Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Глава 31. Битва за Бранденбург
Маленький Анхель целое лето мечтал о золотой рыбке, и когда ему исполнилось пять, отец наконец принес домой круглый как шлем от скафандра аквариум. Целый день мальчик не отходил от пустого стеклянного шара, бережно крутил и смотрел через него как через лупу. А вечером они с Хусейном отправились в зоомагазин.
В пригороде Бейрута жили, в основном, работяги, и найти в нем экзотических рыб было невозможно, поэтому Хусейн закрыл аптеку пораньше, чтобы они успели в центр, где среди высоток и роскошных вилл, утопающих в зелени, находился большой торговый молл.
Анхель с удивлением впервые смотрел на этот новый для него мир богатых людей и их огромных возможностей и непонятных развлечений. А мир с таким же удивлением смотрел на него, светлого мальчика, шедшего за руку с арабом-отцом. И если Хусейн кожей чувствовал неодобрительные взгляды ортодоксально воспитанных мужчин, то для Анхеля причина этой неприязни была неизвестна, он видел лишь стены из стекла и сверкающие полки, наполненные изящными баночками и приспособлениями, огромные плакаты с обольстительными женщинами и стальной как космический шаттл лифт с прозрачным полом.
Когда, собрав разбежавшиеся глаза в магазине полном пестрых африканских рыб, он указал продавцу на большую пучеглазую бледно-золотую рыбу с вьющимся хвостом, тот покачав головой ответил:
– Эту рыбку я обычно не продаю маленьким детям, мой ангел. – Толстый египтянин с многозначительным молчанием посмотрел на растерянного мальчика и продолжил. – Во-первых, она довольно дорогая. А, во-вторых, ее вид здесь называется инвазивным. А это значит, что, если такая рыба попадает в природу, она не находит в ней врагов. Хищников, которые бы стали ее есть. И начинает бесконтрольно размножаться, пожирая все на своем пути. Так уничтожаются целые экосистемы. Это слишком высокая цена за ошибку одного маленького мальчика.
– Пожалуйста, я обещаю, что буду заботиться о ней и никогда не сделаю ошибки. Прошу вас! Клянусь жизнью! – Взмолился юный Анхель, чувствуя, как мечта ускользает, едва коснувшись его пальцев.
– Что ж. Если ты даешь мне такое серьезное обещание, то… похоже, у меня нет выбора. – Продавец одобрительно посмотрел на Хусейна, и вместе они отправились на кассу. И через какие-то пятнадцать минут Анхель уже ехал в машине, прижимая к себе драгоценный полиэтиленовый пакет с золотой красавицей.
Он боялся слишком сильно сжать руки и порвать пакет или держать недостаточно крепко и уронить его, поэтому почти весь путь до дома он едва дышал, то напрягая, то расслабляя вспотевшие пальцы. Когда они наконец наполнили аквариум водой и выпустили в него рыбу, восхищенный Анхель с облегчением выдохнул и еще полчаса простоял над ней, любуясь игрой плавника и блеском оранжево-желтой словно закат чешуи.
Каждую свободную минуту он проводил рядом со своей лупоглазой любимицей, аквариум гордо стоял посреди стола чуть в тени недалеко от окна, через которое дул теплый солоноватый ветер. Глядя на нее, маленький Анхель думал, что он по настоящему богат и счастлив, гораздо богаче и счастливее, чем все те люди в торговом центре.
Через три дня еë не стало.
Соседский кот, пробравшийся по парапету через открытое окно в комнату Анхеля, выловил ее лапой и, оставив на столе небольшую лужу, расправился с драгоценной рыбой прямо на залитом солнцем ковре, а затем, покачивая пушистым задом, отправился на подоконник и принялся умываться и чистить морду. За этим делом его застал вернувшийся с прогулки хозяин аквариума.
