Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
– Прости, длинновато. Но выглядит потрясающе… – Волнуясь, сказал он, слегка повертев девичью фигурку. Саша подтянула немного наверх над пояском, и верх стал свободнее.
– Мне нравится, спасибо, – сказала она, шмыгая носом. – Только… ты теперь не поведешь меня к воротам?
Губы у нее дрожали. И Анхель обнял ее, прижав к груди, задержав на время дыхание. Нужно было успокоиться и не вдыхать сладкого запаха страха, который всегда ассоциировался у него с трапезой.
– Поведу. Черт, я же обещал. – Он погладил ее по позвоночнику, забравшись под ворсистую присборенную у плеча ткань. Кожа на спине у нее была тонкой и мягкой как крыло бабочки, слегка дрожавшая под прикосновением пальцев. – Надевай свои ботинки. И давай без слез. Если придется утешать и обниматься на кровати, я тебя точно трахну, хочешь ты этого или нет. У меня уже яйца болят.
Он отстранился и, подняв с пола балахон Кардинала из точно того же бархата, перекинул его через плечо, заправив полы за пояс. Бережно взяв ее за тонкую ручку, он вышел с ней за дверь, привычным движением вложив волосок в защелку замка. На всякий случай.
Глава 21. Закрой свои глаза
Инфирматы Бранденбурга жили по человеческим меркам довольно лениво. Утро их начиналось с завтрака в одной из спален третьего этажа. Гектор сам выбирал жертву, обходя перед рассветом всех новообращенных женщин, живших в комнатах по правую и левую сторону в конце коридора.
Брандт снимал пробу, замерял давление крови и, если артериальный поток был подходящим, он оставлял дверь незапертой, а в коридоре у входа зажигал оранжевую лампадку. Теплый свет одинокого светильника и приоткрытая дверь, за которой трепыхалась от безысходности кровоточащая жертва, манил голодных мужчин как мотыльков. Они собирались в коридоре как бомонд в дорогом клубе и, обсуждая новости из редких газет, доходивших до резервации, посещали спальню, наполняя себя густым соком ночи, пока жертва не пересыхала, впадая в беспамятство.
По утверждению прислуги, которая раз в день посещала коридор для уборки, счастливые обладательницы дара ночи служили пищей недолго. Когда девушки становились покорными, их отмывали, причесывали и красиво одевали в суконную синюю униформу, а затем они в сопровождении Кардинала или Гектора, бросив прощальный взгляд на поместье, покидали особняк в защищенном от дневного света большом ящике в багажнике автомобиля.
Для людей это был единственный способ выйти за стену в большой мир. И избавиться от болезни. Многие ждали этого шанса годами. Иногда так и умирали, не дождавшись.
Ира была одной из тех, кто пошел на сделку с совестью ради свободы. Но, прожив почти год с Гектором в одной постели, она была все также далека от возвращения домой, как и в первый день своего появления в резервации. Наблюдая через окно второго этажа, которое удачно располагалось над главным входом, она видела как инфирматы небольшими группами или в одиночку, позавтракав, покидают поместье, чтобы отправиться на медицинский осмотр и процедуру облучения во флигель.
Все они были на века молоды и красивы, а ее уже через несколько лет начнут покрывать седина и морщины. Время уходило как песок сквозь пальцы, оставляя в ладонях ее последний шанс. И, собирая с пола следы чьего-то мстительного вторжения, она ждала, когда появится один единственный. Тот за, которого ей обещали даровать вечную жизнь.
Два первых дня он не посещал обязательных процедур. Ира бесцельно бродила по коридорам, в надежде наткнуться на Анхеля, и ловила на себе хищные взгляды других самцов. Эффектно подчеркнутая корсетом грудь была выставлена на всеобщее обозрение, а шея красиво обрамлена нежными темными локонами. Но все это было зря.
И вот на третий день ей наконец улыбнулась удача, он летел по коридору словно ветер, уронив криво стриженную челку на левый глаз. Но рядом с ним она увидела ту дрянь, что посмела хозяйничать в ее тканях. Блондинка расхаживала в просторной тоге из пятиметрового красного бархата с невинным лицом. Таким, что Ирину перекосило от злости. Воровка!
