Текст книги "Ты (не) выйдешь за меня (СИ)"

Автор книги: Арина Лефлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

Глава 71

– Миш, я уже хочу домой, – вздыхая, заявляю Мише и отпиваю из высокого стакана яблочный сок.

Он давится, услышав мои слова. Кое-как прожевывает котлету из кролика, глотает, спрашивает:

– Совсем плохо? Тебе со мной?

Сводит брови и начинает пить мелкими глотками апельсиновый сок. Смотрит на меня, сощурившись.

– Нет, мне хорошо с тобой, но… я устала отдыхать. Я не привыкла сидеть без дела.

– А где ты сидишь без дела, с чего такие мысли? Ты все время в работе, купаешься в море… моей любви и ласки, я тоже… в твоей. Люся, мы трудимся сейчас, хуже, чем эти… Которые на галерах… Мы с тобой строим ячейку общества, семью, фундамент закладываем.

– Миш, ты не понял, я, действительно, не могу сидеть без дела. Я если честно, забыла, когда вот так отдыхала. Вечно, то обои клеила, то грядки полола, то программы для нового учебного года составляла.

– Люсь, так никогда не поздно все изменить и научиться тому, чего не умел. Вот тебе, например, научиться правильно отдыхать, – смотрит на меня, хмурится и добавляет: – Вообще, отдыхать.

Только сейчас, сидя с Мишей в зале ресторана, я вдруг осознаю его правоту. Нужно уметь отдыхать. Правильно отдыхать, откинув на несколько дней суету и заботу обыденной жизни. Я вдруг понимаю, что совсем не знаю, что такое длинный отдых.

В детстве свои школьные каникулы и родительский отпуск мы проводили в деревне у бабушек. Наши дни были наполнены огородами, садами и собиранием куриных яиц под возмущенное квохтанье. Помню даже эпическую битву с соседским петухом. У меня едва заметный шрам над губой остался как напоминание, какими злобными могут быть эти мелкие существа. Петух декоративный, кстати, был. А вот то, что предлагал Миша, в моей жизни случилось пару раз.

Отец вдруг принес билеты на поезд, и мы всей семьей отправились на море. Целая неделя горячего солнца, вкусных фруктов и соленой воды. Незабываемо.

А потом отец участвовал в военных действиях, и мы стали домоседами. Отец наотрез отказался посещать курорты. Да и мы с Таней учились.

Во время летнего отпуска я по привычке читаю, пишу новые планы воспитательной работы, составляю календарно-тематическое планирование. В общем, урывочный какой-то отдых, который дает передышку телу, но не дает разрядку мозгу. К тому же не насыщает его эмоциями.

А еще я хочу сфотографироваться с Мишей. Причем, чтобы я в купальнике, а он в шортах, и на фоне моря с заходящим солнцем. Буду ли выставлять фото в соцсети, не знаю, но фотку такую хочу себе однозначно.

Год назад на одном из педсоветов случились жаркие дебаты на тему: имеем ли мы право выставлять на обозрение свои телеса.

Пришли к общему выводу: не имеем, но есть выход, если очень хочется.

Если аккаунт не под настоящим именем, а под вымышленным, и лицо нигде не светится, то хоть с голой жопой выставляйтесь. Если модерация позволит. Но если подойти к вопросу принципиально, то мы учителя – честь и совесть нации. Люди, с которых берут пример, которые воспитывают будущие поколения. Мы обязаны соблюдать некоторые нормы приличия и не имеем права выставлять свои голые части тела на всеобщее обозрение.

Даже наша революционерка-физичка заявила, что ей не очень комфортно будет вести уроки и ловить на себе взгляды учеников.

Я ее понимаю, с ее-то сто пятьюдесятью килограммами на аватарку никак низзя. Нет, я ничего не имею против полных людей, но общественные и все такое… насмешливые взгляды.

Ну если честно, мне не очень хотелось бы, чтобы старшеклассники где-нибудь в раздевалке обсуждали мои параметры и надрачивали на фотографию.

