Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
– Прежде чем господин Кардинал отправится на Ивовое кладбище, хочу чтобы вы все стали свидетелями того, как мы поступаем с предателями. – Гектор не скрывал своего триумфа. – Анхель Сари, ты прибыл сюда за день до празднования Паренталий. Скажи, ты был сюда приглашен?
Гектор многозначительно замолчал, и Анхель, свирепо глядя на него исподлобья, проскрежетал сквозь зубы:
– Нет.
Окружившие их мужчины напряглись, и только пострадавший со стоном баюкал раненную руку. Тогда Гектор продолжил:
– Ты примкнул к группе Итана, обманом вошел в доверие, воспользовался приглашением их товарища, и проник в Бранденбург. Все так? Двое из тех, кто мог ответить на вопрос, как ты, вообще, здесь появился, уже мертвы. Мы нашли кровь Оскара под кроватью в комнате для кормления на третьем этаже, и одному богу известно, как тебе удалось убить Итана.
– Кусок дерьма! – Раздалось из группы, и Анхель еле увернулся от удара ногой.
– Продолжим. – Гектор поглядывал на витую лестницу второго этажа, откуда должен был вот-вот появиться Кардинал. – За вчерашний день мы не досчитались еще Игоря и Руслана. Есть причины, по которым ты выбрал именно их?
Анхель прорычал, и лицо его изменилось до неузнаваемости. Тени пролегли меж бровей, а рот стал шире, и в разрезе его показались острые зубы.
– Потому что они подонки!! – Заорал он, и по собравшимся пробежал шорох, несколько человек отступили от пленника, а Гектор, казалось, только перешел к самому интересному.
– Ну что, у кого-то еще есть сомнения в виновности? Тогда перейдем к десерту: новый помощник Кардинала вчера посреди ночи сбегал за стену, обсудить делишки с владыкой Хеттом, чье ночное войско составляет две трети от того, что стоит у нас под стенами. Ты, кажется, должен был отвечать за нашу оборону, а не показывать, какой длины нужна веревка, чтобы перелезть через стену, а, Сари?
– Давайте башку ему снесем, – прокричал кто-то, и его подхватили дружные возгласы.
– Ну что вы, мы гостеприимные хозяева, а он все-таки гость. – Ответил Гектор. – Мой господин, что скажете?
Он поднял взгляд наверх, и его примеру последовали все остальные, потому что Кардинал собственной персоной явился на суд, и наблюдал это действо с балкона перед лестницей.
Анхель молча стоял, глядя на своего наставника, и по брови у него текла кровь, с шлепающим звуком падая на пол.
– Я хочу задать вам один, казалось бы, не связанный с делом вопрос. – Флегматично произнес с вершины Кардинал, и собравшиеся растерянно переглянулись. – Что, как вы думаете, явилось основным преимуществом обезьяны в момент начала эволюции? Почему не лошадь? Почему не баран?
Публика повисла в молчании, и лишь один, самый смелый, проговорил: “Прямохождение!”.
– Нет. И даже не палка. – Ответил Кардинал, сложив руки на перила. – Суслик может встать на задние лапы, а ворона держать палку. Главным преимуществом эволюции стала всеядность. Да, всего лишь неизбирательность в еде. Но в эпоху дефицита пищи и перенаселения популяции, навык полезный и недооцененный. Вы спросите причем тут преданность? Мы к этому придем. Но сначала, хочу чтобы вы прикинули своими не очень большими мозгами, сколько времени понадобится сотне тысяч вампиров, чтобы съесть семь миллиардов людей, если учитывать, что количество съеденных с небольшим процентом переходит в количество едоков в течение пары дней. О, Евгений, не делайте такое лицо, считая в уме, я, конечно, же скажу вам правильный ответ. Человечество исчезнет в течение двух лет. При самых оптимистичных подсчетах. Если же мы будем обращать каждого, кого считаем съедобным, то нам станет нечего есть уже через две недели. Вот вам и ответ на вопрос о том, что станет причиной конца света! Не глобальное потепление, а банальное чревоугодие, друзья мои.