* * *
Анхель и Саша проскочили второй этаж, чуть не сбив с пути несколько человек, и выскользнули на боковую лестницу для прислуги. Отсюда издалека просматривалась входная дверь.
Ежедневно через главный выход проходил каждый живущий в особняке мужчина, пораженный инфирмой. Из двустворчатых дверей через свежие клумбы налево вела тропинка к пристройке с автономным генератором.
Только прибыв в резервацию, Анхель понял, что посещение этого медицинского кабинета будет добровольно-принудительным для всех. Однако, изучив через окно убранство кабинета, он решил, что ноги его там не будет. И полезные свойства модного аппарата, которые наперебой обсуждали его товарищи, не стали аргументом в пользу медицинского осмотра. Он всегда придерживался мнения: не болит – не трогай, – поэтому клеить на себя электроды не собирался.
Саша устроилась у перил, спрятавшись за спиной Анхеля, а тот, свесив ноги на ступеньку, не отрывал глаз от входа. На мгновение в холле мелькнула макушка Уилла, а через некоторое время Игоря.
Он скрипнул зубами и запасся терпением.
Легкое пожатие на плече через двадцать минут, когда он уже зевал, заставило его навострить все органы чувств. Крепкий парень прерывистой походкой направлялся к выходу со стороны главной лестницы.
– Уверена? – шепотом спросил он.
– Да, это он. Что ты собираешься делать? – Саша, влекомая Анхелем, спустилась с лестницы на два пролета ниже и остановилась у двери, ведущей в подвалы.
– Заходи и стой на скале. Ничего не говори. – Анхель накинул на нее плащ Кардинала, надвинул капюшон на лицо и втолкнул в дверь на выступ в полутемную пещеру, которую не так давно покинули шахтеры, направлявшиеся в каменные тоннели за солью. Кротовые норы были тихими и безлюдными, лишь в спальнях кто-то далеко кашлянул.
Саша ощутила одновременно и страх и волнение, оставшись на большой высоте одна. Никаких перил здесь не было, а в метре за спиной у нее открывался простор высоты. Один шаг в эту темнеющую пустоту грозил переломами, черепно-мозговой травмой или даже смертью, и Саша застыла, боясь шелохнуться и дышать.
Уходя, Анхель обернулся и, задев ее за подбородок, расправляя плащ, добавил:
– Глаза придется закрыть.
– Нет, я упаду! – Испугалась Саша.
– Не упадешь, я буду рядом. Доверься мне, закрой свои глаза. И не открывай, пока я не скажу. Что бы ни произошло. – Он приблизился и нежно поцеловал ее в лоб, от чего веки ее закрылись непроизвольно. Скрипнула дверь, и шаги на лестнице раздались с глухим удаляющимся звуком.
Саша стояла в темноте под красным плащом и чувствовала, как вокруг нее сгущается тьма, щупая ее, будто проверяя на смелость. Ей казалось, что тело ее качается на невидимом ветру, а голова кружится, как от падения. Рассудок сходил с ума, представляя, как она падает в бездонную Яму, хотя разум твердил, что до пропасти еще два поворота по правому туннелю, а здесь лишь четыре метра высоты.
Ожидание длилось вечность, во время которой Александра вся обратилась в слух. Её тело перестало существовать в пространстве и времени, лишь океан из ничего безмолвно дышал запахами воды и глины. Где-то вдали ей почудились трели канарейки, а затем на лестнице наверху раздались тяжелые шаги двух мужчин и голоса.
– Он уже больше пятнадцати лет не спускался вниз… – Послышался мучительно знакомый голос. – Что ему там нужно?
– Не знаю, он просто сказал, нужны двое, а ты первый, кого я встретил. Может, кто-то сдох, и надо перетащить? – Вторил ему голос Анхеля, когда дверь отворилась, и Саша почувствовала порыв ветра на губах.
