Текст книги "Чума вашему дому (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

76

– Я как раз хотел тебя спросить, что ты планируешь на день рождения, – Артем отщипнул виноградину с грозди.

Мы сидели на диване в гостиной. Вернее, он сидел, а я лежала головой у него на коленях. И разевала рот, как голодный птенец, требуя очередную ягоду – зеленовато-розовую, сладкую, без косточек. Телевизор бубнил что-то в фоновом режиме. В общем, релакс. Тот редкий случай, когда мы не набросились друг на друга еще в прихожей, а сели ужинать. И потом перебрались не в ванную и не в спальню, а вполне пристойно на диван. Прямо как пара со стажем.

– Да ничего не планирую, – буркнула я. – Не знаю. Когда много лет все идет по одному шаблону, а потом он оказывается порванным, это как-то, знаешь, выбивает из колеи.

– Хочешь, на дачу поедем?

– Да ну, Артем, какая дача. Утром на работу. У меня субботы обычно все по записи забиты, причем контрольными осмотрами, их очень нежелательно переносить. А вечером твой концерт.

– Да, концерт, – вздохнул он. – Поскольку мы в числе организаторов, отвертеться не удастся. Не, можно, конечно, но не комильфо. Тем более, мне его открывать и вступительное слово говорить. Тогда другой вопрос: вдвоем отметим, или будет сборище?

– Думаю, сборище… маленькое. Человек десять, вряд ли больше. Я существо асоциальное. В каком-нибудь приятном ресторанчике. Дома не хочу, не люблю это дело. У тебя праздник, а ты кухарка-официантка-уборщица.

– Еду вполне можно заказать. Даже вместе с официантом. А уборку свалить на клининг.

– Угу, – поймав виноградину, я укусила его за палец. – Красиво жить не запретишь. Не, лучше в ресторан. Не банкет, а так… посиделки. Заодно тебя людям покажу. Не пугает?

– С чего вдруг должно пугать? Да и с отцом твоим я уже знаком.

Хм, насчет отца я как-то не подумала, но… да, пожалуй, стоило пригласить. Если уж мы начали отношения налаживать, обойти его в этот день стороной было бы как-то неправильно.

– Том… – поставив миску на столик, Артем убрал с моего лба упавшую прядь. – Ты прости, вчера по-дурацки все получилось. Мать так выбесила, что уже остановиться не мог. А сегодня весь день ругал себя.

– Да нет, Тём, – я запрокинула голову, и он поцеловал меня. – Все правильно было сказано, до единого слова. Но да, осадок остался неприятный, и я сначала никак не могла понять, в чем дело. Просто разговор этот был абсолютно не нужен, а нас на него будто спровоцировали.

– Да, наверно. Хотя меня больше другое выбило. То, что они мгновенно сделали выводы и тут же озвучили. Мать озвучила, но они с отцом в одном флаконе. Я б еще понял, если бы сказала: девушка твоя мне не понравилась, потому-то и потому-то. Ну, не понравилась и не понравилась, им вообще никто не нравится. Но тут сразу было выдано заключение с синей печатью, какая из тебя получится жена и как я, идиот, спущу свою жизнь в унитаз. Хотя я настоятельно просил этого не делать. Ладно, все, проехали. Чек-бокс.

Подобрав рядом со мной на диване упавшую виноградину, Артем взял ее зубами и каснулся ею моих губ. Я попыталась поймать, но он уворачивался и дразнил. Это был поцелуй-борьба, сражение за ценный приз, который раз за разом переходил от одного к другому, распаляя, разжигая, заставляя кровь шуметь в ушах, как под водой. И уже не только губы, зубы и языки участвовали в этой схватке. Мы возились, как два дерущихся кота, пока не сползли на пол и я не раскусила ягоду – каждому досталось по половинке.

Расстегнув одну пуговицу на моей блузке и не морочась с остальными, Артем потянул ее через голову, но я поймала его за руки:

– Стоп!

