой «плач Ярославны». Ну чего ты снова ревешь, аки дурная? Иди ко мне, Люсь, я соскучился.

– Ты чего? Какой соскучился? – вытаращивает глазищи по пять советских рублей. – Ты полчаса назад чуть точку невозврата не перешагнул… Какой соскучился?

– Так это ж первейшее лекарство – секс с любимой женщиной. – Не сдаюсь.

Она приближается, останавливается в опасной близости. Вот тут я ее ловлю и тащу на себя.

Она взбрыкивает пару раз для порядка и затихает.

Возимся на постели. Впиваюсь в губы властным поцелуем.

Пусть знает, кто в доме хозяин, даже если не хозяин.

Не обращаю внимания на ее слабые попытки шлепнуть меня и оттолкнуть, прижимаю к себе еще крепче. Хоть еще и слабость присутствует в теле, но с пОтом ушла температура, и чувствую, как ко мне возвращаются силы.

– Да иди ты уже сюда, – подминаю под себя и начинаю стаскивать с нее домашние штаны.

А нечего маячить привлекательной задницей перед оголодавшим мною.

– Отпусти… – пищит, стуча по спине ладошкой.

– Не-а. Уже не отпущу.

Знаю, что уже хочет меня. Готова принять. Пальцы мокрые в ее соках.

Замирает, когда нащупываю нежную горошинку между влажных складочек и, слегка погладив, надавливаю.

– Ах, – слышу ее всхлип и продолжаю сладкую пытку.

Не прекращая целовать, имитирую движения лежа на ней. Пока не слышу постанывания и ответные движения бедрами.

Хочешь меня, знаю, что хочешь. И я тебя люблю. Дурочку мою маленькую.

Снимаю с нее трусики, впиваясь в губы. Тут же стаскиваю с себя штаны и достаю напряженный член. Вспоминаю, что с собой нет резинок.

– Люсь, а я презики… – не договариваю, сама поймет. – Давай так? Я успею.

Кажется, у нас это уже традиция.

Люся призывно раздвигает ноги и обхватывает меня, упираясь пятками в спину. Словно приглашает. А я и рад. Вхожу торопливо, пока не передумала.

– Как горячо… – начинаю двигаться, сначала медленно, потом ускоряюсь… не могу остановиться и чувствую, что скоро изольюсь, выхожу и выплескиваюсь на живот.

– Ты чего? – снова смотрит на меня пятикопеечными глазами.

– Да ну его, рисковать, я ж больной, – оправдываюсь. – А то еще залетишь от калечного сперматазоида. От греха.

– Ну сказал, – смеется Люся. – От греха… В точку.

– Ну если бы кто-то не страдал необоснованными приступами ревности, мы бы уже были женатыми и носили первенца, а вместо этого я кончаю тебе на живот. Все. Больше не хочу. Женимся.

– Женимся, – подтверждает она мои слова. – Только мы собирались в Сибирь съездить. Я к Тане, ты к Саше.

– А Таня тебя когда предупредила?

– За пару недель до свадьбы.

– Долг платежом… Вот и сделаем им алаверды…

– Я боюсь, Миш…

– Чего боишься? Что опять что-то случится, или я что-то не так сделаю, и мы снова просрем деньги на госуслугах? – перебиваю я ее.

– Ну ты как скажешь.

– Как есть, так и скажу.

Мне нравится постепенное накаливание наших отношений. Кажется, у меня сегодня снова случится секс с этой безумно привлекательной женщиной. Моей женщиной. Начинаю специально подзадоривать ее, распаляя.

– Эй, ты это специально делаешь, – догадывается наконец она и замолкает.

– Люсь, – произношу в наступившей тишине. – Я тебя люблю.

– И я тебя, – шепчет она стыдливо мне в ухо.

Я прижимаю ее к себе. Люся прячет лицо мне подмышку.

Замечаю блеск в глазах.

Глава 122

Пока я в родном городе метаюсь между фирмой, нашим участком под дом и стареющими родителями, Люся заканчивает учебный год, выпускает своих четвероклашек и отказывается брать первый класс.

Она пишет заявление на отпуск и сразу на увольнение по собственному желанию.

Моей радости нет предела, да, я счастлив, неужели я получу то, чего добивался все это время? Мою Люсю?

