Текст книги "Чума вашему дому (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

65

По дороге мы разговаривали на совершенно отвлеченные темы. Павел рассказывал о Корее и своей компании, я о Вене. О Люке не прозвучало больше ни слова. И предположить что-то по его лицу не получалось.

Ну и ладно, пусть думает. Позвонит – хорошо, тапочки клетчистые его заждались. Если нет… тогда выходит, что Люка была права, все равно бы ничего не получилось. Пусть сидит и наглаживает по шерсти свое раздутое рацио. Мужик без здоровой сумасшедшинки – это действительно скучно. В Артеме она мне страшно нравилась.

Кстати, об Артеме!

Я достала телефон и обнаружила два его пропущенных звонка. Видимо, не услышала за музыкой и разговором. Набрала, но теперь не отвечал он. Написала сообщение:

«Извини, прошляпила. Еду домой, скоро буду».

Ответа не дождалась и решила перезвонить попозже.

В семь часов центр был плотно забит, и в пробках постоять пришлось изрядно. Вместо десяти минут чистого времени ехали сорок.

В вечернем Невском есть свой особый нерв. Он словно пульсирует, и все внутри отзывается – в том же ритме. У него прохладный, слегка горьковатый вкус и такой же запах. Наверно, до конца это могут почувствовать и прочувствовать только те, кто родились и выросли в центре, стали его частью. Все-таки окраины – немного другой Питер. Да нет, совсем другой.

– Паш, ты из Питера?

– Да. Лиговская шпана. Знаешь Сангальский сад? Про который «Тридцать три веселых хулигана»? Вот там рядом и жил в детстве. Тебя не спрашиваю, и так ясно. Пески[1].

– Тогда понятно, откуда из тебя блатняк вдруг вылез, когда ты моего бывшего развернул, – усмехнулась я.

– Знаешь, это пригодилось. В начале славных дел. Я в бизнес подался еще в институте. Застал хвост бандитского периода. И на стрелки пришлось поездить.

Тут мы наконец выбрались на Мытнинскую, где было посвободнее. Подъехали к дому, и у меня возникло острое чувство дежавю. Несмотря на то, что в прошлый раз все происходило днем, а сейчас давно уже наступил вечер. А через пару минут это чувство стало еще острее. Когда попрощалась, вышла из машины и услышала:

– Тамара!

Вздрогнув, я застыла, как испуганный сурок. Артем подошел, перекинул в левую руку пакет из супермаркета, обнял за плечи. И все бы ничего, если б из машины не выперло Павла, не успевшего отъехать.

– Шо, опять? – подойдя к нам, поинтересовался он голосом волка из мультфильма.

– А это еще что? – вскинул брови Артем.

Так, промелькнуло молнией, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Чтобы не совалась, куда не просят.

– Мальчики, – пискнула я. – Познакомьтесь. Это… Павел… э-э-э… друг Люки. А это Артем… мой… друг.

Господи, это звучало так по-идиотски, что у меня аж зубы свело. Как будто откусила от кислого яблока.

Они посмотрели друг на друга изучающе, пожали руки, после чего Павел кивнул и уехал.

– Жу-жу – друг пчелки, – фыркнул Артем. – Кузя – друг Аленки.

– Чего? – я обалдело вытаращила глаза.

– Конфеты такие были, вот чего. Пойдем. Освободился, позвонил тебе, ты не отвечаешь. Но поскольку утром сказала, чтобы приезжал, я и приехал. В магазин вот зашел. А то у тебя шаром покати в холодильнике.

– Я перезвонила где-то минут двадцать назад. И написала. Ты, наверно, как раз в магазине и был.

– Наверно.

Он отвернулся, прикрыл лицо рукой и рассмеялся.

– Ну что ты ржешь, Кузя? – обиделась я. – Как прикажешь тебя называть? Бойфренд? Молодой человек? Парень? Ты вот как меня называешь?

– Не знаю, – продолжал заливаться он. – Никак не называю.

– Ну ладно я, но ты-то? Журналюга? – начала тихонько подвывать я. Прохожие косились на нас с опаской и подозрением. – Не можешь слово подобрать?

– Представь, не могу.

Вот так с хохотом мы прошли через двор, поднялись в квартиру и только там уже начали целоваться.

