Текст книги "Восхождение Плотника. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 45 страниц)

Глава 2

Утро выдалось промозглым и безрадостным. Я собрался проверить ловушки, да вот только низкое свинцовое небо давило на верхушки елей, а мелкий дождь превращал лес в декорации скандинавского триллера. В такую погоду нормальные люди сидят дома. Пьют горячий чай и благодарят судьбу за крышу над головой, а мне захотелось мяса, да побольше!

Да и крыши у меня над головой больше не было. Сгорела вместе с хибарой и трофейной рубахой. Зато были вилы, одолженные у Древомира, топор и нож. Я закинул вилы на плечо и зашагал в чащу.

Путь до силков занимал минут тридцать. И это бодрым шагом, для здорового и откормленного мужика. Мои же ноги несли худое и слабое тело неохотно. Сказывался дефицит массы тела, недосып и то что последнее время я только и делал что работал.

Зато лёгкие дышали свободно поглощая прохладный воздух с какой‑то остервенелой жадностью. Каждый раз, делая полный вдох, я мысленно благодарил ведьму. Проклятие исчезло вместе с бронхитом и эта свобода дыхания пьянила сильнее любой медовухи.

Тело, конечно, было далеко от идеала. Мышцы дрожали на подъёмах, а рёбра прощупывались сквозь рубаху. Но это всё мелочи, которые решаются едой, сном и тренировкой.

До ловушки стоящей у ручья я добрался без проблем. Она стояла в ложбинке между замшелыми валунами. Через неё проходила утоптанная звериная тропа.

Место я выбирал тщательно и со знанием дела. Узкий проход, естественные стенки по бокам. Пружина из берёзовой ветки с идеальной упругостью. Одна из лучших моих конструкций. Почти произведение инженерного искусства.

Ещё издалека я заметил, что берёза стоит ровно. Значит, ловушка сработала. Я ускорил шаг, предвкушая добычу. Мысленно прикинул что буду готовить из зайца на этот раз и застыл как вкопанный.

К сожалению ловушка оказалась не пустой… Заяц висел в петле на берёзе. Точнее, там висело то что от него осталось. Задняя часть тушки ещё болталась в воздухе. Передняя отсутствовала, словно её отгрызли чудовищные челюсти. Вокруг на траве алела кровь и валялись клочья шерсти.

Я осмотрелся и заметил на мокрой земле крупные отпечатки лап с когтями размером с мою ладонь. В сознании тут же промелькнула мысль «Волки»…

Сердце провалилось куда‑то в район желудка, а мозг переключился в аварийный режим. Как на стройке, когда рушится кран или лопается газовая труба под давлением. Две секунды на решение, от которого зависит исход.

Тело среагировало раньше разума. Я шагнул назад и перехватил поудобнее вилы, вставив зубцы перед собой, как копейщик на гравюре. Только копейщики обычно носят доспехи. А на мне дырявая рубаха и мужество сомнительного качества.

И в этот момент я увидел в кустах три серые тени. Неподвижные, как каменные изваяния они смотрели на меня оценивающим взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

Самый крупный стоял чуть впереди остальных. Матёрый, с тёмной полосой вдоль хребта, шрамом на морде и жёлтыми немигающими глазами. В них читалось простое сообщение. Ты на нашей территории и ты покойник.

Правила поведения при встрече с волками я знал только в теории. Бежать нельзя, догонят мгновенно. Не поворачиваться спиной, не смотреть прямо в глаза. Стоять прямо, выглядеть большим и сильным, а ещё нужно было шуметь, медленно отступать, сохраняя достоинство.

Правда всё это работало лишь в том из случаев, если волки сыты. Но эти трое только что закусили моим зайцем, которого не хватило и одному бы волчаре, не то что троице. Впалые бока и торчащие рёбра волков говорили о том что я для них скорее добыча, чем угроза от которой они отступятся.

– Пошли вон! – рявкнул я взмахнув вилами.

Матёрый наклонил голову вниз и утробно зарычал, от чего у меня волосы встали дыбом. Два других волка синхронно двинулись по флангам беря меня в клещи. Классический охотничий приём. Один отвлекает спереди, двое нападают и рвут в клочья.