– Но мы не едим людей. – Ухмыляясь, ответил пристыженный Евгений.
– Всё верно, и это тоже мой просчет. – С непонятной грустью в глазах ответил Кардинал, уставившись в пустоту поверх их голов. – Я не учел этого изначально, и породил еще одну проблему. Вампиры слишком легко становятся инфирматами, теряя чистокровность, а те, слишком легко теряют свою исключительность, получив грязную кровь. Ещё одна причина неукоснительно соблюдать гигиену питания. Но проблему это не решает, а только усугубляет. Мы закончим через десяток лет с планетой населенной грязными вампирами и ни одного человека.
– Что же вы предлагаете, есть друг друга? – Неожиданно воскликнул кто-то из толпы.
– Браво. Вы уловили мою мысль. – Ответил с ликованием Кардинал, ропщущей публике. – Но правильнее будет сказать, что мы должны были изобрести комара. Того, кто уменьшает популяцию всех. Того, кто может питаться кровью инфирматов, грязных, чистых вампиров, людей. Чет-вер-тый вид!
В зале на миг повисла тишина. Саша припала к замочной скважине, встав на дрожащие колени. А Кардинал тем временем продолжил:
– И здесь, мои друзья, мы переходим к самому интересному. Вашей роли в этом, господин Сари. Хоть мне и странно называть вас этим именем. Ведь я и сам не знал, что из этого выйдет, пока вы не вошли в этот зал несколько дней назад. И вы ничем не отличались от пяти десятков инфирматов приглашенных, но я узнал вас сразу. Какая удача, подумал я, и ирония судьбы. Ведь я потратил больше пятнадцати лет в поисках, а вы сами пришли ко мне!
Он рассмеялся, и каркающий детский хохот придал всей странности ситуации еще больший налет коллективной шизофрении. Гектор неуютно сел в кресле, подавшись вперед, всем своим видом демонстрируя недовольство от того, куда клонится монолог Кардинала.
– Мне пришлось проследить весь ваш путь сюда почти от самого Бейрута, чтобы убедиться в том, что вы это вы.
Глаза Анхеля расширились при упоминании его родного города.
– Но в этом мне изрядно помогли средства массовой информации, – произнес Кардинал. – И та проститутка, что стала невольным свидетелем смерти своего сутенера на пароме. Это ведь было во всех новостях. "Malak! Malak!", твердила она немецким журналистам, что на арабском означало "Ангел", а вовсе не Молох. Вы нам оставили достойный кровавый след по всей Европе, который лишь подтверждает, что вы здоровый, с хорошим аппетитом, представитель четвертого вида. Не так ли, господин Молох? А теперь снимите с него цепи. Он здесь желанный гость, а мы, как гостеприимные хозяева, не осуждаем приглашенных за количество съеденного в гостях.
Глава 26. Ивовая роща
Оковы гораздо чаще находятся в головах людей, нежели сковывают их по рукам и ногам в действительности. Поэтому, когда цепи с Анхеля упали на пол, он так и остался стоять, словно дикий зверь посреди людей, заплативших за билеты в цирке. В это же время Фефел безуспешно пытался поднять на восстание запуганных жителей подземелья, которые грезили свободой, когда скрепляли лестницы, но пали духом, чуть почуяв воздух истинной свободы и смертельную битву – цену этой свободы.
Подземные жители были поражены страхом как болезнью, и их не излечила даже катастрофа: тридцать добровольцев на закате не вернулись домой.
Финалом драмы стало отсутствие ужина. Никто не появился у заветного иллюминатора ни вечером, ни после наступления темноты. Люди остались ночевать в пещере, боясь пропустить приход Генриха с фермы и остаться голодными.
– Я понимаю вашу тревожность, – вещал Кардинал, занимая свое резное кресло перед дневными братьями в большом зале. – Однако скоро мы сможем применить таланты господина Сари в бою, и вы по другому взглянете на преимущество иметь его в своей команде. А пока я прошу вас не покидать здание после захода солнца. Выходить могут только я и господин Сари. Его преданность я не ставлю под вопрос, потому как сам наблюдал его встречу с тимархом Хеттом. Это всем понятно?
