Текст книги "Восхождение Плотника. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 45 страниц)

Глава 14

Кора старого вяза согревала спину, а жива текла по позвоночнику мощным потоком. Я закрыл глаза и сосредоточился. Мысленно нарисовал чертёж правой ноги. Бедренная кость, коленный сустав, берцовая кость, голеностоп и стопа. Пять сегментов, каждый со своими каналами.

Каналы в ногах были забиты, однако через стопы энергия проникала в тело, пускай и слабо. Нужно сформировать новый узел наплевав на боль и рвущиеся мышцы. Не простая задачка, но деваться не куда.

Мысленно я представил как поток живы из поясничного узла течёт в правое бедро и спускается к берцовой кости, точно такой же поток я направил из ступни. Жива потекла медленно и неохотно. Канал в бедре был весьма узким из‑за чего энергия протискивалась с усилием.

Как и ранее жива упёрлась в стену и не желала течь дальше причиняя мне весьма сильную боль. Я стиснул зубы и увеличил напор. Я сжал живу в тугой жгут и надавил сильнее. Сперва ничего не происходило, а после я всем телом ощутил удар, будто разом пробило пробку, и два потока живы идущих из поясницы и стопы столкнулись друг с другом.

Удар обрушился на берцовую кость. Каналы затрещали от перегрузки, а я взвыл от боли. Не заскрипел зубами, не зашипел, а именно взвыл. Протяжно и хрипло, как подстреленный зверь.

Боль была чудовищной. На стройке я однажды уронил себе на ногу чугунный радиатор. Так вот, по сравнению с этим тот радиатор был нежным поцелуем.

Кожа на голени вздулась и лопнула. Не метафорически, а в буквальном смысле. Ткань правой штанины промокла от крови. Мышцы под кожей рвались как старая верёвка под нагрузкой. Каждое волокно выгорало от потока живы, не рассчитанного на такое давление.

Я заорал и вцепился ногтями в кору вяза. В глазах потемнело, рот наполнился кровью от прикушенной губы. Хотелось всё бросить и свернуться клубком от боли.

Но я не отпустил, а лишь направил потоки из поясницы и стопы по кругу, закручивая спираль. Кровь текла по голени, пропитывая штанину, боль простреливала до самого позвоночника.

Вихрь уплотнялся, сжимался и разгонялся всё сильнее. Казалось что в центре голени разгорается жаркое пламя сжигающее меня изнутри. Кожа продолжала рваться, всё новые и новые язвы открывались. Когда боль стала невыносимой, перед глазам вспыхнуло сообщение системы:

Узел живы сформирован. Локация: правая берцовая кость. Ёмкость: 20 единиц. Повреждение мышечных тканей: значительное. Множественные разрывы капилляров. Рекомендуется оказание медицинской помощи, а также длительный отдых.

Я открыл рот, чтобы засмеяться от радости, но вместо смеха из горла вырвался сдавленный стон. Боль накатила удушающей волной, и мир перед глазами поплыл. Всё закружилось в безумном хороводе, и я покачнувшись завалился вперёд, прямо лицом в прелую листву.

Не знаю сколько я так провалялся не в силах пошевелиться, но пришел в себя от щекотки. Что‑то мягкое и невесомое касалось щеки. Травинка, судя по ощущениям. Кто‑то водил ею по моему лицу.

С трудом подняв взгляд, я увидел зелёные зрачки. Злата сидела рядом на корточках и улыбалась, а за её спиной уже светило утреннее солнце. Значит, я провалялся без сознания целые сутки.

– Доброе утро, – весело произнесла она.

Я попытался приподняться, но тут же снова уткнулся носом в прелую листву. Правая нога всё ещё пульсировала горячей болью. Скрежетнув зубами я оттолкнулся от земли и привалился к вязу увидев что правая штанина побурела от засохшей крови. Земля вокруг тоже была тёмной и влажной.

– С живой не так то просто сладить, верно? – Злата покрутила травинку в руках и отбросила её в сторону.

– Это мягко сказано, – выдавил я из себя.

Злата кивнула с пониманием и подтянула колени к груди. Лицо её стало серьёзным.

– За время что живу с бабушкой, я сумела открыть только три узла, – призналась она. – Правда далось мне это куда проще чем тебе, без страданий.

