Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
Глава 30. Обещание, которое дает мужчина
Когда отправленные на поиски инфирматы вернулись с железной пуговицей от кителя одной из мертвых Ив, Гектор от злости разбил фарфоровую вазу, стоявшую на дубовом консольном столике у окна. Помощник Кардинала, поняв, что коридоры пусты, а в нескольких спальнях и на входе к Яме произошел обвал, решил, что сход сводов, вероятно, завалил насмерть тех, кто ещё мог выжить после зверского нападения голодных Ив.
Вдобавок парень, отправленный на ферму, чтобы узнать, почему так долго нет Мехти и Уила, вернулся, пожимая плечами.
Ферма была пуста, и наведавшиеся туда после ухода людей Ивы перевернули все вверх дном, не тронув только мирно лежащий труп Мехти. Их хорошо обучили: не ешь мертвечину, когда не знаешь, что ее убило.
Взяв себя в руки, Гектор собрал всех оставшихся людей в особняке – девять женщин, которые в ту ночь были со своими парами, включая Сашу. Изображать удивление, горесть и растерянность на лице специально ей не пришлось. Кто-то сбегал на псарню и вернулся с известием, что Татарин, о котором все благополучно забыли, стал для полчища голодных дам предрассветным завтраком. Большинство собак разбежались, менее резвые повторили судьбу своего хозяина.
Женщинам теперь запрещалось покидать здание и днем и ночью без сопровождения. Несмотря на недовольство Анхеля Саша, чуть не теряя сознание от голода и недостатка крови, вызвалась вместе с еще двумя девушками пойти на кухню, чтобы из скудных, оставленных продуктов, состряпать обед для девяти человек.
Мужчины же, выделив охрану на двух выходах, надолго ушли совещаться на третий этаж, куда под утро вернулась ночная охрана стены: шесть крепких чистокровных вампиров, остававшихся верными Кардиналу и Гектору Брандту.
Пока они кормились от пары взволнованных девиц, обитатели дома узнали, что ночью стену пытались взорвать дважды. И оба раза она устояла. А также, к большой радости осажденных, в бою у ворот, в посланном арьергарде, погиб Ноэль Бонапарт, левая рука владыки Хайтауэра.
По самым пессимистичным прогнозам, противостояние армии вампиров уже должно было привлечь внимание новостных агентств, и Гектор, как и Кардинал, ожидали днем прибытия средств массовой информации. Чтобы создать давление общественности на неприятеля и воспользоваться этим, одна из девушек должна была простоять на стене до вечера с плакатом "Здесь люди!". Для пущей убедительности ей надлежало пустить слезу, растрогать репортеров и вражеских солдат беззащитным видом и заставить весь мир поверить в то, что армия вампиров у этих стен угрожает невинным человеческим жизням.
Ира была выбрана идеальной кандидатурой, обладающей красотой и театральным талантом, чтобы поколебать сердца зрителей, а Гектор и два добровольца вызвались отвести ее сразу после обеда. Анхель надеялся, что, вернувшись в спальню, ему и Саше удастся, наконец, поспать, и предвкушал томительные объятия под одеялом, а к ночи с востока подойдут силы азиатского владыки и отобьют врага, возвращая мир на земли Бранденбурга.
Но, когда он спустился за ней в кухню, где уже заканчивали трапезу, ему сказали, что она отправилась стирать белье месте с одной из служанок из поместья. А у прачечной он получил ответ, что Саша собирает дрова у леса, потому что только она и знала, где искать ольховые поленья, на которых топятся камины господского дома.
Порядком рассерженный поисками, он бросился к лесу, никого не обнаружив у редеющей опушки, и заволновался. Покричав ее имя безрезультатно, парень вернулся в дом и проверил каждый сантиметр. В спальне его ждал сюрприз. Простыни были изрезаны в клочья, а матрас облит чем-то напоминающим экскременты.
– Дерьмо канарейки… – Рассвирепел Анхель. Ночью этой гадостью пахла клетка с птицей, которую Саша старательно вычистила.
Недоумевая, он вновь спустился в подвал, прислушиваясь всеми органами чувств: нет, даже она не была настолько наивна, чтобы в одиночку отправиться проведать мальчишку на цепи, хоть эта мысль и прокралась Анхелю в голову на мгновение.