– Что не так? – он посмотрел на меня с удивлением.

– А давай для эксперимента попробуем по-другому. Наоборот.

– В каком смысле?

– Медленно-медленно, – хихикнула я. – И долго-долго.

– Женщина, ты не знаешь, чего хочешь. Будешь ведь пищать и просить трахнуть тебя побыстрее. А я скажу: ну не-е-ет, до утра так до утра.

– Утром на работу, – я пробралась рукой под пояс его джинсов.

– И я о том, – кивнул Артем.

– А чего это я буду просить? Сам будешь… «Anna, let me in, let me out»[1].

– Чего?! – он вытаращил глаза. – Ты знаешь эту песню? Она ведь старше тебя.

– И что? Я на этой группе, можно сказать, выросла. Маме нравилась.

– Тогда понятно, почему ты венеролог. С детства похабщину всякую слушать. Значит, хочешь… slow down[2]? Может, на американку? Кто первым про Анну запоет?

Мы ударили по рукам и договорились о правилах: использовать по ходу прелюдии любые способы и приемы, пока кто-то не сдастся и не попросит перейти к финальной стадии. Правда, поспорили немного, как расценивать чей-либо случайно приключившийся досрочный оргазм, но все же решили считать его ничьей.

Уже минут через пять я поняла, что переоценила себя. Или недооценила Артема. Умелыми ласками он доводил меня до состояния крупной дрожи, когда темнеет в глаза, бросает в жар и в холод, и остается единственное желание – немедленно почувствовать его в себе. А потом легкими, плавными, едва ощутимыми касаниями сводил возбуждение почти на нет – чтобы тут же начать все снова.

Сначала я пыталась отвечать, но очень быстро поняла, что не могу. Оставалось только держать оборону. С использованием читерских методов. Например, включить венеролога и думать о всяких неприятных болячках. Это хоть и не сильно, но все же помогало. Видимо, уловив сопротивление, Артем резким движением стащил меня на пол. И глазом моргнуть не успела, как обнаружила себя сидящей на ковре между его разведенных ног. Перед зеркальной дверцей шкафа.

Прижав затылок к его плечу, я стиснула зубы и зажмурилась.

– Глаза открой, – шепнул он, прикусив мочку уха.

Венеролог позорно сбежал. Не в силах оторвать взгляд от отражения, я то хныкала, то скулила, извиваясь под настойчивыми прикосновениями пальцев. Между мной и моим зеркальным двойником плясали огненные змеи, а море ослепительного кипящего света плескалось совсем рядом – в двух секундах, в двух сантиметрах, за углом. И желание окунуться в него становилось нестерпимым.

И все-таки я выиграла. На последнем дыхании. Уж не знаю, сдался Артем или поддался, но, опустив меня на кровать, хрипло выдохнул:

– Не могу больше!

– Быстрее! – простонала я, как будто в эти секунды шуршания фольгой решался вопрос жизни и смерти.

– Быстрее будет, когда твои таблетки заработают.

Он наклонился надо мной, я обвила его ногами вокруг талии и потянула к себе так, словно в этом соединении действительно заключалось единственное спасение…

[1] «Anna, let me in, let me out» (англ.) – «Анна, позволь мне войти, позволь мне выйти», строчка из одноименной песни немецкой группы начала 80-х гг. TRIO

[2] slow down (англ.) – «помедленнее»

77

– Про американку-то не забыла? – словно между прочим поинтересовался Артем по дороге в ресторан. – А то уже две недели прошло.

– Дамоклов меч? Не дает спать? Не волнуйся, не протухнет, – успокоила я. – Подожду, когда ты забудешь. И вот тогда…

Я не стала изобретать велосипед, почитала в сети отзывы и остановилась на «Лапландии» неподалеку – на углу Мытнинской и Пятой Советской. Пешая доступность стала решающим аргументом за, хотя интерьеры, ценник и меню тоже устраивали. Единственное, что смущало, – размеры банкетных залов, «от пятнадцати до девяноста гостей», как было написано на сайте. А моих набралось семнадцать, даже с учетом того, что некоторые наши общие с Тарасом знакомые вежливо отказались. Однако девушка-администратор заверила, что маленькие торжества у них бывают чаще больших, и никто не жалуется.

