Текст книги "Чума вашему дому (СИ)"
Автор книги: Анна Жилло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
69
Начало ноября казалось похожим на ночные огни, мелькающие за окнами скорого поезда. Время вело себя загадочно. Неслось со свистом, однако каждый день, насыщенный событиями и эмоциями, больше напоминал неделю.
Сказать, что я прямо так сильно волновалась из-за предстоящего знакомства с семейством Артема, было бы преувеличением. Когда думала об этом – внутри ёкало и обмирало. Как перед экзаменом. Но эти мысли я тут же отодвигала, и, надо сказать, вполне успешно. Не сожрут же, в конце концов. Тем более в присутствии толпы народа. Да и Артем мальчик большой, самостоятельный, сильно есть себе мозг не позволит, даже если я всем категорически не понравлюсь.
– Разумеется, Светка растрепала, – сказал он мне через пару дней за ужином в «Евразии». – Мать не выдержала, позвонила, начала круги нарезать. Ну жужжит ведь. Я так и сказал: да, встречаюсь с женщиной, приду с ней на банкет, пока все.
– Представляю, как зажужжало теперь, – заметила я, наматывая на палочки удон. – Шмелиное гнездо.
Мне некогда было переживать из-за этого. К тому же я была слишком счастлива. Это напоминало ту волну всемогущества, которую ненадолго удалось поймать пятнадцать лет назад, только более мощную. Все получалось, на все хватало времени и сил. Ну, может, времени не всегда, но сил – точно.
Пришпоренная похвалами Кулакова и статьей, которую перепечатали еще несколько журналов, диссертация пустилась вскачь. И на пробный курс после долгих раздумий я все-таки согласилась. Хотя и не представляла, как буду все успевать. К тому же в январе предстояла защита, а до февраля надо было расписать подробный план лекций. Впрочем, Вероника разрешила пользоваться ее наработками – хоть какое-то подспорье.
Клиника – это был, пожалуй, главный кошмар. Тарас от всего демонстративно устранился. Насчет административки – вполне логично, тут у меня претензий не имелось. Но уж главврачом мог бы и доработать до конца ноября, не просто так ведь, за зарплату.
– Нет, Томочка, – злорадно сказал он. – Умерла так умерла. Приемы все закрою, как договорились, а остальное, пожалуйста, сама-сама.
Пришлось вникать во все. Оказалось, что не так и страшно. Отец подсказывал, помогал, исправлял какие-то ляпы, которых на первых порах я не смогла избежать. Теперь у меня был полноценный восьмичасовой рабочий день, а то и побольше: перед вечерними приемами и после утренних я закапывалась с головой в бумаги, графики, отчеты, сводки и прочую медицинскую бюрократию. Обязанности административного директора на этот переходный месяц отец взял на себя, подготавливая дела, чтобы в декабре передать их Люке в полном порядке. Она тоже что-то потихоньку делала, по ее словам, в демо-режиме, но только из дома, в клинику не приезжала, чтобы не встречаться с Тарасом.
Развод их прошел гладко, можно даже сказать, скучно. К моему великому удивлению, им удалось мирно договориться о разделе имущества. Точнее, о неразделе. Люка в порядке досудебного соглашения отказалась от доли в клинике, Тарас отдал ей почти новенькую Мазду и отсыпал денег.
– Знаешь, я не особо потеряла, – сказала она, позвонив похвастаться свидетельством о разводе, – зато сберегла кучу нервов и времени.
Можно было вообще ничего не объяснять. Мы внезапно оказались настолько синхронны, что понимали друг друга без слов. Счастье в его острой фазе – это особый код или особый язык. Жаль только, что отрезок этот слишком короткий. Либо оно проходит, либо к нему привыкаешь и не воспринимаешь вот так, оголенными нервами.
Я еще на следующий день после эпохального свидания Люки с Павлом, разговаривая по телефону, заметила, как изменился ее голос и смех. А уж когда пришла к ней и увидела… Она буквально светилась. Казалось, еще чуть-чуть – и взлетит. Интересно, так ли выглядела со стороны я сама?