Три узла за четыре года? В этот момент я почувствовал себя гением. Меньше чем за неделю я сформировал два узла. Да чуть не помер в процессе. Да было дико больно, но я справился. Пелагея же судя по всему берегла внучку и не позволяла ей экспериментировать со своим телом так, как это делал я. Опомнившись я понял что рядом со мной сидит такой же культиватор как и я, по этому тут же спросил:

– А ты так же поглощаешь живу? – Я кивнул на вяз за моей спиной. – Из деревьев?

Злата запрокинула голову и звонко рассмеялась.

– Хи‑хи. Скажешь тоже. Мир многогранен, – ответила она отсмеявшись. – Жива повсюду, не только в древесине. Одни люди черпают её из воды. Другие впитывают из земли, из камня. Третьи пьют из деревьев, как ты. А четвёртые черпают её из воздуха.

Она подняла руку, растопырив пальцы. Ветер шевельнул русые пряди у виска девушки, будто она позвала его и он откликнулся.

– Я пью живу из ветра, – Злата прикрыла глаза. – Когда дует сильный порыв, я чувствую живу в каждой его потоке. Когда ветра нет, я всё равно впитываю живу, но на порядок медленнее.

– Выходит ты можешь поглощать энергию только из воздуха?

– Конечно же нет, – она поморщилась и махнула рукой. – В своё время бабушка заставила меня перепробовать всё. Воду, камень, землю, огонь, дерево. Две недели я тыкалась в каждую стихию, как слепой котёнок, пока не нашла своё. Как и любой путник я могу пить живу и из деревьев, – продолжила она тише. – Но в десятки раз медленнее, чем из ветра.

Злата вдруг замолчала и хлопнула себя по лбу, а после потянулась к холщовому свёртку, лежавшему в траве.

– Чуть не забыла, за чем пришла!

Злата развернула ткань и протянула мне содержимое. Кусок варёного мяса, ещё тёплого и пара варёных картофелин. После потянулась за спину и отдала мне глиняный кувшин.

– Перекуси и выпей отвар, – она указала на кувшин. – Когда боль утихнет, продолжай практиковаться. Бабушка хоть и хорошо к тебе относится, но не позволит жить здесь вечно.

Хорошо относится? Я каждый раз когда прихожу сюда живу на улице и невероятно близок к смерти. Что же случается с теми к кому ведьма относится плохо? Ах, да. К старосте она относится плохо и тот постоянно страдает во время дождя. Видать понимание слова «хорошо», у ведьмы своё.

Я почувствовал запах мяса и желудок мгновенно заурчал так громко, что Злата прыснула со смеху.

– Кушай. – Улыбнулась она и направилась в сторону избы.

Я схватил кусок мяса и впился в него зубами. Жёсткое, жилистое и немного пересоленное. Впрочем, это лучшее мясо, которое я ел в этом мире.

– Передай мою благодарность Пелагее, – проговорил я с набитым ртом. – Без её подсказки я бы второй узел не осилил.

Злата кивнула, отчего русая коса качнулась за спиной.

Я сидел под вязом и жевал мясо с картошкой, рассматривая правую ногу. Штанина задубела от крови. Под ней наверняка красовалась живописная коллекция ран. Но сейчас важнее было перекусить и выпить отвар.

Кувшин содержал тёмную жидкость с резким травяным запахом. Горькая, вяжущая, с привкусом полыни и чего‑то ещё, похожего на хвою. Я выпил половину и поморщился, а через пару минут боль в ноге и правда начала отступать. Не исчезла полностью, скорее притупилась.

Закрыв глаза, я сосредоточился на ощущениях. Два узла светились в темноте сознания. Первый в пояснице, второй посреди правой берцовой кости. Между ними пролегал канал, по которому медленно струилась жива. Этот канал в сознании был окрашен зеленоватым светом, что выглядело красиво и заставило меня улыбнуться.

Сосредоточившись на узлах, я стал перекачивать между ними живу. Энергия двигалась словно поезд едущий по кругу. От поясницы до берцовой кости и обратно и так до бесконечности.

Первые проходы давались с трудом. Канал обладал слабой проходимостью, но с каждым циклом жива текла всё легче. Спустя пару минут в правом верхнем углу зрения появилось новое сообщение системы:

Проводимость канала «поясница – правая берцовая»: улучшена на 1%.

