Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глава 13. Молох убивает вновь
Лежа на холодном глиняном полу с ишемией, девушка могла бы умереть вчера просто от переохлаждения. Но выжила.
Теперь Анхель находился в опасной ситуации: она могла видеть его лицо и сообщить хозяину поместья, что он по ночам лазит по дому без приглашения.
Мысль, как решить эту проблему, пришла к нему в тот момент, когда он понял, что она в отчаянном положении и готова предложить все, что у нее есть – себя.
В тот момент он увидел в распахнутых еще детских глазах свое отражение и ужаснулся тому, чего хотел. Чудовищные мысли, из-за которых он бежал из дома, он все это время носил с собой. Груз вины сковал его руки, пробравшиеся под шелковое платье. Анхель понял, что не сможет равнодушно отыметь её и уйти.
Ей нужен защитник. А ему – алиби на время его ночных прогулок и немного ласки.
Можно сказать, они скрепили соглашение кровью, когда он впечатывающими толчками размазывал розовую влагу, бегущую по ее бедрам, а она подвывала ему в плечо от тянущей боли.
Поцелуи были настоящими, она подкупила его своей искренностью, наивной верой в то, что он сдержит свое обещание, станет ее сообщником.
Обманывать он и не планировал, но лезть в чужие проблемы было рано. Сначала надо было узнать больше о месте, в которое он попал, а он пока был только в подвалах и краем глаза видел ферму.
К тому же Анхель даже не представлял, кто или что ей угрожает. Этот нюанс нужно было обсудить в келье.
Отдельную комнату выделили каждому гостю по статусу. В его распоряжении были двухместная кровать, квадратный стол и два табурета у окна.
Хозяева поощряли жизнь в паре, но не в роскоши. Впрочем, Анхель жил в местах и похуже. Белье здесь было чистое, хрустящее от крахмала и даже с аккуратное вышивкой.
Такие детали он всегда подмечал, они говорили об исполнительности обслуги, а значит дисциплина здесь жесткая, и ему не стоит попадаться там, где его не должно быть.
Представив девочку в своей комнате, он задумался о том, что ей там может быть холодно. Ночью он раздобудет для нее одно из тех одеял, что лежат над прачечной.
Анхель только что излился, но уже представлял, многое, что мог бы делать с ней дальше на накрахмаленных простынях.
Он слишком расслабился, забыв о том, что за ним пристально наблюдают.
Довольная улыбка сошла с лица юноши, когда девушка в его руках испуганно съежилась, глядя ему за спину.
Высокий напомаженный кавалер, по-видимому, протеже Кардинала облокотился на стол в метре от них, всей своей позой демонстрируя судебную и исполнительную власть в едином лице. Он не понравился Анхелю с самого начала, и это чувство было взаимным.
– Не часто встретишь кого-то из нас с татуировками, – Гектор опустил глаза и осмотрел нагого противника во всей красе. Кровь не укрылась от его взгляда, и он еще раз удостоверился в том, что Анхель украл у него нечто невосполнимое. – Наш ангел полон адского огня. Страдаешь манией величия?
– Всего лишь напоминаю себе в зеркале о том, кто я есть.
– Довольно громкие слова для того, кто пока еще никто.
В миг Анхель и Гектор вскинулись, схватив друг друга за горло, но Гектор был готов к этому заранее. На подбородке Анхеля красовался тонкий порез, сделанный кольцом Гектора, из которого торчала игла. Если бы она не погнулась от удара, то, торчала бы сейчас из кровоточащего горла Анхеля.
Напряженная тишина повисла в зале, когда все застыли в ожидании развития конфликта. Неожиданно с шелестом бархата Кардинал поднялся со своего трона, неспеша приблизился и, потянувшись, стер перчаткой каплю крови с подбородка светловолосого Анхеля. Затем большим пальцем приподнял его верхнюю губу и осмотрел полноценные клыки, как это делают собакам.
Похлопав его по щеке в знак одобрения, Кардинал осмотрел гостя с ног до головы и направился к лестнице, дав знак Гектору, следовать за ним.
Всю эту немую сцену обнаженный Анхель с угрюмым лицом и другие гости выдержали замерев от ощущения подавляющего авторитета древнего бессмертного.