Ещё в школе учитель ОБЖ говорил «При нападении собак прижмись спиной к стене». Стены в лесу не водились, зато была сосна. Толстая и надёжная, в трёх шагах позади. Я медленно попятился к ней, стараясь не делать резких движений. Вилы держал на вытянутых руках. Зубцы смотрели на матёрого, на случай если он решится на прыжок.

Матёрый словно поняв мои намерения двинулся вперёд. Не побежал, именно пошёл. Уверенно, как к миске с кормом. В его движениях сквозило ленивое превосходство. На мгновение меня даже обида взяла. Эта тварь совершенно не видит во мне угрозы.

И тут спина упёрлась в ствол сосны. Грубая кора царапнула сквозь рубаху и я порадовался что теперь хотя бы сзади не зайдут. Что тут скажешь? Я на полпути к победе, ведь мне всего то нужно отбиться от трёх волков.

Рыжеватый волк обошёл меня слева. Остановился в семи шагах и припал к земле готовясь к прыжку. Серый продолжал обход справа, прячась за кустами, матёрый же шёл прямо на меня.

Я выставил вилы направив зубцы матёрому в грудь. Три острых жала на расстоянии вытянутой руки. Вилы давали мне полтора аршина форы, форы которая не имела значения. Стоит мне ударить или отвлечься, как с другой стороны прилетят острые клыки и разорвут мне глотку.

На стройке я видел, как работяги дрались арматурными прутами. Длинный прут побеждал короткий всегда. Дистанция решает, это аксиома. Пока держишь противника на расстоянии, ты контролируешь ситуацию.

В пяти шагах от меня матёрый остановился и опустил голову. Шерсть на загривке встала дыбом. Губы приподнялись, обнажив клыки длиной в мизинец. Из горла потёк низкий вибрирующий рык. Я ощутил его не ушами, а солнечным сплетением. Как басовую ноту из мощного динамика.

А потом он прыгнул.

Я инстинктивно ткнул вилами навстречу и был неприятно удивлён. Зубец вил скорее ударил волка, чем серьёзно ранил. Остриё ударилось о плечо зверя сбив его с курса и лишь немного рассекло плоть. Волк взвизгнул и отпрянул в бок. Крутанулся на месте, цапнув зубами черенок. Дерево скрипнуло, но выдержало, а в следующий момент стало совсем худо.

Рыжеватый атаковал слева. Я ударил вилами наотмашь. Зубцы рассекли воздух, но волка так и не задели. В ту же секунду серый бросился справа. Он атаковал не издавая лишних звуков и метил в ноги, прямиком в подколенный сгиб. На этот раз развернуться я не успел и только дёрнул ногой вбок. Клыки клацнули в сантиметре от икры. Горячее дыхание обожгло кожу сквозь рваную штанину.

Следом за ними матёрый прижавшись к земле нырнул под зубцы. Я попытался опустить вилы, но не успел. Волк проскочил под зубцами и сомкнул челюсти на моём правом предплечье.

Боль накрыла меня чудовищной волной. Клыки прошли сквозь рубаху и вонзились в мышцы, кажется даже скрежетнули по кости. Я заорал выхватывая свободной рукой нож из‑за пояса. Матёрый будто почувствовал опасность, разжал пасть и отскочил назад.

Кровь хлестала из разодранного предплечья. Правая кисть начала неметь. Пальцы разжались сами собой и я выронил вилы. Я стиснул нож в левой руке и понял что мне конец.

Рыжий и серый кинулись одновременно с двух сторон. Всё что мне оставалось, так это подставить правую руку одному, а серого ударить ножом. Лезвие сверкнуло и угодило волчаре прямо за ухо. Не знаю куда именно я попал, в нерв или перерезал какую‑то артерию, но он рухнул на землю и забился в конвульсиях.

Рыжий вцепился в мою руку и стал трепать меня из стороны в сторону словно тряпку. От боли у меня потемнело в глазах, но хуже стало когда матёрый вцепился в мой сапог. Хвала деревенским сапожникам, кожа оказалась толстой, по этому прокусил он её не сразу.

Выдернув ногу из сапога я пнул матёрого прямо в нос. Удар вышел знатный, кажется что‑то хрустнуло. Надеюсь это были не кости в моей правой руке. Отскочив назад матёрый мотнул башкой из стороны в сторону и оскалился готовясь к новому прыжку.