Вроде бы прогресс незначительный, но он есть! И это радует. Значит я двигаюсь в верном направлении.

Время текло незаметно. Солнце ползло по небосводу, тени менялись местами. Ветер шуршал в кроне вяза, роняя последние жёлтые листья. А я сидел и гонял живу по каналу туда‑сюда.

Проводимость канала: 5%. Через полчаса уже 9%. К полудню перевалило за 14%.

Где‑то после двадцатого процента я почувствовал сильный голод, ещё и боль в ноге вернулась. Мясо и картошку я уже съел, поэтому пришлось довольствоваться отваром. Выпил горькую гадость и боль в ноге почти утихла. К вечеру я смог улучшить проводимость до 23%. А ещё я досиделся так, что перестал чувствовать ноги, да и земля неприятно холодила пятую точку. Чего доброго простатит заработаю.

Я открыл глаза и попытался встать. Левая нога послушалась сразу. Правая подогнулась, и я схватился за ствол вяза едва не рухнув. Постоял минуту, ожидая пока онемение пройдёт, так как ноги затекли от долгого сидения. И решил размяться, разогнать кровь так сказать.

Я оттолкнулся от дерева, сделал несколько шагов по поляне, и заметил кое‑что странное. Правая нога двигалась иначе. Шаг был твёрже и увереннее, он стал более пружинистым что ли.

Я остановился и закатал штанины. Визуально никакой разницы. На правой ноге мышцы не стали больше, ничего такого. Только кожа была покрыта язвами, вот и все отличия. А что если…?

Я ухватился за ветку вяза и присел на левой ноге. Мышцы бедра задрожали от нагрузки, колено захрустело. Подъём дался с натугой, пришлось помогать себе руками. А теперь попробуем правую. Присел держась за ветку, а после поднялся без малейшего усилия. Легко, плавно, как будто тело весило вдвое меньше.

– Ничего себе, – прошептал я и повторил эксперимент.

Левая нога, присед, подъём с надрывом. Правая нога, присед, подъём без проблем. Разница была колоссальной. Выходит узел в берцовой кости усиливает мышечные волокна вокруг себя. Жива, циркулирует через канал и питает энергией ткани. Занятно…

В голове мгновенно сложилась инженерная схема. Узел действовал как локальный усилитель. Точка концентрации живы укрепляла ближайшие мышцы. Один узел в голени усиливал икроножную и камбаловидную. А если поставить ещё один в бедре, то подключится квадрицепс. И в суставах тоже не помешали бы.

Я снова сел под вяз и прикрыл веки. Энергия из дерева хлынула в спину и я представил как жива из поясницы идёт вниз, а из берцовой кости поднимется вверх. Два потока соединяются в бедре и закручиваются формируя вихрь. Два потока двинулись навстречу друг другу. Как два бурильщика, прокладывающие тоннель с разных сторон горы.

Встретились они в середине бедра. Жива ударила из двух направлений и закрутилась водоворотом. Боль обрушилась мгновенно. Бедро полыхнуло огнём от паха до колена. Кожа натянулась и треснула в трёх местах. Кровь выступила тёмными пятнами через штанину.

Я заорал так, что с ближайшей ели сорвалась стая ворон. Крик был не человеческий, а звериный. Гортанный и хриплый, от которого заложило уши.

Ногти впились в кору вяза, содрав полоску луба. Спина выгнулась дугой, затылок ударился о ствол. В глазах взорвался фейерверк из белых искр. Но я не остановился.

Вихрь живы в бедре сжимался, уплотнялся, формируя новый узел. Когда боль стала невыносимой я увидел новое сообщение системы:

Узел живы сформирован. Локация: правое бедро. Ёмкость: 20 единиц. Обнаружено критическое повреждение мышечных тканей. Множественные разрывы фасций. Рекомендуется немедленно прекратить нагрузку.

Превосходно. Теперь у меня три узла. Если так пойдёт и дальше, то за неделю я открою узлы во всём теле.

Я сидел, прижавшись к вязу, и дышал ртом. Пот катился по лицу, смешиваясь со слезами. Правая нога горела от бедра до пятки. Кровь пропитала штанину и капала на землю.

