Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)
Саша в этот момент вовсю ругала себя за стеснение. Она уже смирилась с тем, что рассталась со всеми атрибутами человеческого достоинства за воротами резервации. Ее тело больше не принадлежало ей. Руки, ноги. Рот говорил то, что скажут. Ел то, что дадут. Открывался и закрывался по приказу хозяев.
Выдохнув, она повернулась, равнодушно глядя ему в глаза и спросила:
– Ты голоден?
– Я утолил жажду. – Ответил он, немного смутившись ее равнодушию. Она не опустила глаза, не улыбалась застенчиво. Не оценила его.
– Хочешь чего-то еще? – Вяло спросила Саша.
– Н-нет. Наверное. – Анхель даже сам заерзал от неловкости. – Подашь чистую рубашку?
– Конечно.
Саша поднялась, раскрыла рубашку и принялась одевать, севшего на кровати Анхеля. Ей нравилась его кожа со следами южного загара, мышцы бицепса бугрились над предплечьем, а грудь была плоской с темно-коричневым соском. На животе угадывались следы пресса, но кубиков не было. И на боках рельефом спускались к паху наружные косые мышцы живота. Над волосами темнела кривая, будто нацарапанная, татуировка.
Когда ее глаза опустились ниже, и она соединила полы рубашки, чтобы застегнуть пуговицы, Анхель поймал ее за подбородок и притянул к себе.
Одной рукой привлекая ее ближе, второй он подтянул к себе брюки и выудил из них флакон с маслом.
– Спусти белье пониже, Саша.
– Я могу сама.
– Знаю, что можешь. – Он обмакнул палец и сунул руку ей под одежду.
Их лица были настолько близко друг напротив друга, что она закрыла глаза и задержала дыхание. От касания пальцев к нежным органа девушка вздрогнула и схватилась за плечо Анхеля. А он жадно ловил каждую ее реакцию, когда ласкающими движениями проникал внутрь. Когда выходил и снова входил на сантиметр, ее кожа на руках покрылась мурашками, а брови сошлись на переносице в напряжённую линию.
Такой он хотел ее до безумия. И в какой-то момент этого неправильного соития он сам смежил веки и наклонился вперед. Касание мягких губ было несмелым, Анхель посмотрел ей в глаза, пытаясь в движениях бровей и полуопущенных век уловить все спрятанные эмоции. Поцелуем он будто спрашивал разрешения продолжить. Целовать, обнимать, ласкать. Но ответа не получил. Она мягко оттолкнула его руку, отодвинулась и, не поднимая остекленевших глаз, продолжила застегивать рубашку, затем подала ему брюки и чистое белье.
Поджав нижнюю губу, он быстро оделся, натянув свою кофту с капюшоном, которую она оставила в кресле, и, чувствуя себя полным болваном, вытерев руки о полотенце, открыл дверь, пропуская ее на выход.
– Мы идем вниз? – Выходя, тихо спросила Саша, понимая, что, кажется, парень не в духе.
– Как скажешь. – Он сунул руки в карманы и, ссутулившись, пошел вниз по лестнице. А она засеменила за ним, стараясь не отставать, сверля взглядом его лопатки.
Мурашки по всему ее телу говорили о том, что она только что пережила первый в своей жизни оргазм с мужчиной. И все, чего ей хотелось сейчас, это растечься лужицей по полу в коридоре.
Глава 19. Покажи, на что ты способен
Когда они спустились с каменного выступа в большую пещеру, в подземных коридорах уже царило небывалое оживление. Рабочие с лесопилки еще не вернулись, зато все обитатели катакомб, работавшие в шахтах, сновали туда-сюда по своим кротовым норам, обсуждая неожиданный подарок с небес. В зале с единственным окном в потолке на полу лежали свежие тисовые бревна.
Совет руководителей в лице Фефела, Ворчуна и Богдана стойко караулил под отверстием в своде, ожидая появления Генриха с ужином, чтобы передать записку с просьбой о гвоздях и молотках.
Александра не знала причины ажиотажа, и, решила, что в шахтах мог случиться очередной обвал, но спросить об этом при Анхеле она не решилась. Ей нужно было увести его как можно дальше от входа в соляные пещеры, и она лихорадочно соображала, как это сделать.
