Текст книги "Ты (не) выйдешь за меня (СИ)"

Автор книги: Арина Лефлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Глава 85

Вот и все, Люда, побыла счастливой, и хватит. Понятно, что Миша пьян. Но не настолько, чтобы не понимать, что происходит. И пусть даже она еще не делала ему минет, но сделает, обязательно сделает… Не сейчас, так потом, когда Мише надоест наивная девочка Люся, когда захлестнут бытовые проблемы, квартира, где жена в халате с орущим на руках ребенком, раковина, полная грязной посуды и ванная с кучей нестиранного белья. Ну и все такое. Многие семьи прошли через это и не все устояли.

Где гарантия, что мы устоим?

Но другой голос противится и доказывает обратное: Миша не такой. Это просто недоразумение. Вернись и выслушай его, ты же как всегда рубишь с плеча, сжигаешь мосты, не разобравшись до конца в проблеме, сбегаешь и прячешься в норку… Серая мышка. Ты позволила этой шалаве вторгнуться на вашу территорию любви и одержать победу. Пусть временную, но победу. Ты же папина дочка. Ты умеешь держать удар, а сама сбегаешь.

Да, я умею держать удар, но не в этом случае. Самое страшное в отношениях, это предательство. И не обязательно физическое, эмоциональное еще страшнее.

Я понимаю, что второй голос прав, но он так слаб. Слезы и желание быть обманутой и отвергнутой оказываются сильнее голоса разума. А сердце… А сердце в этот момент трепыхает раненой птицей и волочит крылья, как я волоку сейчас ноги на каблуках к подъехавшему такси.

Чтобы собрать свои вещи в Мишиной квартире мне хватает пятнадцать минуть.

Я же дочь военного офицера! Знаю, умею, практикую.

Пять из них я трачу на сборы в ванной.

За эти два месяца успела накопить банно-ванных принадлежностей. Мещанка.

Все, что не влезает в мой чемодан на колесиках, всхлипывая и скуля, выкидываю в мусорный пакет и выношу в мусоропровод.

Мне хочется вычистить себя с территории его квартиры, чтобы и духа моего не осталось на его жилплощади. Как будто и не было этих счастливых дней и ночей.

Мне больно, и я хочу, чтобы ему тоже стало больно, может, даже больнее, чем мне сейчас.

И все равно смотрю на телефон в надежде, что позвонит.

Он звонит, когда я топаю по тротуару к родительскому дому.

Через час. Он звонит через час после того, как я увидела то, что увидела.

– Я не буду плакать. Я не буду плакать. Я не буду плакать.

Смотрю на мигающий телефон и медитирую вслух в ночной тишине родного города.

Нажимаю на зеленую. Даже перед смертью людям дают право последнего слова.

– Люсь, ты где? – уже ставший родным голос больно царапает по живой ране.

– Тут.

– Уже понял, что не здесь, а где твое тут? Признавайся скорее.

Он еще пытается шутить?

Как будто ничего не произошло. Миша весь в этом. От всего отшутится и открестится. Настоящий маркетолог. Я тоже не сдаюсь.

– Тут, это не здесь, тут только я, и тебя уже нет.

Держусь из последних сил. Еще одна такая его фраза, и я просто отключусь и пойду дальше.

– Не понял, – в голосе слышна угроза, но она быстро сменяется недоумением. Я даже представила себе его насупленное удивленное лицо. – Люся, прости я перебрал, сейчас кофейку попил и пришел в себя. А ты…

– А я уехала Миш, совсем уехала. Не звони мне, пожалуйста, если только хоть чуть-чуть меня уважаешь.

– Что за нах… Люся, что случилось? Ты где? Я сейчас приеду. Будь там. Ты дома?

– Не в твоем.

– Да елки-палки, что происходит…

– Уже ничего.

«Прощай!»

Отключаюсь и добавляю Мишу в черный список. Наверное, не стоило его оттуда и доставать. Тогда бы ничего не было – того, что произошло за эти два месяца – наших свиданий, офигительного секса, любви и ласки, попытки совместной почти семейной жизни.

Господи, что подумают родители? А Таня с Сашей?

А плевать, что подумают… Я уеду. В свои столицы залечивать раны.

Под влиянием секундного импульса набираю номер знакомого таксера. Он, кажется, собирался в Москву? Вот и хорошо. И до утра ждать не хочу.