В избе послышался скрип половиц, дверь заскрипела и на улицу вышла Пелагея.

Ведьма неспешно направилась ко мне. Седые волосы убраны в тугой узел, светлые глаза прищурены. Она остановилась в трёх шагах и оглядела меня сверху вниз. Потом удовлетворённо кивнула.

– Вижу, ты понял суть построения узлов, – произнесла она ровным тоном. – Похвально. Многие бросают дело на полпути боясь боли. Но ты не такой.

Я хотел ответить что‑нибудь остроумное, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. Пелагея помолчала, разглядывая мою окровавленную ногу. Потом протянула ко мне правую руку. Ладонь засветилась мягким зелёным мерцанием.

– За это открытие я исцелю тебя, – объявила она. – Но только один раз.

Зелёный свет манил обещая прервать адские страдания, но я перехватил её руку на полпути.

– Исцелите лучше Древомира. – выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Пелагея замерла и уставилась на меня. В светлых глазах мелькнуло что‑то похожее на удивление. Потом лицо её окаменело.

– Ещё чего, – фыркнула ведьма и убрала руку. – Либо тебя, либо никого.

Я прижался затылком к стволу вяза и прохрипел:

– Тогда давайте чуть попозже. Когда я сформирую ещё пару узлов.

Пелагея прищурилась и наклонила голову. Уголки её губ дрогнули.

– А ты хитёр, – протянула она с ноткой одобрения. – Хочешь побольше наломать, а потом разом всё поправить? Что ж, твоё дело. Можешь приходить когда пожелаешь. Я от своих слов не отказываюсь. Но помни, кровотечение штука опасная.

Она развернулась и зашагала обратно к избе. Пелагея захлопнула за собой дверь и на поляне снова стало тихо.

Я посидел минуту, прислушиваясь к ощущениям. Правая нога горела от боли, а узлы пульсировали мягким теплом перекачивая живу по телу. Бедро и берцовая кость стали частью энергетической сети и теперь я мог поглощать живу уже из трёх точек. Весьма неплохой прогресс за такой короткий срок. А сейчас нужно повторить этот фокус уже с левой ногой.

На этот раз я знал, чего ожидать. И всё равно чуть не потерял сознание от новой волны боли. Пробка в левой ноге была намного плотнее чем в правой. Жива ломилась вниз, разрывая мышечные ткани на своём пути и взрывая кожу. Горячая кровь полилась в сапог.

Не сдержавшись я зарычал от боли. Тело тряслось от натуги, левую ногу стали бить судороги. Но спустя полчаса я сформировал чёртов узел и без остановки принялся формировать второй уже в левом бедре.

Левое бедро вспыхнуло адским огнём. Мышцы рвались, кожа трескалась, кровь текла по обеим ногам. В какой‑то момент я уже не мог кричать. Крик застрял в горле, а голосовые связки отказались выдавать хоть какой‑то звук кроме хрипа. Перед глазами поплыли чёрные пятна, сливаясь в сплошную тёмную пелену. Но видеть окружающий мир мне и не нужно, ведь система сообщила что ещё один узел сформирован.

Я обрадовался и попытался подняться, чтобы доковылять до домика ведьмы, но ничего не вышло. Я перестал чувствовать всё что было ниже пояса. Опустив взгляд я увидел то, от чего стало по‑настоящему страшно.

Обе штанины промокли насквозь. Кровь собиралась в лужицу под моими ягодицами. Но не только ноги пострадали. Раны открылись везде. Даже на плечах и кисти.

Я выглядел так, будто меня пропустили через мясорубку. Все повреждения полученные при формировании, прямо сейчас выкачивали из меня жизнь. Голова закружилась от потери крови. Нужно добраться до Пелагеи. Прямо сейчас, пока не отключился. Ведь если я потеряю сознание, то уже никогда не очнусь.

Я снова попытался встать, но ноги не послушались. Мышцы бедёр и голеней, получили критические повреждения при формировании узлов и отказались работать. Я оттолкнулся руками и рухнул на землю лицом вниз.

Еловые иголки впились в щёку и ладони. Острые, колючие, пахнущие смолой. Я упёрся локтями в землю и пополз по пластунски, так как в армии учили.