Он кинулся было расспрашивать охрану на дверях, с кем ушла его женщина, но те лишь качали головами, неохотно вступая с ним в диалог, что так, мол, и так, ушла с какой-то девицей вдвоем, утащив ворох тряпок. Мысленно посчитав всех девушек, которых видел в особняке и у дома прачки, он понял, что не хватает только Иры и Саши.
В конюшню он ломанулся, чуть не сбив охранника с дороги, но загон, конечно, был пуст. К стене Анхель припустил, сломя голову. В считанные минуты добравшись до водонапорной башни, распугав двух зазевавшихся девиц, он юркнул в низину, где по краю свежей пашни вела к лазу утоптанная тропинка. Он знал: внутренние крепостные ворота будут закрыты, чтобы задержать его. А все, кто остался в доме, будут утверждать, что видели Сашу пять минут назад в другой части поместья.
Её забрали. Обманом. Подлостью. Средь бела дня. От злости он взбирался по отвесной внешней крепостной стене как на паучьих лапах. Там в центре обзора над дорогой, отделенная от Анхеля сторожевой вышкой, стояла Ира, в роскошном белом платье, юбка и шлейф которого спускались с каменных зубцов вниз. Такое платье не сшить за день, она готовилась к этой роли будто всю жизнь. Но где же его Саша… Он был уверен, что найдет ее здесь.
– Я говорил тебе. – Раздался по-отечески спокойный голос Гектора, притаившегося в тени зубца. – За то, что сдала тебя с потрохами, она получила кольцо-пропуск на выход. Утром, как договаривались, я проводил ее за ворота, пока вы слушали доклад охраны. Кстати, даже не вспомнила о тебе. Поезд проходил через станцию час назад. Она уже далеко. Счастливая и в безопасности.
Анхель, застыв, сжал кулаки до крови и хотел развернуться и всадить по самое запястье в нос этому гнусному козлу, но где-то под сводами стены почуял движение и уловил свет кинокамеры.
– Сделай лицо попроще, ты здесь представляешь Кардинала перед глобальным телевидением. Не позорь все его дело. – Гектор выпятил грудь вперед и посмотрел вниз с серьезным видом. Вся эта дешевая бравада с картинно нахмуренными бровями, напускной обеспокоенный вид и прочая игра на камеру были противны Анхелю, но он не был идиотом, и уже знал, как информация работает “за” или “против” них.
– Я хочу выйти. Открой ворота! – Процедил сквозь зубы Анхель.
– Она предала тебя. Не будь дураком. Отец пообещал тебе статус, деньги, любую бабу…
– А я хочу эту. Зачем ты, мать твою, лезешь ко мне? Что я тебе сделал? Ты поэтому вышвырнул ее за ворота?
– Я лишь сделал то, на что тебе духу не хватило.
– Нравятся такие? Ну и пошел бы поискал себе!
– Да, хорошая девочка. Похожа на тебя как сестра, в этом все дело? – Ухмыльнулся Гектор, надменно качая головой. – Мы знаем о тебе всё…
– Ничего вы обо мне не знаете!
– Даже больше, чем ты сам. Твои родители участвовали в репродуктивном эксперименте с целью выявить фертильность зараженных инфирмой. Он увенчался успехом, но они похитили младенца, и скрыли его существование от всех. Вероятно, потому что знали, какое прожорливое нечто породили! И им просто было стыдно за то, какой ты на самом деле урод. И, между прочим, она сама ушла. Сама! – Гектор расхохотался в спину взбешенному Анхелю, который бросился к сторожевой башне и по лестнице чуть не скатился до самого низа, не глядя под ноги.
Солнце в непривычно безоблачном небе стояло высоко, и обнажало изрытую комьями землю, под толщей которой в плотных ящиках покоилась армия вампиров Кардинала. Лучи яростно резали глаза, и парень, зажмурившись побрел прочь, запинаясь и не разбирая дороги. Анхель кожей чуял, что меж лопаток ему смотрит со стены торжествующий взгляд Брандта, и поэтом направился как можно дальше, в спасительную тень хвойного леса, где на обрыве стояла разбитая и выпотрошенная сторожка Татарина.
Несколько вернувшихся собак сиротливо жались у пустой миски. Никто даже не удосужился похоронить его труп. Злобу тая, парень схватился за лопату, не отпуская мыслей о Саше.