Инфирматы, все еще шокированные заявлением о приеме каннибала в свои ряды, недружно качали головами.
– Гектор, ферма надежно укреплена? – Невозмутимо продолжал Кардинал. – Мы не хотим, чтобы наши Ивы переедали. Голодные, значит, свирепые.
– Люди не покинут ее до восхода, за этим проследят Уильям и Мехти. И они должны были оставить троих на поле перед заходом солнца. – Отрапортовал угрюмый как грозовая туча Гектор.
– Возьмите завтра одного человека из подвала и оставьте стоять на стене до вечера. Пусть это будет женщина, они вызывают обезоруживающую жалость. Мы заявим, что если дань не будет получена вовремя, то за каждый пропущенный день мы будем казнить на стене по одному человеку. В прямом эфире. Не беспокойтесь, господин Сари, я вовсе не собираюсь никого бессмысленно убивать. Люди это наш главный ресурс. Нам всего лишь нужна реакция мирового сообщества, а человеческие корпорации и государства это солидная его часть. Мы очень скоро перейдем к кровопролитному этапу конфликта, и тогда нам пригодится давление на врага с той стороны стены.
– Как вы собираетесь противостоять двум тысячам вампиров? – Ожил Анхель. – Их объективно больше в десять раз! Неужели нельзя найти способ решить это мирной встречей?!
– Серийный убийца, несколько месяцев державший в страхе всю Европу, будет призывать нас к миру? И это после того как сам казнил невиновного, чтобы повесить на него свои грехи? – Не удержался Гектор.
Кардинал усмехнулся, положив подбородок на ладонь. И, качая головой, мягко пожурил обоих.
– Мы казнили Сарыджана, чтобы он не доложил о слабых сторонах нашей организации. Однако, я бы не назвал жандарма, шпионившего для Хетта перед осадой, невиновным. Ведь это же не вы убили патрульного на стене, чтобы проникнуть сюда, господин Сари? Нет, я так и думал, это не ваш почерк. Но тем не менее, вы хотите принести меня в жертву, чтобы спастись? Вы молоды и наивны, Анхель. Боюсь, что встреча в этом случае только даст законное преимущество нашим врагам. Но не заблуждайтесь, мы готовились к этому дню. – Уверенно ответил Кардинал. – Во-первых обороняться всегда проще. Во-вторых, у них нет такого количества офицеров, готовых сражаться с противником, имеющим ядовитую кровь. Против зараженных инфирмой они не выйдут. Они пустят в арьергарде максимум сотню вампиров третьего сорта и попытаются подорвать стену.
– Здесь их ждет неприятный сюрприз, – закончил за Кардинала Гектор, расправляя плечи, – стена изнутри армирована высокопрочным листом толщиной, способной выдержать нагрев свыше полутора тысяч градусов. Мы использовали сплав карбида титана, который производят для турбин реактивных двигателей. Из него же сделаны ворота и, что немаловажно, петли.
– Так мы можем просто отсидеться внутри? – Спросил кто-то.
– А где же ваше рвение служить на благо Бранденбурга? – Ответил Кардинал. – К тому же, так мы либо умрем от голода, и выживет лишь господин Сари. Лично я ставлю на него. Либо нас выкурят.
– Они не рискнут поджечь лес…Не-е-е-т..
– Это частое заблуждение, – отмахнулся Кардинал, – Лондон подожгли в разгар чумы, Москву, чтоб не сдавать Наполеону, а здесь в Бранденбурге всего лишь горстка жителей. Мы поступим иначе. Мы откроем ворота!
Собравшиеся принялись переглядываться, и вновь десятки недоуменных взглядов обратились к Кардиналу.
– Впустим арьергард внутрь. И перекроем путь назад. Ивы разорвут их. Но довольно разговоров, мне нужно подготовиться к их встрече. Анхель, вы со мной, облачитесь в кирасу. Гектор останется в доме за главного: никого не впускать и не выпускать. Ночью для вас – комендантский час.