Пользуясь удачным моментом я попытался ударить ножом рыжего, вот только ничего не вышло. Он дёрнул меня так, что нож выпал из руки и я остался безоружен против двух хищников.

Матёрый взлетел над землёй широко разинув пасть полную жёлтых клыков. Целил он прямиком в моё горло. Один укус и мне конец. Я выставил левую руку навстречу, понимая что больше ничего не могу сделать. Ощутив зловонное дыхание я закрыл глаза готовясь к неизбежному, но секундной спустя смерть не приняла меня в свои объятия, только забрызгала чем‑то тёплым и липким.

Открыв глаза я увидел что туша матёрого лежит у моих ног, а его голова… Как бы это описать? Она отсутствовала. Нет, не так. Она валялась повсюду, будто её взорвали изнутри.

Рыжий не понял что произошло и продолжил рвать меня. Я попытался найти нож взглядом, но заметил лишь ослепительно белый луч света, пронзивший черепную коробку рыжего навылет.

Безголовое тело рыжего рухнуло и обмякло. Мне же в лицо плеснуло горячим и мокрым. Это была кровь с осколками костей. Я шарахнулся в сторону от неожиданности и поскользнулся наступив на жирную грязь.

Когда луч прошил череп рыжеватого, я кое‑что увидел, но не мог в это поверить. Волка убили стрелой, но не обычной. Стрела словно была пропитана живой.

За спиной зазвучали шаги. Кто‑то шёл ко мне через поляну, даже не обращая внимание на волчьи туши.

Я повернул голову и увидел высокого, жилистого мужика лет пятидесяти. Может старше, по лицу не разобрать. Седые волосы забраны в тугой хвост. Лицо обветрено от солнца. Глубокие морщины, как трещины на дубовой коре.

В левой руке он держал лук. Не жалкую рогатку из лещины, а настоящий охотничий лук. Длинный и составной, из нескольких слоёв дерева и рога. Плечи обмотаны берестой и жилами. Тетива тугая как стальной трос. Даже на вид эта штука внушала уважение.

Правой рукой он потянул стрелу из колчана и я увидел как по стреле пробежало свечение. Тусклое, едва заметное обычному глазу. Но я видел его чётко и ясно. Мерцающий огонёк скользнул от оперения к наконечнику. На мгновение стрела вспыхнула целиком. Потом свечение угасло и стрела вернулась в колчан.

Жива, без всяких сомнений. Ведьма рассказала о каналах в теле и о том как собирать энергию в узел. Но человек стоящий передо мной шагнул далеко за пределы начального уровня. Он вкладывал живу в предметы, превращая простое дерево в оружие похлеще огнестрельного.

Охотник остановился надо мной и глянул сверху вниз.

– Ты живой? – поинтересовался он хриплым прокуренным голосом.

– Пока живой. – Ответил я скорчившись от боли.

– Ну и дурень же ты, Ярик. Куда ты один попёрся в лес, а? Ещё и с вилами, будто навоз кидать собрался. – Усмехнулся охотник, хотя судя по всему он был весьма раздражен сейчас. – А если бы я твои вопли не услышал? – продолжал он, помогая мне встать. – Я в двух верстах отсюда силки проверял. Если бы ветер в твою сторону не дул, яб нихрена не услышал, а от тебя бы остались рожки, да ножки.

– Выходит я обязан жизнью вам и богине удачи.

Охотник хмыкнул и осмотрел рану на предплечье. Нахмурившись, он достал из сумки чистую тряпицу и перевязал рану.

– Шрамов будет прорва, но в остальном ничего страшного. Заживёт, – буркнул он, затянув узел. – А вот башка у тебя не заживёт, потому что пустая. – Он без злобы постучал костяшками пальцев мне по лбу и добавил. – Что б в лес в одиночку больше не ходил. Усёк?

– Усёк. – Серьёзно ответил я поняв что теперь в лес я пожалуй и правда один не пойду ни при каких обстоятельствах.

– Можно вопрос? – спросил было я, а охотник посмотрел на меня с прищуром и ничего не ответил. Пришлось озвучить вопрос, ведь молчание знак согласия. – Как вы заряжаете стрелы живой?