Парень же остановился посреди большого зала и как назло уставился на нее. На лице у него была взрывоопасная смесь вины и недовольства. Сначала он злился, что она не поблагодарила его за то, что он все утро горбатился, выполняя ее просьбу. Потом сердился на то, что, вообще, связался с ней. А придя в подвалы, вспомнил, как набросился на нее и хотел выпить досуха две ночи назад в этом самом месте. И ему стало еще противнее от этого чувства вины, причиной которого снова была она. Он сжимал мешок с едой, которую поварихи сложили по его просьбе, и жалел, что нельзя просто оставить передачку здесь на полу и уйти. Затхлый и мрачный подземный мир пах дохлыми крысами и напоминал ему турецкие цокольные ночлежки, где он питался наркоманами и алкашами.
Приход одного из господ мигом заставил местных разбежаться и, лишь перешептывания в спальных коридорах говорили о том, что Анхеля и Сашу тщательно подслушивают.
– Лёня?! – Позвала Саша, надеясь, что тот, где-то недалеко. Ответом ей была тишина. Она мелкой пылью кружилась вокруг масляной лампы, и исчезала во мраке коричневых коридоров, превращаясь в звенящее эхо девичьего сердца и дыхания. Но Саше было здесь спокойнее: здесь будто гора спадала с плеч. Дышалось легче и двигалось свободнее. А мрак расслаблял ее натянуто спокойные черты лица, позволяя сбросить маску любезности и ожить. Александра просто не знала, что Анхель хорошо видит в темноте и сейчас наблюдает за метаморфозами ее внешности.
– Чем вы, вообще, тут занимаетесь? – В нетерпении спросил Анхель, направляясь в коридор, ведущий к повороту в шахту. В первый день приезда ему показалось интересным наличие подвалов, и он ждал найти здесь горы хозяйского добра, но сейчас понимал, что внизу только работяги и пища для вампиров, которых он, к своему удивлению, встречал довольно редко.
– Ничем. – Саша подбежала и, схватив его за руку, прижала огрубевшие мужские пальцы к своей груди. – Хочешь, покажу тебе, где моя спальня? Может, подождем Лёню там?
Вести его в глубь пещер она совсем не хотела, однако, последней надеждой Саши было то, что Лёня, вернувшись из шахты, приляжет отдохнуть или будет крутиться где-то в спальне, наглаживая меховушку на кармане старого пальто. Сердце у нее от волнения и страха колотилось как проклятое.
– Идём. – Ответил Анхель, разрешая увести себя в темноту вырытой в глинистой почве норы. Рука у Саши была теплая, а мимолетное прикосновение к мягонькому податливому телу мгновенно переключило все его мысли на фантазии об удовольствиях. Какого же было его удивление, когда, войдя в небольшой закуток в извилистом коридоре, она остановилась и в замешательстве произнесла:
– Я не подумала, здесь тебе не на чем сидеть… – Глаза у нее были огромные и напуганные.
– Ничего. А… – Он попытался сформулировать вопрос о том, где же спальня, когда вдруг понял, что кучка соломы и тряпок и есть ложе, о котором он только что мечтал. – А, я деревяшек вам настрогал. Утром. Ты не знала?
– Н-нет. – Смутилась Саша. – Спасибо. Наверное, их потом принесут. Будет кровать. И стул. Спасибо тебе огромное.
Искреннюю благодарность подделывать не пришлось, ведь она действительно была рада: если ей удастся наладить производство укреплений для последнего тоннеля, то она спасет много жизней, или даже всех, кто сможет воспользоваться этим шансом на побег.
Анхель осмотрелся и присел на тюфяк, набитый старой жесткой травой. Он давно не был среди такой нищеты. Когда Саша присела рядом, и между ними воцарилось неловкое молчание, Анхель принялся бесцеремонно рассматривать ее торчащие из-под юбки коленки, удивляясь тому, как она не подходит этому месту. Тонкие запястья и нежная, розовато, почти персиковая, гладкая кожа были созданы для молочно-белого постельного белья и фарфоровых тарелок. Он никак не мог понять, как она оказалась здесь, ведь он же увидел ее впервые в элегантном шелковом платье среди бесконечного мрака высоких сводов, словно тьма родила для него тайную богиню или явила привидение из особняка. Теперь же подле него сидела на полу Афродита в рваном картофельном мешке. В грязи. И в холоде. Со следами побоев на лице и теле.