– Думала, ты спросишь, что это за хрен с горы меня привез, – призналась я.

– Ну… не скажу, что это мне совсем не интересно, но поскольку ты сказала… как там? Что не миксуешь? Ну вот, я и решил не заострять. Тем более… друг Люки, – Артем закусил губу, пытаясь снова не рассмеяться. – Если б он тебя за попу держал, тогда, может, и забеспокоился бы. Хотя… Моя сестра в юрфирме работает, там как раз принято изображать из себя озабоченных. Обнимаются, целуются, без конца о сексе трещат. А на самом деле никакого промискуитета, все скучные и приличные. Так что суть не в том, кто кого за что держит, а какой смысл в это вкладывает. Ты вон мужиков вообще за причинные места каждый день лапаешь – и ничего.

Я все же решила не уточнять, что с Павлом познакомилась именно так – удаляя бородавки с его причинного места. Одно дело какие-то абстрактные пациенты, другое – конкретный субъект. Как говорила Люкина бабушка, не дразни гусей.

– Мне, скорее, интереснее вот что, – вернулся к теме Артем, выкладывая на кухне продукты из пакета. – Люка из-за этого самого Павла от твоего брата ушла? Впрочем, я могу ее понять.

– Ну… не совсем так, – замялась я. Рассказывать целиком не хотелось, а с купюрами получалось невнятно. – Пожалуй, наоборот. Сначала ушла, а потом…

– Ясно. А что означало «шо, опять?»

Пришлось рассказать, тоже в урезанном варианте. Павел подвез, я вышла, налетел бывший, Павел его немного успокоил и спровадил. И ведь ни слова не соврала же, да и не было в этой истории абсолютно ничего эдакого, но все равно стало немного мутно. Хотя и понимала прекрасно, что далеко не все имеет смысл говорить. Ведь не сказала же: знаешь, в Вене был соблазн переспать с одним мужиком, но устояла. К чему? Мне бы о подобных вещах тоже вряд ли хотелось бы знать.

Позже вечером, когда Артем пошел в душ, а я уже лежала в постели и нетерпеливо поглядывала в сторону ванной, ожил телефон.

– Том, не помешала? – спросила Люка каким-то странным тоном.

– Пока еще нет.

– Слушай… он мне позвонил. Павел.

Повисла пауза. Судя по тому, что Люка не ринулась с ходу орать на меня или наоборот благодарить, он ей ничего не сказал. О моем вмешательстве.

– И что? – осторожно подтолкнула я.

– Спросил, не хочу ли встретиться. Как будто я ему вообще ничего не говорила.

– А ты?

– Ну… – смущенно рассмеялась она. – Завтра. Встретимся.

– Слава богу, – выдохнула я. – Мать, мой добрый совет. Хватай его за шкирятник и тащи в дупло. Знакомиться с тапочками. Второй раз упустишь – больше не поймаешь.

В этот момент шум воды в ванной стих, и я поспешила распрощаться, пожелав ей удачи.

Артем вышел с полотенцем на бедрах. Как будто я там чего-то еще не видела. Но ведь полотенце можно было снять, что само по себе вполне так волнующе. Чем я и занялась – с большим удовольствием…

[1] Сангальский сад – сад на Лиговском проспекте рядом с бывшим особняком Ф.К.Сан-Галли. «Тридцать три веселых хулигана» – известная блатная песня 20-х гг. прошлого века о реальном случае группового изнасилования девушки бандой чубаровцев. Пески – исторический район в центре Петребурга, куда входит Мытнинская улица

66

Я умудрилась проснуться за секунду до будильника и заткнуть ему рот на первом же звуке. Но Артем все равно услышал. Приподнялся над подушкой, открыл один глаз. Он страшно мне нравился вот таким – сонным, помятым, растрепанным. Как будто облако нежности опускалось – мягкое, теплое. А следом вприпрыжку бежало желание – вот уж точно не всегда кстати, как сейчас.

– Том, а можно я посплю еще? – пробормотал хрипло.

– Можешь вообще здесь остаться и спать сколько влезет, – я нехотя выбралась из-под одеяла и поежилась: топили еле-еле. Так бы и юркнула обратно под бочок. – Ключи есть, закроешь.