Да, предала. Но была ли она ему предана? Отец, которого он несмотря ни на что, продолжал так называть, часто говорил с ним о долге. Он твердо вдолбил маленькому Олафу Рудольфу Хелльстену по прозвищу Ангел, что невозможно предать того, кто получил твою преданность, не оставив тебе выбора. Долг – это путь, который ты выбираешь и следуешь ему добровольно. А был ли у нее этот выбор?
Оглядываясь назад, он видел лишь попытки избежать бОльшего страдания, чем сулила жизнь. А, как известно, из двух зол человек выбирает для себя наихудшее. То, что ведет его к Дьяволу.
Возможно, этим Дьяволом был он сам. Ему стоило обратиться к Кардиналу, с просьбой отпустить девушку. Вручить ей пропуск, получить благодарный поцелуй в щечку и проводить за стену. А он мучил ее, твердя, что все это ей во благо. Потому что сам нуждался в ней…
Подняв остывшее тело старика, Анхель неожиданно увидел у того за пазухой маленький комочек, вывалившийся из холодных скрюченных рук, старательно присосавшийся к старой рубашке мертвеца.
– Игорь, малыш… – Анхель бережно взял в руки голодного щенка. – Что? Нет больше твоей мамки… Сейчас найдем тебе молока в холодильнике.
Он поставил чайник и пошарил в закромах, не выпуская еле живого щенка из рук. Похоронив старого хозяина сторожки, озабоченный новой крохотной проблемой, Анхель до вечера провозился с собаками, на ночь укрыв их в одной из пустующих комнат в доме. К заходу солнца, сторожка была пуста, а Анхель, поглаживая словно дитя, маленький сопящий клочок шерсти, стоял у окна, закрытого металлической решеткой. Его мысли были далеко за стеной, где сквозь лес бежала стальная змея железной дороги, унося с собой маленький осколок его черствеющего сердца.
Душа его будто окаменела, приказав себе не чувствовать боль утраты.
Гектор знал, что скрывающий свою природу Анхель, всегда считал себя уродом среди других. Что человек, не допускающий мысли о том, что он достоин быть любимым и желанным, легко поверит в то, что его бросили. Выкинули как прошлый день.
– Знаешь, что отличает мужчину от мальчишки? – Напоследок сказал Гектор Саше, за локоть выводя ее за ворота. – Когда мужчина дает обещание, он его выполняет. – Кольцо не потеряла?
Саша неуверенно подняла руку с печаткой, пряча шип в ладони.
– Вы передадите ему, что мне жаль? – Она неловко поправила свою шапку, которую утром нашла на кухне. Там же был ее старый жилет и брючки, постиранные и аккуратно сложенные заботливой рукой Милы.
– Возможно. Иди, пока я не передумал. Не забудь, что говорить, когда показываешь кольцо.
Саша на каблуках ботинок развернулась и зашагала прочь от стены. Когда она оглянулась, ворота уже были закрыты. Через двести метров в лесу ее ждал первый блокпост. Высоко подняв над головой кулак с кольцом, она прокричала:
– Собственность вампира! Я человек Кардинала Аргия, именем закона Гару, вы обязаны меня пропустить!
Из сторожки показался подскочивший взъерошенный солдатик, один из немногих дневных братьев или даже человек.
– Это что-то новенькое. – Проворчал тот, похлопывая себя по бедрам. – Покажь кольцо.
Саша протянула кольцо, сжав кулак, чтобы его невозможно было сорвать.
– Щас погоди. – Парень полез в телефон, поглядывая на девчонку, и что-то быстро набрал. Поднеся телефон к кулаку, он сверил печать на кольце с информацией в телефоне. Саша робко заглянула в экран: “Список эмблем вампирских родов”.
– М… да, печать Аргия. – Нехотя протянул дежурный. – Тронуть не тронем, но и пропустить не могу. Посидишь в лагере до вечера. А там старший скажет, что с тобой делать. Жди тут, сейчас проводят.
Уже через минуту Саша оказалась связана по рукам и доставлена в палатку в центре лагеря. Из удобств здесь была только вода. Пару раз ее выводили справить нужду, при этом долго вычисляя, куда можно пойти, чтобы не обмочить других участников боевых действий, изволивщих почивать в земле. Несколько собак, завидев ее принимались лаять, но солдат их шугал, видя, что девушка до ужаса испугалась.
– Да ты не бойся так. Людей не трогают. Научены.