Охотник замер уставившись на меня.

– Чего ты сейчас ляпнул? – переспросил он.

– Я видел как ваши стрелы светились по всей длине древка. Вы вкладываете живу в стрелы, поэтому они летят так быстро?

Охотник молчал минуту не меньше, а потом настороженно спросил:

– Откуда ты про живу знаешь? В нашей деревне от силы пять человек слышали это слово. А пользоваться ею могут и того меньше.

– Я её чувствую, – ответил я не скрывая ничего. – А ещё могу поглощать из деревьев.

– Ты? – он недоверчиво прищурился. – Ты чувствуешь живу?

Его голос был наполнен скепсисом и я его понимал. Со стороны это выглядело абсурдом. Деревенский алкаш заявляет о том что может контролировать энергию, которая неподвластна большинству жителей деревни.

Впрочем мои слова и правда были бесполезны. На стройке говорили: не болтай, показывай. Хочешь доказать что умеешь варить? Бери электрод и вари.

Я поднял сапог, обулся, а после молча подошёл к сосне и положил ладонь на ствол. Поток хлынул в руку наполняя тело теплом. Рана на предплечье начала пульсировать и боль немного ослабла. Я хотел попытаться сконцентрировать живу в центре ладони, но услышал за спиной тихий свист.

Я обернулся на звук и увидел что охотник стоит с приоткрытым ртом.

– Ну ни черта себе, – выдохнул он. – Выходит, у нас в деревне объявился новый путник, – произнёс он задумчиво. – Ярый‑пропойца, и вдруг путник. Насмешка богов и не иначе.

– Путник? – переспросил я, убирая ладони от ствола.

Поток живы прервался, и я ощутил что боль в правой руке начала усиливаться.

– Да, это так. Названий куча. Культиватор путник, ходец, ищущий, кто как называет. Суть то в том что это человек, который чувствует живу и может ею пользоваться. На всю деревню нас таких трое. С тобой стало быть, четверо.

В этот момент память услужливо подсказала что охотника зовут Тарас. Тарас закинул лук за плечо и кивнул в сторону деревни.

– Пойдём, провожу. Пока ты опять на стаю не нарвался. По дороге расскажешь, как давно это у тебя. И покажи руку лекарю обязательно. А то загноится, и придётся по самый локоть отнять.

– Если руку отнимут, придётся ногами работать. – Улыбнулся я через боль и пошел срезать остатки зайца с петли.

Нет, ну серьёзно. Не могу же я вернуться к Древомиру без добычи? Он мне всю плешь тогда проест. Охотник подождал пока я сниму огрызок зайца, подберу вилы и нод, а после мы двинули по тропе обратно.

Я придерживал раненую руку здоровой. Тарас шёл впереди, зыркая по сторонам. Для меня лес был полосой препятствий. Для него, родным домом.

Голова гудела от новой информации. В деревне всего три человека умеют пользоваться живой. Вместе со мной четверо на сотню жителей. И что это? Я сорвал джекпот или наоборот это прекрасное обстоятельство станет проблемой похлеще проклятия?

Впрочем, есть и плюсы. Если жива превращает обычные стрелы в снаряды, пробивающие черепа навылет? Что тогда она может сделать с деревом, которое я обрабатываю каждый день рубанком и стамеской?

Пелагея умеет сращивать детали друг с другом, но ведь это явно не все возможные варианты использования живы? К примеру можно ли создать древесину, которая не гниёт и не рассыхается? Создать с помощью живы конструкции выдерживающие нагрузку в десять раз выше обычной? От этих мыслей по телу пробежала лёгкая дрожь.

Хотя чего это я размечтался? На текущий момент я не могу даже сформировать энергетический узел. Рановато мне ещё о заоблачных далях мечтать. Впрочем, всего в этой жизни можно достичь, главное идти к цели.

Добравшись до частокола, нас тут же завалили вопросами. Тарас остался болтать с часовыми, а я тихонько свалил, не желая тратить время на глупые россказни. Тем более что рука неимоверно болела.

Я ввалился в дом Древомира. Грязный, окровавленный, с перевязанной рукой и огрызком заячьей туши. Древомир вышел из спальни и вздохнув спросил:

– Это чья кровь?

