Текст книги "Чума вашему дому (СИ)"
Автор книги: Анна Жилло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
59
– Понимаете, доктор, я никогда… я всегда только с… кондомом. И вчера тоже. А тут… это… утром…
Парень мялся, краснел и пристально разглядывал свои коленки. Чистенький, аккуратный, с галстуком и в очках. Похожий на студента-ботаника при всем своем полновесном тридцатнике. Наверняка педант и зануда. И не женат.
– Не волнуйтесь, все будет в порядке. Сейчас посмотрим. Снимайте за ширмой брюки и трусы, надевайте носки одноразовые и накидочку сверху на рубашку.
Наверно, когда я стану пожилой тетушкой, мне проще будет изображать сердобольную мягкость. И быть абсолютно нейтральной по отношению к пациентам. То есть вообще не испытывать никаких эмоций, а не только старательно их скрывать. Такие вот унылые чистюли вызывали у меня легкое злорадство, и я ничего не могла с собой поделать.
В этот момент без стука распахнулась дверь и влетел Тарас. Злющий, словно вставшая на хвост кобра.
– Какого черта? – заорал он.
– Тарас Григорьевич, выйдите, пожалуйста, у меня прием, – надевая перчатки, подчеркнуто спокойно попросила я.
Ленка вытаращила глаза и стала похожа на пекинеса.
– Ты что вообще устроила, мать твою? Лариса сказала, что…
Держа руки на весу, я быстро подошла к двери и плечом выпихнула его в коридор. И процедила сквозь зубы, так, чтобы не было слышно в кабинете:
– Устроила не я, а ты. Деньги останутся на счету. Завтра приедет отец, будем разговаривать. Все. Катись отсюда к чертовой матери! Башкой бы подумал, прежде чем орать на всю клинику. Ни один идиот, услышав такое, сюда больше не придет.
Если б Тарас не прилетел с воплями, а спросил спокойно, я бы, может, с ним и поговорила. Сделала бы еще одну попытку достучаться и разрулить все с минимальными потерями. Но этот гусарский наскок стал последней каплей.
– Прошу прощения, – я вернулась к пациенту. – Не обращайте внимания. На ступеньку кресла поднимитесь, накидку придержите. Так, понятно. Ложитесь на подстилку, ноги на подставки. Хорошо, вставайте. Руки покажите. Выделения, боль при мочеиспускании? Трусы ваши дайте, пожалуйста.
Бедняга побагровел так, что стал одного цвета со своим отекшим членом, яркие пятна на котором сливались в причудливый узор. Бросив взгляд на изнанку скучных черных боксеров, я вернула их владельцу.
– Можете одеваться.
– Доктор, что… это?
– На что у вас аллергия?
Быстро натянув трусы, парень добросовестно начал перечислять, загибая пальцы.
– Ясно, – остановила я его где-то на десятом пункте. – Марку презервативов не меняли?
– Д-да, – с запинкой признался он. – Тех, которые всегда покупаю, не было.
– Не захватили с собой?
– Нет. А надо было?
– Неплохо бы. Ну да ладно. Девяносто девять процентов, что это аллергия на смазку. По-хорошему, надо отправить вас к аллергологу поставить пробу, но у него запись за неделю. Поэтому, когда придете домой, сделайте вот что. Протрите локтевой сгиб спиртом или водкой, дайте высохнуть и туго примотайте презерватив бинтом. На полчаса. Если почувствуете зуд или жжение, снимите сразу. Если через полчаса ничего не будет, наблюдайте за этим местом сутки. Появится покраснение или сыпь – значит, бинго. А так примите свой обычный антигистамин. Мазь от крапивницы есть? Прекрасно, мажьте. Можете купить в аптеке сухую череду, заварить, поделать ванночки для регенерации кожного покрова. Полный половой покой, разумеется, и больше эти презервативы не используйте. Лучше держаться привычной марки. На упаковке обычно состав смазки не указан, так что можно снова промахнуться.
– А если не пройдет? – одевшись, пациент подошел к моему столу.
– Если зуд меньше не станет, в пятницу приходите утром, к девяти, – оторвалась я от записей в карте. – С презервативами. Скажете в регистратуре, что вам назначено. Отведу к аллергологу в обход очереди. Но, думаю, не понадобится.
– И что это было? – поджав губы, спросила Ленка, когда ботаник ушел.
– Ты же слышала, аллергия на резинку. Точнее, на лубрикант. Судя по тому, что у него перекрестная аллергия на картофель и томаты, то конкретно на крахмал. Сильно удивлюсь, если нет.
– Я про Григорьича. Что за вопли? Он что, с ума спрыгнул?