Горю его не было границ, слезы брызнули из светлых глаз, а коленки задрожали, когда он увидел пустой стеклянный шар. Бросившись на пол, он растер в руках остатки изжеванного золотого хвоста и жирное пятно на ковре и, сжав кулаки, бросился на кота с криком.
Схватив за хвост и за шкирку вырывающееся животное, он бросился в кухню, глотая слезы. Отец был на работе, а девочки у соседки, и от бессилия и незнания, он решил дождаться Хусейна, чтобы все ему рассказать, а убийцу задержать. Перед залитым слезами взором предстал высокий двухкамерный холодильник, и мальчишка швырнул брыкающегося кота в морозилку, до которой легко дотягивался. Захлопнув дверцу, Анхель, рыдая кинулся в аптеку к отцу, по пути распиная себя за несдержанное им обещание. Ведь он клялся жизнью!
Он представлял как расстроится отец, и как они понесут подмерзшего виновника трагедии за загривок к соседям, чтобы потребовать извинений. Но рыбку уже было не спасти. Как, впрочем, и кота. Когда через сорок минут Анхель с отцом вернулись домой, кот в морозилке уже был мертв, а мальчик вместе с глубочайшим чувством потери познал тяжесть, а главное, необратимость первого совершенного им зла.
Теперь, поглаживая жесткую шерстку щенка на своей ладони, он думал о том, что продавец рыбки, скорее всего, просто хотел получить от маленького покупателя заверения в том, что тот будет ухаживать за рыбкой и не избавится от нее, когда игрушка ему надоест. А в итоге спустя годы Анхель вырос, считая себя неспособным заботиться о ком-то, находил себя недостойным дружбы и любви, не умеющим держать обещания.
– Я никому не дам тебя в обиду, малыш. – Проговорил Анхель, почесывая крошечную дворнягу за лежащим ухом. Пальцы пахли дизелем, слитым со всех резервных генераторов в доме и на ферме. – Только ты и я, Игорь, против армии убийц. Но они еще не знают, что самый голодный убийца здесь я. И они все пожалеют, что встали на нашем пути, потому что нам нечего терять.
За спиной раздался тихий скрип, и Анхель уловил ухом шаги в коридоре.
– Сари, – через некоторое время тихонько раздалось из-за двери, – господин приказал всем собраться у внутренних ворот.
Оставив щенка в запертой комнате, Анхель как и остальные облачился в наплечный доспех и даже вооружился большим стальным мачете. Из оружия у них были только ножи, тесаки, топоры и несколько кривых ивовых луков.
Впрочем, пули были почти бесполезны против вампиров. Даже выпущенные незадолго до войны огнестрельные антикоагулянты, способные разжижать вампирскую кровь, становились неэффективными против инфирматов и вампиров с грязным составом крови. Тех, кто имел в своих венах антидот от инфирмы. Их реакция не отличалась от человеческой, а ранения могли только сильнее разозлить.
Зато холодное лезвие ножа, широкого мачете или метательного топора были весьма удобны для отрубания конечностей. А тем, кто не носил на шее защиту, они могли запросто снести голову и отправить на новый круг перерождений сансары.
Под доспехом у Анхеля на спине складками лежал бархатный красный плащ. Теперь это был не только знак его особого статуса, но и демонстрация его убеждений. Он шел проливать кровь.
– Боевая авиация говорит о том, что человечество перешло на сторону врага. Дань не придет в назначенный день, а значит, мы лишились продовольствия. – Без долгих прелюдий начал Кардинал, появившись на внутренней крепостной стене во всеоружии в таком же развевающемся алом плаще, слегка волочившемся за ним по полу. Он уверенно вышагивал, покачивая фонарем. – Несколько минут назад благодаря поддержке с воздуха они смогли пробить брешь в восточной стене. Эта часть имела конструктивный дефект, и со вторым залпом стена обрушилась. Лишь вопрос времени, когда они смогут очистить путь и войдут внутрь.