– Люсь, ты о чем задумалась? – вырывает Миша меня из задумчивости.

– Так, ни о чем.

– Ты на госуслуги когда зайдешь?

– Сегодня и зайду, – улыбаясь, ставлю стакан с соком на стол и беру в руки телефон. – Вот прям сейчас зайду и скажу свое да, и ты уже, Краснов, не отвертишься, стану твоей женой. – Смотрю на него из-под полуопущенных ресниц и улыбаюсь, словно честная куртизанка. Ну, надеюсь, что так.

Открыть телефон не успеваю.

– Папа, – читаю вслух имя звонящего. Странно, всегда звонит мама, папа просто рядом находится, добавляет перца в наши разговоры.

Тут же звонит Мишин телефон.

– Отец? – На лице Миши недоумение. Знаю, что они предпочитают общение реальное, а не по телефону.

Отвечаем родителям одновременно, глядя в глаза друг другу.

– Алло, пап, что случилось.

Глава 72
Михаил

Наблюдаю за лицом Люси. Оно меняется на глазах. Исчезает ее лучезарная улыбка, заменяясь на растерянность, уголки губ опускаются, глаза наливаются слезами, лицо бледнеет.

Что? Что такое?

Сам не могу врубиться, что мне говорит отец.

С трудом, но некоторые слова доползают до моего расслабленного мозга и взрывают эйфорию нашего с Люсей счастья, сметая все в бездонную пропасть. По груди разливается тупая боль, стискивая ребра.

– Авария… Черновы… Тетя Тася и дядя Коля… Сашка в реанимации, Таня в больнице.

Не сразу понимаю, что Таня в больнице, но не она попала в аварию. Попали Черновы, ехали на дачу.

Жуткий холод ядовитой змеей ползет по позвоночнику, неприятно покалывая кожу, и оседает где-то на дне желудка мерзкой дурнотой.

Не могу отвести взгляд от Люси. Люсина грудь вздымается в попытке вдохнуть воздух, но из груди слышны тихие всхлипы. Она отодвигает телефон и смотрит на него, словно на ядовитую змею, которая только что ее укусила. Больно укусила. Ту, что только что проползла и по мне. Люся переводит взгляд на меня.

– Миш… Как… Что? – Слезы проливаются, Люся громко всхлипывает.

Телефон бубонит голосом Петра Васильевича, но я не могу разобрать слов.

На нас обращают внимание отдыхающие. Нам плевать на всеобщее внимание.

В наш дом пришло горе. Не беда, нет, горе.

– Люся. У нас горе. Черновы разбились.

– Насмерть? – спрашивает, будто будущий тесть ей сейчас сказал не то же самое.

Слышу голос мамы в своем телефоне.

– Коля погиб, – стонет мама в трубку. – Тася в больнице, Саша в реанимации.

Пересказываю все это вслух Люсе. Не сговариваясь, поднимаемся. Возвращаемся в номер. Люся ревет белугой. Я в прострации. Мысли бьются в тесной черепушке.

Как? Где? Когда? Почему? За что-о-о⁈

Прижимаю к себе любимую. Не успокаиваю, нет. Пусть поплачет. Просто глажу по спине. Сам уже мысленно в дороге.

Как жаль, что до сих пор ученые не построили телепорты!

В спешке собираем вещи.

Люся прижимается ко мне и, заглядывая заплаканными глазами в мои тихо говорит:

– Миш, я так не могу. Берет телефон, открывает госуслуги. – Я так не могу, – повторяет она и нажимает на кнопку.

Я не спрашиваю. Я и так знаю, что это отказ. Сейчас не время для свадьбы. Время для скорби.

Обнимаю на мгновение Люсю, легко касаюсь губ.

– Все будет, все еще будет. Потом.

Домой мы, кажется, возвращаемся быстрее, чем добирались на отдых. Правду говорят, что дорога домой быстрее. Но морально тяжело. В ушах стоит мамин плач, глухой голос отца.