Из телефона практически сразу слышу знакомый голос.

Алексей что, сидел рядом с телефоном и ждал моего звонка?

– Алло, Людмила, доброй ночи, – на том конце слышится тихий смешок.

Черт, уже почти полночь. Как нехорошо.

– Простите, Алексей, я не посмотрела время, я позвоню утром. – Ретируюсь, собираясь отбиться. Не успеваю.

– Нет-нет. Вы меня не побеспокоили. Все равно не сплю. Собираюсь выезжать. Говорите, вы что-то хотели?

– А куда собрались выезжать и когда?

– Через час я еду в Москву. Заказ. Если вы хотели присоединиться, то как раз есть одно место.

– Я согласна. Заедете? На тот же адрес. Скинуть?

– Не нужно. Я помню. Ждите.

Глава 86

Сажусь на скамейку у подъезда своего дома. Уже почти спокойна, иногда всхлипываю при выдохе, но это не считается. Основная истерика достигла пика и опустилась, когда я шла по улице между десятым и двадцать пятым домом.

В окнах родительской квартиры еще горит свет. В кухне. Значит, мама с папой полуночничают, чай пьют.

Зайти придется, вещи кое-какие взять и предупредить, что уезжаю.

Можно, конечно, по телефону, смской. Так ведь легче всего, и в глаза смотреть не нужно, и объяснять, но я легких путей не ищу. Мое внутреннее садо-мазо желает сделать себе еще больнее.

Поднимаюсь на лестничную площадку, лезу в карман за ключами.

– Вот же гадство, ну что за невезение? Или судьба?

Чертыхаюсь. На связке поблескивает и позвякивает весьма заметный ключ. Мой личный от Мишиной квартиры. Он мне его торжественно вручил, когда мы вернулись с отдыха.

«От квартиры, от сердца, от всего, что у меня есть. Теперь все одно на двоих. И я весь твой, только твой, а ты – моя».

Слезы снова накатывают.

Ну кто их звал?

Блин, в суете забыла оставить отмычку на тумбочке в коридорчике Мишиной квартиры. Той самой тумбочке. Мы потом с Мишей хулиганили на ней еще несколько раз.

В груди сдавливает, и на глаза еще сильнее наворачиваются слезы.Сдерживаюсь из последних сил.

Ну вот еще, не хватало разреветься при родителях. Скоро такси подъедет, и вещи нужно в чемодане поменять.

Открываю дверь своим ключом. Вхожу, не таясь. Пока снимаю обувь в коридоре, появляется мама.

– О, дочечка, что это ты, на ночь глядя, а Миша… – замолкает, заметив у моих ног чемодан.

– Поругались что ли?

– Нет, – пыхтю, чемодан не легкий, и по ступенькам с ним не очень просто подниматься. В нашем доме лифт не предусмотрен. – Характерами не сошлись, – говорю, а сама стыдливо голову наклоняю и губу нижнюю прикусываю. Тяжко вздыхаю. – Мам, я не надолго, за мной сейчас заедут, я уезжаю, – говорю, а сама в комнату пробираюсь, бочком, бочком, а в глаза маме стараюсь не смотреть.

– Кто там за тобой заедет? – за маминой спиной материализуется отец.

– А, пап, привет, такси, пап, у тебя в вотсап где-то его номер есть, а, ладно, я тебе еще раз скину. Решила поторопиться, пока есть попутчики.

– Не понял?

Слышится за спиной, потому что я скоренько врываюсь в свою комнату и пока совсем не разревелась, расстегиваю чемодан и усиленно делаю вид, что занята вещами. Слышу шепот в коридоре. Ну что. Все логично. Родители в шоке. Блудную дочь уже собирались отдавать замуж, а она домой вернулась. Хорошо, что в подоле не принесла. А может принесла? Вспоминаю, когда у меня были эти дни. Были. Все по графику. Со здоровьем у меня, тьфу-тьфу-тьфу, проблем не замечалось.

Через минуту родители занимают дверной проем.

– Люда, ты можешь толком объяснить, что случилось? Почему так срочно-то? – недоумевает мама. – Ну поругались, с кем не бывает? Мы вот с отцом тоже иногда ссоримся, пар спускаем, но уезжать-то зачем?

Я, не поднимая головы, пакую чемодан.