Мальчишеская рука с ногтями-лопатками, показавшаяся из-под бархатного плаща, не укрылась от любопытных взглядов. Испачканная перчатка Кардинала полетела в руки Гектору, который не оглянувшись растворился во тьме второго этажа вслед за своим мастером, сделав вид будто дальнейшее развитие событий его не волновало.
– Какая муха его укусила? – Недоуменно прошептал подошедший Оскар.
– Я бы на твоем месте не стал использовать слово "муха". Гектор Брандт единственный потомок самого Кардинала. – Итан был собран и опрятен, как будто бы и не было развратной оргии на столе, в центре которого он разложил пышную повариху.
Саша, улучив момент пока на нее никто не смотрит, стащила со стола белую салфетку и быстро скинула на нее со стола бутерброды с домашней колбасой, тарталетки с печеночным паштетом и пару ломтиков ламбера из сырной тарелки.
– У вас есть место, где вас кормят? – Все еще недовольный произошедшей сценой резковато спросил ее Анхель.
– Да, внизу. Я могу здесь…
– Нет, иди нормально поешь, потом приходи в мою комнату, она в восточном крыле. Второй этаж, слева. У меня еще есть одно дело.
Анхель злился, что скандал произошел на глазах у всех и особенно у нее. Тоже защитник нашелся, по морде получил с голым задом. В добавок его аналитический ум подсказывал ему, что девочка пришла сюда предложить себя именно этому Гектору Брандту, и тот должен был стоять на его месте. Червь ревности зашевелился где-то в подкорке. Что ж.
Для того, кто еще никем не стал, он уже стал первым там, где этот старпер не будет никогда.
Ухмыльнувшись, Анхель проводил глазами удаляющуюся бледную фигурку. Она оставила его пиджак на спинке стула почему-то.
– Хромая. Может, передумаешь, пока там еще есть из кого выбирать? – Заладил Оскар. В центре зала даже на фоне темного пола при тусклом лунном свете можно было различить следы кровавых луж. Несколько девушек выжили и ушли своими ногами, других еле живых унесли на растянутых как носилки простынях. Мертвых завернули с головой в саваны и сложили штабелями у стены.
Немного задержавшись, глядя на следы бессмысленной бойни, Анхель направился к выходу, когда его неожиданно остановил какой-то полуголый парень в козлиной маске, уже давно сидевший у стены будто бы слившись с нею. Для того, кто валял в этой кровавой луже обезумевших от паники женщин, его черные брюки были чересчур чистыми, а значит он не участвовал в вакханалии.
Впрочем, руки покрытые жесткими темными волосами были испачканы багровыми запекшимися брызгами, но запах от него исходил странный. Что-то с ним было не то.
– Постой. – Шепнул он, не снимая маску. – Надо поговорить. Через пятнадцать минут в часовне Святого брата. Один.
– Ты еще кто, бл… – Ангел попытался возмутиться, но рогатый развернулся и быстрым шагом направился к лестнице. Смуглая спина его была покрыта многочисленными боевыми шрамами.
В конец рассердившись, Анхель отправился выпустить пар и за одеялом.
Покинуть дом было легко, но вернуться незамеченным и с поклажей – уже труднее. Поэтому он еще вчера подыскал свободную комнату для слуг в цоколе, и выходил через окно, оставляя его открытым для возвращения. И на всякий случай держал на проветривании окно туалетной комнаты для прислуги на первом этаже, если придется вернуться другой дорогой.
Выбравшись наружу, он отряхнулся и пулей пустился к ферме. В брюках ощущалась приятная усталость. Он хорошо перекусил перед выходом и был готов лететь как ветер, окрыленный каким-то новым чувством. Слева и чуть поодаль от теплиц и фермерского барака стояла небольшая водонапорная башня, а под ней с покосившейся крышей ютились прачечная и небольшой склад. Подтянув дверь плечом чуть наверх и на себя, он бесшумно открыл ее ровно на размер грудной клетки и просочился внутрь.