– Слабо верится, – промямлила Саша, по стеночке обходя собачью привязь. – Вы же держите их привязанными обычно?
– Ночью выпускаем. Так что не шатайся особо, если тебя вон тот черный укусит, то виновата будешь сама.
– Это же… ваша собака. Разве не вы будете виноваты?
– Ну ты даешь, закон же для вампиров, а не для собак.
Дежурный по лагерю усмехнулся, оценивая ее с ног до головы, а Саша крепко задумалась, и тревожные мысли заставили ее кишечник свернуться змеей в животе.
– Ты инфирмат? – Спросила она.
– Нет. – гордо ответил парень с волосами, забранными в хвостик. Его внешность больше подходила пляжам Ибицы, чем военному лагерю. – Поверенный Феликса. А что похож на одного из них?
Парень был явно из тех, кто работает за дар. Саша польстила ему, немного флиртуя. Разговор о самих себе всегда развязывал языки тщеславным.
– Не думал, что тут все так затянется, – ныл дежурный, – но говорят, мы скоро домой. Я бы пригласил тебя с нами, тем более Феликс любит светленьких, но… с Аргием ссориться не будет.
– Зачем же он тогда осаждает его дом?! – Опешила Саша.
– Приказ владыки. Не знаю, что там за счеты у них, и скорее бы разобрались. Объединенные нации грозятся прекратить платить репарации, пока конфликт не утихнет. Они боятся новых жертв. Лучше бы эти дела решали дипломаты. Ни ванны, ни еды нормальной. Треть войска уже разбрелась. – По секрету поведал не умеющий хранить военную тайну болтун. – Сказали, что дневать будут под землей, но знаешь что? Они ночью не вставали, чтобы сыграть в преферанс. Собаки бегают туда мочиться, а значит, там пусто. Они просто кинули нас и ушли, узнав, что войско Прадипа в дне пути отсюда…
На закате руки и ноги у Саши настолько сильно затекли, а живот урчал, что она легла прямо на грязный брезентовый пол палатки, и попыталась заснуть. Голова болела от недосыпа. Ей казалось, что она только смежила веки, как кто-то стал ее трясти за плечо, вырывая из долгожданного забытья.
– Вставайте! Владыка приглашает вас к ужину. – Это был другой парень, с суровым острым лицом и обжигающе холодными руками.
Саша отпрянула от него в испуге, не понимая, где находится. Идея с ужином была своевременная, но как оказалось, есть будет владыка Хайтауэр.
Высокий широкоплечий мужчина с причудливой кирасой из стальных наплечников, нагрудника и защищавшего шею кольца, похожего на воротник, восседал у костра с миловидной брюнеткой. Руки женщины покрывали многочисленные укусы разной степени свежести, а на шее под ухом виднелась маленькая татуировка лошади. Кто-то из приближенных к костру угощал своим ужином.
– Итак. Вы утверждаете, что являетесь собственностью Кардинала? – Не глядя на нетвердо стоявшую в свете костра Александру, спросил владыка Хайтауэр. Слева от него устроился невероятно красивый мужчина, которого Саша сначала приняла за женщину в доспехах, остальные представляли собой сборище высокопоставленных вампиров в разной степени навороченных наплечниках и нагрудниках. Это были представители разных этносов и возрастов, мужчины и женщины, не замечавшие даже присутствия Александры рядом. Кроме одного. Темнокожий вампир изучающе рассматривал Сашу, ожидая своей очереди пить из запястья.
– Да. Он дал мне свое кольцо. – Невозмутимо ответила Саша, но голос ее предательски дрогнул от долгого молчания.
– И как же выглядит Кардинал? – Спросил Хайтауэр, вытирая рот салфеткой, и зажимая вену на пышной руке пальцем. Девица, виляя задом, получив подталкивающий шлепок под пятую точку от владыки, прошла к следующему, крепкому рыжему парню в кожаных штанах и с одним мощным шипастым плечом.
Глаза Саши то и дело бегали по присутствующим и по лицу девушки, когда зубы врезались в ее продырявленную кожу.
– Как… молодой человек. Очень молодой. – Неуверенно сказала Саша.
– Точнее. Опишите его. – Сурово поторопил ее владыка.
– У него хрупкие руки, тонкие запястья, походка подростка… ну, он ходит все время в плаще и…
– То есть вы хотите сказать, что никогда не видели его лица? Он снимает плащ? Какого цвета его глаза? Волосы? – Хайтауэр от нетерпения хлопнул себя по колену окровавленной салфеткой, которую принялся беспощадно рвать. – Если бы он кормился от вас, вы бы не могли этого не знать!