До избы Пелагеи было метров тридцать. Три десятка метров, которые в нормальном состоянии преодолеваются за полминуты. Сейчас эти метры превратились в километры наполненные страданием.

Я полз, загребая землю руками и оставлял позади себя кровавый след. Каждое движение простреливало болью от ног до самого позвоночника.

Что там говорила Пелагея? Что я осёл? Как же она была права. Я конкретно перестарался, прямо как мой стажёр из Подольска. Парень решил за день выложить стену в три этажа. Стену он выложил, а вечером скорая увезла его с грыжей. Герой, мать его за ногу.

Локти саднили от камней и корней. Рубаха промокла от пота и крови. Лицо было в грязи, во рту привкус железа, а я упрямо полз вперёд, отсчитывая бесконечные метры.

Наконец я добрался до крыльца, подтянулся на руках и перевалился через порог. Хвала богам дверь была открыта. Внутри пахло травами и дымом, а в полумраке избы я различил силуэт. Пелагея стояла у стола, скрестив руки. Будто всё это время наблюдала как я ползу.

Ведьма посмотрела на моё окровавленное тело. На кровавую дорожку, тянущуюся от порога. На мои дрожащие руки, вцепившиеся в половицу и потное лицо, а потом улыбнулась.

– С таким упорством ты станешь либо великим, либо покойником, – произнесла она.

Я поднял голову, встретился с ней взглядом и прохрипел:

– Либо великим покойником если ты меня не подлатаешь.

Руки подломились, я ударился виском об пол и провалился в темноту.

Глава 15

Разлепив глаза, я уставился в закопчённый потолок, с которого свисали пучки сушёных трав. Знакомая картина, но почему‑то расплывчатая.

Я моргнул пару раз фокусируя взгляд, а после попытался пошевелить руками и ногами. Руки послушались, ноги тоже, а боль, терзавшая меня, исчезла без следа.

Осторожно приподнялся на локтях и осмотрел себя. Я в одних трусах под одеялом, лежу на печке. Моя рубаха и штаны лежат чистыми на лавке, а в избе никого нет. Эммм… Кто‑то снял с меня одежду и постирал её, пока я валялся без сознания? Готов спорить Пелагея заставила Злату заняться стиркой, а содрала с меня одежду сама, ведь в этой избе больше никто не сможет одной рукой поднять взрослого мужика.

Я перевёл взгляд на плечи где раньше были язвы, от них остались лишь тонкие полоски шрамов. Сдёрнув одеяло я осмотрел ноги и они также были украшены десятками шрамов.

– Как там говорят? Мужчину украшают шрамы? – озадаченно проговорил я и услышал скрип входной двери.

– Очнулся, мужчина? – насмешливо спросила Пелагея вошедшая в избу.

– Сколько я пролежал? – прохрипел я, спуская ноги с печки.

– Четыре дня провалялся, – ответила ведьма привалившись к дверному косяку. – Как мешок с опилками. Злата тебя поила отваром через тряпицу и портки твои застирала.

Версия с тем что Пелагея эксплуатировала внучку подтвердилась, но чёрт… Четыре дня без сознания! Целых девяносто шесть часов, за которые Древомир мог стать хуже. За которые Фадей начислил конские проценты.

– Почему меня не разбудили? – Я спрыгнул с печки и стал быстро натягивать на себя одежду.

Голова слегка закружилась, но ноги держали крепко. Удивительно крепко для человека, который четверо суток провёл в беспамятстве.

– Потому что будить тебя нельзя было. Твоё тело перестраивалось. Прерви я процесс, и узлы бы схлопнулись разорвав тебя как тряпичную куклу.

Я хотел возразить, но живот решил вступить в разговор первым. Утробный рык прокатился по избе. Пелагея улыбнулась приподняв бровь и кивнула на стол.

– Садись, поешь, пока не помер с голодухи.

На столе стояла глиняная миска с кашей. Густая, на вид пшённая и маслянистая. Рядом ломоть хлеба и кружка отвара. Я рухнул на лавку и набросился на еду. Каша обжигала нёбо, но мне было плевать, зверский аппетит заставлял забыть про всё и просто набивать брюхо.

– А где Злата? – поинтересовался я с набитым ртом.

– Травы пошла собирать. Или ты думаешь, еда и лечебные отвары материализуются из воздуха стоит мне только чихнуть?