– Эх, Чума, спасибо твоему внутреннему венерологу, – сказала Люка, обняв меня. – А то ведь достался бы тебе. Такого мужика упустила!
– Догадываюсь, – рассмеялась я. – Достаточно на тебя посмотреть. Но не будь я венерологом – где бы с ним познакомилась? Да и ты тоже. Видимо, свыше был предусмотрен именно такой план. Надеюсь, тебя не смущает, что я видела твоего парня без штанов?
Мы закатились, как две дурочки.
– Перестань, Том, – повизгивая от смеха, потребовала Люка. – Помнишь, как баб Мила говорила? Ржете без причины – отольется слезками.
– Не каркай, ворона! – я треснула ее по спине.
Это было похоже на флешбэк в триллере. Мгновенное, как вспышка, даже не воспоминание, а ощущение, спрессованное в долю секунды, плотное, как черная дыра.
Чей-то злобный взгляд в «Пассаже». И следом другое – сон с незнакомцем в моей постели.
Зябко, морозно передернула плечами. Встряхнула головой, отгоняя.
– Что с тобой, Том? – испугалась Люка.
– Не обращай внимания. Хрень какая-то. Даже не знаю, что это было. Давай лучше кофейку дернем.
Глупости, говорила я себе, когда ехала домой. Все глупости. Все тот же страх. Все слишком хорошо – хотя разве хорошо может быть слишком?
С Артемом все действительно было… фантастически, нереально. Нет, конечно, случались какие-то мелкие недоразумения, обидки. Кто-то что-то не так сказал, не так сделал. Мы еще слишком мало друг друга знали, чтобы не ошибаться. Тонкий тюнинг, подгонка – как обойтись без шероховатостей? Даже не так. Это было прорастание друг в друга. Процесс совершенно новый для меня, незнакомый. Волнующий. Немного пугающий.
Что бы ни происходило, я думала: а что об этом сказал бы Артем? Что бы ни заметила, пыталась представить, понравилось бы ему или нет. Смотрела на свое отражение в зеркале – и видела себя его глазами.
Секс? И тут все оказалось иначе. Я чувствовала себя жуткой нимфоманкой – это было страшно приятно. Мысль о том, что вечером мы встретимся и ляжем в постель… ну или займемся этим делом иначе… она была как мгновенный ожог изнутри. Как будто вдохнула влажный раскаленный пар в бане. Или как глоток чего-то крепкого, от чего мир сначала расплывается, а потом приобретает особую резкость. Я ловила себя на том, что сижу с закрытыми глазами и представляю. Что уже было. Что еще будет. В деталях и подробностях, в мельчайших нюансах. Правда, было в этом одно неудобство: ежедневки я не любила, а вечно влажное белье – то еще удовольствие.
За пару дней до юбилея я вдруг спохватилась о дресс-коде.
– Не морочься, – пожал плечами Артем. – Смокинг только для виновника торжества, так что можно Formal Attire.
– А если для дураков?
– Длинное платье не в пол. Но лучше коктейльное. Или роб нуар. Твое сойдет. И высокий каблук.
Черное черным, но я подумала, что неплохо бы новенькое купить. Ради такого случая. Артем все равно был занят, и я отправилась вечером, разумеется, в «Пассаж». Это был мой обычный шопинговый треугольник: «Пассаж» – «Стокманн» – «Галерея», но первый самый любимый. И едва зашла, как услышала за спиной:
– Тамара?
70
Поскольку тогда у налоговой Света видела меня не больше минуты, понятно, что сомневалась, не ошиблась ли. Это я ее узнала сразу – по приметному пальто и, разумеется, по сходству с Артемом.
– Добрый вечер, – кивнула я и впала в анабиоз, не представляя, о чем говорить. Впрочем, она меня окликнула, ей и продолжать. Хотя с ее стороны это вполне мог быть импульс.