Глубокая ночь. Въезжаем в Люсин двор.

– Ты сейчас куда? – спрашивает она.

– В больницу.

– Я с тобой. Там моя сестра. – Отказывается Люся выходить из машины.

Едем в больницу.

В коридоре около реанимационного отделения Таня и родители. Операция закончилась, Таня посеревшая.

– Обещали пустить к нему, – говорит она вместо приветствия.

– Как прошла операция? Что сказал врач? – спрашиваю Таню.

– Прогноз благоприятный, но побороться придется… Позвоночник в нескольких местах. – Всхлипывает в объятиях Люси.

Выходит медсестра и жестом зовет Таню в реанимацию. Таня сама фельдшер скорой, ее здесь все знают.

Таня скрывается за дверью. Ждем. Молчим. Лишь мама произносит:

– Где-то тут Тася, нужно найти.

Мама уходит. Сидим втроем, молчим. Возвращается мама.

– Тася спит. Загипсовали. Перелом руки и ребра.

Молча качаю головой.

Так хочется курить, аж сводит скулы. Но я давно бросил это дело, и начинать не стоит. Рядом растерянная Люся, расстроенные родители.

Мы так и не нашли с Люсей время, чтобы явиться к родителям и официально заявить о наших отношениях. Ну как это заведено в наших краях – привести в дом будущую невестку и представить родителям.

Мама смотрит на Люсю, потом на меня, ловлю ее взгляд на Люсиных руках.

«Колечко заметила!» – доходит до меня.

И я понимаю, что сейчас нужно что-то сказать.

Хлопает дверь. Из реанимации возвращается Таня. Плачет.

– Таня. Все будет хорошо, Саша жив, прекрати реветь, – командный бас Петра Васильевича звучит в больничном коридоре неестественно громко. Из-за двери на его голос тут же появляется медсестричка.

– Мужчина, так громко орать на площади будете, а здесь больница, ведите себя тише, больные спят, – строгим тоном делает она замечание и смотрит из-под очков с укором.

Петр Васильевич покачивает головой, соглашаясь.

– Простите, я случайно, – почти шепотом говорит он, глядя с уважением на тетку в белом халате.

Все глядят на Таню. Она убирает кулак ото рта.

– Саша спит. Из наркоза вышел. Разрешили прийти завтра. – говорит будто робот заученные фразы.

– Ну вот и хорошо, а сейчас давайте домой, – предлагает мой отец. – Утро вечера мудр… – осекается. – В общем, завтра утром все станет ясно.

– Мне разрешили за ним ухаживать в реанимации, только с завтрашнего дня. Я переводом из скорой сюда оформлюсь, хоть санитаркой, – словно сомнамбула говорит Таня.

– Тася спит загипсованная, – отчитывается Нина Павловна.

– Николая… – начинает говорить отец и замолкает. Сдерживает эмоции.

Мужчины же не плачут, только огорчаются. Это так дядя Коля всегда говорил нам с Саньком, когда мы еще под стол пешком ходили. Мужиков из нас воспитывал.

Люся рядом с Таней, держит сестру под руку. У обеих зареванные лица, опухшие глаза, расплывшиеся губы. Но уже не плачут, и не всхлипывают.

– Завтра… Сегодня все и порешаем, – смотрит Петр Васильевич в сереющее окно.

Ночь отступила, пришел новый день.

Принес новые проблемы, требующие срочного решения.

Грузимся по машинам. Беловы в свою, я с родителями в свою.

– Ты куда? – останавливаю Люсю, направляющуюся к автомобилю своих родителей следом за Таней.

– Туда, – Люся останавливается, мнется на пол пути.

Вижу строгий взгляд Петра Васильевича. Их переглядки с моими родителями. Таня оборачивается и тоже смотрит недоуменно.

Сказать, что мне неловко? Нет, нормально, но как-то не комфортно.