Ну что я могу им сказать? Про минет в туалете с этой… Так я не видела, был ли он… Может, и не было ничего, но сам факт… Что Миша позволил к себе прикасаться этой…

Перед глазами снова картинка: красные ногти впиваются в Мишины ягодицы. Махаю головой, отгоняя наваждение.

– Дочь, он что, изменил тебе? – в голосе отца слышу рычание.

Мы много разговаривали с родителями на тему супружеской верности и отношений между мужчинами и женщинами. Нам не нужен был урок этики и семейной жизни, этот урок, как прививку, мы получали в своей уютной семье. И по подобию родительских отношений, основанных на любви и уважении, мечтали строить свои семьи. Таня уже строила, я тоже собиралась, но видно не судьба.

Мне казалось, что мы с Мишей нашли друг друга. Нам было хорошо вместе. Во всяком случае, мне, точно. Думалось, что и ему тоже. Но вот сегодня я увидела, как другая лезет к его ширинке и все… Вера в вечное и незыблемое рухнула. И в наши крепкие идеальные отношения.

– Пап, уже не важно, кто и кому изменил, я уезжаю в Москву. Мне в понедельник на работу выходить, девчонки звонили, напоминали. Руки дрожат, подбородок дрожит, я вся дрожу.

– Ну ты ж вроде тут собиралась… – вступает в разговор мама.

– Уже нет. Передумала.

Под пристальными взглядами закидываю в чемодан рабочие юбки и блузки. Пиджак. Вещи остались в московской квартире. Это так, слегка освежить гардероб.

Звонит телефон. Таксер. Отвечаю:

– Да, Алексей? Сейчас спущусь.

– Ты что и чаю не попьешь? – На мамином лице обиженное выражение.

– Нет.

Взгляд падает на полку. Среди книжек мелькают уголки конвертов. Точно. Как же я забыла?

Мысленно стучу себя по лбу.

– Пап, у тебя наличные есть?

– Есть.

– Ты мне можешь занять? До первой зарплаты?

– Сколько?

Называю сумму.

Все-таки не случайно я пообщалась с тем администратором в отеле. Хоть и неприятно было слышать его ехидное про Мишу, но стоимость проживания он мне озвучил. Сама не знаю, зачем мне это было нужно, но теперь пригодилось.

Отец уходит, мама следом. Снова слышу их тихие голоса. Кажется, ссорятся. Этого только не хватало.

Отец возвращается уже сам, с купюрами.

Кладу в конверт деньги и ключ. И смотрю на кольцо на пальце. В районе сердца так больно. Слезы все же полились, но я решаюсь и с трудом (приросло оно что ли?) снимаю кольцо. Дрожащими пальцами кладу в конверт. Поднимаю зареванное лицо и протягиваю конверт отцу.

– Пап, отдай Мише, пожалуйста.

– Вот сама и отдашь. – Сердится он.

Заходит мама.

– Что тут уже?

Я не смотрю на нее, продолжаю умоляюще смотреть на отца.

– Пожалуйста. – Подхожу к нему и утыкаюсь в грудь.

– Не хочу о нем никогда слышать, – реву, уже не сдерживаясь.

Чувствую отцовскую уютную ладонь на спине. Он осторожно придерживает меня.

– Не знаю, что там у вас произошло, но… Дочь, никогда не говори никогда… А Мишка, он нормальный мужик, так что… Сначала разберись… Дай ему объясниться, а потом уже сопли пускай…

Отец поглаживает мои лопатки и тихим твердым голосом заявляет:

– На мою рубашку.

Я улыбаюсь и успокаиваюсь.

– Но я все равно уеду сейчас. Меня машина ждет, – уперто отвечаю и трусь мокрой щекой о его грудь.

– Ну если собралась, то езжай, свою судьбу все равно конем не объедешь. Давай уже сюда. – Забирает конверт и кладет на полку. – Отдам Михаилу.

– Спасибо.

– Деньги на дорогу есть?

– Да. Есть.

– На еще, – не обращая внимания на мой протест, всовывает в руки купюры. – Как приедешь, позвони обязательно. Пойдем, я тебя к машине провожу. Забирает у меня чемодан.

Проходим мимо мамы, она уступает дорогу и идет следом за нами.

– Люда, а где сережка? – останавливает меня, дергая за руку.

– Какая? – интуитивно хватаюсь за уши.

Точно, одна есть, в правом ухе, второй нет.

– Потеряла?

– Наверное.