– Я отплачу за заботу. – Сказал я продолжая орудовать ложкой.

– Отплатит он. Для начала разберись с лешим.

Я доел кашу и подобрал хлебной коркой остатки масла. И тут заметил мерцание в правом верхнем углу зрения. Сосредоточился и развернул сообщение системы.

Отчёт о состоянии энергетической сети:

Активные узлы живы: 5.

Поясничный узел: стабилен.

Правая берцовая кость: стабилен.

Левая берцовая кость: стабилен.

Правое бедро: стабилен.

Левое бедро: стабилен.

Суммарный эффект: вместимость живы увеличена на 100%.

Текущий объём: 200 / 200 единиц.

Ого! Да это же вдвое больше прежнего максимума.

– Поздравляю, – обронила Пелагея с усмешкой в голосе. – Ещё недавно ты был новорождённым. И вот наконец то ты сумел проползти свои первые пару метров. Совсем как младенец. Глядишь, однажды и ходить научишься.

– Без вашей подсказки у меня ничего бы не вышло.

Ведьма махнула рукой, не удостоив ответом, прошла вглубь избы и села на лавку начав перебирать травы. Я же поднялся из‑за стола и направился к двери.

На улице меня встретило прохладное осеннее утро. Солнце пробивалось сквозь кроны, роняя пятна света на мокрую траву. Воздух пах хвоей и грибами.

Я остановился на крыльце и прислушался к телу. Лёгкость в ногах поражала. Мышцы бёдер и голеней ощущались тугими пружинами.

Присел на правой ноге. Колено согнулось плавно и без хруста. Поднялся одним мягким толчком. Присел на левой, эффект был идентичным. Обе ноги работали одинаково мощно.

Четыре дня бессознания помогли узлам стабилизироваться, а мышечным волокнам вокруг них срастись заново.

Спустившись с крыльца, я присел и резко выпрыгнул вверх. Крыльцо, крыша избы, верхушки кустов перед моим взором. Я взлетел на высоту собственного роста, на долю секунды завис в воздухе и рухнул обратно мягко приземлившись на ноги. Земля слегка просела под стопами, но я удержал равновесие.

– Мать моя женщина, – прошептал я, удивлённый таким результатом.

Подпрыгнуть на метр восемьдесят вверх? В прошлой жизни олимпийские прыгуны не могли взять такую высоту, а я только что сделал это сидя в теле алкаша.

Будь у меня такие параметры в прошлой жизни, тренеры сборной дрались бы за меня. Чемпион по прыжкам в высоту. Заслуженный мастер спорта Иван Королёв. Звучит красиво и абсурдно одновременно.

Я сорвался с места и побежал по поляне. Ноги мелькали с пугающей скоростью. Деревья проносились мимо зелёными пятнами. Ветер бил в лицо, выжимая слёзы. Скорость была фантастической. Стометровку я бы пробежал секунд за девять.

Но на десятой секунде бега, что‑то пошло не так. Сердце затрепыхалось и заколотило в рёбра. Лёгкие сжались, а воздух кончился. Я перешёл на шаг, рухнул на колени и захрипел.

Проклятье! Ноги готовы бежать дальше, а вот сердце и лёгкие отказывалась. Сердечная мышца не справлялась с прокачкой крови. Лёгкие не успевали насыщать кровь кислородом. Узлы в ногах требовали энергии, а магистраль подачи задыхалась.

Диагноз был очевиден. Спортивный мотор в корпусе инвалидной коляски. Ноги от феррари, сердце от запорожца. Но выход очевиден. Я должен сформировать ещё три узла. Один в сердце и два в лёгких. Без них от сильных ног не будет проку и мои забеги закончатся инфарктом на двадцатой секунде. Я подошел к вязу, прислонился к нему спиной и закрыл было глаза, как вдруг услышал резкий крик Пелагеи:

– Даже не думай!

Пелагея стояла на крыльце, скрестив руки на груди. Светлые глаза сверлили меня насквозь.

– Без моей помощи подохнешь как пить дать, – продолжила она жёстко. – Я же вижу что ты собрался узел в сердце формировать. Одна ошибка, и отправишься на корм червям, а все труды Златы пойдут насмарку.