– Мой гкх… – Кряхтящие и булькающие звуки потонули в хлопке закрывшейся двери. Кто-то стучал по полу, взметая в воздух облака глиняной крошки, но Саша парализованная страхом, услышанного голоса, стояла зажмурив глаза. Касание чужой руки напугало ее до инфаркта, снова хлопнула дверь, длинная юбка и полы ее плаща путались под ногами, мешая идти ватным ногам.
Когда она вновь услышала голос Анхеля, они уже поднимались на лестнице.
– Можешь открыть глаза. – Сказал он спокойно. – Осторожно, ступенька.
Он помог ей снять плащ, и забрал его, пристроив на плече как шотландский плед. Молча, проводив ее на кухню, где уже аппетитно шкворчал на сковородке завтрак из яиц, помидоров и жареного лучка, вызывая обильное слюноотделение, парень приложил палец к губам и, поцеловав ее в макушку общепринятым “тьмок”, направился к двери.
Саша большими испуганными глазами уставилась на него, но он лишь покачал головой, дав понять, что здесь говорить не стоит. Запоздало вспомнив о любезности, он поприветствовал женщин на кухне, сказал, что вернется за ней позже, и, оставив ее в компании поварих, сбежал до самого вечера.
От Милы Саша узнала, что выезд из резервации закрыт. Они уже два дня не получали свежих продуктов и скоро вынуждены будут сократить рацион. Прислуга пребывала в ужасе от новостей о возможном визите армии голодных вампиров во главе с владыкой другого континента. Обеспокоенная Мила недовольно осмотрела новый наряд Александры. Сама она приказала всем девушкам носить одежду, закрывающую шею под самый подбородок. Впрочем, не все вняли словам пожилой поварихи, и некоторые девушки, включая своенравную Иру, заранее готовились к встрече ночного владыки во всей красе. Густые румяна они наносили даже на грудь, подчеркивая уже и так преступные на грани физиологии декольте, чем только распаляли мужское внимание.
До людского населения резервации долетали и слухи о пропаже мужчин-инфирматов, но подтвердить или опровергнуть их было невозможно: источником информации всегда были отвергнутые барышни. Пару раз забывчивых кавалеров обнаруживали за покером или в постели с другой, и таким историям просто перестали придавать значения.
Слушая вполуха последние сплетни, Саша, напялив фартук, пекла хлеб и резала овощи, варила суп и строгала домашнюю колбасу. За механическим трудом и подслушиванием болтовни девиц она могла забыть о пережитом страхе и не думать о судьбе своих мучителей. Мысли ее крутились вокруг Анхеля.
Он не был джентльменом, в том смысле, в каком о них написаны романы и сотканы мечты. Нетерпеливый, хамоватый, этот мальчишка легко поддавался негативным эмоциям от зависти до обжорства. Вульгарно и подчас аморально вел себя с ней, но именно так он и проник в ее сердце. Глухой к слову “нет”, он будто не видел стен и закрытых дверей. И теперь, ей казалось, что никто и никогда не делал для нее столько, сколько этот незнакомец, который выбрал ее из полусотни других.
Он. Выбрал. Её. И до последнего надеялся, что она ответит тем же. А она вцепилась в эту свободу. И что ее там ждет? Что она будет делать?
Саша не сомневалась в том, что уже вечером покинет это место, и жалела о том, что не удастся больше увидеть Лёню. Она к нему привязалась. Саша дала себе слово, сделать все возможное, чтобы отыскать его мать и сообщить ей о том, что он все еще ее ждет. Она надеялась, что люди в катакомбах закончат свой последний тоннель благодаря деревянным укреплениям, и смогут достичь безопасного места выхода, чтобы спастись. Ей и в голову не приходило, что из железного дерева уже были сколочены две крепкие лестницы, способные достать до каменного выступа.
Последний тоннель из подвалов никогда не вел на свободу, он вел в дом. Обходной дорогой, к служебному входу. Особняк был единственным местом, куда стремились попасть и сам Фефел и все его подчиненные по разным причинам.
И пока они в темных норах мастерили лестницы, чтобы попасть в дом, а Саша отмывала изящные хрустальные бокалы для крови, Анхель отправился на конюшню.