Неприятное впечатление после двух встреч с родителями Артема потихоньку рассеялось, и все вошло в прежнюю колею. Сам собой установился некий ритм, почти распорядок. Как и раньше, мы встречались то через день, то каждый, в зависимости были ли у нас свободны вечера. Если на следующее утро мне предстоял прием, оставались на ночь у него, если нет, то у меня, а с субботы на воскресенье – как получится.

О будущем больше не заговаривали, и обоих это вполне устраивало. Наверно, впервые в отношениях я чувствовала себя так свободно и непринужденно. И не только потому, что мы были на одной волне. От меня не требовалось принятия решения. Ни немедленно, ни отсроченно. И точно так же я не ждала этого от Артема. Конечно, мы оба знали, что когда-то момент придет. И, скорее, это будет «да», чем «нет». Но при любом раскладе оно должно было стать очевидным. Яблоко созреет и само упадет в руки.

Кроме того меня перестала пугать иллюзия слишком уж гладких отношений. Сложно несовершенной женщине быть рядом с совершенным мужчиной. Тяжело соответствовать. Череп грызет иррациональный страх того, что идеальный мужчина может подумать: а зачем мне такая… неидеальная? Но как только я поняла, что Артем вовсе не эталонный образец из палаты мер и весов, а вполне живой, обыкновенный, сразу стало легче. Оказалось, что он вполне может злиться, психовать, пинать подушки и говорить то, о чем потом будет жалеть – и, главное, озвучивать свое сожаление. Это не оттолкнуло, а сделало его ближе и понятнее.

Наверно, со стороны можно было подумать, что у нас все замешано на сексе. Да, он имел очень большое значение. Стопроцентное попадание в десятку. И, если взглянуть поверхностно, кроме этого, у нас изначально вообще не было ничего общего. Никакой зримой, материальной почвы для развития отношений. Например, совместного дела или хобби, что для многих пар является исходным пунктом. Общие интересы? Ну да, у нас хватало совпадений по части любимых книг, фильмов, музыки. К тому же благодаря небольшой разнице в возрасте, всего в полтора года, и среде, в которой мы выросли, совпадал и так называемый культурный код. Однако все это обычно является лишь бонусом, а не тем, что реально определяет близость.

Именно потому, что нам приходилось находить, нащупывать те совпадения, которые лежали в глубине, на эмоциональном и ментальном уровне, они оказывались более тонкими и не всегда с возможностью обозначить их словесно. Как вообще описать то ощущение, когда воспринимаешь какие-то вещи одинаково, понимаешь друг друга с полуслова, с полувзгляда? Но именно это было самой прочной сцепкой, а вовсе не любовь к путешествиям или музыке в стиле панк.

Ну а интим… В конце концов, с какой стати мы должны были стесняться того, что с этим все обстояло прекрасно? Я всегда жалела людей, говорящих, что секс – дело десятое.

Дня рождения я ждала… пусть не со страхом, но с каким-то тягостным чувством. Как будто непременно должно было случиться что-то неприятное. Однако день подошел к концу, а ничего плохого так и не произошло.

Утро началось с завтрака в постель, огромного букета роз и синей бархатной коробочки, которая на секунду напрягла, но, как выяснилось, содержала в себе всего лишь серьги. Очень красивые. О цене которых лучше было не думать. И правда – зачем?

– Том, я не мастер делать подарки, извини, – виновато попросил Артем, пока я вдевала их в уши, любовалась в зеркале и снова снимала. – В следующий раз напишешь виш-лист.

– А по-моему, очень даже мастер, – возразила я, повиснув у него на шее. – Просто для работы слишком шикарно.