Ведьма права. Сердце это не берцовая кость. Там нет запаса прочности, нет толщины ткани. Миокард тонкий и чувствительный. Один неверный импульс, и конец.

– Без вашей помощи? – Спросил я улыбнувшись. – Выходит вы спасёте своего нерадивого ученика от ошибки и направите на верный путь?

Пелагея фыркнула.

– Пффф. Ученик сыскался. Но так и быть, помогу. За одну услугу.

– Какую именно? – насторожился я зная что эта дама просит такие вещи, от которых голова кругом идёт.

Ведьма выдержала паузу, а потом улыбнулась уголками губ, и от этой улыбки мне стало неуютно.

– В своё время узнаешь, – ответила она. – Согласен или нет?

На стройке подобные условия называли «подписью под чистым бланком». Заказчик просит работу, но цена неизвестна. Опасная сделка, особенно с человеком вроде Пелагеи. Но выбор был невелик. Без узла в сердце ноги превращались в бесполезные украшения. А Древомиру с каждым днём становится хуже.

– Согласен, – кивнул я.

Пелагея сошла с крыльца и не спеша подошла ко мне. Я плотнее прижался спиной к вязу и закрыл глаза, а Пелагея положила ладонь мне на грудь. Прямо напротив сердца. Пальцы у неё были сухие, шершавые и холодные.

– Черпай живу сразу из всех узлов, – приказала она ровным голосом. – Направляй к сердцу в пять потоков одновременно. А я помогу успокоить живу. Сделаю так чтобы она не разорвала тебя на части.

Я глубоко вдохнул и открыл все пять узлов разом. Поясница, оба бедра и берцовые кости. Жива хлынула из пяти точек горячими ручьями устремляясь вверх, к грудной клетке.

Потоки столкнулись у диафрагмы и закрутились водоворотом. Давление подскочило мгновенно, в голове зашумело, а грудину стиснуло так, словно на неё сел медведь. Сердце дёрнулось и пропустило удар. Система же услужливо напомнила о том что я не вечный:

Критическая нагрузка на миокард. Вероятность сердечного приступа: высокая. Немедленно прекратите воздействие.

Паника захлестнула меня на секунду, но ладонь Пелагеи на моей груди вдруг потеплела. От её пальцев растеклось мягкое зеленоватое свечение которое я видел через закрытые веки. Оно проникло сквозь рубаху, сквозь кожу и рёбра. Добралось до сердца и взяло под контроль бешеный водоворот живы.

Поток замедлился, сердце снова застучало ритмично, хотя и быстрее обычного. Спираль живы сжималась, уплотняясь в центре.

– Не останавливайся, – голос Пелагеи звучал глухо.

Я стиснул зубы и продолжил нагнетать живу закручивая её всё туже. В центре сердечной мышцы сформировалась горячая точка. Не горошина, как в ногах, скорее нечто размером с вишню. И тут система снова дала о себе знать.

Узел живы сформирован в миокарде. Ёмкость: 50 единиц, качество стабильное.

Узлы в ногах давали по двадцать единиц живы, а сердце сразу пятьдесят. Впрочем, это логично. Даже без ног человек может жить, а вот без сердца нет.

Я открыл глаза и с облегчением выдохнул.

– Чего радуешься? Ты ведь знаешь что этого не достаточно? – бросила Пелагея обрывая краткий момент радости.

Оставались два узла для лёгких. Я снова закрыл глаза и направил живу в грудную клетку. На этот раз разделил поток надвое. Левая половина пошла к левому лёгкому, правая к правому.

Ладонь Пелагеи снова легла на мою грудь. Зеленоватое свечение проникло внутрь. И произошло нечто удивительное.

Жива послушно потекла по нужным каналам. Без боли которая уже стала привычной за эти дни. Пелагея управляла потоком с ювелирной точностью. Её энергия направляла мою, укрощала и выстраивала спирали.

Это навело меня на мысль что точно так же мою энергию можно перенаправить и со злым умыслом. Вызвать идеальный шторм живы, который разрушит тело изнутри. Звучит опасно. А значит мне нужно стать намного сильнее и улучшить контроль, в противном случае может случиться всякое.

Пока я размышлял над этим, два узла сформировались в правом и левом лёгком подарив мне ещё по 25 единиц живы каждый, доведя вместимость живы до 300 единиц.