– А мне не надо сегодня никуда, – он открыл второй глаз. – Я тебе обед приготовлю.

– С ума сойти, – наклонившись, я поцеловала его в лоб. – Договорились. Спи.

Черт, ну как же это было приятно-то! Правда, мать-природа тут же подпортила радужное настроение болезненным спазмом внизу живота, отозвавшимся в поясницу, но от этого уже никуда не денешься. Обратный вариант был бы намного хуже.

По дороге я улыбалась шире плеч и на работе тоже. Правда, старалась хотя бы во время осмотров сдерживаться. Ленка была права, не стоило демонстрировать подобные эмоции несчастным мужикам, которые и так уже расплачивались за свою неосторожность либо доверчивость. Прием получился спокойным – одни контрольные визиты. Ровно в двенадцать, под едва слышный залп пушки, я выключила компьютер и начала переодеваться.

– Торопишься? – ухмыльнулась Ленка. – Снова за город?

– Нет. Но тороплюсь.

– Тихонько завидую. Слушай, Том, а ты в курсе, что Сонька на твоего братца запала? Как узнала, что разводится, прям из себя выпрыгивать начала. Кофточки с декольте, юбочки в обтяг – было б там чего обтягивать. Маникюрчик, макияжик. И на Приморскую первая заявление написала.

– А он что? – поинтересовалась я, натягивая джинсы.

– Вроде, никто не замечал ничего. За ним. Иначе давно бы уже трещали. А так только над ней хихикают потихоньку.

– Эх, – вздохнула я. – Он сам привык за чью-то ручку держаться, а тут дите сопливое на шею вешается. Ей сколько, двадцать два, двадцать три?

– Где-то так. Спасибо, Том, мне столько же. Я тоже дите сопливое? – обиделась Ленка.

– Ты – нет. Инфантильность не от календарного возраста зависит. Чумаку вон тридцать четыре стукнет, а толку-то? Вроде, нас одни родители родили, в одной семье росли, а вышло непонятно что.

Впрочем, размышлять на тему нашей с Тарасом непохожести у меня не было ни малейшего желания. Что выросло, то выросло, все равно не исправить. Если, конечно, сам этого не захочет, да и то сомнительно.

На Невском удачно подошла маршрутка, и я в нее запрыгнула. Хотелось добраться побыстрее. От одной мысли, что Артем ждет дома, губы сами начинали растягиваться в блаженную ухмылку. И не просто ждет – а с обедом!

Мужчины, умеющие готовить, в моих глазах резко набирали очки. Кулинарные способности Артема я оценила еще на даче: мясо с картошкой и салат были великолепными. Даже если это все, на что он способен, – уже достаточно. А еще очень хотелось прийти домой – и чтобы там пахло чем-то вкусным. Было для меня в этом что-то такое особенное, по чему я скучала с детства.

Вот уже двадцать лет в моем доме не пахло едой. Нет, ну пахло, конечно, я же готовила. И бабушка у Стаса. Но это было совсем не то. Никто не ждал меня дома с накрытым столом. Когда-то мы прибегали из школы, голодные, и уже на лестнице нас встречали волшебные запахи. «Тома, Тарас, быстрее руки мыть, все готово». Ощущение тепла, уюта, покоя…

Взлетев пешком на третий этаж, я остановилась у двери квартиры, разве что не мурлыча. Втягивая носом сногсшибательные ароматы.

Так вообще бывает?

Артем вышел в прихожую, поцеловал меня, помог раздеться.

– Хьюстон, у нас проблемы, – сказал виновато. – Пообедаем, и я, наверно, домой поеду. Теперь меня работой накрыло.

На кухне на столе тихо шелестел включенный ноутбук. Вчера его не было, видимо, Артем сходил за ним в машину.

– Слушай, а тебе обязательно дома надо работать? – спросила я, вытирая руки полотенцем. – Здесь не можешь? А я диссером займусь.

– Могу. Не буду тебе мешать?

– Нет, – я села за стол, продолжая принюхиваться и пытаясь угадать, что томится на плите в кастрюле и на сковороде. – Я тебе даже рабочее место могу уступить, мне все равно где.

