Текст книги "Чума вашему дому (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

62

– Артем, только давай куда-нибудь не в пафосное место, ладно? – попросила я, когда мы вышли на улицу. – Нет настроения. Чтобы просто поесть съедобно. Я похожа на ежа колючками внутрь.

– Интересное сравнение, – он приподнял брови. – Пытаюсь представить. У меня тоже сегодня денек был адов. Тут есть маленький ресторанчик в стороне от муравьиных троп, я туда хожу обедать время от времени.

Ресторан спрятался на одной из узеньких улочек, соединяющих параллельные Большой проспект и Большую Пушкарскую. Тихий уютный подвальчик. Пока мы ждали заказ, я в деталях описала сегодняшнее шоу. Артем слушал, кивал, задавал вопросы, но все равно мне показалось, что большей частью сознания он в своих проблемах. И снова шевельнулось раздражение, которое становилось все сильнее.

– Спасибо, что предупредил, – сказала я, критически изучая принесенную киевскую котлету. – Что такой расклад возможен. Иначе и для меня был бы шок, не только для Матраса.

– Что? – Артем оторвался от телефона, куда уже не в первый раз свалилось сообщение. – А… ну… это был самый очевидный расклад. Я бы удивился, если б не угадал. Извини, позвонить надо.

Он вышел и вернулся, когда я уже злобно обгладывала косточку от котлеты.

– Что случилось-то? – поинтересовалась мрачно, и Артем с досадой дернул плечом.

– Срань очередная случилась, вот что. Ненавижу, когда приходится выкатывать иски с требованием возместить нецелевой расход. Суды выигрываем, но вони при этом – на весь свет. Собратья-журнашлюхи обожают поваляться на Ивашкиных косточках, особенно если дело касается людей богатых и известных. Да и возвращают деньги очень туго. Помнишь тот аукцион, где мы познакомились? Часть средств оттуда отдали на операцию и лечение одной девочки. Из небедной семьи, но и сумма была очень неслабая. Операцию сделали, девочка все равно умерла. Остаток в несколько миллионов не вернули. Родители в разводе, кивают друг на друга, деньги таинственно исчезли. И вот сейчас приходится блокировать их счета, отслеживать движение, проверять все расходы.

Я видела, что он кипит, только что пар из ушей не идет. Разговор не клеился. И я уже пожалела, что не прислушалась к внутреннему голосу и не перенесла встречу на завтра.

– Ну что, пойдем? – Артем посмотрел на часы. – Ко мне или к тебе?

Я открыла рот, чтобы сказать: «Может, лучше домой поеду?», но вместо этого ляпнула:

– К тебе. У меня завтра утром прием. Закинешь в клинику?

Не то чтобы мне сильно нравилась идея заниматься сексом в таком настроении, но включился режим какой-то гнусной упертости. А может, еще надеялась, что по пути все потихоньку развеется?

Мы шли обратно к Большому, Артем держал меня за руку, но мыслями явно был где-то в другом месте. На углу перед пешеходным переходом нас обогнала девочка лет пяти, которая неслась, оставив далеко позади мамашу, на ходу тупящую в телефон. Визг тормозов и детский крик слились воедино.

Каким-то чудом Артему удалось схватить ее за куртку и вытащить буквально из-под колес. Бледный водитель вылез из машины, вытирая пот со лба.

– Спасибо, парень!

Артем отмахнулся и повернулся к подоспевшей курице с телефоном.

– Следить надо за ребенком, – он подтолкнул к ней вопящую девочку.

– Не твое дело! – ощетинилась та. – Сама разберусь, что мне делать.

Пару секунд Артем смотрел на нее, и я видела, как подрагивают его ноздри, а под скулами играют желваки. Потом, сопровождая свои действия отборной матерной тирадой, он выхватил у обнаглевшей бабы телефон и грохнул об асфальт. Развернулся и пошел к стоянке, не обращая внимания на ее крики.