Кардинал поставил перед собой на зубец старый скрипучий керосиновый фонарь, а присутствующие переглянулись, не скрывая напряжения. Невысокий и щуплый, относительно рослых мужчин, юный Кардинал, вынул из плаща кубок и кинжал. Легко пронзив запястье ножом, он подставил бокал и принялся наполнять его до краев.
Около сорока инфирматов нервно переминались с ноги на ногу, пока густая кровь предводителя стекала по бледной коже в посеребренный кубок, а затем выстроившись в шеренгу, каждый встал на колено и принял из рук главы кровавый напиток, усиливающий регенерирующие качества. Глоток за глотком, они отпивали из чаши, пока не наступил черед Анхеля.
– Кубок… пуст, мой господин. – Сурово ответил Анхель, глядя исподлобья на Кардинала, возвышающегося над коленопреклоненным Анхелем.
– Я узнал, что ты ходил в подвалы и беседовал там с моим братом. – Невозмутимо начал древний вампир, сверля глазами подчиненного. – И прежде, чем ты ответишь, хочу чтобы все вы знали. За предательство я посадил на цепь собственного брата, не стоит проверять, что я сделаю с вами, если узнаю, что кто-то из вас был причастен к исчезновению людей. Эта… заминка вынуждает нас переходить в наступление, потому что нам нечем будет кормить нашу армию, а они прямо сейчас стоят между нами и нашим врагом.
Кардинал обвел маниакально спокойным взглядом всех присутствующих и продолжил, обращаясь к Анхелю.
– Мой брат был одним из тех, кто был виновен в появлении грязной крови, он распространил ее на другие континенты вместе с предателями из дома Вега. И также как и они во время войны получил по заслугам и платит свой многолетний долг. Надеюсь, это кристально ясно, и никто не поддастся речам этого предателя крови.
– Я не собирался освобождать его. – Отчеканил Анхель. – Лишь искал другой выход из подземелья.
– Другого выхода больше не существует, а чтобы у тебя или у кого бы то ни было еще не возникло соблазна снова наведаться туда, два часа назад я приказал заложить эту дверь кирпичом. Нам больше не нужны подвалы, потому что без людей они бесполезны.
Зрачки Кардинала пристально следили за реакцией Анхеля, но он не изменился в лице. Лишь поднял пустой кубок выше, намекая, что все еще ждет.
– Я не предложил тебе испить, потому что сегодня ты мне нужен голодным, Анхель. – Пояснил Кардинал. – Мы уже знаем, на что ты способен, когда хочешь защитить чью-то жизнь. Теперь от исхода битвы будет зависеть твоя жизнь. Не подведи меня, и ты получишь должность мейстера за любой стеной от Балтийского моря до Тихого Океана. Владения на юге особенно хороши, и ты сможешь сам выбрать себе подчиненных. Сегодня мне нужна чистая ярость, мой друг. От тебя и от всех вас.
Мальчишеская рука легла Анхелю на запястье, и Кардинал вынул из его ладоней пустой кубок и бросил со стены вниз. Упав с трехметровой высоты, он с шорохом и булькающим звуком затерялся в болотистой почве, а отголоски плеска потонули в воде затопленного рва.
– Я буду сама смерть. – Сухо кивнув, ответил Анхель и поднялся, откинув плащ, глядя в сторону восточной внешней стены, где даже в ночном небе был хорошо различим темный дымок от взрыва, повисший в воздухе.
Острый слух вампиров уже улавливал отголоски битвы, когда Кардинал снял свой плащ и, отдав его Гектору, подал знак, и тот с пятью соратниками, покрыв своей ядовитой кровью клинок, спустился со стены и вошел в ивовую рощу. Оставшиеся на стене, приготовили оружие и последовали примеру старшего товарища, двинувшись в другую сторону клином, защищая своего господина. Анхель решительно ступал впереди, ощущая накал возбужденных охотой товарищей.