Ну все, это полный капец. Сейчас мама скажет. что это плохая примета.

Глава 87

Но мама молчит. И я мысленно благодарю ее за эту тишину. Я сама знаю эту примету. Я только что претворила ее в жизнь. Я еще не знаю, что я потеряла вместе с этой сережкой: любимого мужчину и свое будущее семейное счастье, детей и непостроенный дом, который остался в голове у Миши.

Кстати, мы так и не съездили посмотреть участок под наше будущее семейное гнездо. Значит, не судьба. Или время не пришло.

Это я так себя уговариваю.

Где-то на подсознании бьется мысль, что я что-то упускаю, что я не совсем права в своем решении. И прежде чем сбегать, нужно поговорить с Мишей. Иначе получается нечестно с моей стороны.

Помню, когда-то отец говорил такие слова: 'Вы, бабы, почему-то считаете, что все держится только на мужиках. Но… когда вы даете согласие на семейную жизнь, идете замуж, вы тоже берете на себя часть обязательств. Хранить семейный очаг, оберегать отношения от посягновений извне, рожать и нянчить детей (если бог даст), создавать уют и дарить любовь своей половинке. Понятно, что это дело двоих, но… Когда баба начинает капризничать, что-то там говорит про некупленную новую шубу, грязные носки и эмансипацию. Видите ли это несовместимо, и покидает семейное гнездо… Когда мужик, прожив в браке несколько лет, родил детей, а потом вдруг приходит к разбитому корыту…

Вот сейчас я чувствую себя разорительницей семейного гнезда. Будто именно я расколотила наше общее корыто. Хоть мы еще и не семья с Мишей.

– Здравствуйте.

Алексей стоит рядом с открытым багажником. Папа подает ему мой чемодан и наблюдает, как Алексей укладывает его и хлопает крышкой автомобиля.

– Ну что, поехали? – поворачивается он ко мне и идет к пассажирской двери. Услужливо открывает.

Замечаю, как мама с интересом посматривает то на «таксера», то на папу. Потом переводит взгляд на меня.

«Нет, мама, нет! – кричит мой внутренний голос. – Это не то, о чем ты сейчас подумала».

Мне становится противно от всего, что сейчас происходит. Меня тошнит, мне кажется, я сейчас вырву, и мне станет легче. Все-таки во мне еще гуляют пары выпитого в ресторане шампанского.

– Дочь, может, передумаешь? Еще не поздно. Ну куда ты? – снова отец начинает уговаривать.

– Нет, пап, я приеду на выходные, как смогу.

Сажусь в машину. Алексей хлопает дверью.

– Не волнуйтесь, доедем в лучшем виде. – хвастливо обращается он к моим родителям. – Меня Алексей зовут.

Задерживается. Я даже подозреваю: не ждет ли, что ему предложат чаю?

Мама молчит, отец тоже. Леша садится за руль.

В его глазах досада? Да нет, показалось.

– А где пассажиры? – замечаю, что на задних сидениях пусто.

– Слились клиенты. – Пожимает плечами Алексей. – Такое частенько бывает.

Всю дорогу я сплю. Даже на следующее утро делаю вид, что сплю. Разговаривать нет желания от слова совсем. Алексей чувствует мое состояние и не пристает с разговорами.

– Тебя снова под школу? – спрашивает, когда едем по кольцу.

– Нет, – называю адрес.

Мне пофиг. Я не собираюсь строить ни с кем никаких отношений. Так что, даже если Алексей будет знать, где я живу, ничего не изменится.

А может, я даже поменяю квартиру. Почему нет?

Глава 88
Михаил

– А где моя Людмила? – делаю глоток обжигающего кофе и оглядываюсь по сторонам.

Люси нигде нет, зато рядом стоит заботливая Аля и растерянная Юля. Юля только что всунула мне чашку с кофе. Пальцам горячо, в кружке почти кипяток, но я терпеливо сжимаю хрупкий фаянс. И я, кажется, возвращаюсь к жизни.

Что было помню смутно. Мы с Юрием пляшем, потом идем в туалет, потом мелькает лицо Али, потом снова Юрия. Его команда «Юля, кофе!». И вот я уже в сознании. Почему в этом мелькании я не помню свою Люсю? Она где-то рядом, но где?

– Юра, позови Людмилу мою, где она? – снова требую у своего сотрудника. Он переглядывается с Юлей. Замечаю в их глазах неуверенность.