Полки с канистрами глицерина, мешок лимонной кислоты, пара упаковок соды и большой мешок соли – вот и все богатство, но в антресоли под крышей он обнаружил несколько одеял, три комплекта теплой одежды в мешке и веревку, скрученную из волос и десятков капроновых колготок.
Могло бы пригодиться, но чужой тайник он трогать не стал. Лишь на время одолжил одеяло.
Выбравшись той же дорогой, он обошел барак сзади. У входа возле колодца бегали люди, таскали воду и невозможно выла какая-то женщина. Анхель держался уверенно, и если бы кто-то и заметил его, то решил бы, что один из хозяев ходил по поручению Кардинала и неспеша возвращается домой, наслаждаясь прогулкой.
Ночь становилась ясной и глубокие тучи стягивало на восток, обнажая усыпанный звездами небосвод.
Засмотревшись на неровный диск луны, он подумал, что не спросил ее имени. Впрочем, у них еще вся ночь впереди.
В зарослях дикой травы немного в стороне от основного дома высился темный силуэт полуразрушенной часовни. Место это хранило свою тайну. Свежая реставрация была будто специально и с наслаждением уничтожена. На полу хрустели осколки витражей с изображением фигуры мальчика в красном плаще, к которому тянутся не то толпы страждущих спасения, не то голодная армия мертвых из голливудского фильма.
Кто и зачем разрушил здесь символы обожания Кардинала тоже было не ясно.
– Уже боялся, что ты не придешь. – Прозвучало над головой. Невидимый собеседник не торопился спускаться на освещенную голубой луной площадку.
– Это ты? Тот урод с поезда. Надо было тебя прикончить! – Анхель отбросил одеяло и, сняв часы с запястья, спустил их на кулак. Если бить в переносицу, то осколки циферблата на время ослепят врага.
– Не торопись, – на свет выглянула коротко-стриженная кудреватая голова. Взгляд убийцы был уставшим. – Я на службе африканского владыки. Мое убийство в чужой резервации вызовет миллион вопросов к этому Кардиналу. Не то чтобы я боялся сдохнуть, но торопиться не следует. Сначала выслушай меня, Анхель, речь пойдет о твоей семье.
– Что ты знаешь о моей семье? Ничего. – Выплюнул Анхель, собираясь уходить.
– Самина выходит замуж. – Раздалось за его спиной. И нога, уже занесенная за порог, замерла в воздухе.
– Приглашение могла и по почте отправить, – насмехаясь ответил Анхель, делая вид, что ему все равно.
– Хуссейн и девочки не знают, где ты. Но я позвонил им и сказал, что у тебя все хорошо. У тебя ведь все хорошо, Анхель? – Черные глаза как маслины блестели в темноте на освещенном луной смуглом лице хладнокровного вампира. Этот взгляд сверлом пробивал грудь, делая любого прозрачным.
– Какое твое дело. Я тебя знать не знаю. – Рассердился юноша. Стыд накатывал, заставляя его обратить свой гнев на того, кто стал свидетелем его позора. – Может, ты убил их, а сейчас придумываешь эти сказки.
– Хуссейн мой племянник. Внучатый. – Ответил вампир. – Он попросил меня найти тебя. Признаться, я не думал, что это приведет нас сюда. Пожалуй, для тебя это самое опасное место в мире. Тебе нужно вернуться домой.
– А тебе нужно прекратить говорить так, будто знаешь, что мне нужно. – Огрызнулся парень. – Я уйду, когда сам захочу.
– Как насчет того, чтобы посетить двор африканского владыки со мной? Он многое мог бы открыть тебе в твоей собственной истории, разве не это ты искал в Бундестаге? Ты даже можешь взять девушку с собой. Она понравилась тебе? Одеяло ведь для нее?
– Я не поеду за сотни ки…
– Нас будет ждать самолет. Сегодня. Встретимся через три часа у ворот, я помогу перебраться на другую сторону. И Анхель, не говори товарищам. Они тебе не друзья.
Анхель подобрал одеяло и в замешательстве посмотрел на этого странного мужчину. Восточная внешность выдавала в нем выходца из Средней Азии, лишь на секунду у него появился турецкий акцент.
– Я убил одного из вас в Стамбуле. Разве не за этим ты здесь? – Тяжело произнес он вампиру. – Хотите предать меня суду?