Он уже подкрепился и закончил начатые утром дела, побывал в оружейной, дождался, когда солнце начнет садится и даже свистнул из дорожного пиджака у Оскара несколько сотен. Это было не воровство, а девчонке пригодится, чтобы добраться до дома.
На конюшне было пусто. Лошадей разобрали для работы на ферме: началась посевная. Двух лучших холеных коней всегда держали для конвоирования лесорубов. Людей надлежало отправить назад в подвалы до темноты. Анхель уже знал, что Гектор и Игорь проведут людей через решетку у флигеля, а затем Игорь вернется, чтобы распрячь лошадей. Он наблюдал за этим уже дважды, прикидывая запасные пути отступления сразу после приезда.
Все заняло считанные минуты. Тщательно вымыв руки и лицо, он быстро прибрал конюшню.
Еще до полного захода солнца он пришпорил высокого быстроногого коня у служебного входа и, откинув багровый плащ, спешился. Заходящее солнце бликовало на железном воротнике, который закрывал его шею.
Она ждала его. Анхель поразился тому, как закат преображает золотом её хрупкую женскую красоту в шедевр подобный тем, что он видел в берлинской картинной галерее. Волосы развевались на порывистом ветру будто пламя огня. Теплая и румяная девичья кожа начинала светиться изнутри, а на ягодно-розовых губах проступала робкая улыбка. А, может быть, она действительно была рада, что он пришел.
– Где ты взял лошадь? – Её глаза, драгоценные камни, раскрылись от искреннего удивления и восторга, а руками Саша обхватила зябнущие голые плечи.
– Накинь. Это Игоря, он тебе подарил. – Анхель набросил на нее кожаную куртку, и подхватив девочку подмышками приподнял, чтобы усадить на коня поперек седла. Животное беспокойно ходило, чувствуя шкурой незнакомых седоков.
Забравшись в седло, он усадил Сашу к себе на колени, широко распахнул плащ и накрыл ее полами с головой как в колыбели.
– Забирайся внутрь и подними ноги, можешь обхватить меня за пояс руками. Так удобно? Держись крепко и прижми голову, чтобы тебя не было видно.
– Что будет, если нас остановят? – От волнения голос ее сорвался, и она снизу вверх посмотрела на его уверенный подбородок, покрытый колючей щетинкой.
– Не остановят. Мы будем лететь как пуля из револьвера. Только обхвати меня крепко-крепко. Как в последний раз.
Анхель намотал поводья на кулак и направил коня к дороге. Выбравшись из низины на ровную дорогу, юноша попробовал пустить коня рысью. Мальчишкой он несколько раз сидел в седле на предприятии, где разводили арабских скакунов, пока отец оказывал медицинскую помощь неловким наездникам. Но то были давно забытые навыки, которые сейчас предстояло вспомнить. Металлический ошейник не давал правильно распределить нагрузку на спину, и ему приходилось горбиться, чтобы укрывать девушку под балахоном. С каждым шагом она слегка подпрыгивала, касаясь его бедер и паха, хоть и сидела на мягкой попоне, перекинутой поперек лошадиного крупа.
Дорога шла вдоль плантаций и пшеничного поля, и навстречу им двигались закончившие работу в полях редкие фермеры. Их путь лежал в дом, минуя водонапорную башню и прачечную. В основном, это были мужчины или пожилые, но крепкие женщины. Они испуганно пропускали всадника, неотрывно глядя ему вслед на развевающийся бархатный плащ, силясь рассмотреть что-то там, куда он держал свой путь.
Саша цепко держалась за пояс его брюк, положив голову на широкую мужскую грудь. Казалось, они слились в единое целое, двигаясь в унисон, подлетая вверх над седлом в такт топоту копыт. Она ничего не видела кроме изнанки плаща, но вдыхала запах его кожи и ощущала себя словно за пазухой у большого медведя из старых сказок. Несколько раз Анхелю приходилось глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы сосредоточиться и не думать об этих толчках. Горячее дыхание с ее губ спускалось ему по груди на живот, он пахом чувствовал тепло в месте соединения ее ног, и начинал сходить с ума, еле сдерживая возбуждение.