– Частично моя, частично волчья. Мозги на рубахе точно не мои.

– Ясное дело не твои. У тебя их нет. – Хмыкнул Древомир и посмотрел на мою повязку. – А из мяса у тебя только вот этот ошмёток?

– К сожалению да. – Кивнул я. – Увы, сегодня обойдёмся без мяса, – развёл я руками. – Зайца волки сожрали, да и меня за малым не схарчили. Спасибо Тарасу, спас в последний момент.

– Идиот. – Показал головой Древомир. – Я тебе говорил нечего в лесу одному делать⁈

– Я это уже понял и отповедь от Тараса выслушал. Как рука заживёт новые ловушки поставлю.

– В задницу твои ловушки. – Отмахнулся Древомир. – Пока ты по лесам шлялся, я часть деньжат потратил с умом. Купил десяток несушек, петуха и пять мешков зерна в придачу.

Он подозвал жестом меня к окну и указал на небольшого загончика из жердей. За оградой бродили куры. Рыжие, пёстрые и белые, десяток упитанных несушек. Деловито копались в земле выискивая чем поживиться.

– Так что без мяса не останемся, – произнёс Древомир с ноткой самодовольства. – Пока живёшь у меня, будешь за курами присматривать, – добавил мастер. – Кормить, поить, яйца собирать и загон чистить раз в три дня.

– А оплата положена за такую нагрузку? – полюбопытствовал я невинным тоном.

Древомир повернулся ко мне. Глаза сузились до щёлочек, желваки заиграли на скулах.

– Ага, по морде можешь получить в оплату, – отрезал он. – Не хочешь за курами ухаживать, значит и яйца с мясом жрать не будешь.

– Справедливо, – кивнул я.

В любую эпоху натуральный обмен работает одинаково. Труд за еду, древнейшая валюта. Ты мне крышу, я тебе барана.

– Иди обмойся что ли, а потом к лекарю загляни. Свои то монеты ты явно не успел профукать. – Сказал Древомир и я тут же начал хлопать по карманам.

Фух… Деньги на месте. Надо мешочком или кошельком каким разжиться, а то и правда потеряю чего доброго.

Первым делом я направился в баню, сбросил окровавленную рубаху и умылся. Холодная вода обожгла рану на предплечье. Тряпица Тараса пропиталась сукровицей так что я не смог её размотать. Пришлось отмачивать в воде. Спустя пару минут когда я перестал чувствовать руку, наконец удалось размотать повязку и осмотреть укус.

Рваные раны от клыков. Довольно глубокие, но судя по всему нервы и сухожилия не задеты, да и кость цела. Одним словом отделался лёгким испугом.

Я промыл рану чистой водой и перевязал свежей тряпицей. Идти к лекарю и отдать ему большую часть заработанного? Ещё чего. Пойду только если рана загноится. Сейчас же стоит перекусить и попрактиковаться в контроле живы. Уверен с её помощью можно исцелять раны, ведь система ранее самовольно ускоряла мой метаболизм. Осталось научиться это делать самостоятельно.

Глава 3

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Обработав рану и немного обмывшись, я пулей выбежал на улицу, сыпнул курам зерна, а после обыскал импровизированные гнёзда из соломы. Практически везде было пусто и только в самом дальнем обнаружились три свежих яйца. Тёплые, коричневые, с налипшим пухом.

Вбежав в дом Древомира я понял что сапог за который меня грызанул волк, теперь протекает. Осенняя жижа просочилась внутрь и противно хлюпала обжигая кожу холодом. Восхитительно… Я надеялся что заработанные монеты придётся потратить только на рубаху и зимнюю одежду, но судя по всему мне теперь и обувь нужна.

Вздохнув я развёл огонь и поставил на печь чугунную сковороду. Картошку почистил, нарезав её тонкими кружками, забросил сальца и всё это дело мелодично зашкварчало.

Золотистая корочка схватилась быстро. Запах жареной картошки заполнил избу, заставляя живот урчать ещё громче, а когда картошка стала мягкой, я разбил три яйца прямо поверх ломтиков. Яйца тут же обволокли картошку, изменив как вид, так и аромат, а чтобы было вкуснее, я присыпал всё это крупной солью и мелко нарезанным луком. Вышло просто, быстро и калорийно.