Чаепитие в клинике получилось короткое, всего минут на пятнадцать. В пересменку, на бегу. В предыдущие годы столько цветов, подарков и поздравлений не было. Мысль о том, что это пиетет к начальству, удалось отогнать. Телефон разрывался от звонков и сообщений.

Розы, подаренные Артемом, остались у него, но чтобы увезти трофеи с работы, пришлось вызвать такси. Когда я уже уходила, администратор Оля, пришедшая вместо Сонечки, окликнула меня:

– Тамара Григорьевна, вам принесли.

К букету в крафтовой бумаге прилагалась открытка: «С днем рождения, сестричка. Матрас».

В носу защипало. Загрузившись в такси, я набрала его номер.

– Привет. Спасибо. С днем рождения!

– И тебя, – ответил Тарас. – Наш общий…

– Послушай… – я, конечно, надеялась, что он откажется, но не смогла не предложить. – Не хочешь прийти вечером? В семь в «Лапландии».

– Нет, Том, извини, – после долгой паузы он все же отказался. – Там ведь будет Люка и… отец, наверно? Я не готов с ними встретиться… пока. И потом… у меня тоже планы. Но за тебя выпью.

Мы виделись в среду, когда у него был последний прием и он ушел, даже не попрощавшись. Что-то изменилось с тех пор? Возможно, и так.

В ресторане меня сначала мелко потряхивало. Это было похоже на линии магнитного поля: Артем – отец, отец – Люка, я – Павел. Но постепенно напряжение спало, и я расслабилась. Ближе к концу вечера одни потянулись на танцпол, другие, перемешавшись, общались между собой. К моему удивлению, отец, Артем и Павел сбились в кучку и что-то оживленно обсуждали. Люка подсела ко мне, и я снова поразилась, насколько она расцвела за последний месяц.

– Все хорошо? – я обняла ее.

– Так не бывает, как хорошо, – рассмеялась она. – И у тебя?

– У нас тот баланс, в котором хочется задержаться подольше, ничего не меняя. Похоже на летний вечер. Знаешь, что скоро осень, но надеешься, что лето продлится еще. Ну а твой кабинет тебя ждет. В понедельник.

– Да помню, помню, – она поймала взгляд Павла и вся засветилась.

– Черт, – я дотянулась до своего бокала. – Заповедник единорогов и розовых пони. Все друг друга любят, всем хорошо, и даже Матрас прислал мне цветы.

– И правда, летний вечер, – покачала головой Люка, и я, против воли, снова подумала, что за летом всегда приходит осень.

78

– Не крадись, я не сплю.

– А чего не спишь? – я присела на край кровати, поцеловала.

– Не знаю. Проснулся, еще пяти не было, так больше и не смог заснуть. Думки всякие в голову лезли. И рабочие, и не только. Наверно, ты меня заразила, – Артем поморщился. – Помнишь, говорила, все так хорошо, что аж страшно? Я себя убедил, что все от нас зависит, но как-то вдруг четко осознал, что не все. Далеко не все.

– Да, кэп Очевидность, все люди смертны, – я встала, открыла шкаф и задумалась, что бы надеть. – И как сказал известный персонаж, внезапно смертны. Уж тебе ли этого не знать. Я могу сейчас выйти, и меня собьет пьяный водятел на пешеходном переходе. Но это не значит, что надо сидеть дома.

– Есть и другие вещи помимо внезапной смерти, – не согласился Артем.

– Есть. Но отношения обычно убивает то, что идет изнутри, а не извне, если ты об этом. Как говорила Люкина бабушка, очень мудрая женщина, все можно исправить, пока никто не умер.

– Спорно. Ну да ладно. Кстати, Люка твоя очень красивая женщина.

– Но-но, Тимаев! – я бросила в него скомканным свитером. – Голову оторву!

– Иди, доктор Чумак, – свитер прилетел обратно. – Ноги помыть не забудь.

