Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
Мужской кадык медленно ходил вверх-вниз, касаясь ее кожи, отмеряя глубокими глотками целую вечность, пока Саша была плотно прижата ягодицами к пожирателю крови. Затем мокрый язык скользнул по разорванной коже и несколько секунд оглаживал расплывающуюся на поверхности ноги гематому, собирая остатки сворачивающейся крови.
Саша, часто и неглубоко дыша, попыталась отползти, надеясь, что насытившийся потеряет к ней интерес. Почувствовав, что жертва сбегает, вампир поднялся и, склонившись, сомкнул холодные пальцы стальной руки на ее шее, подняв брыкающееся обнаженное до пояса тело над землей. Перебирая и толкаясь ногами в воздухе, она задыхалась и теряла сознание. Сердце начало заикаться и пропускать удар за ударом. Сжав обессилевшую жертву в объятиях, кровопийца бережно откинул прядь длинных волос ей на спину, оголяя ключицу. Тонкая бретелька спала с плеча и оголила белую кожу на юной груди, прижатой к дорогому шерстяному костюму. Шершавая ладонь по-хозяйски приласкала нежный подбородок, и тонкую шею опалило глубоким дыханием с запахом крови.
Она оказалась меньше ростом, чем ему привиделось вначале. Ступни не доставали до пола.
Удушливый захват стал крепче, когда мужчина потянулся к шее маленькой жертвы с поцелуем. С бледнеющих губ сорвался рваный выдох, и Саша провалилась в темноту сердечного приступа и боли, растекающейся от лопаток по артериям и венам как по проводам до самых немеющих кончиков пальцев.
Мужчина растерянно прислушался и остановился. Он аккуратно уложил умирающую девушку с потухающим сердцебиением на пол, оправив белье и задравшееся платье. Неуверенно отступив, огляделся и в один прыжок достигнув двери, скрылся в коридоре, оставив в воздухе лишь щелчок проворачиваемого замка.
Прошло несколько мгновений, и от коридора, ведущего к шахте, отделилась тень, на первый взгляд ничем не отличающаяся от окружающей тьмы. Молчаливый наблюдатель приблизился к девушке, легко поднял ее и исчез с ней в тишине спальных комнат.
Глава 12. Дома, а не в гостях
Саша проснулась в чужой постели. Незнакомые запахи пробивались сквозь занавеску из старой огромной футболки с дырой и надписью Fortune, отделяющей спальное место от общего пространства, в центре которого когда-то разводили костер. В этой спальной комнате она раньше никогда не была, и с любопытством рассматривала стены украшенные угольными рисунками и кровати за занавесками.
– Проснулась? – Шторка с одной из кроватей распахнулась и с постели встала одна из жен Ворчуна. Та самая, что помогала Саше присматривать за Леней или просто шпионила.
– Как я здесь оказалась? – Саша потерла опухшее горло, глотать и говорить было больно, а спина и бедро ныли так, что хотелось их оторвать.
– Давно охотиться сюда не приходили. Думали, ты померла, так кричала. А где платье такое взяла? Меняться будешь? – Она присела на кровать рядом с Сашей, и сразу стало понятно, что платье на нее и не налезет.
– Один человек сверху передал. А… черт, я проспала выход в шахту! – Саша мигом сползла с кровати и стала судорожно искать ботинки. Они нашлись тут же возле койки.
– Да не торопись ты, ваша смена сегодня не работает. С обеда начнут. Ворчун с утра пошел проверить, а там ночью хозяева, видать, вытащили всех и сложили аккурат у выхода. Хоронят у Ямы, успеешь попрощаться. Твоя ж, вроде, … группа была. Жалко их. – Женщина заботливо разгладила на Саше помятое шелковое платье и грустно выдохнула.
– И что теперь будет? – Саша с трудом завязала ботинки, припав на здоровую ногу. Она боялась и того, что осталась без работы и лишится еды, и того что придется вновь вернуться в последний тоннель и снова рыть, каждую секунду ожидая, что тебя убьет упавший потолок.
– Хозяева уже знают. Вчера перед ужином, как мешки с солью не появились, Фефел у решетки встречался с одним. Праздник у них там какой-то. Роза говорит, дровосеки видали гостей, и в доме со вчера и музыка, и народ прибывает. – Женщина шепотом выругалась. – Они пляшут, а нас насмерть давит.
Саша второпях поблагодарила хозяйку, и оставив ту бездельничать у потухшего очага, понеслась в свою спальню, припадая на одну ногу.
Одежда высохла, и девушка наскоро переоделась в чистое, свернула платье в рулон и заправила за пояс под одеждой.