С этими словами Кардинал поднялся с кресла, а Саша отпрянула от двери. Опасаясь быть уличенной в подслушивании, она стянула ботинки и, босиком, чтобы было меньше шума, пробежав до боковой лестницы, ринулась вниз. В подвал! Вот дверь. Скалистый выступ. Не понимая, как ей спуститься, Саша замерла за закрытой в темноте, прижавшись к стене. Девушка сползла на пол и, обхватив ноги постаралась не дышать, прислушиваясь к шагам за дверью. Нервы ее были натянуты как канаты. Грудь разрывалась от попыток сдержать шумное прерывистое дыхание. Так она просидела, не смея пошевелиться и даже надеть обувь, проваливаясь в сон, вздрагивая от зловещего стука, вновь разносившегося по подземелью, отражаясь от стен. Невидимка вторил своим звоном ударам жилки на ее виске. Она ждала и боялась того, придут ли за ней, и кто придет.
Тем временем бледный как мел Анхель вслед за Кардиналом покинул дом, облачившись в железные наплечники, защищавшие горло, и на автомобиле они направились к громадине стены по единственной дороге.
Немногочисленные вампиры, населявшие резервацию, стояли в дозоре на сторожевых башнях, как истуканы. Не доехав до ворот, Кардинал попросил остановиться и по краю ивовой рощи пошел куда-то налево. Невысокий силуэт треугольного багрового плаща придавал унылому пейзажу нотку кровавого пафоса. Анхель следовал за ним, перебирая в голове вопросы, которые хотел задать, но не решался.
Ночью эти места выглядели по-кладбищенски зловеще: тени деревьев плясали от фонаря на земле, создавая чудовищные формы, пугающие резкими движениями на периферии зрения. Несколько раз Анхель ловил себя на том, что ему чудится какое-то животное в листве, но, присмотревшись получше, он ничего не обнаруживал.
Впереди показались следы лесоповала. Несколько десятков спиленных деревев и выкорчеванные из почвы корни, похожие на скрюченные кисти, тянули пальцы к беззвездному небу. В эту картину, полную мистического ужаса, органично вписывались грязные ящики, напоминавшие гробы в рыхлой земле. Они были пусты, и Анхель вначале не придал им большого значения, но затем он заглянул в одну из оставленных после лесорубов рытвин и увидел в ней искореженное тело.
Мужчина был молод, но полностью обескровлен, и на лице его застыла вечная гримаса пережитой чудовищной боли. Голова несчастного была почти отделена от тела, залитого кровью.
Анхель неловко оглянулся по сторонам. Так сильно эта картина напоминала то, как он питался в самые первые дни, больше проливая, чем съедая. Неуклюжий убийца даже не замел следы, закидав труп землей.
– Зачем мы здесь? – Спросил Анхель, чувствуя себя неуютно. Он будто стоял на месте своего собственного преступления, возле вырытой для него ямы.
Неожиданно из-за ветвей одного из раскидистых деревьев показалась растрепанная женская голова, а затем и ее обладательница в посеревшей от времени когда-то красивой синей униформе, под которой скрывалось иссохшее костлявое тело.
– Простите, – растерянно начала она, уставившись в яму с трупом, но обращаясь к Анхелю. – Я не знаю, как мне попасть домой. Я стучала, но никто не открыл… И ужасно хочется пить…
– Доброй ночи, Анна. – Заговорил Кардинал, не двигаясь с места. Анна не удивилась и даже не повернула головы. Она, наверняка, наблюдала за ними еще с того момента, как они вышли из автомобиля. Движения женщины были отрывистыми, и как будто изломанными. Дама волочила ногу в полуистлевших брюках и покачивалась, словно на ветру ее тело еле стояло ровно. Часть пальцев на руках отсутствовали, а вместо них торчали уродливые костистые обрубки.
– О, господин, – не то засмеялась, не то заплакала Анна. – Я знала. Я знала, что вы вернетесь. Что вы не оставите свою Аню. Я верила…
– Твое время пришло. Ты помнишь, что нужно делать?