Ему захотелось сорвать с нее этот паршивый вязаный жилет, казавшийся ему вначале обычным, а теперь омерзительным. Эту безразмерную ассиметричную юбку и ботинки, перепачканные глиной. Анхель знал, что в доме на втором этаже есть целый склад дорогих тканей, где без нужды томились километры красного бархата, розового шелка и много чего еще. Все это он мог украсть для нее. Нет, добыть! Теперь он не вор, а представительный член охраны Кардинала. И все это он может себе позволить иметь. Что же еще он мог дать ей?
– Почему ты не просишь у меня красивую одежду? – Выпалил он немного резче, чем хотелось.
– Я надену, что скажешь. – Ответила Саша смущенно, и предусмотрительно добавила. – Только нужно написать на одежде мой номер 1337. А то ее могут украсть или перепутать…
– Кто-то крал твою одежду? И в чем же ты ходила?
– В том, что осталось. Я не брала с собой много вещей и постельного белья. Не знала, что понадобится. – Усмехнулась Саша. Сейчас она с иронией относилась к тому, что неделю назад было трагедией в ее жизни. Во истину, человек привыкает ко всему.
– Ну так на всякий случай… постельное белье у меня хорошее. Можешь в нем ходить. А если я скажу ничего не надевать? Будешь ходить голой? – Выгнув бровь, выдал Анхель.
– Чтобы замерзнуть? И ты бы хотел, чтобы все пялились на меня? – С сомнением в голосе ответила Саша. Его реакция была предсказуема. Она уже давно поняла, что он каждую минуту думает о сексе, тогда как она каждую минуту – о побеге.
– За дверью моей… нашей комнаты, ты будешь ходить голой. А если надо куда-то выйти: наденешь что-нибудь. – Подытожил Анхель, откидываясь спиной на шершавую крошащуюся стену. – А еще нужно сделать так, чтобы еду твой брат забирал у двери.
– Хорошо, я ему передам. – Взволнованно ответила Саша. – А можно мне попросить одежду и для него? Или ты хочешь, чтобы и он ходил голым для тебя?
– Господи, мы все время будем вот так торговаться? Он и в постели между нами будет потом лежать? – Взревел подбешенный ожиданием Анхель. – Можно получить весь список твоих родственников заранее?
– Сразу после твоего списка правил о том, как и когда мне спать, есть или терпеть твой палец в заднице. – Огрызнулась Саша, не успев вовремя прижать язык зубами.
– О, ты будешь очень терпеливой. – С тяжелым взглядом ответил он, окатив ее с головы до ног таким холодом, что она поежилась. – У меня большие планы на эту задницу прямо сейчас, потому что она моя! Вставай, пошли.
Он вскочил на ноги, намереваясь чуть ли не отшлепать эту наглую девчонку, как когда-то его воспитывал Хуссейн, и, бросив на пол мешок с едой, сдернул ее с матраса. Запинаясь, она летела за ним по коридору, пока они не оказались в сети пещер, свернув налево там, где должны были свернуть направо. И так неоднократно. К тому моменту, когда Анхель понял, что заплутал, он уже ослабил хватку, и Саша обиженно пробурчала:
– Если ты планировал заблудиться, то получилось.
Она вырвалась и, потерев запястье, поплелась в обратном направлении, настороженно прислушиваясь к его шагам за спиной. Анхель несколько раз со злостью выдохнул и пошел за ней.
– Чем это пахнет? – Вдруг спросил он.
– Это Яма. Хочешь экскурсию по туалетам? – Не оглядываясь, проворчала Саша. Она остановилась и показала рукой в сторону темнеющего каменного рукава слева. Из него потягивало приточным воздухом и ароматами жизнедеятельности.