– Ну и что? – процедил сквозь зубы, не глядя на меня, когда мы сели в машину. – Скажешь, что я такое говно, обложил женщину матом, уничтожил частную собственность? Не будь там девчонки, я бы ей еще и по роже съездил. Хотя… будь она сама на месте девчонки, и пальцем бы не шевельнул, чтобы эту тупизду из-под машины вытащить. Для таких дебилов премию Дарвина как раз и придумали. Очистка генофонда.

Я положила руку Артему на колено. Внутри все дрожало от злости и страха, стоило только подумать, что мог ведь и не успеть. И козе этой мне тоже очень хотелось приложить как следует.

– Скажу спасибо, что спас девочку.

Он посмотрел на меня растерянно. Как человек, который изготовился обороняться и вдруг обнаружил, что противник на войну не явился. Ни слова не говоря, дотронулся до моей руки и завел двигатель.

Всю дорогу мы молчали. Дома, все так же молчком, Артем ушел на кухню, а я, подумав, отправилась в гостиную. Забралась с ногами на диван, включила телевизор.

– Держи, – Артем принес два бокала вина, один протянул мне, сел рядом.

Обнимая одной рукой за плечи, он медленно перебирал пряди моих волос, и потихоньку напряжение начало уходить. Но только я подумала, что, может, и правда все рассосется, загудел домофон.

Сказав что-то невнятное, похоже, очень крепкое, Артем поставил бокал на журнальный столик и пошел в прихожую.

– Подожди, сейчас спущусь, – услышала я. И потом мне: – Тамара, я скоро.

Дверь хлопнула. И меня накрыло снова. Что, интересно, могло прийти в голову в первую очередь? Что пришла выяснять отношения какая-нибудь бывшая подружка. Правда, никаких следов ни в квартире, ни на даче не обнаружилось, но их обычно оставляют только постоянные женщины. А тут могла быть какая-нибудь мимолетная.

Артем вернулся через полчаса. Злющий, как собака. Впрочем, я тоже подошла к критической черте, хотя и пыталась сдерживаться.

– Ну что еще, Тамара? – поморщился он, взглянув на меня. – Весь вечер сегодня дуешься и пыхтишь. Извини, что не уделил должного внимания твоей проблеме, но у меня тоже был не лучший день. А сейчас-то что? Ушел без подробного доклада? Не знаю, что ты там подумала, но это был мой брат. Приглашать его сюда не было ни малейшего желания.

Вот тут-то меня и бомбануло.

– Ну, конечно, – прошипела я. – Кто я такая, чтобы знакомить с родственниками?

– А давай я сам решу, когда и кого с кем знакомить? – рявкнул он.

Я подскочила, словно петарда под задом рванула. И хотя понимала, что веду себя как тупая истеричка в гормональной буре, но остановиться не могла. Бросила, уже выходя из комнаты:

– Разумеется. И знакомить ли вообще. А то слишком много чести.

Артем стоял, прислонившись к стене, и наблюдал, как я застегиваю сапоги, надеваю пальто. Хоть бы слово сказал!

К лифту я шла медленно, надеясь, что остановит. Гипнотизировала сменяющие друг друга цифры на табло и ждала, не откроется ли дверь. Когда загорелось шестнадцать, сообразила, что оставила на диване телефон.

Твою ж мать! Вернуться? Я ведь без него даже не встану утром, будильника нет. Не просить же Люку, чтобы позвонила и разбудила. Да и как просить – без телефона?

Девятнадцать, двадцать… Я топталась на месте и чуть не плакала.

Двадцать один. Щелкнул замок. Артем появился на пороге, держа в руке мой телефон. Подъехал лифт, открыл двери. Закрыл, уехал вниз. Мы стояли и смотрели друг на друга – кто кого.

– Если тебя так переклинило, могу оставить здесь, на полу. Детский сад, честное слово!

Поколебавшись, я сделала шаг, второй.

– Дура! – проворчал он и пошел навстречу.

