Текст книги "Восхождение Плотника. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 45 страниц)

Глава 14

Неспешно мы добрались до частокола. Стражники молча открыли ворота, пропустив нас в деревню. Кобыла протрусила через проём и зашагала по вечерней улице. В Микуловке было пусто. Народ разбежался по домам и активно работал ложками набивая пустые желудки.

Мы оставили телегу около мастерской, распрягли лошадь, которую Петруха тут же увёл в сторону двора Григория.

– Хороший денёк так то. – Зевнул Древомир. – Если завтра пораньше проснёмся, то вообще красота.

Когда мы подошли к дому Древомира, я замер заметив что калитка приоткрыта. Утром я запирал её на щеколду, а теперь… Рука непроизвольно потянулась к топору, но тут из калитки боком протиснулся стражник.

Молодой, с пшеничными усами и растерянным лицом, которое я запомнил ещё по утру в мастерской, когда Микула привёл свою свиту на досмотр. Парень выскользнул на улицу и столкнулся нос к носу со мной.

– Ты какого чёрта по чужим дворам лазаешь? – Процедил я сквозь зубы сжимая топор в руке.

Его глаза испуганно распахнулись и зрачки метнулись влево. Я проследил за его взглядом, но там никого не было.

– Эээ… Ярый? – протянул стражник. – Я тут это, к тебе заходил. Штраф получить. Золотой, староста назначил, помнишь?

Я помнил. Вот только за штрафом можно было прийти в любой момент, а не шариться по чужому двору в отсутствие хозяев по темноте, ещё и одежда стражника была подозрительно пыльной.

– Жди, – бросил я, вошел в дом, взял из схрона один золотой и вернулся на улицу.

Остановившись в шаге от стражника я бросил ему монету. Кругляш крутанулся в морозном воздухе и ударил парня в грудь, отскочил и упал в снежную кашу у его ног. Стражник нагнулся, подобрал монету, обтёр о штаны и сунул за пояс.

– Ещё раз залезешь в наш двор когда нас не будет дома, решу что ты грабитель и ненароком могу зарубить. Ты меня понял? – я смотрел ему в глаза, и голос мой прозвучал так ровно и холодно, что стражник дрогнул. – Передай старосте, что долг уплачен.

– Да я это… Чё ты сразу? Я ж как лучше хотел то. Сам понимаешь. Старосту лучше не злить лишний раз, а ты… – Сбивчиво заговорил стражник.

– Топай. – Процедил я сквозь зубы и боец нехотя попятился назад, так как не чувствовал за собой правоты.

Стражник кивнул, развернулся и зашагал прочь, стараясь не переходить на бег, хотя по тому, как он ускорялся с каждым шагом, было ясно, что парень мечтает оказаться от меня как можно дальше. Через десяток шагов он всё‑таки не выдержал и припустил рысцой, свернув за угол соседского забора, прямо за тот угол, на который он бросал взгляд когда мы поймали его на вторжении во двор.

– Микула хрен старый. Не терпелось золотой получить штоль? – Буркнул Древомир.

– Штраф тут ни при чем. – Сказал я и направился к амбару.

Массивная дверь на кованых петлях была открыта, внутри пахло зерном, мышами и долбаными крысами служащими Микуле. Мешки с зерном были сдвинуты с привычных мест, два из них лежали на боку, и по рассыпанным вокруг зёрнам можно было угадать последовательность обыска.

Стражник начал с дальнего угла, где стояли дубовые бочки, проверил пространство за ними, потом перешёл к мешкам. Ничего не найдя, он, видимо, поспешил на выход, где мы с ним и столкнулись. А, нет. Этот ублюдок ещё и половицы вскрывал, вон характерные вмятины от ножа остались. Хорошо что я перепрятал бумаги, а то вышел бы конфуз который определённо стоил бы мне жизни.

Покормив кур, я запер амбар и вернулся в дом увидев Древомира любовно вытирающего каждый листочек дуба. Старик не смотря на меня продолжил своё занятие и сухо спросил:

– Ну?

– Амбар перерыли снизу до верху, даже половицы вскрыли. Видать искали бумаги. – Ответил я снимая сапоги.

– И как? Нашли?

– Нет. Я их уже перепрятал.