Выбежав из спальни, она припустила в туалетную комнату, все сильнее прихрамывая на правое бедро. Ребра и лопатки от приступа были словно чужие.
На входе у Ямы собралась толпа шахтеров. Завидев Лёню, Александра прокралась к нему, и, просунув руку ему под локоть, шепотом спросила:
– Что происходит?
– Господин сказал, нужно всех нас пересчитать. – Лёня убито смотрел как последнее тело с закрытым тряпкой лицом сбрасывали в Яму. Впрочем, Саша все равно узнала в нем седого мужчину, вот только он теперь казался каким-то похудевшим и невесомым, будто опустевшим сосудом.
Возле Фефела, руководившего процессом, стоял сверкающий безупречной чистотой и исполинским ростом – Гектор. Рядом со сгорбленными и ободранными землекопами в одежде всех оттенков глины, он блистал в темно-зеленом сюртуке и иссиня-черных галифе. Воротник кипельно-белой рубашки был расправлен и дерзко указывал на гладко-выбритый волевой подбородок.
Негласный лидер подземелья Фефел о чем-то докладывал, а Богдан и Ворчун руководили построением людей в шеренги.
Всех вывели в большой зал и рядами выстроили под выступом с дверью, от которой у Саши желудок свернулся в бараний рог.
Озираясь, Александра пыталась вспомнить детали вчерашней ночи и то, как она попала в общежитие Ворчуна, но память откликалась только головокружением от потери крови и припадка, а здоровье нужно было беречь.
С того злополучного дня, когда ее вышвырнули с работы, приступы стали происходить все чаще, и недоедание не помогало восстанавливать гемоглобин. Александра стала слабой и анемичной девушкой. Начала двигаться меньше, меньше говорить и экономить силы. Исчезла юная суетливость и энергичность.
Она стала все больше походить на скупых в своих телодвижениях жителей катакомб, напоминавших уже не живущих людей с однотонных фотографий в коричневых оттенках сепии.
А вот господин Гектор из особняка над подземельем, несмотря на фактическую смерть много лет назад, наоборот был жизнеутверждающе свеж и бодр.
Легко как пружина Гектор поднялся на выступ, взметнув облако рыжей пыли, и быстро пересчитал работников. Получилось всего семьдесят три, а вовсе не сотня, как Саша подумала в первый день своего пребывания в катакомбах. Ей показалось, что взгляд Гектора задержался на ней на мгновение, но гораздо дольше он смотрел на Лёню, который стоял с ней рядом.
Когда всем разрешили уйти, а Гектор скрылся за дверью, ведущей наверх, Саша направилась к Ворчуну.
– Я вот не пойму, ты такая везучая или такая невезучая? – По-доброму проворчал тот, подтягивая спадающие с живота брюки. – Хорошо, что жива осталась.
– И что теперь будет? – Взволновано спросила Александра.
– Для начала вам обоим стоит поскорее уйти, господин Гектор согласился принести нам новую птицу, а завтра все как обычно. И загляните к Ренату, он с Леонидом поговорить хочет. Кстати, и тебе не помешает. И, ради всего святого, не броди по ночам!
Грузный начальник замахал им двоим, подгоняя к выходу в тоннель.
Саша поторопилась, насколько позволяли нога и ребра, по пути внимательно разглядывая пол под ногами, где вчера на нее напал вампир.
На вышорканом глиняном полу не осталось и следа, или это было чуть дальше… или, вообще, приснилось ей. Но горло же болело и нога…! Проверить Саша не успела. Неожиданно перед ней возник Гектор, в несколько быстрых шагов догнавший их уже в коридоре. Высокий не по меркам подземелья, он сильно склонился, чтобы не задевать потолок.
– Стоять. – Сердито приказал Гектор. – Выйди на свет.
Кивком отпуская Леню, Саша на всякий пожарный виновато ссутулилась и опустила глаза в пол, ожидая всего, что угодно.
Она вернулась, сделав десяток шагов назад, и скромно встала у фонаря. Позади нее с клеткой застыли напряженные руководители шахты, ожидая развязки неравного разговора.
Гектор придирчиво оглядел ее и, кончиком пальца поддев за подбородок, осмотрел темнеющую синяком шею.
Что-то флиртующее было в том, как он вел себя с ней. Или ей уже давно хотелось, чтобы было.
– Воруешь. Дерешься. Еще сюрпризы есть? – Ухмыльнувшись подытожил огромный инфирмат, нависающий над девушкой.