– Артем сказал, вы в субботу будете с ним на банкете? – запустила Света пробный шар, и я с готовностью его поймала.
– Да. Вот платье хочу посмотреть.
– И я тоже. Может… вместе пойдем?
В первое мгновение я пришла в ужас, потому что даже с Люкой по магазинам ходила редко, а уж с какой-то посторонней теткой… Но это была удачная возможность познакомиться с единственным членом семьи Артема, с которым он поддерживал более-менее тесные отношения. Ради этого можно было и потерпеть.
– Хорошо, – кивнула я.
Первые два магазина показались мне пыткой. Мы вымучивали какие-то неловкие фразы о платьях и явно чувствовали себя скованно. У меня никогда не было проблем с коммуникацией, но все-таки шопинг я считала слишком интимной вещью, чтобы делить его с незнакомым человеком. Да еще с сестрой Артема!
Видимо, она тоже поняла это, потому что на выходе из «Caterina Leman» предложила:
– Тамара, а может, нам по-другому сделать? Выпьем кофе, а потом дальше пойдем?
Ближе всего к нам был «Кофикс», куда мы и отправились. Взяли капучино, пирожные, сели за столик.
– Может, на ты? – решилась я. То есть мы – одновременно, в один голос. Рассмеялись, и напряжение тут же ушло.
– Надо было сразу сюда пойти, – Света расстегнула пальто. – Вот правда, я вообще такая стеснительная овца, хотя по мне не скажешь. Но это в силу профессии, юрист должен быть наглым, иначе никак.
– Ты же сама ко мне подошла.
– Так ведь любопытно. Из Темки фиг чего вытянешь, а «моя Тамара» прозвучало…
– Пугающе? – уточнила я, подбирая ложкой пенку капучино.
– Многообещающе. Да и вид у него в последнее время совершенно чокнутый. Извини за грубое сравнение, но такая счастливая улыба бывает у моего пса, когда ему даму на свидание приводят.
– Ерунда, – фыркнула я. – Венеролога такими шутками не смутить.
– Ты венеролог? – вытаращила глаза Света. – Темка говорил, что врач…
– Если точнее, дерматовенеролог, но специализируюсь по венерологии. Кожу, ногти и волосы тоже могу, а вот косметология – точно пас, совсем другая тема. Надеюсь, это не проблема? Я к тому, что многих шокирует.
– Да нет, круто. Хотя… пикантно, есть такое. Как мужчина-гинеколог.
– Угу. Мой отец как раз гинеколог. Говорит, что мужчины в этой области лучшие. У них самих такого оборудования нет, со своими ощущениями сравнить не могут, поэтому невольно обращаются бережнее. Не все, конечно.
– Наверно, – Света состроила забавную гримаску. – Слушай, Том. Я хочу предупредить. Дернуло меня за язык, проболталась маменьке нашей, что видела Темку с девушкой. Ну, у нее пропеллер включился, само собой. На Темыча-то где сядешь, там и слезешь, но когда они тебя увидят, внимание будет самое пристальное.
– Это вообще такая болезненная тема? Личная жизнь детей? Или привычка контроля?
– Понимаешь, – она задумалась. – Мы все трое, я и братья, состоялись как профессионалы. Я вполне успешный юрист, Лешка в тридцать семь лет председатель правления не самого последнего банка. С Темкой, правда, получилось не так, как планировали…
– В курсе, – кивнула я. – Как он стал стрингером.
– Вот как? – брови Светы взлетели под тщательно филированную челку. – Скажи, а ты знаешь, что он дважды собирался жениться?
– Да, – удивилась я такой резкой мутации темы. – Это к чему?
– К тому, что первая его невеста, Марина, об этом не знала. О той истории. Стопроцентно. Она моя однокурсница, я их и познакомила. Насчет второй точно не уверена, но думаю, тоже не знала. А вы давно вместе?
– Да нет, второй месяц. Но как все получилось с девушкой и Москвой, Артем мне на первом свидании рассказал. А до того мы виделись три раза.