– Баран! – не осталась в долгу я. И хотела добавить еще, но не смогла, потому что Артем закрыл мне рот. Самым действенным способом – поцелуем.

63

– Как-то у нас с тобой уже традиция сложилась. From rough to fluff.

Я лежала на животе носом в подушку, в приятной полудреме, а Артем, приподнявшись на локте, как обычно, рисовал что-то пальцем у меня на спине.

– От грубого к какому? – мне даже языком не хотелось шевелить, но стало любопытно.

– К мягкому и пушистому.

– Тебе не нравится?

– Главное – чтобы тебе нравилось, – хмыкнул он.

– Ну нет, не согласна. Главное – чтобы обоих устраивало. Но вообще, Тимаев, я каждый раз так тебя хочу, что обратный вариант не прокатит. Пока ты будешь пушистые нежности разводить, я тебя сама изнасилую. Ну, разве что потом… когда мы друг другу осточертеем… можно будет порядок и поменять. Чтобы потихоньку раскочегариться.

Артем нагнулся и укусил меня за попу.

– Надеюсь, этого не случится. Что осточертеем. И что придется кочегариться.

– Разбежимся раньше? Или у нас наоборот будет долгоиграющий вариант? – оторвавшись от подушки, уточнила я.

– И на это тоже надеюсь. На второе. А ты нет?

– Артем… – я повернулась к нему. Его голос звучал со смешком, но выражение лица – серьезное, даже напряженное – не соответствовало, и я осеклась. – Я бы этого хотела. Правда. Но поскольку многажды пуганая ворона… Мы всего-то неделю вместе, хотя кажется, что намного больше.

– Мне тоже. Знаешь, Том… – он лег, закинул руки за голову. – Это была какая-то очень концентрированная неделя. А ведь мы даже не каждый день виделись. Но я и до этого о тебе все время думал. Особенно когда ты в Вене была. У меня по-всякому случалось. Иногда конкретно крышу сносило. Но так, как с тобой, ни разу. Даже когда жениться собирался. Я при всем своем лексическом богачестве сформулировать толком не могу, на что это похоже. Как будто мы с тобой… не знаю, на одной волне, на одной частоте. Синхронно, в унисон. И не только в постели. Вообще.

– Хочешь, угадаю, когда ты это понял? Или подумал? Когда рассказал о том, как родители тебя в Москву отправили. И я, наверно, тогда же. Хотя мы друг о друге толком ничего не знали. Видимо, это чувствуется. На тонком уровне.

– Да, наверно… Выходит, мы все-таки сорвали джек-пот?

– Выходит, – я подползла к нему ближе и прижалась во всю длину, от носа до пальцев ног. И не стала развивать мысль о том, что с любого выигрыша приходится уплачивать подоходный налог. Аж тридцать пять процентов.

– Тома, – Артем ущипнул меня губами за мочку уха. – Прости за ту сцену. За то, что сорвался.

– Тёма, – я поймала себя на том, что первый раз назвала его так, до этого не выговаривалось, – мы, кажется, это уже обговорили. У обоих был жуткий день, накопилось всего. Проехали. Лучше выплеснуть, чем неделями молча дуться.

– Подожди, – он нетерпеливо поморщился, – дай закончить. Помнишь, мы договорились, что будем все озвучивать сразу? Ну так вот, чтоб ты знала. Меня сложно вывести из себя. Высокий порог терпения. Да и вообще я такая толстокожая циничная скотина, что большую часть негатива обычно сливаю в стеб. Но иногда накапливается, и тогда достаточно спичку поднести. Чаще всего ору. Но могу пинать мебель. Или разбить что-нибудь. Причем это не контролируется. Смотрю как будто со стороны и понимаю, что веду себя как мудак, но ничего не могу сделать. Врачи говорят, проявление ПТСР[1], но это так себе оправдание, конечно. Что я дурак со справкой.

– Ну ты особо и не орал, – я пожала плечами. – Кажется, орала как раз я. У меня хоть справки и нет, но ощущение было абсолютно такое же. Что я тупая истеричка, но не могу остановиться. Если только на ПМС сослаться? Помериться письками – то есть аббревиатурами?