– Мастер! Кушать подано, идите жрать пожалуйста, – позвал я Древомира вспомнив нестареющую классику из моего мира.

Древомир подковылял к столу и сел. Я разделил сковороду на две половины. Мастеру побольше, себе поменьше. Он это заметил, выхватил у меня тарелку и разделил всё поровну. При этом на его лице была фирменная недовольная гримаса, как будто ему на ногу только что наступили.

Улыбнувшись я принялся жадно поглощать пищу, чувствуя как рана на руке начинает пульсировать. Тупая ноющая боль не давала получать от еды удовольствия, пришлось просто набить желудок и привалиться спиной к стене.

Древомир вытер бороду, крякнул и улыбнулся. Сразу стало понятно что сытый мастер и злой мастер это два разных человека.

– Хорошо готовишь, – обронил он нехотя. – Не ожидал такого от бестолочи.

– Отличная похвала. Не ожидал такого от старого брюзги. – Усмехнулся я и пошел на улицу.

– Чего? Эт чё за слово такое? Умник! Чушь спорол и бежать? Я тебе дам фрюзгу! Сам ты вот это вот! Понял! – Послышалось за моей спиной, но было ясно что мастер шумит для порядка, в противном случае уже бы запустил в меня сковородой.

На улице вечерело. Воздух пах мокрой землёй и прелой листвой, а рядом с домом росла яблоня. Кривая, с узловатым стволом и потрескавшейся корой. Листья почти облетели, на ветках болтались последние сморщенные плоды. Из неё совсем недавно я тянул живу. Судя по всему дерево успело восстановить силы, что радовало.

Я приложил ладонь к шершавому стволу и закрыл глаза, начав дышать на четыре счёта. Тепло разлилось по телу, а перед закрытыми глазами предстала весьма занятная картина. Тысячи синеватых линий из которых сплетался силуэт дерева. Это были силовые линии живы, если я правильно понял суть.

А у корневой системы имелось нечто похожее на ядро слизней. Только крупнее, размером с большое яблоко. Оно мерно пульсировало, прогоняя по всем каналам дерева потоки живы. Это выглядело как круги на воде. Ядро сокращается, и от него во все стороны расходится жива. Фантастическое зрелище.

Помимо этого я обнаружил десяток изъянов в дереве. Личинки жуков под корой, засохшие корни, и пару мест где грибок начинал пожирать дерево. Открыв глаза я уставился на яблоню пытаясь понять то что я увидел галлюцинации от потери крови или же я и правда могу видеть потоки живы?

Вернувшись в дом я взял нож и снова пошел к яблоне. Приложил руку к коре, увидел силовые линии и все изъяны, а после принялся ковырять ножом кору. Да, вот так грубо, без предварительных ласк. Расковырял кору на уровне колен и действительно обнаружил там личинок, которых тут же раздавил.

Снова закрыл глаза и прикоснулся к стволу. Обследовал внутренним взором весь ствол и паразитов больше не обнаружил, после чего принялся срезать кору пораженную грибком. Судя по тому что я видел грибок поразил только кору, а до самой древесины добраться не успел. Если удалить кору, то можно спасти всё дерево. По крайней мере я на это надеялся.

Завершив хирургическую операцию, я убрал нож за пояс, и вернулся к поглощению живы. Жива текла в ладонь через поры кожи, только на сей раз её поток был заметно сильнее чем прежде. Возможно потому что яблоня мне благодарна за исцеление, а может потому что личинки и грибок поджирали живу уменьшая её концентрацию.

Покалывание разлилось по запястью и поднялось к локтю. Приятное и ласковое тепло, как припекающий весенний лучик. Поглощая живу я почувствовал что боль в раненой руке плавно отступает. А ещё я заметил как система мигнула в правом верхнем углу зрения:

Поглощение Живы: активировано.

Источник: Malus domestica (яблоня домашняя), возраст 5 лет.

Скорость поглощения: 2.8 единицы/минута.

Живы накоплено: 12/100.

Вот как. Теперь я получаю более развёрнутую статистику при поглощении живы, а ещё у меня был запас в сотню единиц, теперь же их осталось лишь двенадцать. Видать система перенаправила живу на ускорение регенерации. Надеюсь благодаря этому рана быстро заживёт, ведь работать одной рукой то ещё удовольствие.