– Он не… не кормился от меня. Я получила кольцо в награду.
– За какие же такие заслуги? Насколько я знаю, Аргий больше по мальчикам… – Съехидничал владыка и присутствующие негромко посмеялись.
– Я… просто честно ответила на его вопросы. В награду за это мне разрешили уйти. Вы обязаны меня пропустить! Я вообще не должна была попасть за стену, я здорова, я не больна! – Не сдержалась Александра, испугавшись, что ее обвинят в воровстве кольца.
– Расскажи, что он делает с больными. – Вдруг успокаивающим тоном спросила женщина с пышными жгуче-темными волосами. Она показалась Саше самой старшей из присутствующих, на вид ей было около сорока пяти. И акцент. У нее был странный выговор.
– Он что-то добавляет в воду. Не знаю, что. Возможно, какие-то лекарства смешанные с его кровью, у него там и шприцы и порошки.
– Названия. – Коротко отчеканил Хайтауэр сквозь непонятный нарастающий гул в воздухе.
– Не знаю! Я не видела, видела кухарка… Что вы соби…
Саша не успела договорить, как над их головами с ревом режущих воздух лопастей пролетел вертолет, и Александра испуганно подкосилась в коленях, разметав волосы по плечам. Пламя костра пригнулось к земле и вновь выровнялось, а присутствующие будто ничего и не заметили.
– Бесполезна. – Констатировал рыжий. – Но отпускать нельзя. Все доложит Прадипу.
– У них с Прадипом и так прямая связь по спутнику. – Отмахнулся Хайтауэр. – Сейчас пробьет.
В тот момент, когда девица пересаживалась к темнокожему, за спиной у Александры раздался умопомрачающей громкости взрыв, и Саша припала к земле, закрыв руками голову. С судорожно хромающим сердцем, девушка вновь подняла глаза, и встретилась взглядом с пронзительными карими глазами и окровавленным ртом.
– Покажите справочник древних родов. – Сказал темнокожий, передавая ужин следующему.
– Он давно есть на телефоне, Хетт. – женственный парень протянул свой блестящий брендовый мобильник, закатив глаза на такую несовременность.
– Иди сюда, присядь. – Хетт поманил Сашу пальцем и она, еле встав с колен, доковыляла до него. Но место ей не освободили, а Хетт лишь вытянул ногу, предлагая присесть к нему на колено.
– Я лучше постою. – Скованно ответила Саша.
Сосед Хетта рассмеялся и рывком усадил ее на выставленную вперед ногу своего товарища. Ей тут же развязали руки, и вложили в них телефон.
– Не урони. – Вдруг забеспокоился за свой девайс хозяин телефона. – Я им документирую все события для суда.
Саша растерянно держала в руках телефон, а Хетт продолжил, усаживая ее повыше.
– Посмотри, вот эмблема на твоем кольце. Она означает двух братьев. Это знак Аргия. – Он отмотал страницу ниже. – Вот тут знак двух младенцев. Это его брата Энгуса. И еще солнце и луна. Солнце – Энгус, а Луна – Аргий. Ты видела их где-то в Бранденбурге? Кто-то из вас, же кормит его? Значит носит его знак…
– Нет. Ни Солнца, ни Луны. – Саша неуверенно полистала страницу. Символы были вытатуированы на коже или нанесены на украшения. Но девушка и не рассматривала в замке никого детально. – Я ничего такого… вот. Эту птицу я видела на пуговице.
– Какую? – Встрепенулся Хетт, выхватывая у нее телефон. – Эту? На какой пуговице?
– У швеи хранятся эти пуговицы, она очень их бережет, говорит, что они все посчитаны. Это… золотые пуговицы Кардинала. – Неловко уточнила Саша.
– Что за птица? – телефон пошел по любопытным рукам, и Хайтауэр снова нахмурился. – Ты чего дуришь нам голову. Этот вампир давно мертв.
– Я не лгу. Птица та же самая! – Возмутилась Саша.
– Это кеклик. Знак Асклепия. – Ответил Хетт невозмутимо. – Их отца. Посчитаны они были потому, что их всего пять. Энгус сделал их из монет, которыми Асклепий заплатил за покупку двух братьев.