– Еще штаны теряю, – нервно рассмеялась Саша, вспомнив как он застал ее у колодца в одних трусах, мокрую и покрытую мурашками от холода. От волнения в голову ей лезла всякая чушь.
– Вовремя потерянные штаны иногда приносят пользу. Например, я как раз ищу нечто такое на сегодняшний вечер. – Гектор многозначно умолк и протянул ладонь в галантном жесте, ожидая руки для поцелуя.
Саша застыла.
На вечер. Ублажить. Его. Обида скрутилась внизу живота узлом там, куда только что предательски приливала кровь. Она посмотрела на протянутую кисть и, не подумав о последствиях отказа, крепко пожала ему руку.
– Желаю удачи с этим и хорошего вечера. Я могу идти? – Саша развернулась на пятках и почти уже ступила в коридор, как ее подхватили и мешком перебросили через плечо. Воздух с писком вышел у нее из легких от удара, и в глазах потемнело от боли в ребрах. Придя в себя через секунду, она обнаружила себя висящей над землей на широком плече зеленого сюртука под самым сводом зала, а за спиной у нее была та самая дверь и лестница, ведущая наверх.
– Верну после Паренталий. – Отозвался Гектор, ошеломленно стоящим внизу Фефелу и Ворчуну.
Саша успела увидеть палец, приставленный к губам Ворчуном, когда дверь за ними закрылась, и Гектор начал быстро подниматься по деревянной лестнице. Под его тяжелыми шагами ступени подозрительно скрипели и грозились разломиться, пока миновав подъем они не оказались на первом этаже, который Саша смутно припоминала.
Выход на поверхность оказался далеко не таким радужным, каким она его себе представляла.
Пряча лицо в ладонях, она едва могла разлепить веки. Солнце, которого она не видела неделю, жгло роговицу глазного яблока через тюль как яичницу на медленном огне, а от бликов на хрустальных вазах для цветов её лицу было физически больно.
Опустив девушку на пол у двери на первом этаже, Гектор вошел в большую кухню и, найдя глазами хозяйку Милу, велел накормить и переодеть еще одну девушку в подобающее платье к вечеру.
Когда дверь за ним закрылась, Мила и две поварихи, которые и так работали в поте лица, опустив руки недовольно выдохнули. Саша сиротливо вошла и, встав в угол, опустилась на корточки, свесив голову меж колен. Она долго смотрела в пол, пока Мила отдавала распоряжения и мыла руки, покрытые сахарной пудрой.
– Ну расскажи хоть, как там в катакомбах, ты ведь снизу? – Решилась спросить молодая девица, мешавшая тесто.
– Мой руки и садись есть. Поможешь нам. Вон в уголок садись, там не светит. Грязное сними сразу. – Перебила ее Мила, достав из холодильника салат с курицей, который поставила перед Сашей. Сначала хозяйка ее не признала, но, рассмотрев, смягчилась, и на столе появился травяной чай и печеный пирог с рыбой и рисом. – Работаем, девочки. И так рук не хватает.
Саша получила фартук и, скинув шерстяной жилет, который на солнце оказался рыжим из-за глиняной пыли, выложила перед собой сверток с платьем. При дневном свете оно напоминало некогда красивый розовый шелк, которым теперь мыли полы.
– Давай-ка застираем. Если погладить – высохнет. – Мила одним махом выхватила платье и вышла с ним в подсобку. Через пару минут она вернулась с мокрой тряпкой и вывесила ее за дверью кухни во дворике, где растила чабрец, ромашку и другие полезные травки. На кухне и во дворе у нее было все так ладно и уютно, что Саша до слез пожалела, что не пошла к ней тогда работать. Может, и судьба ее сложилась бы по-другому. Но вышло как вышло.
Дождавшись, когда Саша помоет руки, поест и немного привыкнет к свету, Мила отправила одну из поварих за пошитыми специально для этого вечера салфетками к Ираиде, а Сашу поставила катать булочки.
Занятие было простым. Отрезай себе да скручивай. За работой Саша и не заметила, как осталась с хозяйкой в кухне одна, и та, подсев к ней, взяла ее за руку. От неожиданности Саша сжала тесто так, что меж пальцев полезли пузыри.
– Алëшка Фефелов, в очках высокий, жив? – Шепотом спросила Мила.
– Живой. Вы отправьте ему пирожков через Генриха с фермы. Только заверните в мешок и подпишите для кого. Он знает как переправить. – В полголоса ответила Саша, почти не раскрывая губ.
Мила вытащила тесто из Сашиных рук и молча скатала булочку, вздохнув, скорее, как женщина, а не как повариха.
– Нет. И ты лучше Генриху не доверяй, он себе на уме.