– Уверен, что тот напал на тебя первым. Если хочешь больше узнать о правилах жизни нашего мира, нет лучшего места, где можно это сделать, чем владения покровителя бандитов – тимарха Хетта. Теперь иди, а меня ждут два миллиона турецких лир или еще один труп. Через три часа у ворот.
Зловещая улыбка тронула уголки его губ, и он поспешил запрыгнуть на второй этаж часовни, минуя разбитую лестницу, и через пустое окно без рамы, выбрался на крышу.
Анхель хотел было прокричать, что срать хотел на его подозрительные предложения, но молча вынырнул в дверной проем и, петляя в зарослях высокой травы, ушел.
Мысль покинуть дом Кардинала, ставший негостеприимным после сегодняшнего инцидента, приятно грела запасным вариантом. Анхель вернулся в комнату, где ровным прямоугольником вскинул одеяло над кроватью и лег поверх, сложив руки в замок в ожидании.
Взвешивая варианты уйти или остаться, он не заметил как прошел час. И на исходе второго забеспокоился. Ревнивый змей заставил его подскочить и пойти искать комнату Гектора, но делать этого не пришлось. На этаже он столкнулся с Уильямом, который сообщил ему, что в поместье произошло убийство, и всех гостей просят собраться в зале. В резиденцию Кардинала для поиска убийцы прибыл владыка Азиатского дома Прадип и его следователи.
Глава 14. Не выход
Когда Анхель покинул особняк, чтобы наведаться в тайник над прачечной, Саша на том же этаже вошла в кухню, в надежде найти там Милу.
Ей казалось, что вот Мила точно поймет ее состояние без слов. Даст горячей воды отмыть ноги и нальет успокаивающего чаю с ромашкой.
Ужин в подвалах уже давно прошел, и она надеялась, что Лëня его не пропустил. Еë одежда и шерстяной жилет лежали в подсобке там же, где она их оставила.
Огонь в печи давно потух, столы были пусты как и кухня. Мила уже отправилась спать, и Саша не застав никого, опустилась на стул, и, закрыв лицо руками, беззвучно заплакала.
Время шло, и сколько она так просидела, она не знала, но ужасно хотелось в туалет, а лучше в ванную и полежать в горячей воде часа три. Решив, что она достаточно настрадалась и заслужила человеческое отношение, она сгребла в охапку свою одежду, салфетку с бутербродами и направилась искать уборную.
Это оказалась неприметная дверь с самой облезлой ручкой и вытертым ковром напротив нее. Похоже, здесь ковер от крови отмывали чаще всего, потому что он сменил цвет на буро-зеленый с подпалинами от пятновыводителя.
Собрав в это движение всю свою смелость, Саша дотронулась до ручки и с облегчением выдохнула. Туалет и душевая. Повернув кран, она подставила руки под напор теплой воды. На вкус та была чуть соленая, как один из питьевых ключей в подвалах.
Саша набрала в ладонь жидкого мыла из диспенсера над раковиной и встала под воду прямо в платье. Оно все пропиталось еë холодным потом и измялось, а на внутренней стороне покрылось бурыми пятнами.
С чистой головой и телом, выстирав платье, она напялила свою подземную одежду и туго подпоясалась ремешком. Из зеркала над раковиной на нее уставилась опухшая от слез Саша с красным сопливым носом и синяком на шее.
Недолго она смотрела на себя как на незнакомку, пока глаза вдруг сами не нашли в отражении то, чего она никак не ожидала – окно за ее спиной было не заперто.
Вероятно, она могла бы и сама открыть любое из окон на первом этаже, но это до сего момента даже не приходило ей в голову. Оконная рама была задвинута неплотно, скорее всего, для проветривания помещения. Для Александры – это было приглашением совершить ошибку. Она подошла к окну и, тихонько отворив его шире, глянула вниз. Метра полтора, немного страшно, а внизу трава и твердь земли.
Саша вдруг подумала о том, что ночью никому и в голову не придет бежать из резервации. Ночь – это время молниеносно быстрых и кровожадных вампиров. И именно поэтому, у нее все получится.