Они перешли на галоп, едва впереди показалась стена, и сжав девушку крепче локтями, Анхель подался вперед. На стене заградотряд зашевелился быстрее, отворяя ворота. Там уже поняли, что гонец Кардинала не остановится, потому что конь под ним несся, набирая темп.
Всадник достиг стены как раз в момент захода солнца, когда ворота были подняты почти до самого верха. Влетая в раскрытые створки, Анхель пригнулся, почти ложась на Сашу всем телом, и она ощутила лопатками раскачивающуюся лошадиную гриву, а щекой прижалась к его подбородку. Губы сами оставили неловкий поцелуй и обрывок дыхания на его коже, будто жаждали этого весь день. Их глаза встретились, на мгновение приоткрывая друг другу сквозь замочную скважину зрачка растерянные одинокие души.
За спиной набатом прозвучал лязг закрывающихся ворот. Анхель вновь встрепенулся в седле, оглядев дорогу. Лошадь сбавляла темп. На стене позади переговаривалась охрана Бранденбурга из числа инфирматов. Через десять минут после захода солнца к ним заступил бы десятник-вампир и стрелок из ночного братства, и Анхель уже не смог бы провести через ворота кого-то теплого с бьющимся сердцем.
Они миновали стену и достигли лесного массива, укрывавшего их от несовершенного зрения инфирматов. В ста метрах впереди стоял собранный на скорую руку контрольно-пропускной пункт, где его ждали для переговоров согласно протоколу разногласий между цивилизованными вампирами. Не доезжая до него, Анхель спешился, поддерживая Сашу на руках, и обошел коня, закрывшего их от посторонних глаз.
– Там в куртке тебе деньги на дорогу. – Шепнул он, присев на корточки на землю у придорожного рва, усаживая Сашу на край дорожного полотна прямо в мягкую траву. Конь рядом жадно дышал, забирая ноздрями воздух, и размахивал хвостом, обдувая мокрую от пота шкуру.
– Спасибо. – Проговорила она, не зная, как благодарить за то, что он сделал. Она хотела сказать ему, что ей жаль. Что, если бы они встретились при других обстоятельствах, то, возможно, могли бы… – Прости, что доставила столько проблем.
– Да, ты та еще заноза в заднице. Найду себе попроще. Беги, пока тебя не заметили.
Он оглянулся, и слегка подтолкнул ее под пятую точку ладонью, так, что она съехала в придорожную канаву, за которой начиналась непролазная стена высокой травы. Лес был наполнен звуками птиц, скрипящих деревьев и шороха, спешащей по своим делам, фауны.
Саша запахнулась в теплую кожаную куртку, юркнула в подлесок и, крадучись, подобрав юбку, затерялась в кустах, бросив последний взгляд на него, оставшегося стоять у дороги, провожая ее грустными глазами.
Ушла.
Анхель вздохнул, отряхнул плащ, расправил плечи, взял коня за повод и направился к немногочисленной группе, ожидавших его силуэтов.
– Назовись! – Крикнули из-за припаркованного за укреплением автомобиля.
– От имени моего господина Аргия приветствую вас. Мое имя Анхель Сари, и я не вооружен. Проводите меня к владыке Хайтауэру.
Глава 22. Не смог
«Наблюдать. Слушать. Демонстрировать силу.» – Повторял он как мантру слова напутствия, сказанные Кардиналом.
Перекинув плащ за спину, Анхель ступал за конвоем по вечернему лагерю, освещенному электрическим светом прожекторов и диодных светильников. Из палаток всех оттенков цвета хаки на него поглядывали заспанные и праздные лица незнакомцев в военной форме и спортивной одежде.
Позади него высилась громадина стены, на которой остался отряд десятника, отвечавшего за южную сторону укреплений резервации и ворота, а также девять его подчиненных на боевом посту. Но даже они не подоспеют к Анхелю на помощь, если что-то пойдет не так. Здесь он один против всех, но награда стоит того.