– Хорошо, – он достал из сушилки тарелку и налил мне супа янтарно-молочного цвета. – Нашел у тебя плавленый сырок завалявшийся, пустил в дело. Место не надо, я лучше на кровати. Заодно погрею, нежарко тут что-то.

– Кстати, про погрею. Я в ограниченном режиме использования. Извини.

– Я помню, ты говорила, – усмехнулся Артем, садясь с тарелкой напротив. – Мужик сказал – мужик сделал. У тебя всегда так четко по графику?

– Обычно да, – слава богу, он не смущался и не морщился недовольно или брезгливо. Обсуждать месячные с мужчиной иногда не самое приятное дело. – Очень удобно, можно что-то планировать наперед.

На второе были котлеты и рис с густым острым соусом. Я урчала от удовольствия и едва удержалась, чтобы не облизать тарелку.

Покончив с обедом, мы разошлись по разным комнатам и с головой ушли каждый в свою работу. Только один раз Артем зашел и спросил, буду ли я кофе.

Кофе! Я работаю, а мужчина приносит мне кофе! Нет!

Да!!!

Как-то даже про ужин не вспомнили. Около восьми я решила, что на сегодня хватит. Выключила ноутбук и пошла в спальню. Артем уже отставил в сторону свой и что-то читал в телефоне.

– Ты все? – спросила я, забравшись на кровать. Как во вторник, когда закончила статью.

– Да. А ты? – он положил телефон на тумбочку.

– На сегодня.

Усевшись верхом, я расстегнула его рубашку и начала прокладывать цепочку коротких поцелуев, опускаясь от груди к животу, ниже и ниже. Вытянула из пряжки конец ремня, нащупала язычок молнии.

– У тебя же… это? – Артем слегка приподнял брови.

– «Это» называется «месячные», – уточнила я. С провокацией. Уж кто-кто, а я мастер провокаций! Во всех смыслах, не только венерических.

– Да ну, правда? Не может быть!

– Прикинь, да. И у тебя их, вроде бы, точно нет.

– Я твой должник, – почувствовав прикосновение языка, он коротко застонал и запустил пальцы мне в волосы.

– Ты даже не представляешь, какие проценты набегут за пять дней!

– Тогда я знаю… как тебя называть… Помнишь, ты вчера спрашивала? Моя кто? Микрофинансовая организация.

Я приподняла голову, оторвавшись от крайне увлекательного и волнующего обе стороны занятия.

– Тимаев, ты рискуешь. Я ведь могу рассмеяться. И рефлекторно сжать челюсти. Тогда тебе понадобится не венеролог, а хирург. Микрохирург! Так что в твоих интересах расслабиться и помолчать.

67

Утром – если, конечно, можно назвать утром половину двенадцатого – Артем все-таки поехал домой. После долгого ленивого завтрака, за которым так вкусно откусывать от одного круасана по очереди. А потом стряхивать друг с друга крошки такими же ленивыми и долгими прикосновениями. Очень чувственно.

– Как будто оказалась в середке любовного романа, – я откинулась на спинку стула и положила ноги Артему на колени. – Где все невыносимо идеально.

– Невыносимо? – переспросил он. – Не буди лихо, Тома. До чего ж вы, женщины, любите пугаться заранее. Еще все хорошо, а вы уже боитесь, что будет плохо. Живи сегодня, идеально – оно долго не длится. К сожалению.

– Ой, вот только не надо тут мизогинии про женщин, это всеобщее человеческое. Ждать от судьбы подвоха. Древние греки считали, что боги завистливы и не любят счастливых. Когда все было хорошо, даже хотели какой-нибудь маленькой гадости.

– А ты счастлива? – Артем едва заметно прищурился. Или всего лишь дрогнули нижние веки?

Я уже собралась развести что-то философское на тему счастья и его относительности, но вместо этого просто молча кивнула. Он поймал мою ладонь, прижал к своей щеке, потом ущипнул губами кожу между большим и указательным пальцами.

– Тогда вот тебе маленькая гадость. Завтра вечером я занят. Устроит?

– Что делать, – вздохнула я. – Буду писать свою гонорею.