Древомир усмехнулся и повернулся в мою сторону:

– А я тебе говорил, что он хвосты подчищать начнёт. Только идиот на его месте стал бы сидеть сложа руки.

– Пусть подчищает, всё равно дать ход бумагам сложновато, а пока они у нас, староста не рыпнется.

– Надейся. – Хмыкнул старик.

Я разогрел нам кашу, а после ужина завалился спать, чувствуя как тело само собой начинает расслабляться вблизи от священного дуба. Деревце расслабляло похлеще любого массажиста.

Забравшись на печку, укутался войлоком и закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутились мысли о краденом компромате, о стражнике с пшеничными усами, о Микуле и его алтаре, о слизне в дубовом кубе на лесной поляне, о Кирьяне, который вернётся через месяц за товаром, и о десятках других дел, каждое из которых требовало внимания, сил и времени, а всего этого было меньше, чем хотелось бы.

Уснул я ближе к полуночи, под тихое мерцание дубка и мерный храп Древомира за стеной.

Разбудил меня робкий стук в дверь. Я скатился с печки, нащупал сапоги и натянул их на босу ногу. За окном серело раннее утро, часов семь по моим прикидкам, и тусклый свет едва пробивался через мутное стекло. Древомир уже стоял в сенях, прижавшись ухом к двери.

– Кого нелёгкая принесла? – буркнул мастер.

Я отстранил Древомира и распахнул дверь, так как прятаться в избе не было никакого смысла. Захотят вытащат взашей, или и вовсе спалят хату, как уже сделали с моей халупой. А раз стучат, значит и опасности никакой нет.

На крыльце стоял человек. Невысокий, тощий, с узким лицом и маленькими водянистыми глазками, которые бегали по сторонам с такой скоростью, будто их владелец непрерывно пересчитывал количество предметов в поле зрения.

Одет он был в суконный кафтан серо‑зелёного цвета, застёгнутый на все пуговицы, а на голове сидела круглая меховая шапка, из‑под которой торчали жидкие блондинистые патлы. На поясе болталась кожаная сумка, раздутая от бумаг, а в правой руке он сжимал берестяной свиток с печатью. Типичный чиновник.

За его спиной маячили двое конвойных в кольчугах и с мечами на поясах. Лица у обоих были скучающими и равнодушными.

– Мастер Древомир? – осведомился тощий, и голос его оказался неожиданно высоким и гнусавым.

– Ну я, – Древомир выглянул из‑за моего плеча и спросил. – Чё надо?

Тощий откашлялся, развернул свиток с неторопливостью, граничащей с издевательством, и принялся читать нараспев:

– Именем боярина Воротынского, управляющего Дубровской волостью. Довожу до сведения мастера‑плотника Древомира, проживающего в деревне Микуловка, что за ним числится задолженность по особому налогу на ремесло в размере пятидесяти золотых монет, подлежащая немедленному взысканию.

Он свернул грамоту и уставился на Древомира с выжидающим видом.

Тишина длилась ровно три секунды, а после Древомир побелел.

– Ты чё такое говоришь окаянный? Пятьдесят золотых⁈ – голос мастера набрал громкость с такой скоростью, что чинуша невольно отшатнулся назад. – Ты в своём уме, крыса канцелярская⁈ Откуда у меня такие деньги⁈

Мастер руками с такой яростью что я уж решил будто Древомир вот вот двинет в морду чинуше. Пришлось перехватить его за локоть и оттащить назад.

– Уважаемый, подскажите на каком основании введён этот сбор? – Вступил я в разговор.

Тощий моргнул, и водянистые глазки его сузились, пытаясь понять какого чёрта крестьянин умничает и мудрёными словами разбрасывается?

– Основание? – он приподнял бровь с показным удивлением. – Основание в том, молодой человек, что боярская канцелярия ввела данный сбор для всех ремесленников, ведущих деятельность на территории волости. Так что извольте заплатить.

– Кем конкретно введён сбор? – продолжил я, не меняя тона.

Чиновник замешкался. Он поднял грамоту и показал мне. Бумажка как бумажка, дайте мне ручку и бумагу, я таких за час десяток наклепаю.

– Управой введён. Вот, печать видишь? Всё по закону.