Он сжал кулаки, тряхнув головой, выбрасывая из нее все лишние мысли. Надев плащ Кардинала, он получил место под солнцем и право на высокое расположение и уважение среди своих. А значит и обязанность оправдать оказанное ему доверие. Но почему же ноги так хотят отсюда сбежать…
Анхель сосредоточился на своей первой задаче: наблюдение. В стане врага не было единой униформы, а знаками отличия служили цветные тряпки на плечах. Не было и общего режима дня и ночи. Солдаты валялись в палатках или спали будто отбывали часы отработки на отдыхе в летнем лагере. Он напряг уши: отовсюду слышались обрывки смешения десятков европейских языков, раскатистый хохот и собачий лай. Существа братались, перемещаясь от шатра к шатру, обсуждая азартные игры и экзотических женщин и мужчин как гастрономию.
Обмундирование было весьма ограниченным. Никакого оружия, только фляги, пластиковые бочки – с водой ли? – и лопаты. Солдаты не носили наплечной брони, в ошейниках были лишь офицеры, которых было едва ли не больше, чем простых работяг, и на тряпках у них были намалеваны красные полосы. Тренировочного полигона также не было. Впрочем, зачем он без оружия на руках. Это показалось Анхелю странным, как и большое число руководящего состава, но поспешных выводов он делать не стал. Возможно, вампирам и не нужно было оружие, ведь они были смертоносны сами по себе
На первый взгляд лагерь производил впечатление сброда, однако, чем дальше Анхель продвигался вглубь вражеского расположения, тем больше убеждался, что дальше к центру, в отдалении от стены, палатки и воины выглядели все лучше. Видимо, дисциплина разлагалась на окраинах, как и бдительность.
Несмотря на некоторые нестыкующиеся детали, около тысячи вампиров и, скорее всего, инфирматов стояли смешанным войском под стенами Бранденбурга. Анхель насчитал у нападавших более чем в десять раз превосходившее число живой силы. Это была осада.
Впереди замаячили высокие генеральские шатры и знамя Европейского дома.
Солдат, встретивший его у КПП и проводивший к генералу, говорил с Анхелем с балканским акцентом, и внешне был похож на цыгана, однако, у шатра отчитался перед охраной на чистом немецком, сообщив о прибытии посланника из Бранденбурга.
– Это еще что за воин бобра? – Расхохотался высокий темноволосый мужчина, сидящий в палатке по центру рядом с двумя офицерами. Когда солдат доложил по форме, все трое уставились на Анхеля, оценивая его средневековый плащ с капюшоном.
– Где взял такой прикид? – Рассмеялся тот, что сидел слева. Слащавый, похожий на фотомодель больше, чем некоторые фотомодели.
– Одолжил у Супермена. – Ответил Анхель, вспоминая о том, как ему нужно считать про себя удары сердца, не напрягая связки, чтобы не пересыхало горло, и не двигался кадык. Часто проглатывание слюны было вторым признаком страха, после учащенного сердцебиения.
– Что ж, господин …Анхель Сари, мы слушаем вас внимательно. – Ответил тот, что сидел в центре, придирчиво изучая длину своих ногтей на руках.
Поверх современной военной униформы на нем была самая дорогая и древняя броня из всех, какие Анхель когда-либо видел. Ошейник на старинный манер украшала скань с чернением, и напаянные на шею и плечи узоры собирались в причудливые стальные кружева поверх груди как воротник. Каждое плечо по центру было инкрустировано рубиновым камнем с ноготь величиной.
Вот он, Хайтауэр. Сразу сообразил Анхель. Таким его описывал Кардинал. Надменный англичанин, который получил титул тимарха благодаря своему богатству, а не происхождению. Настало время демонстрации силы.
– Вы забыли представиться, или я не услышал вашего имени? – Равнодушно ответил Анхель. Пока все шло по плану, и Кардинал предвидел заранее, что гонца отведут прямиком к владыке.
– Допустим, что я тот самый засранец, дерзнувший на территориальную целостность вашего Дома, господин Сари. Итак, что имеете мне сказать?