– У меня и то и другое больше, – рассмеялся Артем. – Аж на целую букву. Да не туда смотришь, буквы не там, а в ПТСР.

– Ну ладно. А то я в разных вариантах писек начала буквы подсчитывать. Слушай, давай уже спать. Я тебя поняла, но завтра прием с утра. Знаешь, какой у меня навязчивый страх? Что, если не высплюсь, обязательно придет перец, которому понадобится хирургическая процедура. Лазер или азот. А у меня рука дрогнет.

– Ужас! – поежился Артем. – Ладно, спим. Не хочу, чтобы какой-нибудь несчастный лишился члена, потому что я не дал тебе выспаться.

– Том, не знаю, как вечером, – сказал он, когда мы подъехали к клинике. – Возможно, допоздна придется задержаться.

– Буду дома. Получится – приезжай. Нет – сяду диссер писать. По идее, в январе уже защита, а еще черновик не закончен.

– Хорошо, позвоню, – Артем поцеловал меня, я вышла из машины и зацокала каблуками по ступенькам, чувствуя спиной его взгляд.

Первый пациент был записан на половину десятого, самоходом никто не явился, поэтому я оставила Ленку разбирать результаты анализов, а сама отправилась к Тарасу. Стучать в дверь принципиально не стала.

Он сосредоточенно пальпировал печень пожилой тетушки, даже кончик языка высунул. Скривился недовольно:

– Тамара Григорьевна, у меня прием.

– В пересменку собрание, – проигнорировала я его зеркалку. – Не вздумай уйти.

– А оно мне надо? Твоя клиника, ты с ней и разбирайся. – Тарас опустил тетушкину кофту и указал ей на кушетку. – Ложитесь.

– Ну уж нет. Во-первых, будь добр отработать весь ноябрь и передать мне дела. А во-вторых, сделай хотя бы это по-человечески.

– Хорошо, – он сморщился еще сильнее, с выражением «только отъе…сь».

– Тарас Григорьевич, вы уходите?! – тетушка на кушетке, похоже, собралась плакать.

– Не волнуйтесь, Ольга Петровна, – услышала я его мягкий голос, уже закрывая дверь, – придете ко мне в другую клинику, на Приморский проспект.

Вот как, интересно, можно быть свиньей в личных отношениях и при этом хорошим врачом, которого обожают пациенты? Спросите у доктора Чумака.

Собрание прошло без эксцессов. Тарас изображал памятник самому себе, а я максимально корректно объявила, что у каждой клиники теперь будет отдельное юрлицо. И что все желающие могут перейти в Приморскую вместе с Тарасом Григорьевичем.

Желающих, как ни странно, оказалось всего трое, в том числе и Сонечка, которая объяснила, пряча глаза, что туда ей ближе добираться от дома. Я не стала заострять внимание, насколько это ж-ж-ж неспроста, есть там что-то или только планируется, но попросила побыстрее написать заявление о переводе, пока мы официально не разделились.

Гинеколог Ирина, которая принимала в моем кабинете, была на больничном, поэтому после собрания я задержалась подбить статистику. Закончила с данными пациента по фамилии Пляц и случайно нажала на кнопку «следующая карта».

«Подорожный Павел Сергеевич», – значилось в шапке.

Пару минут я таращилась на монитор, размышляя о том, что случайное, как известно, частный случай закономерного.

Если у тебя нет привычки лезть в чужие дела, в первый раз решиться очень сложно. Во второй тоже, но уже проще.

Потерев виски, как это обычно делала Люка, я достала телефон и набрала номер из карты.

[1] ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство

64

– Неожиданно, – хмыкнул Павел, услышав: «Это Тамара Чумак, если помните такую». – И… что? Я еще что-то у вас потерял? Или все-таки в моих анализах какая-нибудь гадость нашлась?