Я наклонился и посмотрел на печать. Восковой оттиск был нечётким, оплывшим по краям, и герб на нём угадывался с трудом. Такой знак мог поставить кто угодно, было бы кольцо с гербом и кусок сургуча.

– Печать вижу, – кивнул я. – А документальное обоснование у вас при себе?

– Чего? – тощий нахмурился.

– Вы сказали что сбор введён боярином Воротынским. Стало быть у вас должно быть документальное обоснование в виде указа боярина. А также реестр облагаемых ремесленников, ставки сбора, порядок и сроки уплаты. Любой налог или сбор вводится письменным распоряжением с указанием правовой базы, объекта обложения и расчётной формулы. Где всё это?

Чиновник открыл рот было рот, но тут же закрыл не найдя слов. Водянистые глазки забегали по сторонам с удвоенной частотой, а пальцы на свитке задрожали.

– Послушай, парень, – он попытался вернуть себе начальственную интонацию, но голос дал петуха, и вместо грозного баритона вышел сиплый фальцет. – Тебе что проблемы нужны? Я боярский сборщик податей! Мне поручено взыскать задолженность, и я её взыщу!

– Конечно, конечно. Взыщете подать без проблем, но только после того как я увижу указ Воротынского. – Хохотнул я.

– Вы что мне не верите⁈ Я… – Взвизгнул сборщик, но я его перебил.

– Конечно, не верю. Я сам себе не доверяю, а вам и подавно верить не обязан, так как вижу вас в первый и последний раз.

– Почему в последний? – Заинтересовался чинуша.

– Потому что головы мошенников Воротынский насаживает на колья. А вас как кстати зовут? Поеду завтра в управу и поинтересуюсь о том работаете ли вы сборщиком податей и имели ли вы основание взыскивать с нас такой грабительский налог.

Тощий побледнел и сделал шаг назад, потом ещё и ещё один. Он облизнул тонкие губы, скрутил грамоту и сунул её обратно в сумку резким нервным движением.

– Что ж… Возможно вышла ошибка. Я проверю всё и ещё вернусь, – проблеял он пятясь назад.

– Уважаемый! Так как вас зовут то⁈ – Выкрикнул я ему вслед, но тот не ответил и лишь ускорил шаг.

Конвоиры зевнули и пошли следом за чинушей, который явно направлялся в сторону Микуловой избы. Один из конвоиров обернулся и посмотрел на меня с улыбкой, а после потопал дальше.

Я собирался войти в дом, но заметил что Древомир сложил руки на груди и сверлит меня тяжелым взглядом.

– Что такое? – весело спросил я.

– С каких пор у тебя язык таким подвешенным стал?

– С тех пор как с вами работать стал. Понаслушался ваших острот и вот результат.

Древомир хмыкнул и пропустил меня в избу.

– Готов спорить что это козлобородый прислал сборщика. – Сказал я.

– Думаешь подкупил этого плюгавого?

– Да чего тут думать? Если бы у сборщика были законные основания на взыскание налога, то его сопровождающие уже бы достали оружие и нас с вами ткнули мордой в пол.

– Верно… – Задумчиво проговорил Древомир почесав подбородок. – Ишь ты, а я даже не подумал о таком.

– За то я подумал. – Улыбнулся я садясь за стол, на котором уже стояла каша.

– Жуй умник, нам ещё до мастерской незнамо сколько топать. – Буркнул Древомир.

Так я и поступил. Доел кашу и вышел в морозное утро. Обошёл дом, убедился, что за мной никто не смотрит и вырыл его из промёрзшей земли горшок с бумагами Микулы. Отряхнул от земли, запихнул его за пазуху и пошел за Петрухой.

Эх, сегодня блинами меня никто не угощал. Я слегка запаздал и Петруха уже всё слопал. Не сильно огорчившись, я забрал друга, лошадь Григория, а после мы на минутку заскочили в дом Древомира за дубком, чтобы пересадить его в нашей землянке. Там ему будет безопаснее, опять‑таки священная роща будет питать малыша и он быстрее вырастет в полноценный дуб.

Петруха забрал дубок вместе с бочкой и пыхтя потопал в сторону деревенской мастерской, где нас уже ждал Древомир сидя на телеге.