Минут пять ушло на небольшую драку, которая вполне могла растянуться до обеда, если б я уже не опаздывала. До чего было жаль уходить. Промелькнула мысль, что я запросто могу воспользоваться положением главврача и переверстать себе график если не на декабрь, то хотя бы с января. Тем более, в феврале его все равно придется подгонять под лекции. Конечно, пациентам удобнее приходить в выходной, но не все ж только об их удобстве думать.

Если б сегодня было воскресенье, мы могли бы хоть весь день проваляться в постели. И даже не обязательно секс – просто быть вместе и никуда не торопиться. В те выходные собирались на дачу, но Артему в субботу пришлось на два дня улететь в Германию. Если договоренность о срочном лечении строилась на его личных контактах, приходилось сопровождать пациентов самому. И хотя мы виделись часто, я все равно успела соскучиться по этой ленивой расслабленности целого дня вдвоем.

– Будешь вставать? – спросила я, с сожалением выбираясь из его цепких объятий.

– Да нет, полежу еще. Может, усну. Потом домой поеду. Вечером будь готова в шесть.

– А что так рано? – я остановилась на пороге. – В семь начало, а тут ехать десять минут.

– Мне нужно пораньше. Да и с парковкой там вечная задница, даже на служебной стоянке.

– Тогда, может, на такси?

– Ну… там видно будет, – задумался Артем. – Но все равно в шесть. Да, и смотри по сторонам, когда дорогу будешь переходить, ок?

– Сплетню свежую хочешь? – спросила Ленка, пока я переодевалась.

– Ну?

– Мне вчера Вероника звонила. Катина медсестра, которая на Приморку перешла. Так вот, Том, похоже, братик твой Григорьич кое перед кем не устоял.

– Сонька? – фыркнула я. – Да ладно!

– Она, зараза. И ведь ловко так, тонко. Не афиширует, в тенечке держится.

– Ты знаешь, Лен, – я включила компьютер и открыла новую коробку перчаток, – если кое-кто возьмет его в заботливые руки и станет грамотно держать и направлять, я только рада буду. Хоть Сонька, хоть нильский крокодил. Потому что без руководства он, к сожалению, не может. Сразу крышу срывает.

– Ну… главное чтобы не сожрал, – Ленка пожала плечами. – Нильский крокодил-то.

Тут в кабинет поскреблась роскошнейшая запущенная гонорея в мужском обличье, которую я лечила уже почти месяц с переменным успехом, и мы занялись делом.

Настроение было какое-то… мутное. Я снова вспомнила свое вчерашнее сравнение с ясным летним вечером. Продолжая аналогию, утро следующего дня выдалось хоть и не дождливое, но серенькое, туманно-тусклое. Возможно, вылезла обратная реакция на сильное эмоциональное напряжение. И уж точно не хотелось идти на какой-то там концерт – я вообще была к таким вещам равнодушна, даже по телевизору воспринимала как шумовой фон.

Подмывало позвонить Артему, сказать, что плохо себя чувствую, и остаться дома. Поваляться на диване, почитать, покиснуть в ванне с пеной. Но в подобных вещах я была суеверна. Обманешь насчет здоровья – потом прилетит такое, что месяц будешь лечиться по-настоящему. Поэтому собрала себя в кулак, влезла в роб нуар и нарисовала лицо.

Концерт проходил в «Октябрьском», с большим размахом. Состав участников впечатлял, а в качестве гостей ожидалась не только модная музыкальная и светская тусовка, но и прочие медийные персоны высокого ранга.

– Если вдруг увидишь где-то моих родителей, сделай вид, что не заметила, – посоветовал Артем, когда мы разделись в гардеробе и остановились у зеркала.

– Надеюсь, что не замечу, – кивнула я и поправила ему бабочку. Как Тарасу в Юсуповском. – Ты мне страшно нравишься в смокинге.

– Не знаю, – скривился он. – По-моему, похоже на пингвина. Ладно, ты погуляй или в зал иди, а мне надо в служебные дебри.