– Нет. Мне нужно с вами поговорить.

Я чувствовала себя кромешной идиоткой и страшно злилась, что поддалась порыву и позвонила. Какого черта? Это вообще не мое дело. Сваха нашлась. Ханума[1], блин!

– Неужели вы изменили своим принципам и хотите предложить мне любовь и дружбу, Тамара?

Сарказм прямо сочился из телефона, аж руки зачесались швырнуть его об стену. Видимо, вчерашний заряд раздражения вышел еще не полностью.

– Нет, – усилием воли я остановила палец на полпути к кнопке отбоя.

– Значит, речь о Елизавете. Так?

– Ну… да.

– А смысл? – с горечью рассмеялся Павел. – Она мне все четко сказала: ничего у нас не выйдет. Видимо, где-то наверху решили меня потроллить. Одна баба притащила на хрен заразу, другая ее лечила, а с третьей, вроде, начало вырисовываться, но вдруг резко сыгралось назад. Может, меня кто-то проклял? Кукла вуду и все такое?

– Павел, все не совсем так…

Внезапно навалилась усталость. Ну и ладно. В конце концов, я пыталась, и не моя вина, что не вышло. Зато не прилетит от обоих, как часто бывает, когда суешь нос куда не надо.

– Ладно, – неожиданно согласился он. – Мне все равно нужно в центр. В шесть вас устроит?

Меня это, разумеется, не устраивало, потому что повторялась вчерашняя история с временным окном, которое предстояло чем-то забить. Но разве был выбор?

– Хорошо. Я на работе сейчас.

– У вас там на Марата грузинский ресторанчик есть, знаете?

– «Чачапури»? Конечно.

Место это я нежно любила за уют, вкусную кухню и ненавязчивость официантов. Правда, заходила нечасто, поскольку единственным его недостатком было то, что уйти оттуда, не обожравшись, никак не получалось.

– Тогда встретимся там. Если вдруг задержусь, наберу.

До шести я сидела, зарывшись в документацию, к которой у меня как совладелицы клиники был полный доступ. И окончательно убедилась, что самой не справиться. Если главврача еще, возможно, потяну, то административку – точно нет. Даже с помощью отца. Вряд ли он захочет этим заниматься официально. Оставалось только уповать на согласие Люки, обещавшей подумать.

Когда я пришла в «Чачапури», Павел уже сидел за столиком и изучал меню.

И все-таки хорош, собака, подумала я, радуясь, что не надо делать выбор между ним и Артемом. И тут же хихикнула про себя, вспомнив, как задумчиво Люка разглядывала чью-то попу.

Я заказала имеретинский хачапури и бокал вина, Павел выбрал хинкали и сок.

– Ну и? – дождавшись, когда официант отойдет, он посмотрел на меня в упор. – По правде, даже не знаю, почему согласился на этот разговор. Смысла не вижу. Давайте честно, раз уж я здесь. Она меня зацепила сразу, даже в соплях. Когда вам замок менял. Помните, сказал, что все для чего-то нужно? Тогда еще подумал, может, как раз встреча с вами понадобилась для встречи с ней. Но оказалось, что она замужем за вашим братом. Я, знаете ли, не из тех, кто гоняется за призраками. Да и вообще слишком рационален. Наверно, поэтому жена и начала на сторону смотреть. Не хватало бури эмоций. Кстати, может, лучше на ты? А то как-то…

– Давай, – кивнула я.

Нам как раз принесли сок и вино, мы чокнулись, но целоваться не стали. Не та тема.

– В общем, тогда все смешалось в кучу. Думал о жене – злился. Вспоминал о тебе – злился, что получилось так глупо. Вспоминал о Люке… короче, тоже злился. А потом встретил ее в клинике, когда за картой пришел. Ты, наверно, в курсе, что мы с ней тогда долго разговаривали?

– В общих чертах. И в тот же день она ушла от мужа.