– Петруха, голова, два уха. – Усмехнулся мастер и спросил. – Как дела?

– Ещё не родила. – Буркнул не проснувшися Петька.

– Ничего. Дело молодое. Ещё нарожает тебе полный подол.

– А я смотрю у вас хорошее настроение. – Подметил Петруха.

– Ну так, да. Неплохое уж точно. Наш то Ярик, бухарик, только что сборщику налогов от ворот поворот дал, запугав того до полусмерти. Хе‑хе! Ты бы морду его видел. Да не Ярика, а сборщика! – Расхохотался Древомир, а я тяжело вздохнул, так как весь следующий час Петруха пытал меня заставляя дословно пересказать случившееся.

К моменту когда я завершил рассказ, мы наконец то добрались до мастерской. Петруха и мастер пошли работать, я же закопал бумаги в паре метров от очага. Земля там сухая, а шастаем мы по ней часто. Через день, может два она превратится в спрессованную корку и никто не подумает что там что‑то спрятано.

Я выбрался из землянки, отряхнул колени и посмотрел на серое зимнее небо. С него срывался снег, мелкий и колючий, обещая к вечеру превратиться в сильный снегопад.

Подойдя к телеге, я с трудом вытащил из неё бочонок с дубком, а после пересадил его в двух метрах от входа. Земля была промёрзшей и копалась с трудом, но спустя двадцать минут дубок уже сидел в земле. Я притоптал почву, а после сбегал до ручья и набрал ведро воды, которое собирался вылить под «Дубок».

Вот только дубок за это время значительно вырос. Толщина ствола увеличилась вдвое, зелёные листья раскинулись во все стороны, будто сейчас была весна, а не зима. При этом молочное свечение исходящее от его ветвей усилилось.

– Я воды принёс, но и без неё судя по всему, дела у тебя идут отлично. – Озадаченно проговорил я и замер когда ветвь дуба потянулась к ведру.

Это было довольно странно. Зелёный листик коснулся воды, после чего ветка опустилась вниз, указывая на основание ствола.

– Понял. От воды всё же не откажешься. – Улыбнулся я и вылил воду на землю.

Я ожидал новой волны стремительного роста, но его не последовало. Проведя рукой по зелёной листве я улыбнулся и пошел в мастерскую, откуда доносилась ругань.

– Да мать твою за загривок и в печку! Ну чё ты наколотил, баран⁈ – Орал Древомир.

– Вы мою маманьку не трожьте! А наколотил то что наколотил! Нихрена не видать в этой землянке! – Возразил Петруха.

– Ишь ты какой ретивый стал, когда обженился. Ну так купи лампу и притащи сюда, умник! Или окна сделай! Только ныть и горазд!

– Почему ещё не дерётесь? – Спросил я направляясь к кубу.

– Ждали пока ты придёшь, чтобы вдвоём отдубасить и выпустить пар, так сказать. – Ухмыльнулся Древомир шмыгнув носом.

– Я Ярого бить не стану, да и вас тоже. А то ещё зашибу насмерть. – Констатировал факт Петруха.

– Слышь, ты. Оглобля. Бери свои руки зашибку и топай на мороз, там каркасы колоти. Бестолочь. А то все доски попортишь. – Огрызнулся Древомир.

– С радостью. Лишь бы не слушать ваше ворчание. – Обиженно произнёс Петруха, взял охапку досок подмышку и пошел прочь.

– Жестоко. – Усмехнулся я проводя его взглядом.

– Ни чё. Пусть привыкает. Анфиска как родит, так его отчихвостит, что моя ругань покажется сущими пустяками. – Отмахнулся мастер. – Ладно, чё там у нас со слизнем то?

Я подошёл к кубу и прислушался. Изнутри доносилось тихое, едва различимое бульканье, похожее на звук закипающего чайника. Слизень оттаял и был готов к опрессовке.

– Можно давить, – улыбнулся я, постучав костяшками по стенке куба.

Бульканье внутри стало громче, слизень почуял вибрацию и ударился в стенку куба. Бронзовые защёлки на крышке звякнули, но сдержали сопливого монстра.

– Тогда за дело. – Кивнул Древомир и работа закипела по отлаженной схеме.