Анхель решительно вошел и замер. В десяти шагах от него за искусственно выложенным камнями бортом начиналась бездна небытия. Не долго думая, он поднял камень и, бросив вниз, прикинул по звуку, что глубина пропасти достигала сотни метров, а может и больше. Слева от входа над пропастью высилось каменное сооружение, похожее на трон. Гадать о его назначении не пришлось. Под светом единственной масляной лампы вся пещера выглядела как чертоги адского короля, вот только ложе высилось не по центру.
– Хочешь еще понаслаждаться? – Спросила Саша с напускным равнодушием. Здесь ей было некомфортно находиться рядом с ним. Будто он обнажал какие-то постыдные секреты ее физиологии.
– А ты хочешь поскорее пойти наверх? – Ответил Анхель, задумчиво оглядывая пропасть. Он даже забыл, что хотел наказать девчонку за дерзкое поведение, и вместо этого завис над пропастью в полной тишине.
– Сколько вас здесь живет? – Спросил он спустя пару минут, разглядывая провал. Юноша развернулся и пошел по коридору на выход, жестом веля Саше двигаться впереди него.
– Чуть больше семидесяти. – Косясь на него, ответила Саша.
– И ночью вы все обычно спите. – Утвердительно, закончил он какую-то только ему понятную мысль.
– Да, не спит только призрак.
– Кто?
– Ну. Он стучит цепями. Каждую ночь.
Войдя в комнату с дверью под потолком, они остановились, и Саша, прикусив губу, вздохнула, понимая, что ей вновь предстоит подъем на руках у Анхеля.
– Это какой-то дежурный или кличка пса, вы держите тут собак? – Уточнил парень.
– Нет, ты что. – Рассмеялась Саша, и Анхель робко улыбнулся, заражаясь ее смехом. – Какой-то невидимый не-знаю-кто. Мы его не видели. Он как будто в стенах стучит. Клац-бац, Клац-бац. Все время в одно и то же время. А может это кто-то заблудился и до сих пор бродит коридорами, стены простукивает… Жутковато, вообще-то. Особенно ночью, когда спишь.
Анхель поднял ее на руки и, оттолкнувшись от земли, оказался на выступе над пещерой.
– Теперь ты спишь наверху. Не бойся.
Вот только мыслями она все время была под землей в последнем тоннеле, как птица в клетке. Когда они шли по первому этажу, и Саша в душе сетовала на то, что ей не удалось встретиться с Лёней, путь им преградила мощная фигура Гектора. Бугай был не в настроении, торопился найти Анхеля и вовсе не собирался тратить на него свое время.
– Оставь девушку и иди к Кардиналу, он вызывал тебя полчаса назад! – Сурово отчеканил Гектор, одарив Анхеля взглядом полным презрения.
– Чтобы потом найти ее мертвой? – Выплюнул Анхель, чуть не толкнув соперника плечом.
– Ты что несешь, зачем мне убивать ее! – Гектор рассвирепел от столь смелых обвинений.
– Только не говори, что не понимаешь, о чем я. – Бросил ему Анхель, за плечо подталкивая Сашу к лестнице наверх.
– Я бы ее и пальцем не тронул. – Сквозь зубы процедил Гектор, направляясь на выход через главные двери особняка. У лестницы, как обычно по вечерам, его ждал Игорь с двумя быстрыми запряженными лошадьми, чтобы загнать подземных лесорубов обратно в подвалы.
Анхель же, неохотно оставив Сашу в комнате, поторопился в зал и на лестницу к покоям Кардинала. Уходя, он сорвал волосок со своей головы и вставил его между дверью и косяком, прижав защелкой двери. Теперь он будет знать, если дверь будут открывать в его отсутствие. Достаточно лишь провести по щели ладонью и, если волосок на месте, значит, дверь все время была закрыта. Дурацкая ревность взыграла в нем из-за Гектора. Анхелю просто не нравилось, как верзила шарит своими глазами по его Саше, выискивая свежие синяки или ссадины. Он ищет повод.
Особняк постепенно погружался в оранжевые сумерки, и наступало время ночи. Поднявшись, на второй этаж и пройдя через главный зал, где служанки открывали ставни, Анхель застал юного вампира в красном плаще в глубоком размышлении за столом. На гладкое лицо подростка набежали густые тени. Казалось будто молодая кожа не по годам постарела, и блики волос мерцали в ламповом свете сединой.