– Вещи в машине остались, садись ко мне, – киваю на свою «кияшку». – Родителей по пути завезем, и тебя домой доставлю.

Ну не готов я расставаться со своей лапой. Даже на недолго не хочу отпускать ее назад в родительский дом. Словно кольцо на ее пальце не помолвочное, а уже статусное. Моя женщина. И должна быть всегда со мной.

Прокашливаюсь и собираюсь сказать главные слова, но вижу испуганные Люсины глаза.

Да что ты будешь делать! С виду такая смелая, умеет же за себя постоять и словом и кулаком, а тут стеснительность нарисовалась. Неуместная.

Ну и что делать? Сказать-то нужно всем, объяснить появление колечка на руке?

И я принимаю решение сам. Притягиваю к себе Люсю, обнимаю при всех и говорю:

– Уважаемые родственники. Я сделал предложение Людмиле. Руки и сердца. Она не отказала. Остальное потом, – пресекаю дальнейшие разговоры.

Собственнически подталкиваю Люсю к своей машине. Ловлю на себе настороженный взгляд Нины Павловны. Тесть довольно крякает. Но тут же замолкает.

– Ну тогда всем до встречи.

Никуда я Люсю не повез. Родителей оставляем у подъезда, а сами ко мне едем, то есть к себе. Так одетые и засыпаем на неразобранной кровати. В обнимку.

Глава 73

С раннего утра я в бегах. Оставляю спящую Люсю в квартире.

Сам прыгаю за руль и начинаю объезд всех стратегических объектов нашего города.

Сначала больница. Встречаемся с Таней, потом я сам иду к лечащему врачу. Договариваемся об отдельной палате и присутствии Тани рядом с Сашей. Врач даже радуется бесплатной сиделке. С санитарочками в больнице напряг. И Танино медицинское образование, конечно, играет важную роль.

Второй вопрос – похороны дяди Коли. Как только я обозначаю свои координаты – оставляю контактную информацию в морге, не успеваю доехать до квартиры – в нее уже звонят.

Откуда я это знаю?

Звонит Люся. Беру, естественно, трубку. Там чуть не рыдают.

– Миша, где ты? Тут люди пришли… Дядю Колю предлагают… похоронить… – плачет и рассказывает о внезапных посетителях.

– Шли их лесом! – психанув, кричу в трубку, потом, одумавшись, кричу другое: – Пусть подождут у подъезда, я сейчас буду.

Разворачиваюсь по двойной, плевать на гибэдэдэшников, лечу домой.

Подлетаю к подъезду, стоят. Тачка обычная, катафалк. Один сидит в машине, другой на лавочке, курит. Спокойный такой. А чо ему волноваться, это же не у него близкий родственник погиб. У этого типа уже проф деформация, ему и запах формальдегида наверняка родной и жить не мешает. Он ему деньгами пахнет.

Поэтому так быстро отреагировал и первым примчался под мою дверь. Бизнес, мать его. И здесь бизнес.

Спасибо, хоть представитель одной фирмы, а не сразу трех.

А то кто-то рассказывал вместо анекдота, как одновременно двое явились и потасовку устроили прямо под дверью у людей, где горе случилось. Ничего святого у людей нет, но мне сейчас не до рассуждений о чужой морали. Спасибо и за это. Сам я не справлюсь.

– Рассказывайте, – после короткого приветствия прошу обозначить границы и расценки услуги.

Расценки как расценки. Не торгуясь, подписываю уже отпечатанный договор, только вношу свои паспортные данные и перечисляю деньги.

Договариваемся о дате.

Не поднимаясь в квартиру, снова сажусь за руль и еду в офис. Вызываю в кабинет Юру.

– Юр, побудь главным, а? – смотрю в глаза и вижу, что не откажется. И не подведет. Нормальный парень.

– Побуду, куда ж, беда такая, – немногословен. И за то спасибо.

Жму твердую ладонь.

Снова лечу в больницу. Обещали пустить к Сашке. Он уже проснулся. Таня звонила.