– Но я очень хочу пить, мой господин, прошу вас…
Женщина вновь уставилась на Анхеля, и ему показалось, что расстояние между ними незаметно сокращается, будто бы ее качает в его сторону. Взгляд ее блуждал по его шее, закрытой броней, по рукам и груди, все время возвращаясь к ссадине на рассеченной брови.
– Тебе не понравится его кровь, Анна. Он скорее сам отужинает тобой, чем ты им. – Ответил Кардинал, опуская глаза на землю. – К тому же ты уже выпила достаточно.
– Нет! Я хочу пить!!! – Вскричала с диким визгом женщина, и Анхель едва успел отскочить, как она бросилась на него. Он выставил вперед руку и ладонью оттолкнул нападавшую, которая неуклюже упала в грязь. – Зачем вы это делаете? Прошу. Помогите мне встать!
– Нет, Анхель. Она притворяется. – Кардинал равнодушно смотрел на сцену, которую устроила женщина, а тем временем еще несколько силуэтов показались из-за деревьев, и Анхель инстинктивно отошел к Кардиналу.
Женщины вышли на свет фонаря, и парню показалось, что он видит перед собой какое-то собрание сумасшедших. Волосы их были в беспорядке, а у некоторых отсутствовали вовсе. Лица носили следы язв и пролежней, у большинства пропали пальцы, и одна продолжала свои жевать. Она ела их с таким наслаждением, не сводя взгляда с Анхеля, что ему стало до дрожи поджилок жутко.
– Мы очень скоро ждем гостей. – Заговорил Кардинал. – И я надеюсь, вы окажете им самый радушный прием. В живых не оставляйте никого, но и за воротами не преследуйте. Там за пределами стены они сильнее.
– Это будут мужчины? – С омерзительным кокетством спросила одна из женщин, поправляя на треть полысевшую развалившуюся прическу.
– Не обязательно. Но постарайтесь проявить все свои навыки. – Ответил Кардинал.
– А когда нас покормят? – Задала вопрос другая.
– На исходе ночи. Вы и так хорошо подкрепились, настало время поработать.
– Можете положиться на нас, мой господин. – Подобострастно добавила Анна, довольно ловко поднимаясь с земли и отряхиваясь.
– Начните откапывать остальных. Ночевать будете в ящиках, их можно сложить у той стены, там навес и всегда тень. – Кардинал махнул рукой к ближайшей сторожевой постройке.
– Как мы узнаем, когда придут гости? – Сильно расширив глаза, будто пробуя управлять своими веками, поинтересовалась Анна. Она качалась и крутила суставами без остановки, как выпущенная пружина и от этого у Анхеля сложилось впечатление, что она давно была без движения.
– Вы услышите взрыв. Десятник на воротах свистнет, отсчитаете десять ударов сердца, и створки ворот откроются. За стеной не преследовать. Вас будут выманивать выстрелами. Дождитесь, когда они зайдут глубоко за ворота. Дверь за ними захлопнется и приступайте. Можете сбросить останки со стены, мы не хотим складировать трупы. Хорошей вам ночи, девочки.
На этом Кардинал развернулся и зашагал прочь к автомобилю. Раннее лето вблизи моря всегда сопровождалось туманами, и первая белесая дымка уже начинала сгущаться, поглощая его силуэт как паутина.
Анхель, неуверенно оглядываясь на женщин, старался не отставать и, нагнав, спросил наконец:
– Сколько здесь таких гробов?
– Одно дерево, один гроб. Мы не сразу пришли к этой системе. Не было другого способа, как удержать их под землей, когда дерево теряло прочность. И тогда мы стали сажать поверх закопанных белые ивы. Саженцы появляются быстро. А за год дерево вырастает почти на метр.
– Но зачем? – Анхель недоумевал от такой жестокости.
– Земля это естественная защита для нас, она не пропускает свет и сохраняет необходимую влажность, поддерживающую нашу жизнь. Этот способ используют уже много веков, и он дешевле других. Считай сам… в отличие от Хайтауэра, мы не могли бы содержать и кормить армию все эти годы. Нам пришлось бы приносить в жертву по пять-шесть человек в день, чтобы однажды, когда-нибудь, иметь восемь сотен солдат.