– Как ты освоился? – Произнес он, едва Анхель постучался и вошел. – Как твоя женщина? Встала на ноги?
– Благодарю, все хорошо. – Ответил парень, не вдаваясь в подробности.
– Мы ждем неприятных гостей. – Не долго запрягая, перешел он к делу, исподлобья взглянув на Анхеля. Кардинал слегка барабанил рукой по столу, на котором лежали чистый лист и перьевая ручка. – Как ты знаешь, наш регион находится на границе между Европейским и Азиатским домами. Эта территория и раньше не редко была причиной земельного конфликта владык. Дом Европы собирается свергнуть меня, чтобы вернуть всю область под свою юрисдикцию. Мы этого не допустим. Владыка Прадип будет отстаивать свое право владения. Земля была получена честным путем, и мы призовем человеческих юристов, чтобы это подтвердить. Но с сегодняшнего дня ворота из Бранденбурга будут закрыты. Я пригласил тебя, чтобы обсудить тактику обороны стены, хочу, чтобы ты завтра изучил подготовленность противника, у тебя будет такая возможность.
– Я ничего не смыслю в фортификациях. – Растерявшись ответил Анхель.
– Все просто. Два ряда стен и они неприступны. Мы должны обороняться и демонстрировать свои благие стремления до тех пор, пока наши союзники за стеной не выиграют эту битву путем дипломатии. От тебя лишь требуется быть наблюдательным. – Кардинал развел руки в стороны и ухмыльнулся уголком рта.
– В чем же тогда заключается тактика? – Непонимающе спросил Анхель.
– Взгляды всего мира будут прикованы к тем, кто будет стоять на этой стене. Сейчас выигрывают войны хитрость, масс-медиа и юристы, а не солдаты. И я хочу, чтобы ты был в центре событий, покажи, на что ты способен. Ты будешь говорить за меня и призовешь их сложить оружие. Ты мне нравишься, Анхель, и в тебе я вижу ответы на многие свои ожидания от нового поколения, однако нам предстоит много работы. – Кардинал отодвинул от стола соседний стул и приглашающим жестом указал на него. – Присядь, речь придется вызубрить наизусть и отрепетировать. Завтра тебя пригласят в лагерь тимарха Хайтауэра для изъявления требований, и ты передашь нам все, что увидишь по ту сторону стены. И кого увидишь.
Лампа в покоях Кардинала горела еще долго, и двое проговорили до утра. Один был молод и полон скептицизма, другой был стар как отец-время и мыслил лишь идеями, риторическими вопросами вращая мнением собеседника то, вспоминая Платона, то цитируя Кони. Кардинал был бездонным колодцем знаний ночи, которые заставляли Анхеля ощущать весь свой мир иначе. И там, где раньше он видел лишь ведро с водой, теперь он начинал видеть звезды.
Юный вампир научил его, как скрывать свои мысли, считая удары сердца, чтобы замедлить его. Как вести себя среди благородных владык, не попадая под влияние древней крови, как представляться и что говорить. Кардинал был сторонником ограниченния численности ночных видов, апологетом смешанных семей, и даже стоял у истоков всемирного объявления вместе с величайшим философом ночи Джакомо Гару. Прогрессивность его взглядов поразила даже Анхеля.
Преступник и беглец из Бейрута, который раньше думал только о себе, неожиданно для самого себя, открыл дверь во власть, окунувшись во влияние на мировое сообщество, которого раньше никогда не имел, и голова его закружилась от могущества.
А в то время, как земля остывала от последних лучей заходящего солнца, а Кардинал и Анхель работали над своим посланием миру, к стенам Бранденбурга стекались тысячи вампиров и инфирматов из разных уголков мира. Одни хотели утолить любопытство, другие искали славы, но большинство решительно настроилось брать стену штурмом с помощью арсенала. Леса вокруг стены кишели от нелюдей, организованно готовящих окопы и блиндажи для дневного бдения. Даже птицы не решались возвращаться в свои гнезда в этих местах. Некогда прекрасная и полсотни лет нетронутая кровью природа вновь ощущала веяния предстоящей войны. И первым знаменем, поставленным на флагшток у дневного лагеря, стал мальтийский крест владыки Хайтауэра, тимарха Европейского дома.