Отряд Гектора направился к центру разлома, и в темноте поглотившей их ночной зелени еще долго маячил красный оттенок плаща, мелькающий в такт его кавалерийской походке. Крики и визги врагов и сцепившихся с ними обезумевших от голода Ив резали слух, сильных духом призывая вступить в бой, а слабых робко замедлить шаги. Но Анхель уверенно повернул в сторону сторожевой башни, огибая разлом. Кардинала нужно было доставить на стену во что бы то ни стало.
Лишенный кровавого плаща худой подросток, облаченный в бурую робу, был едва различим на фоне стены и, притушив фонарь и взяв с собой лишь троих столь же незаметных в коричневых кожаных куртках парней, крадущимся торопливым шагом поднялся на лестницу, ведущую к сторожевой башне.
Анхель, не так давно недоумевал, как ребенок мог оказаться самым могущественным существом среди особей, общество которых построено на превосходстве силы. А теперь, зная, что хронологический возраст делает тебя живучим как таракан, а облик ребенка вводит в заблуждение врага, он понимал, почему именно мальчишка прожил так долго в мире кровожадных монстров и охотников на них.
Никто не прошел бы мимо ребенка в беде: его всегда впустят в дом, накормят, подвезут и помогут. Даже Ивы, заключившие с ним контракт на многие годы, в тайне испытывали к нему какой-то глубоко бессознательный материнский инстинкт, и он толкал их на самоубийственные жертвы во имя защиты ребенка, даровавшего им вечность и избавление от боли.
Многие считали его Святым еще до того, как увидят своими глазами. И нравственно незрелый Оскар один из первых, пал под его очарованием. Затем Уил. И даже Анхель, был готов убивать ради идеи, которую зародил в него той ночью своими пламенными речами древний вампир: идеи мирового баланса. Она подчинила бы логичному порядку хаос рождаемости и смертности. Уравновесила чаши весов между вампирами и людьми, дав обоим видам возможность выжить.
Каждый из них, в сущности, хотел благополучия. Одни лидеры призывали дать вампирам и людям того, чего те хотят для удовлетворения базовых потребностей, другие – дать то, что заработано трудом, третьи – дать всем по морде и силой привести мир к благополучию с точки зрения их собственной идеи “блага”. И пока мир, сталкивая коммунистов, капиталистов и националистов из обоих лагерей, спорил о цене материальных благ и способах их распределения, древнейший убийца людей признавал лишь одно благо – наличие будущего. И на этой стороне стены у Анхеля оно было.
А это значит, выбора у него нет, независимо от того, нравится ли ему в деталях будущее Кардинала или не совсем.
Он взглянул наверх. Там, скрытый каменной башней от тех, кто находился под стеной и у пролома, Кардинал с помощью фитиля керосиновой лампы слал сообщение на азбуке Морзе подходящим с востока войскам Азиатского владыки Прадипа.
– Эй, Молох. – Потуже затянул ремень один из парней, оставшийся с ним внизу. – А кто вкуснее: вампир, человек или инфирмат?
Воины, переглянувшись, ухмыльнулись, не тая издевки. Нервы были напряжены у всех, и смех лишь помогал удерживаться на грани между страхом смерти и азартом войны.
– Звучит как начало плохого анекдота, где в бар заходят трое. – Усмехнулся Анхель. – Отвечу, что, если пить из такой грязной шеи, как у тебя, то я лучше останусь голодным.
Чей-то истошный крик разрезал ночную тишину, и все внимание обратилось туда, где за зеленой стеной скрылась группа Гектора.
– Стойте. – Удержал Анхель ринувшихся на подмогу. Кардинал уже спускался со стены вместе с охраной. – Сначала проводите господина под защиту внутренней стены. Снаружи она имеет заболоченный ров, если враг подступится к ней, кидайте в ров факелы и лампы. Мы пролили его по периметру соляркой из генераторов, которая загорится и не даст врагу подойти достаточно близко для прыжка. Евгений расставит часовых. Не покидайте дом!