– Спрыгнул, Лен, – вздохнула я. – Боюсь, нас ждут серьезные перемены. Не волнуйся, я никуда не денусь и тебя никому не отдам. Если сама не сбежишь.
– А в чем дело-то?
– Давай пока не будем, ладно? И вообще чем меньше разговоров на эту тему, тем лучше. К тому же пока ничего еще не ясно.
– Ну… как скажешь, – она пожала плечами. – Но разговоры уже идут. Что у вас не все ладно.
Вернувшись домой, я позвонила отцу.
– Понятно, – вздохнул он, выслушав. – Я уже в курсе, Лариса донесла. Он ей форменную истерику закатил. И заметь, побежал к тебе ругаться, хотя разумный человек обратился бы к первоисточнику. То есть ко мне. Ну что ж… «ты этого хотел, Жорж Данден»[1]. Значит, ты сказала ему, что я приеду? Тогда давай к половине второго.
– А если сбежит?
– Значит, обговорим все без него. Ладно, до завтра.
Похоже, Артем был прав. И я с какой-то тоскливой обреченностью поняла, что точка невозврата пройдена. И работать мы с Тарасом больше не сможем, и отношения разрушены. Если и удастся их когда-нибудь восстановить, то нескоро и непросто.
Вечер был загублен. Я вяло перемещалась между диссертацией, написав два абзаца, сериалом и любовным романом, который начинался так обещающе, но скатился в тупые потрахушки едва не на потолке. Интересно, почему всегда кажется, что у тебя все чрезвычайно романтично, а у других сплошной кобеляж?
Потянулась рука позвонить Люке, но решила пока ее не трогать. Уж лучше когда все определится насчет клиник. Артем? Поколебалась, сомневаясь, не помешаю ли. Все-таки набрала, но звонок сбросился, и тут же пришло стандартное: «Извините, я не могу ответить, перезвоню при первой возможности».
Тогда я написала ему в воцап, кратко изложив разговоры с Тарасом и отцом. Телефон ожил только через полчаса:
«Извини, пришлось удрать в туалет. Держись. Надеюсь, завтра все выяснится. Увидимся вечером? Целую».
Я тут же написала, глупо улыбаясь и попадая не на те буквы:
«Надеюсь. Позвоню. И я тебя».
Вот теперь можно было ложиться спать. Вместо этого я в ночной рубашке отправилась на кухню, доела торт и выпила шампанского. Отметила годовщину, ага. Опять на ночь.
Это ж сколько фитнеса понадобится, чтобы растрясти отложенное в стратегический запас?
[1] «Ты этого хотел, Жорж Данден» – крылатое выражение, цитата из комедии Ж.-Б.Мольера «Жорж Данден, или Одураченный муж»
60
Ровно в половине второго я вошла в клинику. Отец уже приехал: его синий БМВ трудно было не заметить.
– Григорий Сергеевич у Тараса Григорьевича в кабинете, – сделала большие глаза Сонечка.
– Один?
– Нет, еще кто-то с ним. Мужчина.
Ясно. Как и обещал, приехал с юристом. Захотелось развернуться и сбежать. Но так, скорее, поступил бы Тарас. Поэтому пришлось вдохнуть поглубже и…
Ничего, Тамара, и это переживем.
Для приличия стукнув разок в дверь, я не стала дожидаться приглашения и вошла. Судя по всему, разговора никакого еще не было. Сидели и ждали меня. Изготовившись к схватке. Тарас за своим столом – лицо напряженное, злое, упрямое. Отец устроился на стуле для пациентов, изучая что-то в телефоне. На табуретке в углу листал бумаги пожилой мужчина в дорогом костюме. Густая шапка седых волос оттеняла ярко-синие глаза.
– Здравствуй, Тамара, – кивнул отец. – Познакомься, Валентин Романович, мой юрист. Тамара, моя дочь.
Привстав и энергично пожав мою протянутую руку, юрист выразительно постучал пальцами по циферблату часов, явно стоивших не меньше космического корабля. Я присела на кушетку.
– Ну вот что, дети мои, – отец перевел взгляд с меня на Тараса. – Разговор у нас будет не из приятных. Я дал тебе, сынок, время подумать и сделать выводы. Либо ты их не сделал, либо… это совсем не те выводы, которых я от тебя ждал.
– Ну прости, папа, что не оправдал ожиданий, – с ёрнической ухмылкой огрызнулся Тарас. – Тебе ведь не впервой, да? Сначала Томка вышла замуж не за того, и ты ее вышвырнул из своей жизни. Теперь я позволил себе не согласиться с тобой и сделать по-своему.