Света посмотрела на меня, как на собаку с двумя головами.
– Вот как? Он тебе с ходу рассказал то, чем вообще ни с кем не делится, и собирается познакомить с родителями. Похоже, это серьезно… Да, так вот, о чем я? Темка хоть с журналистикой и пролетел, но с фондом у него хорошо идет. Он въедливый, зараза. Как бульдог. Если уж вцепится во что-то, то мертвой хваткой. И журналюгой был таким, все на пределе сил и возможностей. А если не так – то никак. За столом сидеть и статейки на фрилансе кропать – это не для него. Или редачить. А фонд он за пять лет вытянул из задницы, фактически на себе вывез. Но с личной жизнью у нас у всех бяда. Я в разводе, детей нет. Леха по второму кругу женат, снова неудачно, будет разводиться. Тоже без детей. И Темка не торопится. Ясное дело, родители хотят внуков и все такое. Кстати, а ты как?
– В разводе, – я не сразу сообразила, что значит «ты как?». – Детей нет. Слушай, но если им так внуков хочется, наоборот должны радоваться, что у Артема хоть какая-то подвижка наметилась.
– Ой, Тома, – Света закатила глаза к потолку, – ты их не знаешь. Особенно маменьку. Я тут тебе сейчас Темку с потрохами сдаю, ты только не проболтайся, а то он меня сожрет. Была у него девушка года два назад. Уж не знаю, насколько серьезно, о свадьбе разговоров не шло, вместе не жили, но с нами он ее познакомил. Приятная девушка, пиарщица. Но мама решила, что Темке она не пара. Слишком простенькая. И ей это всячески демонстрировала, и ему на макушку капала. Пока он не психанул, не напомнил старую историю и дверью не бахнул. Полгода после этого не появлялся. С девочкой той они все равно расстались, уж не знаю, почему, но не суть.
Не сказала бы, что мне приятно было слушать про девушек Артема, но, с другой стороны, информация оказалась полезной. Не зря он говорил, что родители не слишком изменились и что он ничего не забыл. Но то, что психанул и бахнул дверью, обнадеживало. Значит, не даст меня в обиду, не будет мяться и блеять: «ну это же мои родители», если им, к примеру, не понравится то, чем я занимаюсь. Что, кстати, вполне возможно, такой опыт за мной числился. Не слишком приятный.
Один из несостоявшихся кавалеров привел меня домой недели через две после знакомства. Мама сначала пыталась сахарно улыбаться, но как только узнала, что я венеролог, поджала губы. Словно я была девушкой по вызову. «Скажите, Тамара, – ее лицо пылало праведным возмущением, – и как вам только в голову пришло выбрать такую специальность? Девушке – трогать… органы посторонних мужчин? Неужели вам это… интересно?» Сынок молчал, краснел и хмурился. Видимо, представлял, как я это делаю – с интересом трогаю органы посторонних мужчин. «Извини, Том, но… в чем-то мама права», – сказал он, провожая меня домой. Больше мы с ним не встречались.
– А девочка простенькая была в каком смысле? – не удержалась я от уточнения. – Из простой семьи или выглядела слишком просто?
– И то и другое. Матушка наша, как ты понимаешь, большой сноб. Хотя сама родилась в провинциальном городишке у мелких служащих.
Мы со Светой поболтали еще и отправились шерстить магазины дальше. Купили по платью и разошлись, более или менее довольные. Договорившись, что я не расскажу о нашей встрече Артему, а она – родителям.
71
– Тома, прекрати уже дергаться. Ты прекрасно выглядишь. И вообще ты прекрасна, так что прекрати.
Артем сидел в кресле, уткнувшись в телефон, и все же краем глаза наблюдал за моим кривлянием перед зеркалом. Весь такой роскошный, каким я его еще ни разу не видела. Смокинг не в счет. Костюм, рубашка, галстук, часы – да весь мой гардероб столько не стоил, хотя я и неплохо зарабатывала. Плюс свежая стрижка, вылизанная триммером борода и тонкий аромат парфюма, который деликатно намекал: тут лакшери. И в своем платьишке из «Пассажа» я чувствовала себя Золушкой. До того момента, как к ней заявилась фея-крестная.