Она не задумалась о том, как перевалит через ворота, потому что собиралась бежать к морю. Вплавь она доберется до ближайшего городка.
Из окна сквозняком подул весенний ветер, когда Саша распахнула створку и, сев на подоконник, оттолкнулась и полетела вниз.
Сердце с яростью качало по венам кровь, наполненную адреналином и эйфорией побега. Беглянка неслась по высоким зарослям разнотравья, и мокрые волосы хлестали ей по спине.
За широкой полосой леса начиналась каменная гряда, сложенная из каменных и кирпичных обломков прежнего замка Бранденбург. Лишившись тени деревьев, Саша принялась оглядываться и, крадучись ступила на каменные завалы. Ей казалось, что скрежет каменной крошки и бетона под ногами звучал как гром среди ясного неба.
Медленно, но верно она пробиралась вперед, и в ночи вновь проступили очертания деревьев и силуэт строения. Только приблизившись к нему, она поняла, что это псарня. Сразу несколько собак принялось облаивать ночного гостя, но они были надежно заперты внутри дома.
Пригнувшись от страха, Саша обошла дом и немного сменила направление. Слева невдалеке высились обломки небольшого прихода или часовни. Это было понятно по наличию погоста. Покосившиеся надгробия во мраке выглядели мистически жутко, и она поспешила прочь, спотыкаясь и прижимая к себе салфетку с едой и свернутое мокрое платье.
Неожиданно в лицо ей подул стойкий соленым запахом и прохладой настоящий морской бриз. А уже через минуту девушка услышала ту морскую тишину залива, которую не перепутать ни с чем. Шумный лес и мягкая трава заканчивались и начиналось обрывистое песчано-каменное побережье.
Но к Сашиному глубокому разочарованию, она вышла на крутой обрыв. Утес, словно срезанный гигантским ножом, высился над морем, а под ним неглубокие волны бились об камни.
Прыжок был равен самоубийству.
Опустившись на колени у края, она сгребла песок в руки и пропустила струю песчаной пыли меж пальцев на ветру.
– Эй! Стой! – Раздался за спиной мужской возглас, и Саша испуганно припала к земле.
От дома в лесу к ней неуклюже двигалась человеческая фигура. В очертаниях в темноте она различила в руке ружье. Но когда тот подошел ближе, это оказалась всего лишь палка.
Саша в страхе оглянулась на обрыв. Прыжок с такой высоты стал бы смертельным для человека. А смерть перестала быть выходом с тех пор, как она осознала ужас небытия и того, что смерть это еще и не конец.
Перед глазами ее стояла родная мать, вернувшаяся домой после катастрофы во время войны, и ее голод, затмивший материнский инстинкт.
Затаившись, Саша молчала в надежде, что ее просто не заметят, но она была видна как изваяние на фоне лунного света для того, кто прожил на этом утесе годы.
– Ты что здесь? – Спросил, запыхавшись, мужчина. Судя по голосу и сморщенному пятну на шее, он когда-то много и с наслаждением курил, а теперь лишь пища из особняка не давала раку гортани убить его окончательно. – Не стоит туда смотреть. Там выхода нет.
– Я просто заблудилась. – Соврала Саша, вставая с земли.
– Пойдем-ка в дом. Опасно здесь быть, когда у хозяина гости. – Он развернулся и, махнув Саше тростью, предложил следовать в дом, где Саша слышала лай собак.
– Вы живете здесь? – Робко спросила девушка, входя в небольшую комнату, которая располагалась под односкатной крышей с псарней. В клетках настороженно поглядывали на нее собаки. У одной суки огромное светлое пузо говорило о скором появлении щенков.
– Да и это намного лучше, чем моя двадцатиметровая однушка на окраине Советска. К тому же я здесь никогда не бываю один. – Он грустно улыбнулся и, включив на крыльце приятный оранжевый фонарик, заливающий все вокруг ненавязчивым теплым светом, прикрыл дверь. – Я как раз собирался сварить кофе. Ты его пьешь?
– Давно не пила, откуда у вас…
– Я кормлю и дрессирую собак, и это имеет свои привилегии. Иногда сюда приходит кто-то из ночного братства, побыть с животными, и они любят выпить кофе или даже чего покрепче.