Минуту я просто стоял и впитывал живу. Потом попытался остановить поток и собрать живу в центре ладони. Я сосредоточился представляя точку в самом центре ладони, под кожей и мысленно направил к ней весь впитываемый поток живы.

Но ничего не произошло.

Глубоко вдохнув я успокоился и перестал торопиться. Дышал ровно, считая вдохи и выдохи. Потом мысленно потянулся к центру ладони и принялся ждать. Не давил, не тянул, не сжимал, ничего не представлял, просто направлял внимание в одну точку.

На двенадцатом вдохе что‑то изменилось.

Появилось ощущение распирания под кожей ладони. Словно прыщ вскочил. Горячий и круглый, размером с горошину. Жива собралась в крошечный комочек и застыла мерно пульсируя.

Я затаил дыхание, боясь сбить концентрацию. Мысленно я представил как горошина медленно смещается влево на пару миллиметров. Нехотя горошина поползла куда ей было велено. Как ртутная капля по стеклу, она перетекла левее и остановилась.

Толкнул обратно к центру ладони. Горошина покатилась назад, чуть быстрее. Направил её вправо, к мизинцу и снова успех! Да, горошину я двигал с трудом, ведь это было так же непривычно как учиться водить машину задним ходом по гололёду. Тем не менее, пусть медленно, но у меня получалось. Система будто решила поощрить меня и вспыхнула новым сообщением:

Открыт Базовый контроль Живы.

Прогресс: 0,1%.

Радость захлестнула меня с головой, как при подписании акта приёмки после долгих месяцев труда. Результат ничтожный, всего одна десятая процента. Но это уже какой‑то прогресс!

В этот момент я забыл обо всём на свете. Забыл о ране, о волках, о сгоревшей хибаре. Существовала эйфория от осознания того что я двигаюсь в верном направлении!

И в эту секунду я потерял контроль.

Обжигающая боль прострелила ладонь, заставив меня отдёрнуть руку от ствола. Кожа на ладони лопнула. Точно в центре, где секунду назад была горошина. Крохотный разрыв из которого выступила капля крови. Вокруг кожа покраснела и вздулась, как от ожога. Боль была резкой, как от пореза стамеской по неосторожности.

– Так вот о чём говорила Пелагея, – прошептал я глядя на рану.

Ведьма предупреждала что потеря концентрации может ранить тело. У меня лопнула кожа от крошечного потока живы, что стало бы с Пелагеей утрать она контроль во время сушки брёвен? Страшно представить.

Я снова потянулся к яблоне, не пытаясь сформировать узел, а просто поглощая живу для ускорения метаболизма. От этого рана на ладони отозвалась покалыванием.

– Ярый! – окликнул меня голос с крыльца.

Я обернулся, и увидел Древомира стоящего в дверях.

– Борзята заезжал. Сказал ещё столы нужны, – сообщил мастер. – Если за месяц управимся, по два с половой золотых за штуку заплатит.

Вот это поворот. Видать Борзята нашёл выход на богатых покупателей. Скорее всего это боярский двор или купеческая гильдия, а может и до самого князя добрался. Я бы не удивился. Купец весьма ушлый гражданин.

– Сколько нужно столов? – уточнил я.

– Сущие пустяки. – Хмыкнул Древомир. – Всего то двадцать штук.

Я тяжело вздохнул. Рука ранена, Петруха ещё не оклемался, слизень сгорел, а нам нужно сделать двадцать столов, да ещё и за месяц. Шансы на успех стремились к нулю. Правда мысль о пятидесяти золотых грела душу заставляя желать их получить любой ценой.

– Да, не вовремя моя халупа сгорела, – протянул я почёсывая затылок.

– Пожарища вовремя не бывают, – бросил Древомир сложив руки на груди и спросил, – Чё делать‑то будем?

– Собирать телегу. – Улыбнулся я. – Используем для каркаса оставшиеся дубовые доски. Колёса из сосны, а потом погрузим дубовый куб в телегу и я поеду добывать самый важный ингредиент.

– Тогда пошли. Чего кота за бубенцы тянуть? – сказал Древомир и поковылял к мастерской.