– Поэтому вы закопали их живьем?!
– Мы даем им маковую настойку на голодный желудок, и они спят первые несколько месяцев. К этому времени вегетативные процессы в теле замедляются настолько, что они уже не осознают, где они и сколько прошло времени. – Ответил Кардинал, усаживаясь в машину. – Теперь нас ждет другая опасность. Если дань не прибудет вовремя или осада затянется, нам придется либо снова закопать их, либо умертвить часть. Потому что скоро нам станет нечем их кормить.
Лицо Кардинала омрачилось глубокими морщинами, а уголки губ упали.
Анхель завел машину и с убитым видом повез их назад к поместью. Он не следил за дорогой, потому не мог перестать считать в уме: ведь если наставник говорил о восьми сотнях солдат, что закопаны в земле между стенами, значит, ни одна девушка за пятнадцать лет так и не покинула резервации, и все они покоятся где-то там.
Юноше была неприятна мысль о чужих страданиях, но больше его сейчас беспокоил вопрос о том, как уберечь Сашу от того, чтобы она стала обедом для войска. Прятать ее в доме был не самый лучший вариант. Ферма? Туда они наверняка и пойдут, когда закончатся люди в подвалах…
Подвалы. К утру туда первым делом отправятся за пищей для восставшей армии. И это неизбежно.
Когда они уже подъехали к господскому дому, раздался приглушенный расстоянием взрыв. Не оглянувшись, Кардинал постучал по двери фонарем, и вошел, когда она отворилась.
В холле их ждали Гектор и трое обеспокоенных инфирматов.
– Ты, кажется, пропустил завтрак. Зайдем ко мне, немного выпьем. – Не допуская возражений проговорил вампир, направляясь в свою комнату над залом. От Анхеля не укрылось с каким ненавистным взглядом теперь смотрели на него все мужчины в доме. Никто не рисковал поворачиваться к нему спиной, и кровь Кардинала, похоже, осталась единственным средством насыщения, которое он теперь мог себе позволить. И еще Саша…
Кабинет Кардинала по сравнению с позапрошлой ночью, когда он провел здесь всю ночь в беседах о светлом будущем, теперь казался ему тесной конурой. Вампир на минуту скрылся за портьерой, где хранились его личные вещи и вновь появился, уже закатав рукав. В вытянутой руке он держал жгут для забора крови. Не торопясь, Кардинал смахнул своей детской ладонью какой-то мусор со стола в корзину и предложил Анхелю присесть в кресло подле себя.
Походка его стала шаткой, а когда он сел в кресло, то, закрыв глаза, с хрустом вытянул ноги, сползая в кресле.
Пару минут они сидели молча, пока Анхель не открыл рот.
– Вы знали…
– Мне намекнула твоя татуировка "Я весь из адского огня". В твоих жилах действительно гремучая смесь. Я проверил, взяв каплю крови с перчатки в ночь Паренталий. Ты – бриллиант среди груды углеродистого мусора.
Анхель и сам не заметил, как Кардинал перешел с ним на ты, что раньше он позволял себе лишь с Гектором.
Через силу потянувшись к бокалу на столе, подросток полосанул себя ногтем по затянутой в жгут руке и опорожнил раскрытую вену в хрусталь.
– Разбавь алкоголем, – Кардинал придвинул к Анхелю початую бутылку виски, которая пылилась в углу стола.
– Мне еще нет…, – начал было Анхель, но передумал.
Однажды Хуссейн дал ему попробовать коньяк, и послевкусие было омерзительно постыдным. Он разбил окно в комнате, играя в мяч возле дома. И хотя его никто не ругал, ему было наглядно показано, что алкоголь делает с чувством меры.
Однако сейчас он был уже вдвое старше, и желание доказать себе, что он стал десятикратно сильнее, чем во времена родительской опеки, превосходило невнятные опасения внутреннего голоса.
Парень щедро хлебнул горькой золотой жидкости из бутылки, задержав дыхание, и в три глотка осушил бокал с кровью.