Подумать только. Месяц назад я даже не знал о существовании живы, а сейчас у меня восемь энергетических узлов по всему телу и я понимаю что это только начало пути. Банально чтобы усилить каждый сустав и крупные группы мышц, мне придётся сформировать десятки новых узлов. Правда я не уверен что Пелагея мне в этом поможет. Кстати, об этом.

Я открыл глаза и посмотрел на Пелагею.

– Почему вы сразу не помогли мне?

Пелагея молчала секунду, потом ответила, примерно то что я и ожидал услышать:

– То, что далось легко, не ценится. А ты должен был выстрадать эту силу. Иначе стал бы пользоваться ей бездумно. Как мальчишка с отцовским мечом.

Она помолчала и добавила:

– Пять узлов ты построил через боль и кровь. Каждый рубец на твоём теле напоминает о цене которую ты заплатил. Теперь ты знаешь, чего стоит сила. И не станешь разбрасываться ею попусту.

Да, что и говорить? Ценник был высоким, но товар стоил каждого рубца на теле.

– Спасибо.

Пелагея кивнула и отступила на шаг.

– Оставь благодарность себе, я же просто заключила с тобой сделку. И ещё. Твоё время вышло. Пять дней ты прохлаждался в моём лесу, и кормить тебя я больше не намерена. – Пелагея улыбнулась и махнула рукой в сторону леса. – Если хочешь чтобы твой мастер остался в живых, тебе стоит поскорее решить проблему с лешим. Ступай.

Умер в мире где царствовал капитализм и попал туда где даже ведьма стремится заключить «сделку». Весело. Я кивнул и побежал прочь от избы. Должен признать это было прекрасно. Ноги несли меня так быстро что ветер гудел в ушах, лёгкие дышали свободно, а сердце билось ровно, при этом я практически не чувствовал нагрузки.

Я пролетел через болото за считанные минуты. Кочки, чёрная вода, гнилые стволы, всё это пронеслось мимо меня на невероятной скорости. И вот через какой‑то жалкий час, за который я лишь единожды остановился передохнуть, я выбежал из леса и увидел холм на котором стояла деревня. Частокол уже виднелся впереди, когда из кустов орешника вышли двое.

Рожи были до тошноты знакомые. Амбалы Фадея, крепкие и тупые, как два бетонных блока. Первый загородил тропу, скрестив руки на груди. Второй зашёл со спины, отрезая путь к отступлению. На моей прежней стройке так работали рэкетиры в девяностых. Классическая коробочка, из которой не выскочишь.

– Фадей зовёт в гости, – процедил передний.

– Какая честь. – Усмехнулся я. – А чай и печенье предложит?

– Могу в морду прописать. Сойдёт? – Рыкнул второй.

– Обойдёмся без этого. – сказал я и пошел следом.

Ноги мои быстры, вот только всё время бегать от них не выйдет. Перекроют путь в деревню и что дальше? Жить в лесу со слизняками? Так себе альтернатива.

Шли недолго, минут десять по околице, а когда добрались двор Фадея встретил знакомым запахом псарни и свежего навоза. Собаки за решёткой залаяли при моём появлении, учуяв добычу. Я покосился на их оскаленные морды и мысленно прикинул смогу ли перепрыгнуть через забор в случае чего? По идее должен.

Ростовщик уже ждал меня на крыльце. Сидел в кресле, закинув ногу на ногу и лузгал семечки.

– Ярый, дружище! – воскликнул он радостно, и сплюнул кожуру, но как‑то неудачно, одна из скорлупок повисла у него на губе. – Какая встреча! А я думаю, куда запропастился мой любимый должник?

Он поднялся и спустился с крыльца. Подошёл вплотную, принюхался и брезгливо отступил.

– Фу ты, – поморщился ростовщик, обмахиваясь ладонью. – Ты где был, в болоте плавал?

Он был частично прав, так как во время забега один раз нога соскользнула с болотной кочки и ушла в жижу по самое голенище сапога.

– Почти угадал, – ответил я без лишних эмоций.

– Ну ладно, к делу. – Фадей перестал улыбаться и это пугало куда сильнее. – Так уж вышло Ярый, что мне срочно понадобились деньги. Понимаешь?