– В газете пишут Молох снова убил двоих на станции в Польше! Совсем рядом, в двух часах езды от нас. И еще Ира видела как Гектор брал птицу! – Влетела в кухню служанка со стопкой белоснежных полотенец на локте. – Снова обвал там?
Она вдруг замолчала и уставилась на Сашу и Милу. Свежая сплетня уже не казалась ей такой актуальной.
– Четверо погибли. – Ответила Саша, скручивая булочку. Мила отошла и с непроницаемым видом, продолжила сворачивать закуски. – Внизу есть мальчик, который разыскивает свою мать. Может, вы знаете ее? Ее звали Марина, пришла сюда лет десять назад.
– С подвалов что ли пришла? – Спросила вторая девушка, вернувшаяся со свежей зеленью с огорода. – Такое редко бывает.
– Тут Марин за десять лет было много. – Ответила по существу Мила. – Но если она дар ночи получила, то уже не найдешь ее тут.
– Почему? – Не поняла Саша.
– Это место раньше называли Монастырь Святого брата, не потому что Святому брату здесь поклоняются. Вампиры почти все агностики, нет у них святых. А потому что братство здесь мужское, и они это как святость блюдут. Нет здесь женщин-вампиров и инфирматок тоже нет. Так, что если и сделали ей такой подарок, то потом сразу и выпнули. И сюда ей дороги нет.
Саша призадумалась: бросать Лёню одного теперь никак нельзя, ведь мать за ним вернуться не может, а он Саше стал почти как младший брат. Надежда на последний тоннель все еще теплилась внутри нее, и она уткнулась в тесто с удвоенным рвением, размышляя как предотвратить обвалы в шахте.
Для укрепления потолка понадобилось бы много дерева, крепкого хорошего с лесопилки. А спускать его вниз можно было бы через отверстие для еды. Но почему этого не сделали раньше?
Ясно как день, почему. Господа против. Дерево здесь дороже людей.
Но она могла бы обменять что-нибудь на деревесину! Что-то, что нужно Гектору от нее в этот вечер…
Солнце уже тронуло верхушки деревьев на западе, откуда дул соленый морской ветер, когда Саша увидела через окно процессию из женщин, которые направлялись со стороны фермы к служебному входу в поместье. Одетые в одинаковые шелковые бледно-розовые платья, с красивыми прическами и цветами в волосах, они переговаривались и шутили, словно беззаботные нимфы на вечерней прогулке, а вовсе не рабы на ферме хозяина-людоеда.
– Саша. – Поторопила Мила. Она вытерла руки о передник и махнула рукой на двор, а сама зашла в подсобку, где стоял допотопный утюг.
Александра выскочила за платьем и, вернувшись, ловко набросила его на доску, покрытую полотенцем. Сверху Мила накрыла его вторым полотенцем и хорошенько поводила железным сапожком, набитым горячим углем из печи. Верхняя пища придала Александре сил, и легкая хромота стала почти незаметна.
– Мила, а что там будет? – Немного волнуясь, спросила Саша.
– Меня давно перестали приглашать на этот шабаш. Но ты главное, не паникуй. – Попыталась отмахнуться от вопроса повариха, а Саша не отставала. – Жди, когда к тебе подойдут. Если с тобой заговорят, то не лги и не отказывай, а то рассердишь хозяев. Постарайся, чтоб тебя отвели к столу. Тебе главное кому-нибудь понравиться к концу вечера, чтоб не стоять в толпе. Ты держись прямо и не беги, моя хорошая.
– Мила, вы меня пугаете…
– И не забывай улыбаться. Покажи, что ты здорова.
Кухарка попрощалась с задумчивой Сашей, пригладив ее непослушные вьющиеся волосы, и проводила к выходу из кухни в тот момент, когда вся группа входила в дом.
Поварихи тоже испарились, оставив Милу одну. Все отобранные девушки по приказу Кардинала, должны были явиться на закате в главный зал.
Внутри у Саши все сжалось оттого, что ее сейчас спросят: “А ты куда? Марш в подвал!”. Однако никто ее и не заметил. За неделю она сильно похудела. С распущенными волосами ее, вообще, мало кто видел, все больше в шапочке. Поэтому никто ее лица и не вспомнил, кроме Елены и Диляры, а те обрадовались до неприличного.
Объятия пришлось отложить, потому что женщины, шелестя шелковыми юбками, вошли в большой зал с темным мраморным полом и стеклянными люстрами под потолком.