Следующие дни проносятся скорым поездом.

Похороны. Глаза Танины, глядящие с надеждой на ведущего хирурга нашей клиники. Сашку переломанного с виноватой улыбкой «прости, брат». Люсю испуганную рядом с Таней. Их родителей и моих со скорбными лицами. Петр Васильевич по-прежнему поражает позитивом и пробует шутить. Но только губы не хотят улыбаться.

Через неделю становится понятно, что Сашку будем поднимать долго. Позвоночник переломан в нескольких местах, но спинной мозг не поврежден. Ноги временно потеряли чувствительность, но есть надежда. Всегда есть надежда…

Глава 74
Людмила

Миша последние дни сам на себя не похож. Дома его чаще нет, чем есть. Хорошо, хоть на звонки отвечает и иногда забегает пообедать. Ночью приезжает и падает. Часто слышу его тихое «прости» вместо «спокойной ночи».

Грудь в тисках, иногда хочется плакать от всего происходящего, и я плачу. Тайком, когда Миши нет. Лежу на постели и реву в подушку.

«Господи, ну почему люди умирают вот так… А другие мучаются… Ну почему я такая невезуча-я-я… Замуж и то не могу выйти по-нормальному».

Но я никого не виню. Понимаю, что обстоятельства часто сильнее нас.

А еще. Я жутко переживаю за Мишу. А вдруг с ним произойдет то же самое, что с Сашей или, не дай бог, с дядей Колей? Я же этого не переживу.

Поэтому перезваниваюсь с Мишей несколько раз в день. Наверное, я его уже утомила своим беспокойством, но по-другому не могу.

– Лапа, со мной все в порядке. К вечеру вернусь, приготовь что-нибудь вкусненькое, я вина взял на заводе. И прекрати плакать, по голосу слышу, – отчитывает меня в трубку в очередной раз.

Слышу, как гудит автомобиль. Миша в дороге. Тут же бросаю трубку, чтобы не отвлекать его от управления машиной. Прямо фобия какая-то во мне проявилась.

Сегодня Миша отправился рано утром на север области в однодневную командировку к заказчикам. Там возникли какие-то претензии по вопросу качества мебели, и Миша решил ехать сам. По дороге обещал заскочить на винзавод и приобрести настоящего донского вина и шампанского в наш бар.

Отчитался. Выполнил. И меня успокоил. Или наоборот.

Приедет, обязательно выругаю его, чтобы не болтал за рулем.

За этот месяц я несколько раз сидела с Сашей в больнице вместо Тани, когда она просила заменить ее. Она бегала домой помыться и переодеться. Смешно, наверное, но сначала медсестры нас не различали, принимая меня за Таню, комментировали Сашино здоровье и предлагали провести с мужем сестры интимные манипуляции. Саша краснел. Я краснела вслед за ним.

Но, заметив неадекватную реакцию, спрашивали: «Жена?» И если я мотала отрицательно головой, не приставали. Ждали, когда вернется Таня.

Днем, пока Миша мотается по делам фирмы или спасает семью Черновых, хожу к родителям. Они живут в паре кварталов от Мишиного дома, так что заодно и по городу гуляю.

Знаю, что родителям не очень нравятся наши с Мишей отношения. Вернее, то, что мы вот так вот на виду у всего нашего небольшого городишка сожительствуем. Можно просто не ходить к ним в гости, но я мазохист со стажем, снова и снова наступаю на грабли.

Кто ж знал, что мы так задержимся с оформлением наших отношений?

Стою и давлю на звонок. Дверь открывает мама.

– Чего звонишь? Ключ потеряла? – уходит она вглубь квартиры.

– Дома забыла, – говорю и прикусываю язык.

Надо же такое ляпнуть. Но я действительно уже считаю Мишину квартиру нашим домом. А еще он по ночам начал создавать в ноутбуке макет нашего будущего дома. Двухэтажный особняк в частном секторе. Обещал, что после свадьбы поедем выбирать участок под застройку.