– А Людмилы нет. – решается ответить Юля.

– Как нет? А где она?

– Не знаем. – Снова говорит за всех Юля.

Замечаю довольную улыбочку на Алиных размазанных губах.

– Исчезла твоя красавица. – Усмехается она.

Достаю телефон.

– Любимая, – читаю, шевеля губами и нажимаю на кнопку.

– Люсь, ты где? – выдыхаю, успокаиваясь, ответила, уже хорошо.

– Тут, – звучит глухое в трубке.

Что за нахер?

– Уже понял, что не здесь, а где твое тут? Признавайся скорее.

Ну папец. Если она чего надумала и забралась в свою ракушку, выцарапывать придется долго. Я справлюсь. Не сомневаюсь, но лучше бы эти усилия потратить на что-то полезное. Например, заделать уже бэбика. До ужаса хочу наших с Люсей детей. Уже представлял себе дочурку с такими же белесыми волосенками, как у Люси, с бантиками на голове и отквашенными губешками. Э-э-х!

– Тут, это не здесь, тут только я, и тебя уже нет.

Слышу тихий всхлип. Она что, плачет? Этого только не хватало. – Не понял, – рычу от бессилия.

Я тут, она где-то там, и я не могу переместиться к ней.

И когда уже эти лентяи-ученые телепорт изобретут?

Что я успел натворить в нирване? Давно так не напивался, еще со студенческих времен. Нажимаю пальцами на переносицу. Чертовски болит голова, просто невыносимо.

– Люся, прости я перебрал, сейчас кофейку попил и пришел в себя. А ты…

– А я уехала Миш, совсем уехала. Не звони мне, пожалуйста, если только хоть чуть-чуть меня уважаешь.

А это еще что?

– Что за нах… Люся, что случилось? Ты где? Я сейчас приеду. Будь там. Ты дома?

– Не в твоем.

Полный армагадец!

– Да елки-палки, что происходит…

– Уже ничего.

В трубке щелчок. Люся отбилась. Звоню снова, но в ответ голос робота… В общем, все понятно. Я снова в черном списке. Знаем, проходили.

Так. Нужно срочно мчаться домой, пока моя Люся чего не наворотила. Знаю. Как надумает сама себе чего, доказывай потом, что ты не верблюд.

– Юра, мне нужна машина, срочно, – смотрю на своего сотрудника.

– Да. сейчас такси вызову.

Юра исчезает с моих радаров. Вижу его спину и руку с телефоном у уха. Такси вызывает. Осматриваюсь. Аля сидит невдалеке за столом, пригубляет сок из высокого стакана. Снисходительно смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц-опахал.

Как она такие глаза носит, они ее не перевешивают? Но взгляд ее бесит неимоверно. Такое чувство, что она знает что-то такое, чего не знаю я. Ну погоди прелестница тюнингованная, дойдет очередь, разберусь во всем. Мне сейчас главное Люсю перехватить. Подгорает моя задница. Чую, рванет она снова в свою столицу, выцарапывать ее оттуда будет далековато.

– Машина подъехала, – сообщает Юрий.

Киваю, благодарю помощника и покидаю ресторан.

Сначала даю команду ехать ко мне домой. Потом понимаю, раз Люся так сказала: «я тут и тебя нет»… Что она там нагородила? Сейчас и не соображу, но понимаю, что она уже не в нашей квартире, а значит, где? У родителей. Своих.

– Можно повернуть вот здесь? – командую таксисту.

– Так это же не по адресу.

– Знаю, но давайте сначала сюда. – Нервничаю, указываю на поворот к дому Люсиных родителей. Впереди мелькает отъезжающая машина. Не одни мы не спим по ночам.

– Третий подъезд.

Мог бы и не говорить. Подъезжаем. На ступеньках мелькают знакомые фигуры.

– Что за нах…? – Ругательство само выпрыгивает из меня.

Петр Васильевич и Нина Павловна. Встречаться с Люсиными родителями в таком виде желания нет, а придется.

Останавливаемся.

– Вас ждать? – вежливо интересуется таксист.

– Да, если не затруднит.

– Любой каприз за ваши деньги, – шутит мужик.

В ответ только хмыкаю. Выхожу. Останавливаюсь. Спотыкаюсь о неприязненный взгляд тещи и осуждающий тестя.

– Доброй ночи, Людмила у вас?