– Знаю, – Павел поморщился. – Вообще, она и так уже готова была это сделать, наш разговор, наверно, просто послужил катализатором. Тогда еще хотел ее пригласить куда-нибудь, но… рацио взяло верх. Я в процессе развода, она тоже. Совершенно не ко времени все. Лучше обойтись без новых разочарований. Так подумал. И даже телефон не взял. Отвез домой и все.

– Подожди, – я вспомнила рассказ Люки об их походе на оперу. – А как же ты тогда ей позвонил?

– Я ей? – с иронией переспросил Павел. – Это она так сказала? Наверно, постеснялась признаться, что сама решилась. Я думал, ты ей телефон дала, но она сказала, что вытащила из вашей базы данных. У нее есть код доступа. А потом я по работе уехал. За границу.

– Извини, перебью. А ты чем вообще занимаешься?

– Компания у меня небольшая. Прямые поставки технологического оборудования для ресторанов, кафе, без посредников. Плиты, холодильники, всякое такое. Ездил вот в Корею с «Самсунгом» договоры подписывать.

Неплохо, да. Хотя чему удивляться, к нам бедные люди не ходят. За один визит можно половину зарплаты оставить.

– Понятно. И что? Уехал в Корею?

– Решил там, что вернусь и позвоню ей. Чтобы потом не жалеть, что упустил шанс. Вернулся. Позвонил. Получил отлуп в резкой форме. Понял, что идиот. Сиди, Паша, и не квакай. Торгуй микроволновками.

– Она сказала, что потом перезвонила тебе, а ты звонок сбросил. Обиделся?

– Да какие обиды, Тамара? – Павел с такой силой вонзил вилку в хинкалину, что сок брызнул на стол. – Сказала «нет» – значит, нет. А вот эти метания-терзания я не понимаю. Сначала да, потом нет, сегодня снова да, а завтра что – опять нет? Игры в журавля и цаплю? Спасибо, не надо.

– Послушай… – я отломила кусок хачапури и начала обкусывать по кругу. – Давай я тебе расскажу, как все было, а ты потом уже сам решишь? Не собираюсь уговаривать или убеждать, чисто информация.

– Ну давай, – со вздохом согласился он.

Выслушав меня, Павел долго молчал, разглядывая сиротливый листик кинзы на тарелке.

– Выходит, Люка собралась вернуться к мужу, а тут такая подлянка. В запале и меня тоже отшила: сгорел сарай, гори и хата. А потом успокоилась и передумала, так?

– Знаешь что, Паша? – разозлилась я. – Вы с ней, смотрю, мастера друг за друга выводы делать. Кто что решил. По своему опыту могу одно сказать. Оптимальный вариант, когда люди свои проблемы и непонятки обсуждают между собой. Через рот. А не мусолят с подружками по углам. Короче, я умываю руки. И не думай, пожалуйста, что Люка просила с тобой поговорить. Наоборот, узнает – может очень сильно обидеться. Да и вообще у меня нет привычки лезть в чужие дела. Сама не ожидала, что позвоню. Я рассказала, ты услышал, а дальше делай с этим что хочешь.

Достав из сумки кошелек, я бросила на стол несколько купюр и встала.

– Сядь! – прищурившись, приказал Павел. Лишь слегка повысил голос, но прозвучало так внушительно, что я невольно плюхнулась обратно. – И деньги убери, не позорь меня, пожалуйста.

Подозвав официанта, он расплатился, и я даже не рискнула влезть с чаевыми.

– Надеюсь, не думаешь, что я прямо сейчас вытащу телефон и позвоню ей? – спросил он, надевая куртку.

– Думаю, что тебе стоит подумать, – буркнула я. – Вот как-то так.

– Я услышал, Тамара. Поехали, отвезу тебя домой.

И снова сказал так, что я не рискнула отказаться. Потому что это был какой-то совсем другой Павел. Не тот, с которым я начинала разговор.

[1] Имеется в виду сваха, персонаж пьесы А.Цагарели «Ханума», известной по постановке БДТ (1972 г.) и телеверсии спектакля