Анхель сурово посмотрел на шутника с немытой шеей, который вмиг стал серьезным. Отделив от отряда десятерых, включая трех вампиров, Анхель, проводил взглядом удаляющуюся фигуру Кардинала в группе озирающихся по сторонам мужчин, и поспешил к пролому. К этому времени враги уже должны были понять, что Гектор в красном плаще не настоящий предводитель, и появление второго красного плаща в конец запутает убийц, посланных за Кардиналом.
Взволнованный Анхель не ожидал, что безумие, охватившее голодных женщин, давно уже переместилось за стены Бранденбурга, и через брешь по неразобранным завалам обломков стены армия синих кителей вывалилась наружу, бесконтрольно поглощая лагерь неприятеля, неожидавшего такого отпора. Неподготовленное к сопротивлению войско осаждавших, больше похожее на сброд ленивых футбольных фанатов, обратилось в бегство, увлекая за собой волну из сотен ополоумевших от голода женщин, хлынувшую из-за стены как полчище крыс.
Крик, который они слышали принадлежал одному из инфирматов Гектора, который стал пищей прямо под стенами, а рядом с ним умирала разрубленная им пополам Ива. Защитники резервации схватились между собой и с врагами в хаосе из окровавленных тел и изуродованных резней лиц. И, когда Анхель влетел в эту звенящую и вопящую массу, вгрызаясь во все, что движется, он оказался проглочен словно гигантской пастью клубком запутанных тел.
Слева и справа его сдавили корпусами чьи-то доспехи. Расталкивая их кулаками, он повалился на землю и наотмашь бил ножом по сухожилиям, кося своих и чужих направо и налево. Вырвавшись на свободу, с ошалевшим взглядом он понял, что плащ делает его отличной мишенью для врага. Он оттолкнулся от нападавшего верзилы и, размозжив тому ухо, кинулся к центру вражеского лагеря, чтобы беспорядок охватил как можно большую площадь. Где-то слева впереди пролетел второй плащ, Гектор с лицом залитым бурой кровью как разъяренный лев раскидывал нападавших, как и Анхель, не щадя никого.
Перехватив широкий нож поудобнее, ближе к лезвию, Анхель рубил им, продвигаясь к центральному шатру. Он не останавливался проверить, упало ли тело, и был ли противник убит или лишь смертеьно ранен. Ему было плевать.
Собачий лай, вопли умирающих и покалеченных разрывали монотонно звучащие нестройные команды офицеров. Битва превратилась в бойню, где Ивы как фурии без разбора группами нападали на все, что движется, оставляя после себя неопознаваемые обезвоженные тела. И в этом ночном кошмаре Анхель двигался к своей цели: шатру Хайтауэра.
Голодный рассудок его помутился, обострив все органы чувств до предела. Сквозь запахи крови, содранной древесной коры и едкого дыма ему вновь чудился аромат Сашиной кожи. Десны изнывали от жажды, вспоминая ее вкус на губах, и даже потоки крови врагов не могли утолить эту жажду, накрученную чувством необратимой потери.
Интуиция вела его к костру, где оставленные без хозяев стояли жестяные кружки и пара бутылок. Палатка Хайтауэра была пуста. Внезапно ближайший к нему полог откинулся и из него вышел высокий лысый африканец, тот самый, что был вместе с Итаном когда-то, африканский владыка Хетт. Со всех сторон костер обступали сражающиеся воины и Ивы кидающиеся словно дикие животные.
– И зверь бежит. – Услышал Анхель. Из массы тел выбрался высокий рыжий парень с одним шипастым плечом, который направился прямиком к Хетту, стоявшему у палатки. В руках у рыжего был увесистый окровавленный топор.
– У нас есть кое-что, что принадлежит твоему хозяину. – Произнес лысый Хетт. В ночи его темная кожа, казалось, поглощает свет и излучает его через белки глаз, делая его гипнотизирующе пугающим. – Или принадлежит тебе? Ты готов обсудить честный обмен?