– Ты, Тарасик, всегда все делал по свистку и по указке, – покачал головой отец. – Зачем думать самому, если есть другие. Придумают, сделают. Или расскажут, как сделать. А тут вдруг пробило на самостоятельность? Именно в тот самый момент, когда свое мнение желательно было засунуть туда, где производят массаж простаты. Так что не стоит изображать из себя жертву, не для тех зрителей спектакль. Короче… – сделав паузу, он задумчиво пожевал губу и продолжил: – Признаю, я поступил опрометчиво, женившись в таком возрасте. И еще более опрометчиво, когда оформил на вас дарственную, не выставив никаких дополнительных условий. Обратного хода этот процесс не имеет, поэтому придется поступить иначе.
Я примерно представляла, что ожидалось дальше, и мне было очень интересно, догадывается ли об этом Тарас. А если догадывается, то какая будет реакция. Но отец не спешил перейти конкретно к делу.
– Может, помните притчу о блудном сыне? Парень решил, что папаша слишком зажился на свете, не торопится помирать и оставлять наследство, а пить и гулять с девками хочется сегодня. И потребовал свою будущую долю имущества авансом. Папа согласился, сын полученное прогулял и вернулся обратно проситься хотя бы в работники. Был прощен и обласкан. Так вот со мной, Тарас, так не выйдет. Доктор сказал: «в морг» – значит, в морг. Свою долю ты получишь, но пути назад не будет.
Видимо, до Тараса дошло: он побледнел так, словно из него мгновенно выкачали всю кровь. Повисла долгая пауза, и я поняла, что отец дал ему последний шанс. Самый-самый последний.
Которым тот не воспользовался.
– А я и так ее уже получил. Разве нет?
– Разве да, – усмехнулся отец. – Совместно с сестрой. А теперь я предлагаю вам разделить бизнес. Официально. Каждому по клинике. С образованием самостоятельных юрлиц.
Артем попал в яблочко. И если бы не предупредил о подобной возможности, я, наверно, была бы сейчас в таком же шоке, как и Тарас.
– А если я откажусь? – его голос дрогнул, и вид стал довольно жалким.
– Это уже не имеет значения, – юрист в качестве иллюстрации покачал на ладонях две папки, красную и синюю. – Вот тут документы на подпись по добровольному сценарию. А тут – на случай вашего, Тарас Григорьевич, отказа. Тамара потребует свою долю через суд. Это, знаете, как развод, когда один из супругов не дает согласия. Все равно разведут, но долго и муторно.
– А если мы оба откажемся?
Отец остановил взгляд на мне и усмехнулся.
– Не хотелось бы прибегать к плану С. Все-таки обидно уничтожать своими руками то, что создал. Но если вы не оставите мне выхода, я это сделаю. Уж поверьте, я знаю, как это делается. Обанкротить вас – как два пальца… облизать.
И снова Артем угадал. Я невольно улыбнулась, и это не осталось незамеченным.
– Значит, и ты против меня, сестричка? – последнее слово прозвучало как матерное ругательство.
– Извини, Тарас, бог видит, я не хотела выбирать. Но ты вынудил. Так что теперь выбор как раз за тобой. Добровольно мы разведемся или через клизму.
Несколько секунд он качал головой, как китайский болванчик, потом взял красную папку, просмотрел бумаги и поставил подписи. Швырнул документы на стол, схватил портфель и вылетел, хлопнув дверью так, что со стены сорвался один из висевших для солидности врачебных сертификатов.
– До чего противно, – сказала я в пространство, расписываясь у галочек.
– Согласен, – кивнул отец. – Остается надеяться, что до него это тоже со временем дойдет. Причем раньше, чем до меня. Валентин Романович процедуру выделения долей запустит уже сегодня. Какую клинику Тарас себе заграбастал? – он потянулся к бумагам, но я не стала ждать, пока он их просмотрит.
– Приморскую. И очень хорошо. Мне сюда двадцать минут пешком, а туда ехать с пересадками. И потом здесь я уже тыщу лет, а там вообще никогда не работала. Не говоря о том, что после цирка на публику, который он устроил, лучше ему тихонько отсюда убраться. Народ и так шепчется по углам. Вот что… Ларисе я сейчас отмашку дам, чтобы деньги перевела как обычно, на троих. А дальше, если правильно, поняла, придется на половину этой клиники оформить дарственную снова на тебя?
– Думаю, так будет всем спокойнее. И по завещанию ты потом получишь эту половину обратно.