Когда Артем уехал, я немного прибралась в квартире и посмотрела в сторону письменного стола. Подумала и решила побездельничать часок, а потом уже работать. Завалилась на диван с книгой, но глаза рассеянно скользили по строчкам. Обычно для меня это было способом уйти от реальности, но сейчас хотелось оставаться в ней. Пока она не хуже любого романа.

Беспокоило молчание Люки. Пару раз я брала в руки телефон – и откладывала. Мало ли. Боялась помешать. Но решила, что если до вечера не объявится, позвоню сама. Или хотя бы напишу.

Телефон пискнул: пришло сообщение.

«Вес взят», – и подмигивающий смайлик.

Это было так очаровательно непристойно, что я расхохоталась в голос.

«Волшебные тапочки?»

«Наверно».

«Я помню, как ты хищно изучала его задницу. Не разочаровала?»

В ответ прилетел поднятый большой палец. И следом:

«И не только задница».

«Грац!» – написала я и отложила телефон.

Мавр сделал свое дело. Дальше сами, пожалуйста. Одной заботой меньше. Теперь согласилась бы она еще со мной работать – было бы просто супер. Или я слишком многого хочу?

Следующая неделя выдалась богатой на события. В понедельник Люка позвонила и сказала, что, в принципе, согласна, но, во-первых, ей надо доработать положенное в театре, а во-вторых, только если все будет официально, с оформлением и прочими благами цивилизации.

– Обижаешь, мать! – я едва сдержала довольный визг. – Все по-взрослому, с трудовой, соцпакетом и шестизначной зарплатой. Конкретные цифры обговорим с моим папенькой, мы теперь с ним компаньоны. Думаю, не обидим. Но у меня встречное условие. Подучись немного и получи тот самый сертификат медицинского менеджера, о котором я говорила. Точно лишним не будет. Это можно в процессе, не обязательно прямо сейчас.

К моему удивлению, она легко согласилась. Похоже, после субботней встречи с Павлом ее можно было брать голыми руками.

– Люк?..

Она рассмеялась, и я поняла, что такого ее смеха – беззаботного, словно искрящегося – не слышала уже… очень давно не слышала.

– Прости, Том, не сейчас, ладно? Я как будто… не знаю, как будто до краев переполнена, боюсь расплескать.

– Понимаю, – кивнула я, хотя Люка и не могла этого видеть. – Та же фигня, Джульетта. Эйфория. У меня форы всего две недели. Дай бог, чтобы все это подольше тянулось, уж больно приятно.

Раздел клиник шел с курьерской скоростью. Вообще-то, в норме это процесс небыстрый, но Валентин Романович, похоже, знал все ходы и выходы. К тому же нам не нужно было куда-то ездить, сидеть в очередях, он просто привозил нам бумаги на подпись. А если все-таки требовалось явиться лично, например, к нотариусу, то мы приезжали и тут же заходили, а не парились в коридорах. Наверняка услуги такого юриста стоили адовых денег, но отец сразу сказал, что это его забота.

С Тарасом мы не общались. Если сталкивались в коридоре или у того же нотариуса, здоровались, причем первой это делала я. Продолжать войну мне не хотелось, но и на мир напрашиваться тоже. С какой стати? Не я же все это начала. Поэтому мое «привет» обозначало: «если сделаешь шаг навстречу, я возражать не буду, но большего не жди».

Еще одним приятным сюрпризом стало то, что моя статья, втихаря отправленная Кулаковым в один международный дерматологический журнал, вызвала интерес. Оттуда пришло письмо с предложением гонорарной публикации, причем перевод готовы были сделать за свой счет. Для диссертанта любая опубликованная статья – безусловная ценность, а тут еще в зарубежном журнале и за денежку!

Ну а вишенкой на торте стал, как сказал Артем, наш с ним двойной каминг-аут. В том смысле, что мы официально обозначили себя как пару. Можно проводить вместе время, заниматься сексом всеми мыслимыми и немыслимыми способами и даже обменяться ключами от квартир, но все равно парой вы станете, только продемонстрировав себя в этом качестве друзьям и близким.

– А может, все-таки попробуем снова подкатиться к Тимаеву? – предложил отец, когда мы пили кофе в «Севере» на Невском. – Насколько я знаю, они себе еще клинику не нашли. Обстоятельства изменились, и…

– Нет, пап, – уставилась я в чашку. – Не выйдет. Это называется конфликт интересов.