– Я здесь не для того, чтобы развлекать вас беседами. – Жестко ответил Анхель. – Напротив, господин Аргий хотел бы узнать ВАШИ требования. И прежде чем вы огласите их, позвольте заметить, наш разговор должен быть записан для третьей стороны, согласно законам Гару о конфликтах между вампирами.
– Ты не вампир. – Сплюнул ему под ноги тот, что сидел справа, похожий на плохиша из дрянных фильмов.
– Сари, вы сомневаетесь в вампирской чести? Мои помощники старше вас на века, и для любого суда будут считаться свидетелями нашего разговора… – Не обращая внимание на выпад помощника, продолжал тимарх.
– А также перейдут на вашу сторону при любом исходе конфликта, чтобы сохранить свою жизнь. – Анхель упер руки в пояс, раздувая и без того напряженную мускулатуру.
– Ты, щенок…! – Начал было эмоциональный помощник Хайтауэра, но тот остановил его жестом.
– Хотите пригласить журналистов? Чтобы человечество решило, что у этих кровососов начинается междоусобная грызня, которой можно воспользоваться, чтоб отыграть назад? Вам это не поможет. – Покачивая головой проговорил владыка.
– Щенок лишь передает слова своего хозяина. – Скромно ответил юноша. – Но ваш отказ соблюдать протокол подтвердит мировому сообществу ваши незаконные намерения.
Офицеры переглянулись и тот, что слева, больше похожий на женщину, заговорил, явно чтобы потянуть время:
– Я помню тебя, это ты казнил ищейку Хетта, это было во всех новостях. "Казнь Молоха". Признаться, зрелище было впечатляющее. Весь мир видел, как ты машешь мечом над головой. Тогда вы не особо задумывались о законности.
– Убийца был пойман и предан следствию. Вдобавок, он пытался обокрасть нас. Но из уважения к владыке Хетту, мы не выдвигали обвинений в том, что он действовал по приказу своего господина. Как смеем мы обвинять владыку Хетта в воровстве… – Женственный, пряча улыбку, усмехнулся при этих словах, а Хайтауэр улыбнулся во весь рот, и Анхель продолжил. – Кстати, приказ о казни был отдан тимархом Прадипом, который обнаружил и судил преступника.
– С каких пор за кражу из кармана мы лишаем жизни себе подобных? – Грозно отозвался тот, что обозвал Анхеля щенком.
– Вам лучше спросить об этом владыку Прадипа. – Отбил Анхель.
– Не сомневайтесь, так и сделаем. Но, что вы лично думаете на этот счет? И что думает владыка Хетт, ведь убитый был у него на службе? – Хайтауэр ненароком взглянул на часы. Тьма сумерек уже пробралась в палатку, и женоподобный изящным движением руки щелкнул выключателем электрической лампы. Свет резанул Анхелю глаза, и ему стоило усилий подавить защитный инстинкт, заставляя себя смотреть в темные лица до рези в глазах.
– Эта земля – обособленное структурное подразделение Азиатского дома. Здесь находят приют члены братства, заразившиеся инфирмой, и желающие вести мирный образ жизни при свете дня. Для сохранения автономии монастыря и предотвращения распространения болезни азиатский владыка ужесточил правила для нарушителей границ резервации Бранденбург. За посягательство на жизнь Кардинала ждет казнь. Все чего мы хотим, это мир и уважение к нашим границам! – Выдавал заученный текст Анхель.
– Да-да, все это мы уже слышали от Аргия пятнадцать лет назад, когда он закрылся изнутри и засел там как крот. – Скучающим тоном проговорил Хайтауэр. – Но мы здесь не для того, чтобы отбирать вашу землю, чтобы он там не думал. Пусть Аргий выйдет к нам, мы потолкуем. Зачем он все усложняет, зачем этот маскарад? Он что, ролевик? Скучает по средневековой смуте? Вы там и моетесь раз в неделю в общей бане?
– Господин Аргий не имеет возможности покинуть стены Бранденбурга. И мы не откроем ворота для вооруженных солдат. – Отрезал Анхель.