– Ясно, – сложив документы в папку, я отдала ее юристу. – Все погано, а еще хуже то, что я ни черта во всем этом не понимаю. Главврачом еще могу, а вот управлять хозяйством…
– Зато я понимаю, – пожал плечами отец, поднимаясь и застегивая пиджак. – Помогу. И есть кое-то еще. Кто очень хорошо разбирается. Несмотря на отсутствие профильного образования.
– Люка?
– Поговори с ней. И, кстати, вот еще какая вещь. Хотя вы и получили клинику по дарственной, к тому же до того, как Тарас женился на Люке, с бизнесом все несколько сложнее, чем с обычным имуществом. Тем более, вторую открыли уже в период брака, поэтому Тарасу при разводе придется либо выделить Люке долю, либо выплатить ее стоимость. Таких денег у него нет. Быть совладельцами никто из них не захочет, распилить клинику пополам не получится, стало быть, Тарасу придется ее продать. Ну а насчет покупателя я позабочусь.
– Жестко, – хмыкнула я.
– Что делать? Я не хотел этого так же, как и ты. Но иногда приходится выписывать горькие лекарства.
61
В этот же день мы с Артемом первый раз поссорились. Абсолютно тупо – просто выпустили накопившееся напряжение и слили друг на друга раздражение. Вспышка была хоть и короткой, но бурной. И наглядно продемонстрировала очевидное: мы вовсе не идеальные, самые обыкновенные люди со своими тараканами и закидонами. И тут Артем был совершенно прав: либо ты принимаешь человека as is[1], либо не стоит и затеваться. Хотя… держать себя в руках все-таки надо, и без капитана Очевидность ясно.
Когда отец с юристом уехали, я еще долго сидела в кабинете Тараса, пытаясь собрать в кучку разбегающиеся мысли. Поняла, что ничего не выйдет, и позвонила Артему.
– Солнц, извини, у меня люди, – немного раздраженно ответил он. – Перезвоню. Или вот что, подъезжай ко мне в офис часам к шести, сможешь?
– Ну… хорошо, – согласилась я, хотя и без особого энтузиазма. До шести оставалось чуть больше трех часов. Если ехать домой, то почти сразу же надо начинать собираться. Или же болтаться где-то без дела столько времени. На магазины и кафе не было настроения.
Отправив в кабинет Тараса уборщицу собрать разбитое стекло, я подошла к стойке администратора.
– Соня, скинь всем нашим сообщение, что завтра в пересменку будет собрание. Кто выходной, пусть, по возможности, тоже подскочит. Все, счастливо.
Не дожидаясь расспросов, я развернулась и вышла на улицу.
На мирное и цивилизованное объяснение ситуации персоналу со стороны Тараса рассчитывать не стоило, но все-таки процесс «развода» предстоял небыстрый, поэтому раздувать скандал не хотелось. Тарас должен был отработать на Марата весь свой график, передать обязанности главврача мне – или кому-то другому – и только потом перебраться в Приморскую. Наверняка кто-то уйдет с ним, кто-то наоборот переведется сюда.
Размышляя об этом, я вдруг обнаружила, что свернула на Невский не к площади Восстания, а в другую сторону – к Адмиралтейству. Ну что ж, видимо, подсознание подсказало, чем занять время.
– Я здесь, Инезилья, стою под окном[2], – остановившись у служебного входа в Михайловский театр, обрадовала я Люку по телефону. – Можешь выскочить на полчасика? Зашибись надо.
Она вышла, застегивая на ходу пальто, и я присвистнула:
– Мать, тебя можно снимать для рекламного баннера «Жизели». Прямо вилиса[3]: красивая, бледная, унылая.
Мы устроились в ближайшей кафешке, и я в деталях изложила события последних дней. Люка слушала с какой-то обреченной усталостью, словно из другого мира. Вяло ковыряла ложечкой пирожное, кивала, а сама была где-то далеко-далеко. И только после прямого предложения официально работать со мной в глазах появилось что-то живое.
– Не знаю, Том, извини. Бизнесом заниматься с друзьями и родственниками – последнее дело. Ты, считай, из-за этого брата потеряла. Не хочу, чтобы и нас с тобой рассорило.
– Послушай, – я подергала ее за рукав. – Все так, но мне хочется надеяться, что у нас все по-другому. Может, конечно, с моей стороны непорядочно так давить, но мне правда нужна твоя помощь. Чувствую себя абсолютно никчемушной. Отец обещал помогать, но ты же понимаешь… Кто-то, между прочим, говорил, что так меня любит, что даже собаку доверил бы. И машину. Не помнишь?
– Я даже помню, что было сказано в ответ, – улыбнулась Люка. – Чум, надеюсь, ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас ответила? Можно подумать?