Он достал из шкафчика над раковиной медную турку и маленький графин.
– Ликёр. Довольно скромный. Но ты замерзла, и если я правильно понял, судя по ржавому налету на одежде, ты с нижних этажей, а значит болеть тебе никак нельзя.
Пока хозяин дома черпал воду из большой металлической канистры и насыпал кофе, Александра устроилась на одном из трех табуретов возле печки. За окном в оранжевом свете фонаря была видна гнетущая громадина особняка за тёмными деревьями. Достав салфетку, девушка развернула свой холодный ужин, который успел изрядно помяться.
– Угощайтесь, пожалуйста.
– С праздника значит сбежала. – Взглянув на стол, спросил собеседник. От печи в комнате парил приятный аромат дров, и над туркой уже поднимался терпкий кофейный дымок. Односпальная кровать была накрыта стеганым покрывалом, и над ней висела картина с зеленым парком и детской площадкой. Это место веяло теплом и уютом, а хозяин был без хитрости добр. И если бы можно было, Саша хотела бы, чтобы время остановилось сейчас, и ей не пришлось решать, идти назад или искать другую дорогу.
– Иногда с фермы или с лесопилки добегают до меня, кое-кто и прыгает, но, сама понимаешь, тело снизу я достать не могу. Пока чайки не съедят, к утесу не подойти, смрад стоит. Не нужное это. Всегда по-другому можно.
– Я не хотела прыгать.
– Хорошо. – На стол он поставил две керамические чашки, от которых исходило горячее дыхание кофе. Плеснув в обе из графина немного ликера, хозяин псарни пригубил и с наслаждением отпил половину за раз. – Из резервации только один выход. По дороге. Два ряда стен: внутренний это старый крепостной вал, на который нарастили метровой толщины блиндаж. И внешний, к которому нас привозили. Он тоже неприступен как для людей, так и для вампиров. Это место построено для защиты от любого вида, дневного или ночного без разницы. Если человечество бы победило в войне, то Кардинал и его охрана все равно бы выжили.
– Откуда вы все это знаете? – Спросила Александра, согревая руки об чашку. Напиток был горьким и обжигал горло, но в груди расходилось припекающее тепло, пробирающее до ссаднящей промежности. Саша быстро согрелась и даже почти забыла о том, сколько времени прошло, и что ее уже, наверняка ищут.
– Дневные братья любят поболтать, когда заходят сюда. Особенно, когда выпьют. Ты пей, пей. Бутерброды у Милы всегда хорошие.
– Как вас зовут? – Спохватилась Саша, что не узнала имени одинокого старика.
– Татарином все зовут. Не запоминают Бикбулат.
– Разве это татарское имя?
– Нет, но имя оно для других, так пусть зовут. Все равно ведь будут звать за спиной. Когда один именем и не пользуешься, забываешь.
Беременная сука, фыркнув, забилась в угол, а дверь неожиданно отворилась. На пороге стояли двое в кожаных куртках. В оранжевом свете фонаря на бесстрастных лицах играли зловещие тени.
– Здорово, татарин. – Махнул хозяину один из них. И Саша узнала того Игоря, что помогал Гектору ловить беглеца с лесозаготовки, а затем убивать голодных отчаявшихся дровосеков. В отчаянии она посмотрела на Бикбулата.
– Когда вы…
– Когда мы вошли. Фонарь. – Он с сожалением посмотрел на нее, завернул остатки еды в салфетку и вложил ей в руки. – Вы уж там помягче, она сама вернулась, не тащил.
Саша встала и сутуло прошла на выход. За спиной двое попрощались с татарином и, сопровождая беглянку, пошли к особняку.
– Куда мне идти? – спросила Саша, глянув за спину, когда они дошли до каменной гряды.
– Прямо иди. – Отозвались позади нее.
За скрежетом крошки под ногами, она еле расслышала шепот и отголоски мужского разговора.
– А это точно она?
– Да, сердце чуть по-другому и быстрее, слышишь.