Глава 20. Кайф
Ночь прошла тихо. И пока Александра наслаждалась роскошными пуховыми подушками и белоснежной ванной в одиночку, ее молодой господин перенял бесценный опыт от своего нового наставника. Следующей ночью ему надлежало стать посланником Кардинала, и это был головокружительный взлет для инфирмата без регалий и военных наград.
Когда Анхель покинул кабинет чистокровного вампира, осушив хрустальный бокал до краев полный тысячелетней густой крови, уже начинало светать. Расправленные плечи его были покрыты кроваво-красным бархатным капюшоном, а полы плаща развевались будто сложенные крылья за спиной. Над грязно-серым небом появились первые чайки, жадно глазеющие на беспокойную морскую гладь, их птичьи крики, похожие на детский плач, проникали даже сквозь толстые стекла и закрытые ставни притихшего особняка. Из подземных чертогов тянуло сыростью, и Анхель плотнее запахнулся в багровый балахон, который ему предстояло продемонстрировать вечером.
Дом крепко спал: ночные обитатели затаились на дневной сон, а инфирматы и прислуга еще не совали носа наружу из своих теплых комнат. Идеальное время. Третий этаж был погружен в глубокий мертвый сон, когда он прошелестел по ковру и незамеченным скрылся на боковой лестнице, поскрипывающей под тяжелой ношей. Один пролет. Другой. Дверь. Выступ. Он чуть не споткнулся, спрыгнув. Два поворота. И он у цели. Теперь назад в спальню.
Поднявшись, юноша застыл у двери, приложив руку к щели дверного косяка. Вот он, волосок, слегка щекочет ладонь. Она была одна. Анхель знал, что, открыв дверь, найдет ее живой и здоровой, мирно спящей в кровати. Бесшумно прокравшись, не потревожив чуткий девичий сон, он собрал с пола аккуратно сложенные стопочкой вещи: свитер с порванными петлями, грубую рубашку, эту ненавистную юбку и короткие шерстяные носки явно с чужой ноги. Поборов сиюминутное желание взглянуть на то, что осталось на девушке под одеялом, он выскользнул в коридор и поспешил на кухню. Дрянное шмотье отправилось в печь. Поглубже в угли затолкав все тряпки, Анхель вытер испачканные в саже руки и поторопился скрыться до того, как сонные кухарки войдут, чтобы поставить на плиту чайник и замесить тесто.
После проникновенного ночного разговора с Кардиналом, пропащий дух его воспрял, и юноша ощутил себя рожденным для чего-то великого. Он не желал больше быть мучеником своей совести. Все, что он делал, привело его сюда, чтобы именно он стал правой рукой величайшего гения ночи. Мысли Анхеля неслись с невероятной скоростью, а сердце стучало как проклятое, разгоняя по нейронным связям частицы вампирской крови, дававшие ему божественную неуязвимость.
Анхель больше не мог терять время и топтаться на месте, ожидая, когда судьба преподнесет ему удобный случай. Он был готов действовать и получить все, чего пожелает прямо сейчас.
Вскрыв замок струной от недавно разобранной пустой гардины, он ворвался в комнату швеи, забрался в коробку со шнурами и лентами и вытащил широкий отрез золотого шитья. Щедро размотав рулон бордового бархата, щелкнул ножницами и, даже не потрудившись скрыть следы своего вероломства, парень просто отправился в спальню, где разбуженная непривычно яркими солнечными лучами, Саша ползала по полу в поисках своих вещей.
Отворенная дверь, заставила ее обернуться как раз в тот момент, когда на плечи ей приземлился ворох тяжелого красного полотна. Пока Саша ошалело рассматривала явление урагана Анхеля, тот уже успел раскрутить кран, набирая ванну, и скинул покров и одежду с плеч на пол. Сверкая белой кожей на подтянутых ягодицах без всякого стыда, он залез в воду, которая едва прикрывала щиколотки. Его била дрожь, а мышцы налились как накачанные и болели словно от судорог.
– Саша. – Глядя сквозь струю воды, проговорил он, пытаясь побороть прилив сил, вызванный высококонцентрированным питанием.