Я знаю, что она моя половинка, и другой женщины мне не надо в мой дом. Я вижу только ее хозяйкой, и матерью моих детей тоже хочу видеть только ее.

Лето у нас насыщенное, но мы успеваем практически все. Даже на недельку на море отдохнуть в тот же отель. На ресепшен нас встретила новенькая администраторша. Вот и славненько.

Чуть позже мы отправляемся в Сибирь, едем вместе, только Люся уговаривает меня разъехаться по городам. Я долго упираюсь, но потом соглашаюсь. Она едет к Тане одна, в то время, как я посещаю клинику, где проходит реабилитацию Сашка.

Мы долго сидим с ним в комнате и говорим, говорим, говорим.

– Долбоящер ты, Сашка, такие как Таня не гуляют. Это про них долго и счастливо, с ними живут, детей рожают, – осторожно заявляю я ему, сидя напротив, за столом, уже в больничной кафешке.

– Миш, признайся она же тебе нравилась? – пытливо смотрит на меня брат.

– Нравилась, – признаюсь.

Ну а что? Ведь, нравилась, чего скрывать?

– Пока я Люсю свою не увидел. Я же тебе тогда сказал, только ты никого не слышал, дебил, а она тебя выбрала, тебя, – отвечаю и взгляд не отвожу. – Все, разговор окончен, восстанавливайся, ищи, мирись, возвращай.

– Не опоздать бы, – вздыхает с сомнением брат.

– Не опоздаешь, вряд ли она в ближайшие годы станет искать нового мужика, – усмехаюсь я.

– То же мне психолог выискался.

– А то, – хлопаю его по плечу, как раньше.

Я-то знаю, где Таня живет. Работает на скорой, снимает квартиру. Соседка у нее хорошая, учительница на пенсии, но еще работает.

Всю информацию мне недавно одноклассник по телефону предоставил. А я ему все-таки диван новый в гостиную отправил. Тот, что его жена по каталогу выбрала. Из синей экокожи. Я деньги не брал, но Витек мне на карту все равно кинул. Ну и черт с ним.

Я рассказываю Сашке, что Таня уехала из города в неизвестном направлении, объявилась совсем недавно: позвонила сестре, успокоила, что с ней все нормально, живет, работает, возвращаться не собирается.

А что Таня тут, недалеко, не говорю. Он же мне когда-то запретил? Запретил. Вот пусть теперь скорее поправляется, а как их помирить мы с Люсей уже знаем.

– Я хочу свадьбу в бежевых тонах, – заявляет Люся, когда мы выбираем, как будем украшать зал ресторана. Дома выбираем, в нашей квартире, по каталогу.

– Нет, Люся, – мягко уговариваю ее. Ну в самом деле, кто из нас дизайнер с красным дипломом? – Посмотри. Это почти персик, как у Сашки с Таней, я не хочу повторяться. Ты понимаешь, что на свадьбе будут практически одни и те же люди? Родственники, друзья, коллеги. Однозначно будут сравнивать то и это. Люся. – Становлюсь строгим и неприступным. – Ты задолбала своей скромностью. Серая мышка ты моя, а давай сыграем свадьбу в серых тонах? А? Супер идея, не находишь?

Замечаю надувшиеся от обиды губки. Ох люблю я это выражение.

– Иди скорее сюда, моя серая мышка для босса, – подхватываю я Люсечку под попу. До кровати точно не донесу.

Куда б нам пристроиться?

– Люся, Люсечка моя, как же я тебя люблю…

Сминая всякое сопротивление, усаживаю мою любимую на столешницу.

– Ты что, мы же тут продукты кладем, еду готовим, – придушено возмущается Люся и пытается сопротивляться.

– А мы губочкой потом протрем, с хлорочкой или моющим средством. – Торопливо стаскиваю кружевные трусики и расстегиваю штаны.

Люся сцепляет ножки за моей спиной. Придвигается ближе, дразня мою и так уже готовую ворваться в нее твердость. И глазки такие хитрые, и губки бантиком. Сама скромность, ага!

– Ах ты ж моя зажигалочка. Я сейчас, – обнимаю ее и сдираю с нее кофточку. Опускаю вниз лифчик, захватываю губами сосок. Не сдерживаясь, вхожу на всю глубину. Слышу приятный полувсхлип-полустон, гляжу в затянутые негой глаза и начинаю двигаться.