У тещи крылья носа затрепетали, вздохнула шумно, но молчит, смотрит на мужа испуганно. Петр Васильевич машет головой.

– Уже нет.

– Уехала?

– Уехала.

Я понимаю, что та машина и увезла мою Люсю. И что? Объявлять план перехват? И что? Если она так решила, даже не поговорив, то что я могу сделать? И зачем? И кому это нужно? Руки опускаются. Вздыхаю и поворачиваюсь к такси. Подхожу с водительской стороны.

– Закурить есть? – прошу таксиста.

– Не курю, но с собой имеется, такие куришь? – протягивает пачку.

– И я не курю, – говорю, а сам беру сигарету. Наклоняюсь, таксист услужливо подносит зажигалку.

Давно не курю. Даже и не начинал толком. Мы с Сашкой как-то сразу за здоровый образ топили. В зал ходили, качались, по утрам бегали. Но тут вдруг… необходимо стало. Пальцы вот только дрожат.

Глава 89
Михаил

Люсины родители топчутся на крыльчике. Петр Васильевич посматривает на меня сурово. Чувствую себя не в своей тарелке.

Это ж что получается? Погулял с их дочкой, обещал жениться, а сам с дому согнал.

Хорош зятек.

Вздыхаю и молчу. Даже не знаю, что в таких случаях говорят.

«Простите, дорогие родители, но вашей теще зять точно еще не нужен, как и муж дочке».

– Мать, иди чайник ставь, – не глядя на жену, командует Петр Васильевич.

– Так… Петя… – пытается возразить Нина Павловна.

– Я сказал, иди ставь чайник. – В голосе Люсиного отца появляются командирские нотки.

Военный офицер. Верю.

Люсина мать недовольно зыркает на мужа, переводит взгляд на меня, разворачивается и юркает в приоткрытую дверь. Домофон не пискнул, внизу под дверь кирпич подложен.

– Зайдешь? – испытующе смотрит на меня Петр Васильевич.

– Зайду.

Пожимаю плечами. Хули мне теперь? Мне теперь сторонники нужны в лагере Беловых. Сам я, чувствую, не справлюсь. А отца Люся слушает. Хотелось бы, чтобы и меня услышала и поняла.

– Отпускай.

Кивает он на такси. Наклоняюсь к открытому окну.

– Командир, сколько я должен?

Называет сумму. Отдаю деньги. Красные огоньки удаляются и исчезают за углом дома.

Ничего, тут рядом, домой пешечком пройдусь.

Оставляю кроссы в коридоре под вешалкой, прохожу в кухню, где Нина Павловна уже поставила на стол тарелку с нарезкой и вазочку с конфетами.

– Может чего покрепче? – спрашивает меня Петр Васильевич, усаживаясь за стол.

Он выжидательно смотрит на меня. Я вздыхаю и пожимаю плечами. Машу головой.

– Нет, спасибо.

– Как скажешь.

– Я верну Людмилу. – Смотрю на чашку с чаем, а пить перехотелось. Я не чай пить шел, а поговорить, заручиться поддержкой и душу успокоить.

– Михаил, я не знаю, что там у вас произошло…

– Да я сам не знаю, упал, очнулся, гипс… – Ну и шуточки у тебя, Шарапов. Но по-другому не получается. – Но узнаю…

Все-таки пьем чай. Говорим ни о чем. Напряжение присутствует. Неловко мне перед этими взрослыми людьми. Не сумел, не смог.

Наконец все приличия соблюдены. Пора и честь знать. Благодарю, иду на выход.

– Погоди, тут вот еще что…

Петр Васильевич уходит в глубь квартиры, возвращается с конвертом.

– Это тебе, – всовывает в руки, пряча взгляд.

– Что здесь?

Открываю и смотрю.

Ну детский сад. Честное слово. Деньги, между купюрами блестит ключ от квартиры, но самое обидное, это колечко, что на пальчик надел, когда замуж звал. Ключ и кольцо – понятно – вызов. А деньги зачем? Я что, проститут?

Догадка, за что деньги, заставляет биться мое сердце сильнее. Жар приливает к лицу, зубы скрежещут, и я весь напрягся, будто вагон поднимаю.

Она что, оплатила наш отдых? Вернее, свою половину?

Протягиваю конверт обратно.

– Положите его туда, где лежал. Доброй ночи.

Киваю и выхожу из квартиры.