Мама молчит, только искоса посматривает на мой живот.

Намекает? Наверное.

Отец тоже как-то недовольно поджимает губы. Понимаю.

Не нравится им этот гражданский гостевой брак. Я даже как-то подслушала папино «все не по-людски как-то… ошибся я, кажись, в Мишке».

Слышать такое обидно, и я оправдываюсь и оправдываю любимого.

– Папа, я еще раз вам объясняю: мы подали заявление на госуслуги, но я отозвала, когда это все случилось… – От обиды в горле стоит комок. – Миша без свадьбы не хочет, а я не могу так. Какая свадьба?

Чувствую что на глазах выступают слезы.

– Ну все все, дочка, успокойся, – отец растерянно разводит руки. – Никто вас не осуждает… Все будет… Всему свое время. – Смотрит строго на маму. – Вот ты мать ведьма, не иначе.

– Чего это? – мама от возмущения вздрагивает и смотрит на отца с укоризной.

– Ну ты ж сказала, что две свадьбы в год не играют?

На лице проскальзывает неловкая улыбка. Папа снова пытается шутить и снова, кажется, неудачно.

– Петя, побойся бога, я же тогда пошутила, – оправдывается мама.

– А ты не шути больше так, Нина.

Мама всхлипывает и уходит в другую комнату.

– Пап, зачем ты так, она тут причем? – Имею ввиду аварию и гибель дяди Коли. А у самой на душе кошки скребут. Очень неприятный разговор получается.

– Да я… не знаю, доча.

Пожимает плечами и уходит в другую комнату. Слышу их тихий разговор.

Ну вот, и не теща, а даже чаю в родном доме не попила.

Собираюсь и тихо покидаю квартиру. Так они быстрее помирятся.

Глава 75

Стою на ступеньках. Под соседним окном машина чужая стоит. Гости у кого-то? От размышлений отвлекает звонок. Машка. Жму на зеленую и отхожу от двери.

– Слушаю.

– Люд, привет, не хочешь на пляж с нами?

– С кем и куда?

– На косу. Пашка зовет.

– Прямо сейчас?

– А когда?

Солнце уже на заходе. До вечера еще далеко, до Мишиного возвращения я успею и на пляж сгонять, и ужин приготовить. Его любимые отбивнухи с ананасами недолго в духовку всунуть, и толчонку из картошки тоже быстро приготовлю. Салат из овощей сам настрогает. Любит он это дело или притворяется, я не знаю, но салат у него вкуснее, чем у меня получается.

Все-таки не врут люди, мужики лучшие повара.

Быстренько прикинула и мысленно уже собралась на отдых. Тут же себя остановила. Нет желания куда-то идти без Миши. Хоть и не чувствую себя обязанной соблюдать какие-то приличия и носить паранджу, но в свете последних событий все как-то не так идет. Пропало то чувство радости и единения, что присутствовало в наших отношениях в первые дни.

Я понимаю прекрасно, что общее счастье, это не только веселье от совместного препровождения времени, это еще и общее горе, сблизившее нас с Мишей и, вообще, бытовуха, про которую все говорят, и которая меня не пугает нисколечко.

– Маш, ну и ехали бы сами, нафик вам я? Будешь потом на меня дуться. – Начинаю нетактично отказываться.

Обычно, я более вежлива, но сейчас мне не до деликатности.

Пищит домофон. Дверь распахивается перед моим носом. Хорошо, что отошла в сторону, а то бы сейчас отхватила дверью в табло.

– О, привет, цыпленок. – Из подъезда выруливает Пашка и лыбится во все тридцать два.

На ловца и зверь бежит. Киваю ему, продолжая общаться с Машей.

Пижон. В солнечных очках, в белых шортах на волосатые ноги, и майка-борцовка на приличных бицепсах. Он худощавый, высокий, но не дрыщ, есть на что глянуть. Мой Миша хоть и пониже росточком, но покрепче сбитенький.