Как же мне хорошо!

– Люся, я все, не могу больше, решай, куда, – дышу ей в ухо, пытаюсь отодвинуться от любимой.

Что? Она не позволила выйти, крепко притянула пятками на пояснице.

Ну вот и отлично. Я давно готов. Содрогаюсь и тихо смеюсь. Чувствую, как судорожно сжимаются вокруг меня стеночки горячей влажности. Хочу выйти, но мне не дают покинуть уютное тепло.

– Побудь во мне, мне так нравится, – шепчет в ухо моя любимая мышка.

– Протечешь прямо на стол, – с игривой угрозой шепчу я, – а мы тут кушаем, – тихо усмехаюсь непоследовательности моей Люси.

– Ну и что? – Трется она щекой о волосы и прижимается грудью ко мне.

Кстати, не заметил, когда снял футболку. А, нет, кажется, она содрала с меня сразу же, когда я содрал с нее.

Глава 123

Ноябрь наступает как-то быстро.

Мы только что вернулись с Люсей из ресторана. Там уже полный порядок. Зал украшен, столы с карточками на месте. Гости приглашены. Кухня пыхтит, повара готовят угощения.

Сейчас, чтобы свадьбу играть, не нужно всем родственникам неделю над сковородками стоять, и тамаду искать не нужно. Главное, чтобы деньги были, и все решаемо. А деньги у меня есть.

Мой костюм уже на вешалке отпаренный висит на видном месте. Люсино платье я еще не видел, но подозреваю, это будет бомба. Так заговорщически посматривала на меня Люся после похода в салон свадебных нарядов.

– Что там Таня? Едет? – спрашиваю Людмилу.

Она последнее время стала плаксивая и чувствительная. Чувствую, что мы уже готовы стать родителями. Только в женскую консультацию Люся идти категорически отказывается.

«Когда буду Красновой, тогда и пойду, с тобой, за руку».

Да ради такого дела я всегда готов, и в женскую консультацию и в родильный зал, если пустят, конечно.

– Не знаю, молчит пока. – Пожимает Люся плечами.

– Давай позвоним вместе.

– Прямо сейчас?

– А когда?

– Ну потом.

– Когда потом? – нельзя сердиться на нее такую, я и не сержусь.

Люся набирает номер и садится на диване. Ставит телефон перед собой.

Понятно, будут разговаривать по видеосвязи.

Пока я в ванной мою руки, сестры успевают немного поговорить. Выхожу и слышу, как Люся громко возмущается.

– Таня, ты о чем? – говорит она в телефон и поворачивается ко мне. В ее глазах искры негодования. – Миша, Миша, иди скорее сюда, – зовет она меня.

Подхожу. Присаживаюсь рядом на диван. Черт, надо было рубашку накинуть, некрасиво в одних штанах. Но уже поздно.

Мама, я в телевизоре!

Наклоняюсь, всматриваясь в экран. Там точная копия моей Люси, только не такая, другая.

– Танюш, ну ты чего? Мы без тебя жениться не будем, все, звоню в загс, отменяю роспись, – начинаю я шутить, вглядываясь в печальные глаза. Люся тут же шлепает меня по голой спине.

Больно! И я не мазохист, я ласку люблю.

– А вот сейчас не поняла, это что было? – возмущается Люся. – Я от него помощи жду, а он революцию устроить решил? Я тебе не женюсь, ишь, ты.

Как мне нравится Люсино настроение. Люблю ее такую, брызги шампанского.

Таня пытается нас утихомирить, но мы ее уже не слышим.

Я нагло трогаю Люсю там, куда дотянулись мои загребущие руки, Люся тоже не остается в долгу.

Детский сад, ей богу, взрослые люди называется! Скоро родителями станут.

– Я щекотки боюсь… отстань… шальная… императрица… – едва успеваю увернуться от цепких пальцев с маникюром. Сейчас поцарапает нечаянно, и буду на свадьбе красавчик.

Черт, а Таня до сих пор в эфире.

– Таня, прости, мы перезвоним, – успеваю увернуться и хватаю телефон, отбиваюсь и хватаю Люсю в охапку.

Мы, видимо, до свадьбы перевыполним план по медовому месяцу, после свадьбы будем усиленно отдыхать. Но мне кажется, что я никогда не смогу устать от такого счастья: обладать любимой женщиной.