– Я отвернулась. Что это? – Поспешно зарывая лицо в ткань, ответила она. – Где моя одежда?
– Ты знала, что в Древней Греции, все женщины носили хитоны? Это были длинные полоски ткани до четырех метров. И их просто укладывали складками, даже не сшивали. – Анхель растрепал волосы и попытался умыть лицо, но кровь продолжала бить в висок как молотком. – Колонны, которые украшают главный вход в этот дом, на самом деле имитируют складки женского хитона, поэтому вас наряжают в длинные платья…
– Это чудесная историческая справка, но…
– А еще ты знала, что если одна из вас забеременеет от инфирмата в стенах этого дома, то Кардинал выполнит любое ее желание? – Анхель повернулся и, повиснув на бортике, уставился на Сашу, которая и не думала отворачиваться. – Что бы ты попросила?
– Что с тобой? Ты на себя не похож… – Девушка съежилась за грудой бархата, ощущая себя неуютно как будто под пристальным взглядом хищного животного.
– Ты понимаешь, насколько он боготворит вас? – Глаза Анхеля остекленели и смотрели куда-то сквозь Сашу. – Люди отказались от вас, заклеймили отбросами, но не он. Он продлевает вам жизнь, каждую ночь добавляя частицу своей крови в водопровод из которого вы готовите пищу и берете воду для мытья. Вы купаетесь в его дарах и смываете их в унитаз! Аэх…Я мог лишь мечтать о том, чтобы встретить того, кто добровольно захочет жертвовать собой, чтобы я жил. А он превратил себя в затворника, чтобы поддерживать своим сердцем сотни коротких поломанных людских существ. Понимаешь? Чтобы вы могли создавать жизнь! Это…новый Иерусалим, твою мать.
Анхель сполз в ванную и уставился в потолок, на котором роились миллиарды черно-белых мушек. Вода была теплая и, поднимаясь по миллиметру вверх по его коже, подбираясь к чреслам, вызвала стаю мурашек, заставивших все его тело вздрогнуть как от удара током.
– Это ложь. – Тихо проговорила Саша. – Он никогда не исполнил бы… он не вернул бы нашу свободу.
– Свобода?! Думаешь, эти девушки там желают свободы? – Усмехнувшись сказал Анхель, ощущая возбуждающий подъем. – Чтобы вернуться и умереть в мучениях от своей болезни? Они все просят обращения. Готовы на всë. Видела бы ты…
– Мне это не нужно. – Не колеблясь, ответила Саша.
– Черт, любая из них уже бы запрыгнула на меня и умоляла подарить ей шанс. Но не ты, блять. Ты хочешь назад. – Сокрушенно выпалил Анхель, поджав губы. Ревность шептала его воображению картины ее счастливой прошлой жизни в объятиях жениха или парня.
Он горько ухмыльнулся и выдохнул. Анхель хотел ее сейчас до боли в мышцах. Назло тому, другому.
– Ладно, знаешь, у меня есть вариант, который устроил бы нас обоих. – После продолжительного молчания наконец сказал Анхель.
Он выключил воду. Поднялся из ванны, не обращая внимания на стекающие вниз по телу и вставшему члену капли воды, и произнес:
– Я дам тебе твою гребанную свободу. Ты пойдешь со мной сегодня к стене, и я проведу тебя на ту сторону. Согласна?
Саша бегала глазами по его телу вверх от разгневанно сдвинутых бровей и вниз до покачивающегося ствола между ног, взвешивая свои сомнения и шансы на выживание.
– Если согласна, будь хорошей девочкой. – Кивком головы он указал место подле его ног.
– Это обман? – Прошептала она, не сдержавшись, выдав на лице все свое смятение и страх.
– Нет. Сегодня вечером. Ты выйдешь за ворота. Даю слово. – Ответил он жестко и уверенно.
Больших трудов стоило Саше разжать пальцы, сжимавшие бархатный кусок как преграду между ней и Анхелем.
Все-таки предчувствие твердило ей, что с ним было что-то не так. Холодные глаза смотрели на нее и в то же время сквозь кожу. Он дышал так, словно только что пробежал марафон, и не мог насытиться воздухом, жадно забирая его в легкие.