Оглядываясь на конвоиров, Саша преодолела каменистый участок дороги и вступила в лес. За спиной раздался хруст ломающейся ветки: один из инфирматов отломал короткий и толстый сучок с дерева и ногтем снял с него кору.
В поджилках у Саши начало тянуть, когда она услышала:
– Здесь остановись.
Медленно повернувшись, она стеклянными глазами посмотрела на Игоря. Он и его товарищ скинули куртки и расстегнув рубашки, стягивали обувь.
– Я хочу вернуться в подвалы, – срывающимся голосом произнесла Саша, – пожалуйста.
Лицо ее исказила гримаса отчаяния, и слезы брызнули из глаз.
– А че ты думала, можно пойти погулять, потом как ни в чем не бывало вернуться? – С приподнятой бровью ответил Игорь, расстегивая брюки.
– Я не знала, куда идти… – Зашептала Саша, глядя снизу вверх на подошедшего вплотную инфирмата. Его руки легли ей на плечи и с силой начали давить вниз.
– Так надо было идти с тем парнем, он же тебе предлагал. Или с Гектором. – С напускной заботой в голосе сказал Игорь, большим пальцем до боли надавливая в ключичную ямку у ее шеи.
Саша упала на колени, опустив голову вниз, закрывая лицо ладонями, но запястья силой развели в разные стороны.
Второй подошел сзади и, грубо зажав ей нос рукой, заставил открыть рот. Между зубов просунули деревянный колышек, и Саша попыталась вытолкнуть его языком, но зубы крепко упирались в горькую деревяшку.
Всхлипывая, девушка начала извиваться, когда за волосы ее притянули к мужскому волосатому паху, а сквозь губы вошел твердеющий с каждой секундой кожаный ствол. Первый удар пришелся в небо, и она закашлялась. Размазывая текущую слюну по лицу, Игорь схватил ее за шею и направил свой член ей прямо в горло.
Она взвыла, мотая головой, но ее словно предмет использовали для извержения, удерживая за затылок и горло двумя руками.
Когда ее вырвало, и из носа полилось горячее кислое семя, они сорвали с нее штаны и по очереди насиловали во влагалище, втискиваясь насухо в исцарапанное изнутри лоно.
Несколько раз Саша пыталась отбиться, и ей разбили губу и сломали нос. От приступов клаустрофобии, когда ей долго не давали вдохнуть, она теряла сознание, но с новой болью опять приходила в себя.
Хрюкающими звуками, извергая кровь изо рта и ноздрей, девушка пыталась дышать между всхлипами, молясь, чтобы это закончилось с очередными звуками излияния.
Когда над лесом небо начало светлеть, она уже ничего не чувствовала. В опухшем и кровоточащем заднем проходе у нее меж ног трудился уже уставший инфирмат, а Игорь, распотрошив вязаный жилет, до синяков скручивал соски.
– Ладно, хватит, – сказал он со скукой в голосе. Игорь похлопал ее по щеке, приводя в сознание. – Ты умница, пошли домой.
Взвалив, на плечо безмолвную истерзанную ношу, они вернулись в поместье и через решетку внесли девушку в подвалы. Бросив на пол мокрую от мочи и крови Сашу, один из них наклонился и вложил ей в руку узелок из салфетки с помятой тарталеткой.
Александра не могла шевелиться, но слышала, как лязгнули двери. Как через час ранние пташки, отправившиеся к Рыбачьему озеру, обнаружили ее, и как звали Фефела, а с ним пришел Лëня. И ее снова подняли и перенесли в комнату с иллюминатором в потолке. Свет больно резал глаза, и она зажмурилась. Кто-то раздел ее и отмыл, мягкие теплые руки и голос успокоили немой нервный срыв, и Саша уснула. Сквозь сон ей виделся Гектор. И Анхель. И Лëня, который твердил всем, что это сделал Анхель, что он сам видел, как тот напал на нее и мучил, а потом сбежал, бросив умирать.
Саша проспала еще четыре часа и не знала, что Анхеля схватили и бросили в тюрьму, что в поместье прибыл владыка земель Прадип на аудиенцию к Кардиналу, и два следователя для поимки жуткого серийного убийцы Молоха, уже убившего двоих в стенах Бранденбурга.