– Откуда ты знаешь? Ты гораздо моложе меня, – серьезно засомневался один из высокородных вампиров.
– На меня работает один из бывших помощников Аргия. Его старый хозяин любил говаривать, что жизнь стоит три копейки. Энгус расплатился одной из шести золотых монет, чтобы они могли переправиться с Крита на континент и сбежать. Если монеты в Бранденбурге, значит и Энгус там.
– Так вы мне верите? – Воодушевленно спросила Саша. – Я могу идти?
– Да. И нет. – Ответил Хетт, помогая ей встать.
– Я больше ничего не знаю. – С мольбой проговорила она, и тревога, поселившаяся в ней с утра, теперь щупальцами страха поглощала ее с головой. – Отпустите. Вы должны…
– Закон Гару не о долге, он о здравом смысле. – В отсветах костра, нависающий над ней мрачный высокий Хетт был пугающе жутким. – Эти законы предотвращают ненужные жертвы среди вампиров из-за собственности. Он не защищает людей, а указывает на их принадлежность. И как законопослушные братья ночи, мы вернем собственность вампиру, который ее потерял.
Владыка Хетт крепко держал девушку за плечо, когда она пыталась выкрутиться, озираясь по сторонам в поисках помощи, и везде встречала лишь холодную решимость.
Веревка снова оказалась у нее на запястьях, глубокими бороздами врезаясь в нежную кожу, и на этот раз ее как собаку привязали к столбу у палатки Хетта.
Измученная, не способная уже стоять на ногах, она обхватила столб и сползла на землю.
Костер был в нескольких метрах от нее, но она ни слова не понимала из того, что говорят в круге полыхающего света обезображенные ненавистью лица. Язык был ей не знаком.
Над ними вновь пролетел вертолет и, судя по звуку и огням, приземлился где-то на дороге недалеко от лагеря. Сквозь полуоткрытые веки перед Сашиными глазами мелькали пилоты в униформе объединенных наций, Хетт вручающий командиру воздушного судна бриллиант размером с ноготь большого пальца и воодушевленные братания людей и вампиров.
– Как вы можете… – Прохрипела Саша, теряя самообладание вместе со страхом смерти. – Вы должны были защитить людей внутри!! А вы убиваете их за деньги! Там люди! Сотня человек под землей в соляной шахте, и от этого взрыва они все могли погибнуть! Да что с вами не так?!
– Успокойся, нервная, – прервал ее истерику владыка Хетт, видя замешательство командира и второго пилота, – это частная компания. Они лишь изображают миротворческие силы, чтобы Энгус решил, что человечество его не поддержало. У нас нет больше времени играть в эти прятки. Противостояние отнимает слишком много денег, и ни один вампир их не стоит, даже такой злодей как Энгус. Либо мы войдем туда сегодня ночью, либо он пулей вылетит из горящего дома.
– Вы убьете сотни невинных людей… – Прошептала Саша, понимая, что не достучится.
– Эти люди должны были умереть давным давно. Они прожили время, взятое взаймы. Но кредит не бесконечен, тем более что…
– Там есть ребенок! – Перебила тираду Хетта Александра, хватаясь за соломинку. – Лёня родился в подвале, разве он должен умереть, не увидев солнечного света?
– Это жизнь. Уж ты-то должна это знать. Разве не спасая тебя, Анхель убил шесть моих солдат? Их жизни ты лицемерно списала со счетов, маленькая мисс Справедливость. – Саша пристыженно застыла. – Этому дураку стоило лучше следить за своим питомцем…
– Я не его питомец! И не смейте называть его дураком! Вы… вы… что вы делаете?
Веревка оказалась у ее ног, а руки свободны, и за шкирку ее потащили в палатку.
– Продолжим разговор наедине. – Отрезал владыка Хетт, нетерпеливо сжимая кулаки и задергивая полог палатки за своей спиной.
Хайтауэр у костра ухмыльнулся, глядя на часы. Проход в стене обещали расчистить через полчаса, время на девиц еще оставалось.
– Мэхмет был ему близок? – Спросил женственный парень. – Он так вцепился в этого Сари… он ведь всего лишь исполнял приказ. Парнишка просто молод.
– А что если я скажу тебе, что Сари это кровавый Молох? – Искоса посмотрел на подручного Хайтауэр. – Не питай надежд. Парня ждет казнь или что похуже.