– Что ты принял? – Александра, уже собиралась подняться на ноги, когда он остановил ее жестом.
– Нет. На коленях, малышка. Доставь мне удовольствие. – Властно потребовал он, отступая назад и усаживаясь в кресло у стены.
Положив руки на подлокотники, он откинулся назад на спинку. Широко раздвинутые ноги покрытые светлыми волосами, открывали перед ней все анатомические подробности мужского естества.
Закрыв глаза на мгновение, собираясь с духом, Саша опустилась на пол и по прохладной керамической плитке двинулась к креслу. Анхель, приоткрыв рот, следил за покачиванием груди в вырезе хлопковой майки. Каждое движение рук и коленей давалось Саше с борьбой, рождая новые сомнения в том, что она делает. Но она как завороженная переступала вперед, не сводя глаз с покрытого жесткими волосами паха, из которого заряженным пистолетом целилось в нее то, чего она боялась и хотела одновременно.
Когда она приблизилась и встала перед ним на коленях, скользнув руками по напряженной мужской ноге, он не двинулся с места.
Казалось, его тело парализовало от неизвестного яда, и лишь глаза по-прежнему сверлили ее тело.
– Что мне делать? – Расстерявшись, спросила Саша, грудью ложась ему на ногу. Она машинально сжала пальцами его мышцы над коленом, и он издал еле слышимый низкий стон на выдохе. Это обезоруживающее касание было наслаждением, чистым "кайфом".
– Что хочешь. Продолжай. – Прохрипел он, закрывая глаза. Он больше не мог держать их открытыми, не опасаясь того, что вцепится ей в горло и разорвет надвое.
– Так? – Саша коготками процарапала по внутренней части бедра от коленей вглубь к средоточию его ног, почти касаясь звенящей мошонки. Рот его наполнился слюной от удовольствия.
– Почему ты остановилась? – Нахмурившись, спросил он, в нетерпении. Ее сердечко беспокойно стучало меж его коленей, накаляя и без того натянутые нервы. Рука сама потянулась к ней и легла на голову, запутывая пальцы в густых прядях за ухом.
– Нет! … – Взвизгнула она, и стала вырываться и колотить руками перед собой, когда сжатый на затылке кулак попытался придавить ее голову ниже. – Не надо, Игорь!
– Какой еще Игорь? – Ледяным тоном поинтересовался Анхель, выпуская ее из рук. Саша отползла к кровати и, закрыв рот ладонями, сбивчиво дышала. А он сел в кресле как облитый из помойного ведра.
– Нет-нет! Я не говорила ничего. – Навзрыд по слогам проговорила она. – Пожалуйста, забудь, что я сказала.
– Это тот хлыщ, что все время хвостом ходит за снобом Брандтом? – Тихо спросил Анхель, покачиваясь встав с кресла. Он поднял с пола свою одежду и, наскоро одевшись, подошел к кровати, глядя на дверь.
– Не уходи, – попросила она сквозь слезы. – Они узнают. Ты уйдешь, а вернешься, я уже мертва. Не уходи, прошу!
– Тише. – Прервал он начинающуюся истерику и ласково потрепал сжавшуюся Сашу за растрепанные им волосы. – Они, значит, двое или… Так, двое. Имя второго?
– Не знаю. Не знаю, правда. – Саша замотала головой и схватилась за руку Анхеля, в ужасе, что он оставит ее.
– Идем со мной. Только снимем эту уставшую тряпку.
Анхель поддернул пальцем лямку ее майки и потянул наверх. Под ней Саша оказалась такой худенькой, что ребра выделялись на боках, а ниже выпирали тазовые кости. Саша поспешно прикрылась руками, но от Анхеля не укрылись несколько полузаживших синяков, выделявшихся вокруг одной ареолы, и покрывавших совершенную пухлую грудь.
Он покопался в бархате лежащем на полу и поднял отрез за край.
– Слушай, раньше это показалось мне классным. Не знаю, о чем я думал. Давай расставь руки в стороны, я все равно уже всё видел. – Он аккуратно набросил перекрученную ткань ей на плечо и, заправив края с боков, обернул дважды золотым поясом. На полу лишняя ткань собралась гармошкой, а грудь обтянулась.