– А, нет, ты, солнышко, – ржет этот конь с волосатыми ногами. – Жаль, что не мое.

Это он так на мой летний желтый костюмчик реагирует. Маечку и шортики. А теперь аппликацию на груди заметил с солнышком.

Согласна, костюмчик веселый, но чего так бурно реагировать?

Мужик называется, месяц как со службы, а уже инфантильность свою показывает гражданскую.

Приходит другая мысль. 'Да поеду с ними, по-быстренькому поплюхаюсь. Водичка сейчас тепленькая будет. И Машку порадую своим присутствием, а то этот уже пугает неадекватным поведением.

– Ладно, сейчас только полотенце с купальником захвачу. А где встречаемся? – отвечаю в трубку.

– Пашка обещал заехать через полчаса, лови его у себя.

Та уже поймала. В трубку отвечаю другое:

– Да, хорошо. Жди.

Наблюдаю, как Пашка направляется к асфальтовой четырке, той самой чужой под соседним окном. Пищит брелок, клацают замки на машине. Пашка открывает водительскую дверь и собирается садиться.

Молодчик, прикупил уже транпорт.

Я иду следом и «мило» улыбаюсь.

– Эй, ты куда? – окликаю его.

– На кудыкину гору воровать помидоры, – отвечает, ну чисто старый дед, не мог что-нибудь поинтереснее придумать. Пашка морщится. – Мы с Машкой на косу собрались пузики помочить.

– Вот, – ох уж этот назидательный учительский тон, – а меня Машка только что позвала с вами.

– Да? – недоверчиво смотрит на меня.

Но тут звонит его телефон. Он смотрит в экран.

Ага, Машка, значит, перезванивает.

– Да, – отвечает, – уже в курсе, – смотрит на меня невесело. – Хорошо, я понял.

Я вспоминаю, что купальники у меня в чемодане так и лежат в Мишиной нашей квартире.

– Ну что, собирайся, красавишна? – Паша смотрит на кухонное окно нашей квартиры и вздыхает.

– Паш, тут парочку кварталов… Я не дома живу, вернее, дома, но у Миши.

Блин, так стыдно.

– У какого Миши? – на Пашкином лбу появляются морщины-догадки. – А-а, у того, что на море тебя увез, или куда там вы ездили?

– Ну да. Мы с ним вот. – Протягиваю руку с колечком без объяснений.

– Да понял я, понял. – Отмахивается он от меня, как от надоедливой мухи. – Ну поехали тогда, только быстрее.

Он поднимает голову на наши окна и кивает.

– Нет-нет, я только что оттуда, – успокаиваю Пашку. – Меня не нужно ждать, я уже была у родителей.

Пашка призывно открывает пассажирскую дверь и кивает. Обхожу машину и сажусь рядом с Пашкой.

– Показывай дорогу, Сусанин, – командует одноклассник и трогается с места.

Мы едем к нашему дому.

Возле подъезда стоит Мишина машина.

Быстро он вернулся из командировки. Значит, звонил, уже подъезжая к дому. Хитрец.

Звонит мой смартфон. «Миша».

Ага, заметил пропажу наконец-то. Отвечаю.

– Ты где?

– А ты где?

– Дома.

– Да-а? И я дома.

– Да-а? И где? – возвращается мне ироничный тон.

Решаю не дразнить Мишиного ревнивого дракона.

– Выгляни в окошко, дам тебе горошка! – рискованно шучу и выхожу из машины с телефоном у уха.

Не знаю, что может увидеть Миша с высоты своей квартиры, но он видит.

– А ты с кем? – Слышу ревнивые нотки в голосе и спешу тушить пожар.

– Это Пашка, Миш, они с Машей нас приглашают на пляж съездить, поплюхаться в нашем болотце. Давай съездим… Отдохнем? Я устала. – И вздыхаю для пущей убедительности, нажимая на кнопки домофона.