С полчаса я бродила по фойе, изучая расфуфыренную публику, потом прошла в зал, разыскала наши места в первом ряду и погрузилась в свои заметки в телефоне. Чтобы хоть как-то провести время с пользой.

Сказав вступительное слово, Артем спустился в зал, сел рядом и взял меня за руку. Не будь все слишком громко, я бы, может, даже задремала, а так впала в какую-то прострацию, терпеливо дожидаясь окончания. К счастью или нет, в зависимости от ситуации, все рано или поздно заканчивается.

– Уф! – с облегчением выдохнул Артем, когда мы вышли на стоянку. – Список добрых дел на сегодня исчерпан. Как насчет того, чтобы накатить по бокальчику и поваляться в ванне?.. Твою ж мать! Ну ты глянь только!

Даже я со своим минимальным водительским опытом могла понять: выехать не удастся. Белый БМВ запер нас так плотно, что оставалось только ругаться и ждать. Либо вызывать такси.

– Вот как хочешь, но бумер – это диагноз, – Артем мрачно пнул ближайшее колесо. – БМВ головного мозга. Особенно если белый.

Я хихикнула про себя, вспомнив спортивную бэху отца. Правда, синюю. И Сашкину – белую.

– И заметь, ни одна зараза, которая не умеет парковаться, никогда не оставляет бумажку с телефоном, – Артем наклонился над лобовым стеклом, заглядывая внутрь.

– Эй, какого черта вам там надо? – по проходу быстрым шагом шла высокая женщина в белом пальто, похожем на пощечину питерской осени.

– Такого, что я выехать не мо… Ты?!

79

Встречаться с бывшими вообще неприятно. А уж если при этом присутствуют, так сказать, настоящие – и подавно. Как-то на Невском я в лоб столкнулась с Сергеем – тем самым, чьей маме не понравилась моя специальность. Он вел под руку беременную жену, и я сделала вид, что не узнала. Сергей тоже. А еще случилось так, что в кино к нам с Сашкой подошел Вадим, поздоровался. Тогда я с чистой совестью могла сказать, что это коллега, и при этом не соврать. Но вот так, чтобы лицом к лицу с бывшей своего мужчины, – не приходилось.

Я понятия не имела, что это за женщина и что она значила для Артема, но почувствовала себя лишней и ненужной. И до визга захотелось очутиться подальше отсюда. За тридевять земель. Рацио говорило, что прошлое – в прошлом, но эмоцио панически напоминало про старую любовь, которая, как известно, не ржавеет. Может, эта лошадь в белом пальто – одна из его несостоявшихся невест, чувства к которой так и остались тлеть под пеплом.

Впрочем, мысленная истерика продолжалась всего несколько секунд. Мы стояли как раз под фонарем, и сложно было не увидеть, что Артем и хозяйка бэхи смотрят друг на друга вовсе не с вспыхнувшими вновь нежными чувствами. То есть чувства там были, да еще какие, но уж точно не нежные.

Женщина напоминала испуганную кошку, которая поняла, что убежать не удастся, и приготовилась напасть первой. Сощуренные в узкие щелки глаза над четко обозначившимися скулами, затвердевший до пупырышек подбородок и даже приподнятая в оскале верхняя губа. Артем тоже выглядел так, словно готов был порвать ее в мелкие клочья и пустить по ветру.

– Не скажу, что рада тебя видеть, – процедила она сквозь зубы.

– А уж я-то как не рад! – Артем сделал шаг вперед. – Убирай свое корыто и проваливай!

– Лена, в чем там дело?

Лена?!

Разыскивая в архивах то неприятное, что я знала о некой Лене, память на мгновение забуксовала: мешала другая Лена – моя медсестра. А потом выдала флеш.

«На следующий день Лена пришла к нам со своей матерью…»

И эта вспышка слилась с двумя другими. Я узнала голос мужчины, который шел к нам, и узнала его самого. Хотя он и изменился за десять лет. Впрочем, ярко-рыжие волосы и борода никуда не делись, конечно.