– Почему?

– Потому что… он мой…

Черт! Опять! Кто – мой?!

Всплыло в памяти: «микрофинансовая организация». И то, при каких обстоятельствах это было сказано. Сдавленно фыркнув, я выпалила:

– Сплю я с ним, вот почему.

Тут же пришла мысль, что вполне ведь могла нейтрально сказать: «мы встречаемся», но было поздно.

– Неожиданно, – у отца слегка отвисла челюсть. – И… давно?

– Да нет, не очень, – я старательно размешивала в чашке кофейную гущу.

– Ну… ладно, – он пожал плечами и поспешно перевел разговор на другую тему.

Вечером я рассказала об этом Артему. Точнее, глубоко ночью. После пяти дней вынужденного воздержания, слегка разбавленного альтернативными шалостями, мы накинулись друг на друга, как в первый раз. Какие уж там разговоры!

– Ну… ладно, – сказал он. Теми же словами, что и отец. Причем это было реакцией именно на мое признание о наших отношениях. Насчет клиники – словно мимо ушей пропустил.

А на следующий день Артем познакомил меня с сестрой. Вряд ли планировал, но так уж вышло.

68

Впрочем, я тоже не планировала в свой выходной заниматься делами, но раз уж впряглась, никуда не денешься. После того как мы благополучно поделили клиники пополам, пошел мутный процесс образования самостоятельных юрлиц, и тут уже каждый играл сам за себя. Насколько я знала, Тарас сначала пытался бултыхаться сам, но понял, что не сможет, и нашел какого-то юриста. За меня львиную долю работы по регистрации делал Валентин Романович, но от некоторых визитов было не отвертеться. В частности, в налоговую.

Хоть я и записалась заранее, удача решила, что уделяла мне в последнее время слишком много внимания. Электронная очередь изволила сломаться, и ее заменили самой обыкновенной, живой. Точнее, мертвой, потому что она еле двигалась. Я сидела и злилась, злилась. Во-первых, в принципе ненавидела очереди, в которых ощущение бесцельно утекающего времени становится невыносимым. Во-вторых, Артем ждал меня на Петроградке в половине седьмого. Мы собирались на открытие фотовыставки какого-то его знакомого в «Эрарте»[1], а потом поужинать где-нибудь. Уже перевалило за шесть, но передо мной было еще три человека.

– Не дергайся, – успокоил Артем по телефону. – Я за тобой приеду. Успеем. Если выпьют все шампанские, как-нибудь переживем, а фотки со стен никуда не убегут.

Около семи я наконец вышла на улицу. Он стоял у машины и разговаривал по телефону. Заметил меня, помахал рукой. И в тот самый момент, когда я хотела его поцеловать, из-за спины прилетело исполненное высоким женским голосом:

– Тёмка!

Эту высокую стройную женщину примерно моего возраста я заметила еще в налоговой. Точнее, ее бежевое пальто интересного фасона. Если бы внимательнее посмотрела на лицо, наверняка сообразила бы, что она очень похожа на Артема. Только бороды не хватает. Ну и черты помягче.

– Привет, – немного растерянно сказал он. – Ты как здесь?

– По клиентским делам.

Повисла неловкая пауза, потом Артем решительно положил руку мне на плечо.

– Познакомьтесь, девочки. Это Тамара, моя… – тут он запнулся, и я, несмотря на серьезность момента, изо всех сил стиснула зубы, снова вспомнив про «микрофинансовую организацию». Но Артем вывернулся: – Моя Тамара. А это Света, моя сестра.

– Очень приятно, – кивнула Света, разглядывая меня со старательно, но тщетно скрываемым любопытством. – Вы куда сейчас?

– На Васильевский. В «Эрарту». Помнишь Петьку Чобыша? У него там выставка открывается. Не хочешь с нами?

Вряд ли бы я страшно обрадовалась, если б она согласилась, но… В конце концов, Артем сказал, что сам решит, когда и кого с кем знакомить. А главное – как.

– Чобыша-то? Помню, – кивнула Света. – Привет передавай. Не, извини. Муттер ждет, обещала ей, что заеду. Счастливо!