Пока Петруха колотил каркасы, мы с Древомиром строгали ножки будущих столов, а так же царги. Когда же наш амбал вернулся в мастерскую, заставили его собирать украшения, а сами пошли давить эпоксидку в заранее привезённые вёдра.

Петруха сбегал к ручью за водой и по дороге набрал мха, камешков и горсть еловых шишек для декора. Мох здесь был другим. Не тем пожухлым рыжеватым ковром, что покрывал землю вокруг деревни, а ярким, насыщенно‑зелёным. Гладкие обкатанные камешки из ручья тоже отличались от деревенских: в прожилках кварца и слюды поблёскивали серебристые искорки, а сами они были отлично отполированы водой.

Петруха разложил декор по поверхности обожжённых досок, формируя композицию. Мох островками, камешки россыпью между ними, пару еловых шишек в углах для акцента. Получилось красивее, чем обычно, и я подумал, что близость священной рощи и обилие живы в здешнем воздухе делают местную растительность на порядок богаче.

– Готово, – объявил он, отступив на шаг и оценив раскладку. – Можно заливать.

К этому моменту мы уже надавили два ведра эпоксидки и просто вылили их в каркас. Медленно тягучая жидкость заполнила все пустоты и я хлопнул себя по лбу.

– Ты чего? – Спросил Петруха.

– А чем мы слизня будем кормить? Скотомогильник то в деревне.

– Твою мать… – Вздохнул Петруха.

– Ну вы это, поезжайте за костями, а я дальше ноги строгать буду. – Произнёс Древомир.

Так мы и поступили. Поехали в обратный путь, набрали полную телегу костей, которые на морозе пусть и воняли тухлятиной, но не слишком сильно, а потом вернулись назад. На всё про всё ушло часа четыре не меньше.

Войдя в мастерскую я увидел что Древомир вместо того чтобы строгать ножки будущих столов, собирает новый дубовый куб.

– Мудро. А то с одним кубом мы запаримся. – Кивнул я.

– Вот и я так подумал. нужно новый пресс делать. – Сказал Древомир. – И это, ты бы новых слизней принёс, будем по два в куб запихивать и давить. Так и им полегче будет жить… Наверно. – Добавил он почесав бороду. – Впрочем, плевать как слизням там, главное что у нас производство закипит.

– Смысл есть. – Согласился я. – Петруха, покорми нашего слизняка, а я за новым схожу.

– Может пусть мастер покормит? Мне ещё жить и жить, а если его слизняк сожрёт, то вроде как и ничего страшного. – Пошутил Петруха и сделал это зря.

Мастер недолго думая метнул в него стамеску, благо метать холодное оружие он не умел… Или наоборот умел? В общем, стамеска попала рукоятью прямо в грудину Петрухи, от чего тот хэкнул схватившись за ушибленное место.

– Рот прикрой дубина и делай чё велено. А то мыж в деревне могём найти работников и получше твоего. – Пригрозил Древомир.

– Ага блин. Найдёт он. – фыркнул Петруха, но всё же пошел кормить слизня.

Кстати, пока мы давили эпоксидку, я заметил кое‑что интересное. Слизь была не мутновато прозрачной как раньше, а насыщенно‑изумрудной, с тонкими золотистыми прожилками, которые змеились по поверхности текучей массы, будто кто‑то растворил в прозрачном стекле нити расплавленного золота. Зрелище было завораживающим, даже Древомир, охнул от увиденного.

Очевидно близость к священной роще влияла не только на флору, но и на фауну, если слизня конечно можно причислить к фауне.

Пока Петруха кормил обессилившего слизня, я принёс нового и швырнул прямо в приоткрытый куб, на исхудавшего слизняка у которого ядро было больше, чем остатки слизи в его организме. Следом Петруха высыпал сверху половину ведра костей и мы закрыли куб на защёлки. Послышалось шипение, значит реакция идёт и слизняк начал отжираться. Подумав немного я спросил:

– А что если мы расширим ассортимент?

– Чего? – Древомир обернулся и наморщил лоб.

– Мы делаем только столы, и это замечательно, но к столовому гарнитуру нужны езё и стулья. Представьте себе сидушку из обожжённого дуба с заливкой из изумрудной слизи. В сидушку закинем мох, камешки и пару шишек для красоты. Уверен за такое Кирьян щедро заплатит.