Ну все, Люся, тебе капец! Теперь тебе никакие извинения не помогут.

Без Люси в квартире тихо и грустно. Даже свет не хочется включать, но нажимаю на выключатель. Кругом чистота и пустота. Тоска.

Заглянул в ванную. На полке в стакане одна зубная щетка – моя. Ряды с гелем и шампунем поредели, только черные и синие флаконы в выстроились в ряд. Парад вам, блин. Ага. Снова чистое мужское сообщество.

В спальне приоткрытая дверь на шкафу демонстрирует полупустые полки.

Понятно. Выгребла все свои вещи. Ну как же, мы ж принципиальные и импульсивные. Просто поговорить нам никак. Нужно вот так.

Вообще не могу понять, как все может умещаться в одной милой женщине? Какая многогранная моя Люся. С ней точно не заскучаешь, живешь, как на вулкане. И тогда вопрос: Миша, а оно тебе надо? Может, и к лучшему, что ушла? Пока детей не нарожали, корнями друг в друга не проросли? Потом оторваться еще больнее будет.

И надо же… Как только грешные мысли приходят в голову, я наступаю на что-то твердое. Мне больно.

– Что за хрень? – Вытаскиваю из-под ноги Люсину сережку.

Надо же. Вот тебе и послание небес.

Да, Миша, оно тебе надо.

Перво-наперво, ты должен узнать, что произошло в ресторане. Почему Люся снова сквозанула в столицы, попутно отправив тебя в черный список. А сейчас, утро вечера мудренее, как говорится. Спать. Утром все решу.

* * *

– Вить, привет, ну ты там как поживаешь? – Утренний звонок удивляет моего одноклассника. Слышу по голосу.

Мы не общались лет пять. Последний раз виделись на встрече выпускников как раз пять лет назад. Но сейчас Виктор именно тот человек, который может мне помочь. Он работает в полиции, в дежурной части города, и, зная его коммуникабельность и административный ресурс, надеюсь на его отзывчивость и наши старые приятельские отношения.

– Да я-то лучше всех, а ты как? – отзывается товарищ по школьным шалостям. – Мне старые друзья последнее время звонят только по надобности, и не всегда доброй. Ты-то хоть меня не пугай.

– Ну мне не совсем доброй, но и не плохой, помощь твоя нужна, специфическая.

– Заинтриговал, давай, валяй.

– Не телефонный, Вить.

– Понял, не дурак. Когда и где?

Через два часа мы сидим с ним в кофейне около городского отделения полиции. Я рассказываю, какую помощь жду от него. Он выслушивает меня молча.

– Ну я думал, ты меня попросишь помочь труп закопать, а камеры в ресторане посмотреть, это ж ерунда, и даже по телефону можно было договориться, но я рад нашей встрече. Ты там говорят диваны классные мастеришь?

– Витя, будет тебе диван, ты только помоги…

– Миха, ты меня неправильно понял, ей богу, – машет Виктор головой и ищет в телефоне контакт. – Диван себе я и сам могу купить. – В его голосе слышится обида. – Сейчас я все решу. – Кивает мне и начинает разговаривать с абонентом: – Петрович, а можно к тебе подъехать на полчасика, мультики посмотреть? Да… Да… Ну какие вопросы, я всегда за. Хорошо, минут через десять прибудем.

– Поехали, Миш. – Кивает мне на дверь. – Нас ждут.

* * *

Нужные кадры находят быстро. Вот мы с Юрой, покачиваясь, заходим в туалет, вот выходим из кабинок и стоим около умывальника. Капец. Я даже руки помыл. Вообще не помню. А вот начинается самое интересное. Юра выходит, сталкиваясь в дверях с Алей.

Интересно, что эта тюнингованная забыла в мужском туалете?

Чувствую, как раздуваются мои ноздри. Кулаки сжимаются в бессильном гневе.

Сука!

Аля становится передо мной на колени и трется носом о ширинку, поднимает голову и что-то говорит. Мультики без звука. Жаль. Ребята предупредили сразу. Но самое ужасное. Камера захватывает приоткрытую дверь, и в проеме мелькает знакомое лицо. Родное растерянное лицо, ошарашенные глаза. Я вижу, я чувствую Люсину боль. В ее глазах стоят слезы. Она смотрит в зеркало, и я догадываюсь, что она там видит.

Дебил, какой же я дебил!