Легкий медицинский запах ударил в нос, но тут же спустился удушливой желчью по горлу в желудок, и по всему телу от груди прокатилась волна тепла. Мышцы его налились, и вены вздулись на шее. Сжав челюсти, Анхель почувствовал ноющую боль в зубах и сосущую пустоту в желудке.
– Ещё? – С заговорщицкой улыбкой ответил мальчишка в кресле напротив, оценив реакцию по лицу Анхеля. Они оба были похожи на пацанов, втайне от родителей распечатавших бутылку спиртного, и Анхель не в силах оборвать это невинное ощущение легкости выпил второй бокал.
Сам не заметил, как в бутылке осталось на донышке, и сознание его помутнело. Парень поднялся, остановив на полуслове очередной идейный монолог Кардинала. И, скороговоркой извинившись, направился туда, куда вела его изнывающая от жажды ласки и тепла душа – в спальню.
Комната была пуста. Постель оставалась холодной с утра и по волоску, оставленному в двери, он понял: она не возвращалась.
Память словно холодной водой из ведра окатила его воспоминаниями о вечере, когда они разделились, и ее повели на допрос к Гектору.
Сердце запнулось и с бешенной скачкой стало биться об ребра, когда он кинулся по коридору в комнату, которую занимал громила. Распахнув дверь, не обращая внимание на сломанную ручку, он ворвался в покои в тот момент, когда Гектор со шлепками натягивал на себя хрупкое женское тельце, задрав тонкие щиколотки себе на плечи.
0– Отвали от нее!! – Взревел Анхель, врезаясь в спину врага, потеряв разум. Отбросив верзилу на подушки, приложив при этом затылком об изголовье, парень уставился на обнаженную девицу с распластанными ногами. Темные волосы Иры разметались по простыне, и она растерянно хлопала глазами, соображая что происходит.
Не та. Прогремело в голове у Анхеля.
– Псих! – Расхохотался Гектор. – Я дал ей пропуск за стену, о котором она так мечтала. Ты бы никогда не дал ей того, что она хотела. Не отпустил бы еë, признайся уже в этом!
Анхель попятился назад, и ноги сами понесли его к двери. У входа, охраняя один из двух доступов в дом, дежурил плотный малый, который накануне тащил Анхеля на цепи. Физиономию привратника перекосило при виде убийцы
– С дороги! – Проревел Анхель, минуя его и выбираясь за дверь.
Впрочем, охранник и не собирался ему мешать, а только плотно закрыл за ним вход. От Молоха исходила губительная аура ярости. Тело его налилось и бугрилось мышцами, а под глазами пролегли тяжелые тени, когда он ворвался в конюшню. Будто в трансе, он вывел коня и, не седлая его, направил в сторону стены.
Зрачки всадника расширились, напоминая два револьверных дула, все органы чувств обострились, и руки до крови сжимали гриву взволнованной спросоня лошади.
Туман уже сгустился настолько, что зрение стало бесполезным, однако Анхель вдруг обнаружил, что слышит запахи и звуки. И может безошибочно определить места, где Ивы спрятали своих обглоданных жертв, где, навалившись на дерево с вампирской силой, они вырывали с корнем надгробные тяжелые деревья, вызволяя все новых и новых прислужниц Кардинала.
Он направил заржавшего коня дальше к воротам, откуда слышались звуки борьбы и кряхтение сражавшихся. Там среди расчлененных тел с повязками на руках, лежали разорванные на куски и женщины в обветшавших суконных униформах.
– Сари! – услышал он из затянутого туманом небытия смутно знакомый акцент. Бросок с огромной силой брошенного мертвого тела сбил его с коня, и лошадь оступившись взвилась на дыбы. В глазах напуганного коня Анхель увидел себя на земле и несущегося к нему через трупы военачальника из лагеря Хайтауэра. Того, что называл его щенком.
Стремглав вскочив на ноги, не замечая уносящегося в никуда ополоумевшего животного, Анхель с ревом бросился на обидчика, целясь зубами ему в левое ухо. В глухом тумане лязгнули доспехи, и противники сцепились насмерть, не уступая друг другу в злости и силе.