Так, Тамара Григорьевна, и правда, прекрати это. Будешь думать о себе как о несчастной замарашке, так тебя и воспримут. Ты вполне успешная женщина, владелица клиники из первой двадцатки, без пяти минут кандидат наук. А платье, между прочим, очень красивое. И идет тебе обалденно. И туфли – настоящий Джимми Чу. И серьги вполне так бриллиантовые.
– А главное – умудрилась отхватить такого роскошного мужчину, – добавил Артем, и я расхохоталась, сообразив, что проводила этот сеанс аутотренинга вслух.
Он встал, подошел ко мне, остановился за спиной, и наши взгляды скрестились в зеркале.
– Может, нафиг все? – его пальцы пробежали по моей шее, скользнули в вырез платья. – Останемся дома, снимем все это великолепие и займемся самым грязным на свете сексом?
– Да я бы с удовольствием, но тебе ведь потом башку отгрызут. Давай лучше поедем, отсидим, выйдем на свободу с чистой совестью и будем отрываться всю ночь, – я положила ладонь ему на ягодицы. – И завтра весь день. До потери пульса.
– Тоже вариант, – он поймал мою руку и сместил в более интересном направлении. – Тогда, может, быстросекс на пять минут? Пока такси не пришло? Нет, правда, Том, такую фантастическую фемину я еще ни разу не трахал. Вот чтобы прямо так, в туфлях от Джимми Чу.
Пока я размышляла, согласиться или нет, момент был упущен: квакнул телефон, извещая, что такси ждет.
– Пообещай мне одну вещь, – Артем пробрался под изумрудный шелк платья и опасно поглаживал кожу над резинкой чулка. – Когда мы вернемся, ты останешься в этих своих чертовых туфлях. В одних туфлях.
– Тимаев, они же на шпильках, – я попыталась вывернуться, но он держал меня крепко. – Не боишься получить секс-травму?
– Ничего не боюсь и всех победю! – пропел он, помогая мне надеть пальто.
О «Перкорсо» я слышала, но никогда там не была. Да и вообще в «Four Seasons». В такси погуглила, повосхищалась интерьерами. И хотя маленькая непристойная сценка перед выходом придала мне уверенности, все равно потряхивало.
– Не волнуйся, будет довольно камерно, – Артем погладил меня по колену. – Человек сто, больше туда не влезет.
– Спасибо, утешил.
Впрочем, чем больше народу, тем меньше внимания выпадет моей особе. То есть, конечно, все станут смотреть, кого привел Тимаев-младший, но в фокусе точно буду не я.
Мы разделись в гардеробе, и Артем подставил мне локоть:
– Прошу, – и шепнул на ухо: – Не бойся, я с тобой.
– И всех победю! – ответила я, словно отзывом на пароль, и тихонько взвизгнула, уколов палец незамеченным при срезке шипом розы.
В качестве подарка отцу Артем заказал кожаный диван в кабинет – как бы от нас обоих, предоставив мне купить цветы. Я немного пострадала, не представляя, какие подойдут к юбилею мужчины, и выбрала темно-красные розы.
Родители Артема стояли в дверях большого банкетного зала. К ним подходили, поздравляли юбиляра и шли разыскивать с помощью хостес свои места за столами. Меня замутило, но Артем незаметно ущипнул за бок.
– Туфли! И всех победю!
И, не дав опомниться, потащил за руку. Наверно, у меня был очень глупый вид, но все лучше, чем зеленый от страха – под цвет платья.
Обняв отца и чмокнув в щеку мать, он представил им меня.
– Алексей Алексеевич, – импозантный мужчина в смокинге галантно поцеловал мне руку. При этом я успела подумать, что вот так, наверно, будет выглядеть Артем через тридцать лет. Очень даже неплохо.