– Тамара? – вопрос повис в воздухе, потому что я впала в полный ступор. Еще бы! Такое совпадение – это уж слишком. Так не бывает. Или… бывает, но только с теми, кто уже сожрал все пряники из своего грузовика.

Было в этом что-то театральное, неестественное – как мы стояли и переводили взгляд по углам квадрата. Каждый – с одного на другого, потом на третьего.

Первой опомнилась Лена. Встряхнула головой, пискнула сигналкой и приказала Стасу:

– Поехали!

На пальце руки, открывающей дверь машины, тускло блеснул золотой ободок.

«Кольцо имеется, – мимоходом упомянул Тарас, рассказывая мне о случайной встрече со Стасом. – Обручальное».

Хлопнули двери, заурчал двигатель, зажглись фары. Едва не зацепив нас, БМВ выполз в проезд. Я стояла и оцепенело смотрела вслед, на автомате теребя ремень сумки. Артем, сплюнув, сел в машину, словно забыв обо мне.

– Ты что, ее знаешь? – спросил он, когда мы выехали со стоянки. Даже не посмотрев в мою сторону.

– Нет, – я покачала головой. – Но это ведь та… – следующие слова дались с трудом, после паузы, – которой твоя мать заплатила тогда? Да?

– Да. Наверно, нетрудно догадаться. А вот ее муж тебя определенно знает.

– Потому что… – показалось, будто с меня заживо содрали кожу. И моей вины не было ни капли, ни в чем, но почему, интересно, так захотелось провалиться сквозь днище машины? – Потому что это мой бывший муж.

Артем затормозил так резко, что меня бросило вперед и ремень больно впился в грудь. Сзади загудели – хорошо хоть не въехали в зад.

Наверно, надо было промолчать. А может, тогда вышло бы еще хуже, откуда мне знать.

– Ну что? – не выдержала я его тяжелого взгляда. – Я что, в чем-то виновата? Сама в шоке.

– В шоке… – повторил он, глядя даже не на меня, а сквозь меня.

Сзади снова загудели. Выругавшись, Артем взял с места так же резко, как и затормозил. Даже датчик пробуксовки загорелся.

Если бы мы просто встретили эту самую Лену, было бы неприятно. Да нет, хуже. Намного хуже, чем если бы действительно оказалась одна из бывших, независимо от обстоятельств расставания. Я могла представить, что значила эта встреча для Артема. Особенно после моего неудачного знакомства с его родителями.

Если бы мы встретили одного Стаса, тоже было бы неприятно, но больше для меня, потому что в разговорах с Артемом я не вдавалась в подробности наших отношений. Да, неудачный брак, но все в прошлом. Наверняка я бы поболела воспоминаниями день или два, но на этом все и закончилось бы. И, скорее всего, уже навсегда. Потому что именно Артем стал точкой в истории со Стасом. Жирной и окончательной. Бесповоротной.

Однако сочетание Лены и Стаса… Это был уже совсем другой расклад. Сейчас я еще не могла толком сформулировать, что именно в нем такого ужасного, но в самом факте не сомневалась. И упорно лезло в голову воспоминание из давнего, студенческого, когда целую ночь в компании играли в покер и мне сказочно везло. А потом в стартовую руку пришла наихудшая комбинация из всех возможных: двойка и семерка.

Двойка и семерка… Стас и Лена…

Артем каменно молчал и вел машину так, как никогда раньше при мне. Резко, дерганно, нервно. После каждого рывка или рискованного перестроения я вжималась в кресло и могла только радоваться, что улицы уже пустые, да и ехать недалеко.

Остановившись у моего дома, он сказал, не глядя на меня:

– Извини, я поеду к себе.

– Да, конечно, – пробормотала я, поцеловала его в щеку и вышла, глотая слезы.

Вечер закончился просто сказочно.

А я ведь говорила, что лучше на такси!