– Подумай, – великодушно разрешила я. – Извини, я настолько на нервах в последние дни, что чувствую себя электрическим скатом.
– Самое время с Артемом встретиться. Чтобы искры полетели.
Она вздохнула совсем печально, и мне страшно захотелось сказать, что ей тоже подобное не помешало бы. И я даже знала, с кем. Но Люка заговорила об этом сама:
– Тома, можно я поплачусь? Я кретинка! Полная и законченная.
– Да? – удивилась я. – А что так? Только не говори, что все-таки хочешь к Матрасу вернуться, меня это просто убьет сейчас.
– Нет, что ты. С этим все. Я послала в сад Пашу.
– Что?! Зачем?
– Не знаю. Он позвонил сразу после того, как ты мне прислала счет. И я как-то… в общем, резко попросила оставить меня в покое. Мол, все равно ничего не выйдет.
– Блин, Люка…
Длинные тонкие пальцы с розовыми ногтями зарылись в волосы, привычно потирая виски. Глаза подернуло слезами. Я определенно ее не узнавала.
– Подожди, не реви. Позвони, объясни. Думаю, он поймет.
– Я позвонила, – всхлипнула она. – Вчера. Он сбросил.
– Ну, может, занят был, – не слишком уверенно предположила я.
– Тогда перезвонил бы. Все, ладно. Проехали. Умерла так умерла.
– Вот правда глупость.
Как ни странно, меня это не только расстроило, но и разозлило. Несмотря на наличие Артема, где-то в моем дальнем уголке все равно пряталась досада. Туда я складировала все под маркировкой «эх, а ведь могло бы быть иначе». У меня с Павлом не сложилось, потому что в принципе не могло сложиться, а эта коза взяла его и отфутболила. А теперь слезы льет.
– Ладно, Барабас, – я погладила ее по руке, – ты права. Умерла так умерла. Прорвемся.
Мы поговорили еще немного и разошлись. Времени все равно оставался вагон, но домой возвращаться уже точно не имело смысла. Я все-таки пошаталась по магазинам, но ничего не понравилось, все раздражало. По-хорошему, в таком настроении имело смысл отложить свидание, но я надеялась, что встреча все изменит.
На часах было ровно шесть, Галя собиралась уходить.
– Здрасьте, – буркнула она. – Артемий А… Артем занят. Подождите.
Видимо, зная или догадываясь о моем статусе, сообразила, что отчество будет лишним. Теперь я уже не испытывала по отношению к ней ничего негативного, но чувство неловкости за ту сцену в гардеробе не уходило. Хотя, с другой стороны, не прощения же просить, она ведь действительно передо мной влезла довольно по-хамски.
Артем выглянул из кабинета.
– Привет, Том. Посидишь минут десять?
Можно подумать, у меня был выбор.
Галя давно ушла, я прочитала вдоль и поперек найденный журнал и начала потихоньку закипать. Толку в этом не было никакого, работа есть работа, но это раздражение наложилось на уже скопленное за день.
Без двадцати семь из кабинета вышли две хмурые злые тетки предпенсионного возраста. Проводив их до двери, Артем мешком плюхнулся рядом со мной на диван, обнял за плечи, чмокнул в ухо.
– Прости, Тома. Если б ты знала, как я замахался.
– Неприятности? – с сочувствием спросила я.
– Скорее, сложности. Ничего, все решаемо. Жаль, сегодня не пятница. То есть не суббота. Можно было бы на всех забить и снова на дачу поехать. Хотя нет, дожди обещают. Ну тогда прокатиться куда-нибудь на денек. А правда, давай махнем в субботу в какую-нибудь приятную Буржуинию, где тепло?
– Извини. Боюсь, не имеет смысла. К субботе я, скорее всего, буду в режиме ограниченной годности. И ночь так себе, и гулять тоже не очень.
– Понял, – вздохнул он. – Ну ладно, что делать. Закажем пиццу и будем киношки смотреть. Если, конечно, не предпочтешь свой триппер. А пока давай пойдем куда-нибудь поедим. Я с утра не жрамши. Расскажешь, как там у вас все прошло.
[1] as is (англ.) – как есть
[2] «Я здесь, Инезилья, стою под окном» – неточная цитата из стихотворения А.С.Пушкина «Я здесь, Инезилья» (1830), которое, в свою очередь, является вольным переводом «Серенады» английского поэта Барри Корнуолла (настоящее имя – Брайан Уоллер Проктер). Кстати, сегодня как раз день рождения Александра Сергеевича!
[3] вилисы – мистические персонажи балета А.Адана «Жизель, или Вилисы», невесты, не дожившие до свадьбы