– Маргарита Андреевна.
Оценивающий взгляд мадам Тимаевой едва не прожег во мне дыру. Я знала, что ей шестьдесят, но выглядела она лет на пятнадцать моложе. Явно благодаря последним достижениям косметологии и пластической хирургии. Длинное темно-синее платье, высокая прическа – в ее облике было что-то от светских дам с портретов Репина.
От немедленного допроса меня спасли другие гости, подпирающие сзади. Отдав цветы специально поставленной для этого девушке, я пошла за Артемом в зал.
– Все в порядке, – шепнул он. – Пока расслабься.
Наши места вполне ожидаемо нашлись за главным столом. Света, потрясающе красивая, едва заметно подмигнула мне. Моим соседом справа оказался старший брат Артема. Тоже Алексей Алексеевич. Если дочь и младший сын пошли в отца, то старший, блеклый голубоглазый блондин, выглядел копией матери, хотя, с поправкой на мужской вариант, далеко не такой интересной. Дорогой костюм сидел на нем мешковато, и это напомнило мне Тараса.
Более или менее расслабиться мне удалось только после первого бокала. Банкет шел своим чередом: еда, вино, тосты, музыка. Нога Артема под столом, плотно прижатая к моей. Разговаривали мы в основном с ним: Алексей хоть и косился на меня, но в беседу вступать не спешил. Да и за свой дамой, сидящей справа, особо не ухаживал. Сидел, погруженный в какие-то свои мрачные мысли.
Когда начались танцы, оказалось, что у Артема это прекрасно получается. Раньше нам танцевать еще не приходилось, но можно было догадаться, что раз уж все выходит синхронно в постели, то и тут тоже приноровимся. Я просто позволила ему вести, с удовольствием подчиняясь каждому движению. И желание поскорее вернуться домой выросло на порядок.
Ближе к концу вечера меня пригласил на танец юбиляр. Я не стала гадать, по своей инициативе, или был делегирован. Начав с нейтральных вопросов, бывала ли я раньше в «Перкорсо» и нравится ли мне тут, он перешел к основной части программы, поинтересовавшись родом моих занятий. Узнав, что врач, вполне логично спросил о специализации. Наверно, будь я терапевтом или офтальмологом, далее стартовала бы следующая серия, но после моего ответа Алексей Алексеевич озадаченно замолчал. Мое напряжение достигло апогея, и я была страшно рада вернуться к Артему.
– Пойдем потихоньку? – предложил он.
– Тамарочка, нам с вами даже поговорить не удалось, – пропела Маргарита Андреевна, когда мы подошли попрощаться. – Давайте вы с Темой к нам домой придете. На неделе. Хорошо?
Я посмотрела на Артема. Тот неопределенно дернул плечом:
– Созвонимся. Спасибо. Все было замечательно. С днем рождения, пап.
В такси он откинулся на спинку, положил руку мне на плечи.
– Сумасшедший дом… Ты как?
– Кажется, жива. А мы куда?
– Ко мне.
Вообще-то мне больше нравилось, когда мы ночевали у меня, но возражать не стала. Лишь бы поскорее остаться вдвоем и стряхнуть это липкое ощущение неловкости, которое не отпускало весь вечер. За исключением разговора во время танца, я не перекинулась с родителями Артема и парой слов, но почему-то не сомневалась, что им не понравилась. Причем еще до того, как прозвучало страшное слово «венеролог». От Артема тоже било током. И снять напряжение можно было только одним способом.
И снова это был особый секс. До сих пор незнакомый. С раздражением, почти злостью – но не друг на друга, а с общей, направленной изнутри вовне. И она, эта общая злость, связывала нас так, словно мы вдвоем – против всего мира. И лестница на второй этаж, как выяснилось, при грамотном использовании может быть вполне подходящим местом для этого занятия. И даже туфли на шпильке нисколько не мешают.