Хетт отступил, и из-за его спины, кутаясь в чужую куртку, вышла испуганная и взъерошенная девушка. Ее волосы были в беспорядке, и пряди торчали в разные стороны, а одежда была в земле, словно ее вываляли в дорожной пыли. Саша робко спрятала руки за спину и виновато посмотрела на Анхеля, застывшего с перепачканными в запекшейся крови руками.
– O feminae! Она предала тебя даже дважды. – Поравнявшись с Анхелем, произнес подошедший Гектор, смакуя момент. Плащ его был весь изодран и покрыт темными пятнами. – Ушла. Да еще к врагу.
– Проводи нас к своему хозяину и девушку получишь назад со всеми пальцами и конечностями. – Проговорил Хетт, провожая глазами фигуры, окружающие пространство между ним и двумя инфирматами в красном. По касательной осторожно двигались плотоядно вожделеющие человечины Ивы Кардинала, а со стороны лагеря на них напирали новые силы осаждающих.
– У меня есть идея получше. – Ответил Анхель, покручивая рукой с плоским лезвием. Он осмотрел лагерь и прикинул число врагов. – Ты можешь вышвырнуть ее, как это сделали мы, и сэкономить свое время. Мне она не нужна.
Лицо Саши побледнело, а Хетт, схватив ее за плечо, подтащил ближе и удерживая за лицо, повертел перед Анхелем.
– Могли тогда скормить своим крокодилам… Или хотели, чтоб мы увидели кольцо?
– А вдруг обратится… – Вставил Гектор. – Последняя в роду. Не по закону.
Из толпы напирающих позади палатки Хетта выделился рослый темноволосый мужчина и встал рядом с рыжим, нетерпеливо покачивавшим тяжелое оружие.
– Ты законами вертишь, как тебе угодно, мы не вчера родились, Брандт. – Произнес рыжий с американским акцентом, выходя вперед прямо на Анхеля, выставив перед свой метровый топор.
– Компенсируешь, МакМиллан? – Иронично заметил Гектор, оценивая габариты препятствия.
Внезапно Анхель присел на корточки и поводил рукой по земле, потирая в руках влажную грязь смешанную с камнями и сосновыми иголками. Подняв глаза вверх, избегая смотреть на испуганную девушку, он уставился на американского владыку, которого видел однажды только в новостях.
– Вы американцы любите все большое, будто огромный размер эквивалент мощи и важности. Но знаешь в чем твоя главная проблема, МакМиллан?
– Слишком большой член? – усмехнулся тот.
– Большой, значит медленный. – Молох взвесил в руке крупный обломок скалы, повертев его в руке. – Динозавры были гигантскими. И всех убил камень. Брошенный с правильной скоростью.
Неимоверно быстрым движением руки он вскинул руку и крученым ударом прошиб глазницу верзилы, разрывая камнем в клочья верхнее веко и бровь. МакМиллан схватился за половину лица и пропустил первый удар в горло, выронив топор. Сломанный кадык смял трахею и выбил шейные позвонки. Голова рыжего повисла нелепо как у марионетки, но его терявшее равновесие, тело успел подхватить второй.
– Жан! Ты мне нужен! – Прокричал в сторону Хетт, и скрипя зубами обратился к Анхелю, уже зависшему для второго броска. – Ты не туда воюешь, сынок. У нас общий враг, это маньяк, который проводит аморальные опыты над природой, скрещивая живое и мертвое!
Раненного МакМиллана оттащили к палатке и туда же втолкнули побледневшую Сашу. Она без сомнений должна была стать тем ужином, что вернет раненного в строй.
– Так без этих опытов и меня бы не было! – Взревел Анхель, до боли стискивая рукоять ножа.
– Ты появился на свет благодаря любви двух самоотверженных людей, которые были противниками этих экспериментов и того как они проводились! – Не унимался Хетт, но вдруг глаза его выхватили что-то за спиной у Анхеля. Под ухом раздался гул охотничьего рожка, которым Брандт призывал собак, и толпа защитников стены хлынула назад в пролом.