Я двинулся следом, придерживая перевязанную руку. Большой заказ действовал как адреналин, отодвигал боль на второй план и заставлял думать о работе.

Сегодня меня назначили подавалой, ведь с одной рукой работник из меня так себе.

– Стамеску. Киянку. Лобзик. – Командовал Древомир деловито выставляя руку в сторону.

На меня он даже не смотрел, просто ждал пока получит инструмент и продолжал трудиться.

Оставшихся дубовых досок нам хватало с лихвой. Каркас телеги сколотили на улице и вышел он на загляденье! Ровный, тяжелый с углублением под дубовый куб, чтобы он не дай бог не вывалился по дороге. Закончив с каркасом, перешли к осям. Их Древомир тоже выстругал из дубовых досок, после чего доски закончились.

– Колёса из чего будем делать? – спросил Древомир почесав бровь.

– Из ели, её не жалко, – ответил я указав на горбыль в углу мастерской. – Вырежем четыре круга, по два на ось. Ступицы выточим из берёзы.

– Дурень. Еловые колёсики треснут как пить дать. Порода то мягкая. – Буркнул Древомир. – Хотя, всё равно у нас другой древесины нет.

– Вот и я о том же. – Улыбнулся я.

– Поумничай мне тут.

Работу распределили по уму. Я подносил материал, Древомир делал всё остальное, порой покрикивая на меня.

Продольные балки он вытесал из двух толстых досок. Каждая длиной в полтора аршина, то есть около метра. На концах вырезал пазы под поперечины.

Поперечины посадил на нагели. Поставили по три штуки через равные промежутки. Рама получилась жёсткой и не сказать что лёгкой, доски то всё‑таки дубовые. Впрочем, не мне эту телегу тащить, так что сойдёт.

Из еловых досок Древомир выпилил четыре круга. Причём всё это он сделал с помощью ножовки и стамески. Края скруглил, убрав заусенцы.

Берёзовые ступицы он выточил из чурбака, зажав его в тисках. Каких‑то десять минут, и в руках мастера оказался цилиндр с отверстием по центру. На заводе подобную деталь точили бы на станке с ЧПУ. А Древомир управился ножом. Как говорится, дело мастера боится.

Колёса насадили и зафиксировали деревянными шплинтами. Покрутили каждое, проверяя ход, вроде вращается свободно, без люфта и заедания. Подвеска разумеется отсутствовала, что обещало нещадную тряску в дороге, но это мелочи.

Раму поставили на оси. Я потянул за передний край и телега покатилась. Колёса чуть виляли, но держали курс. Для первого прототипа более чем достойно.

За окнами быстро стемнело, мы закинули куб на телегу, а после пошли домой. Древомир то и дело останавливался держась за поясницу, но как только я предлагал помощь, он отмахивался от меня как от назойливой мухи. Оно и понятно. Профессиональная гордость и всё такое. Боится показаться слабым.

– Смотри не подохни завтра, когда в лес пойдёшь. – послышался голос мастера за моей спиной.

– Я с собой Петруху возьму. На двоих у нас аж две целых руки! Считай полноценный человек. – Усмехнулся я топая по жирной грязище.

– Руки две, а вот мозгов… – Вздохнул Древомир.

Спорить с ним я не стал. Истопил баню, в которую первым пошел мастер, а пока он парил старческие кости, я сделал ужин, сам же съел половину, а потом лёг на печь и уснул.

Утром же я проснулся от кашля мастера. Решил было что он снова заболел, но когда открыл глаза увидел что он стоит у печки и требовательно смотрит на меня.

– Я проспал что‑то важное? – Спросил я зевая.

– Ещё нет. Вот, держи. – Мастер швырнул в меня увесистый мешочек, в котором что‑то звякнуло когда он ударился в мою грудь.

Должен сказать удар вышел увесистым. Я развязал мешочек и обнаружил в нём что‑то бронзовое.

– Это что? – удивился я.

– Борзята привёз не только дерево, – ответил мастер. – Ещё и фурнитуру притаранил которую я у него заказывал. Запоры, петли, скобы, короче всякую мелочёвку полезную. Бери защёлки, на крышку приладишь чтобы сопля эта из куба не выбралась.