Она прошла чуть дальше по улице, и где-то пискнула сигнализация. Я села в машину, чувствуя себя так, словно пробежала стометровку.

– «Моя Тамара», – передразнила его. – Ну… тоже вариант.

– Все матушке доложит, – чуть поморщился Артем, заводя двигатель.

– А это так ужасно? – осторожно уточнила я, пристегивая ремень.

– Нет, но… Понимаешь, Том, я предпочел бы, чтобы это случилось попозже. Твое знакомство с моими. Не подумай только, что я тебя стесняюсь или что-то в этом роде. Скорее, наоборот, мне неловко перед тобой. Светка-то ладно, но остальные…

– Боже, Артем… После того, что ты рассказал, вряд ли меня что-то сильно удивит или испугает. Мои родные, знаешь, тоже далеко не подарок. Ну ты в курсе. К тому же… наверняка твои уже сто раз пожалели о том, что сделали. Ты сам говорил, после Сирии с тобой столько возились, и…

– Тома, – иногда его взгляд становился вот таким: осязаемо тяжелым и холодным, – ты сейчас пытаешься мне объяснить, что я неблагодарная свинья? Так вот, не стоит. Как раз за помощь я им крайне признателен. Именно поэтому и поддерживаю необходимый минимум отношений. Но это не значит, что я все забыл. Равно как и то, что они сильно изменились. Хочешь познакомиться? Пожалуйста. У отца через две недели юбилей, шестьдесят пять. Все по-взрослому, банкет в «Перкорсо». Пойдешь со мной? Ты увидишь их, они увидят тебя, но обойдется без концентрированного внимания к тебе и к нам вместе.

Я задумалась. С одной стороны, куча народу, все будут на меня смотреть, оценивать. Нет, я никогда не испытывала «страха сцены» – паники от внимания толпы незнакомцев. Однако эпизод с банкетом отца в «Прибалтийской», когда оказалась перед собравшимися словно голышом, превратился в своего рода триггер. От одной мысли о повторении чего-то подобного стало не по себе.

Но, с другой стороны, с какой стати повторение-то? Вероятность того, что Артем вдруг во всеуслышание заявит о нашем намерении пожениться, равна абсолютному нулю. И он прав, концентрата внимания ко мне, как во время семейного обеда, точно не будет.

– Хорошо, – кивнула я. – Наверно, так лучше. Если Света расскажет про «твою Тамару», они все равно захотят ее увидеть. В смысле, меня. А так… и волки сыты, и овцы целы.

– И пастуху – вечная память, – с коротким смешком Артем вырулил от поребрика. – Договорились. Хотя я, конечно, предпочел бы, чтобы это знакомство произошло позже. Когда ты влюбишься в меня по уши и не сможешь сбежать, даже если моя семейка приведет тебя в ужас.

От этих слов бросило в жар.

Черт, да я и так уже по уши. Нет, с головой. Сбежать? Ну да, как же. Влипла муха в янтарь. А ты, значит, боишься, что сбегу? Проговорился?

Странно, но почему-то до сих пор я не задумывалась, что Артем точно так же беспокоится о перспективе наших отношений, как и я. О том, как они сложатся. И сложатся ли вообще. Другие женщины могли через полчаса после знакомства начать придумывать имена общим внукам, я – нет. Со Стасом мы прожили в законном браке больше пяти лет, но и с ним я плохо представляла наше будущее. Что-то такое туманное. Закончим учебу, будем работать, появятся дети. С другими и вовсе не видела никакой перспективы. Возможно, поэтому ни с кем и не сложилось?

С Артемом все только начиналось. Представить себя рядом с ним через десять, двадцать, тридцать лет? Может быть, я и смогла бы – но ни разу не пыталась. Потому что было страшно. А вдруг не получится – представить? Или получится, но не сложится, и тогда станет очень больно. Я была счастлива – сегодня, сейчас. И надеялась, что так будет хотя бы и завтра. Ни о чем не загадывая, не заглядывая дальше. Продлить насколько возможно это волшебное время, когда все напоминает сказку.

– Честное пионерское, не сбегу, – я положила руку ему на колено. – Даже если будет ужас-ужас.

[1] «Эрарта» – частный музей современного искусства