– Не верь ему, парень! – Гектор бросился наперерез говорящим, и Хетт еле успел отскочить, чтобы не потерять левую ногу. – Твой отец добровольно пошел на это. И сам выбрал твою мать. И они прекрасно ладили вдвоем, а потом на свет появился ты, и я вот чего не пойму: зачем нужно было убегать. Энгус ведь мог помочь! Он ведь против всех пошел, чтобы создать этого мальчугана! И больше других желал, чтоб тот жил!
– Чушь! Он бы отнял его у родителей и превратил его жизнь в ад! – Выхватив из-за пояса саблю ринулся на Гектора Хетт.
– С этим они и без Энгуса прекрасно справились. Отступаем. – Отбивая атаку Хетта, Гектор оттолкнул рассерженного Анхеля к пролому, пока их не успела окружить армия врага.
– Парень! Он не даст тебе свободы! – Прокричал Хетт.
– А что дадите мне вы? – Не ожидая ответа, Ангел развернулся и направился за стену. Хаос начал стихать, и задавленные числом некоторые Ивы лежали на земле или были привязаны к деревьям. С минуты на минуту должно было подойти подкрепление от союзников Бранденбурга, и инфирматам нужно было укрыться за стенами.
– Правду о том, кто ты! Твой дом в Красной горе. Ты сын мейстера Олава и Марины Хелльстен, которого они спрятали в доме потомков семьи Мэхмета. Один отдал свою свободу, а другая жизнь, чтобы не дать тебя в руки этому сумасшедшему. Ты предаешь все их жертвы, стоя с ним на одной стороне!!
– Разве? А я вот слышал, что мой отец в тюрьме из-за некоего Дантеса. Не сходится. – Бросил через плечо Анхель и подталкиваемый Гектором, расчищая себе путь ножом, поднялся по каменному отвалу на разлом в стене. С высоты двух метров было отчетливо видно подоспевшее войско союзников, поглощавшее лагерь осажденных с тыла. Не давая врагу преследовать отступающих, со стены расстреливали из коряво собранных луков редкие защитники.
– Хетт, брось мальчишку, он идиот! И мы не можем дольше ждать, когда поумнеет. Нельзя спасти всех. Уходим. – Уворачиваясь от стрел, кто-то попытался увести Хетта, и Анхель, присмотревшись, узнал в нем того господина Бенуа, что пришел к стене за трупом казненного им Сарыджана. На мгновение чувство вины укололо его изнутри, и он помедлил, прежде чем спрыгнуть вниз и укрыться в Ивовой роще.
– Постой. – Хетт, сделал шаг, не спуская глаз с Анхеля. – Малак, не руби с плеча. Ты еще молод и думаешь, что Кардинал даст тебе все: место под солнцем, семью. Но нет! Люди верят, что подданные могут простить государю все, даже убийство отца и матери, но только не несправедливо отнятое имущество. Потребуй то, что принадлежит тебе по праву, свои земли назад, и ты поймешь, что с ним обретаешь только тюрьму!
– Может, там мне и место. – Подавленно проговорил Анхель, исчезая во тьме, вместе с отступающими защитниками Бранденбурга. Направляясь к потайному лазу под внутренней стеной, он лихорадочно раздумывал, что именно расстроило его настолько сильно. Девушка. Имя. Малаком его называли только дома, разве мог это знать враг. Если только… его семьи уже нет в живых из-за него. От бессилия он стиснул кулаки так, что ногти до крови впились в основание большого пальца. Ладонь засочилась алыми каплями на изрытую землю, оставляя след от поля битвы к воротам внутренней крепостной стены. Защитники монастыря стекались во двор, помогая раненным. Дым от горящего во рве у внутренней стены дизеля закрывал небо и выедал глаза, но им удалось остановить первую волну наступления, и нападающие ни с чем исчезали в стелющемся предрассветном едком тумане как призраки.