– Ага. Заплатит. – Буркнул мастер. – Вот только за стул ты всяко получишь меньше чем за стол.

– Так и есть, но стул и делать на порядок быстрее. – Парировал я. – А цену мы сами вольны выставлять, так что в убытке точно не окажемся.

Древомир задумался и принялся скрести ногтем подбородок, что означало активную работу мозга и скорое принятие решения.

– Ну да, резонно. Кирьян скупает столы, а без стульев от них толку не много. Так ему придётся покупать и столы и стулья. А потом глядишь и шкафы начнём отливать из слизи или ещё чего.

– Именно так! – Воскликнул я широко улыбаясь. – Расширив ассортимент, мы сможем продавать на порядок больше мебели, получая с одного клиента в разы больше денег.

– Хэ! А ты точно не иудей? А то в коммерции разбираешься получше Борзяты. – Усмехнулся Древомир.

– Можно табуретки попробовать для начала, – подал голос Петруха, который всё это время сидел на чурбаке у входа и слушал наш разговор. – Табуретка попроще стула будет. Спинку делать не надо, форма для сидушки квадратная, заливай да радуйся.

– Нет, – отрезал Древомир и ткнул стамеской в направлении Петрухи. – Табуретки это для кабаков и казарм. Богачам удобство нужно. Смекаешь, дурья твоя башка? Бояре на табуретках сидеть не станут. Им стул подавай, со спинкой и подлокотниками, чтобы было куда зад посадить и локти пристроить.

– Мастер дело говорит. Мы всё‑таки делаем уникальную мебель, а значит и бракоделить нельзя сильно упрощая процесс.

– Во‑о‑от! И я о том же. – Сказал Древомир и продолжил. – Я форму для сидушки сколочу, а ты, – он снова указала на Петруху, – бери котомку и дуй в лес за украшениями. Ярый пока со спинками разберётся.

Петруха схватил котомку и полез по ступеням наверх. Его рыжая макушка мелькнула в дверном проёме и исчезла, а через секунду снаружи донёсся хруст веток и удаляющийся топот.

Древомир подошёл к штабелю досок и отобрал две толстых плотных дубовых доски с ровной текстурой без единого изъяна. Разложил их на верстаке, взял уголёк и стал наносить разметку, вычерчивая контур будущей формы для сидушки.

– Сидушка тридцать пять на тридцать пять, – бормотал мастер, проводя линии. – Бортики в два пальца высотой для заливки. Дно из цельной обожженой доски, без стыков, чтобы слизь не протекла. Углы скруглить, боярские зады острых углов не любят.

Я оставил мастера за работой и взялся за заготовки для ножек и спинки. Четыре ножки для стула должны быть тоньше столовых, но при этом достаточно прочными, чтобы выдержать вес дородного боярина, а бояре в этом мире, судя по рассказам Кирьяна, худобой не отличались. Сосновые брусья я обтесал топором, а после довёл рубанком до ровного сечения, проверяя каждую заготовку на изгиб.

Спинку решил сделать из двух вертикальных стоек с перемычкой. Перемычку выстрогал широкую, в ладонь, чтобы спине было удобно на неё опираться. Перемычку пришлось слегка подточить чтобы она стала вогнутой для лучшей посадки барской спины.

Пока мы возились Петруха вернулся запыхавшийся, держащий в руках котомку с лесными сокровищами. Я ожидал чего‑то эдакого, но там был стандартный набор. Еловая и берёзовая кора, камешки, палочки, да мох.

Мы расположили декор по обожжённому дну сидушки, и следом всё залили эпоксидкой.

– Красиво, – признал Петруха, присев у формы на корточки.

Древомир постучал палкой по краю формы, прислушался к звуку и удовлетворённо кивнул.

– К утру будет как камень. Завтра прикрутим ножки и спинку, отшкурим, а там уже посмотрим, что получилось.

– Так и поступим, но перед тем как уйдём, Петруха ещё раз накормит наших сопливых друзей. – Улыбнулся я посмотрев на Петьку.

– Ярый! Ну чё я вам сделал? – Взмолился Петруха и пошел на улицу набирать в ведро костей.