– А может нам не ждать разрешения, а насадить тебя на копье и протаранить им ваши ворота как консервную банку?! – Заревел агрессивный, вскакивая с места.
– Хочу напомнить, что моя кровь это яд для чистокровных вампиров. Есть такие в ваших рядах? Уверен, найдутся. Поэтому вы отпустите меня, и я вернусь назад с вашими предложениями или без них. – Ответил Анхель, нагло глядя почти в упор взбешенному офицеру прямо в глаза.
На минуту в палатке повисло напряженное молчание, и Хайтауэр, смерив Анхеля с головы до ног оценивающим взглядом, кивнул “фотомодели”, чтобы тот вышел.
Вернулся слащавый с видеокамерой, которую установил на штатив в дальнем углу палатки и направил на говорящих. Индикатор у объектива плавно засветился оранжевым светом.
– Пожалуйста, представьтесь для протокола. – После секундного замешательства подсказал красавчик.
– Сари, Анхель. Член общины резервации Ушаково-Бранденбург и помощник Кардинала Аргия.
– И вы инфирмат? – Снова подсказал он зачем-то.
– Всё верно. Но какое это имеет значение… – Анхель постарался скрыть волнение, глубоко вдохнув.
– Законы Гару были написаны для вампиров, и на вас – не распространяются. Но пока вы представляете интересы вампира, вы тоже становитесь субъектом ночного права. – Пояснил красивый, добавив невзначай. – Пока он жив.
– Я владыка Европейского дома, тимарх Хайтауэр, выдвигаю ультиматум…, – на секунду он задумался, – вампиру, именующему себя Кардиналом Аргием. У меня есть сведения от проверенных источников, что Кардинал укрывает беглых преступников от правосудия, а также сам является преступником. И я требую права входа для меня и моих солдат на территорию резервации Бранденбург для тщательного расследования.
– Вас устроит дуэль? – Уточнил Анхель.
– Нет, что я дурак, сражаться с тысячелетним вампиром? Пусть выйдет, и мы поговорим. Либо пустит внутрь меня и мою охрану.
– А если этого не произойдет? – Анхелю можно было возвращаться, запись уже подтвердила нацеленность Хайтауэра на главу резервации. Его собираются убить с помощью ловушки, когда он выйдет, как и предполагал древний вампир.
– Тогда мы перекроем дорогу к резервации на неопределенный срок. И вы не получите человеческой дани. – Легко парировал владыка, улыбаясь той фальшивой улыбкой, которой демонстрируют любезность, но скрывают нож за спиной.
– О, у нас здесь большое войско, и его нужно регулярно кормить. – С кривой ухмылкой добавил злобный.
– Если мы не получим дань в обозначенные сроки, то выдвинем свои претензии к человеческой стороне. Вы разжигаете межвидовой конфликт! – Анхель старательно считал про себя удары сердца, но оно все равно начало биться быстрее, чем он хотел. Парень начинал терять контроль без видимых причин.
– А зачем инфирматам столько человечины? – Выдавил злобный. – Вы же не пьете их кровь.
– Наша система существует благодаря человеческому труду, к тому же мы снабжаем продуктами и полезными минералами близлежащие населенные пункты. Вы оставите их без еды! – Разговор нужно было заканчивать, потому что дальше Анхель касался вопросов, к которым был не готов.
– Эту проблему мы сможем решить. А что вы будете делать, если человечество встанет на нашу сторону? – Лукаво посмотрел на него владыка. – Когда Аргий начнет подыхать от голода, он выйдет. На этом всё. Было приятно пообщаться с вами, господин Сари.
Хайтауэр поднялся и махнул слащавому на пишущую камеру.
– Надеюсь, мы встретимся вновь при более дружелюбных обстоятельствах. – Сказал красавчик, обращаясь к Анхелю из-под ресниц с поволокой, отключив съемку.
– Я тоже. – Анхель учтиво поклонился и вышел.
По пути назад к машине, где остался щипать траву у обочины его длинноногий конь, он посчитал количество больших шатров, кроме того, в который привели его. Еще было три. Знамена отсутствовали. Но осада только начиналась, и могла продлиться до трагичного долго.