Главный зал был роскошен в своей мрачной манере. Слева высился ряд высоких дверей из красного дерева, который отделял готическую бальную залу от столовой с банкетным столом из темного мореного дуба. Среди высоких свечей и блюд с закусками от Милы по центру располагались вазоны с папоротником и плющом. Длинный стол был причудливо сервирован и уставлен искусственными головами козлов или фавнов, увитыми плющом и выложенными зеленым мхом. Пустые глазницы козлиных масок пугали какой-то бездушной нечеловеческой эстетикой. Украсить рогатыми чучелами праздничный стол мог бы только тот, кто давно забыл смысл застолья. Бодлеровская красота отбивала аппетит.
Девушки, служившие в поместье, одетые в такие же платья, принялись открывать плотные ставни, и Саша через широкие окна увидела багровый закат над лесом, а за ним – последние лучи солнца, упавшего за горизонт. Пару минут она наслаждалась приятным полумраком, пока не включили электрический свет люстр, и комнату не затопили лучи теплого оранжевого сияния, отраженного от сотен маленьких хрусталиков под потолком.
Трое мужчин во фраках с инструментами уже заняли места возле лестницы, ведущей на второй этаж, и настраивались на концерт для струнно-клавишного трио, пока девушки выстроились в ряд у одной из стен.
Если бы Саша не знала, что под полом сейчас Ренат или Богдан копают последний тоннель с бригадой-смертников, то она бы решила, что попала в старинное красивое кино, где сейчас произойдет чудесный бал принцесс и ее выход в свет под звуки Чайковского.
Но Лебединое озеро, манерные скрипки и разыгрывающийся рояль в ее душе вызывали лишь диссонанс. Сегодня она стала участницей похорон, где трупы бросали в яму с экскрементами из-за того, что над ними господа хотели ублажить гостей танцами, музыкой и шлюхами.
Широкие двери отворились, и в зал неторопливо начали входить ряженые как на фотосессию мужчины. Сюртуки и пиджаки на половине из них смотрелись странно, будто эту одежду они примерили впервые, и только изображают в ней джентльменов.
Несколько мужчин были седыми, но большая часть до своей смерти не достигла и сорока. На одном из кавалеров Саша заметила что-то вроде медали или ордена: два перекрещенных золотых квадрата на бело-голубой ленте. О таком она когда-то слышала в детстве. Восьмиконечный аусеклис, которым вампиры награждали особо кровожадных и неистовых офицеров во время войны, был символом сверхчеловеческих садистских наклонностей его владельца.
Гости прибывали и занимали места под балконом и вокруг широкой лестницы. Кое-кто встал у перил, сунув руки в карманы, цинично рассматривая женщин. Другие принялись неторопливо кружить по залу и нарочито громко смеяться. Гектор выделялся, будучи выше на голову почти всех присутствующих. Несколько лиц она узнала, потому что уже видела их раньше на ферме, но остальные были ей незнакомы.
Саша, не поворачивая головы, нашла глазами Гектора. Он неторопливо поднялся по лестнице и, окинув взглядом наполняющийся зал, исчез за балюстрадой второго этажа.
Большинство гостей особо не обращало внимания на стоявших у стены девушек. Александра поймала на себе несколько мимолетных взглядов, но публика под балконом ждала чего-то важного, и девушки напряженно выпрямились, всматриваясь в высокие двери второго этажа.
Музыка стихла, когда двустворчатые двери отворились, пропуская Гектора и довольно странную невысокую как будто бы женскую фигуру в плаще и капюшоне из багрового бархата. Лицо незнакомки было закрыто сетчатой маской непроницаемой для взглядов, а объемный плащ скрывал силуэт, поэтому невозможно было сказать, красива она или страшна, старуха ли за маской или юная девушка.
Публика разразилась аплодисментами, и несколько девушек тоже стыдливо захлопали в ладоши, переглядываясь друг с другом. Другие, служившие в поместье, решились рукоплескать так яростно, что Саше стало противно.
– Кардинал тепло приветствует новоприбывших и частых гостей Бранденбурга на ежегодном чествовании дара ночи и наших создателей, – раскатистым баритоном заговорил Гектор, слегка склонив голову перед присутствующими, собравшимися у балкона, – и рад видеть как доблестных и именитых героев войны, так и юные перспективные таланты нашего братства.
В этом году мы по традиции вновь принимаем в свои ряды желающих закрепить наш прочный союз с человечеством, служить в рядах братства за этими стенами и жить в Бранденбурге как дома, а не в гостях, на щедрых соленых берегах Балтийского моря.
Публика прошелестела сдержанными хлопками, когда Гектор замолк, и музыка вновь заиграла, стоило Кардиналу начать спускаться, чтобы занять место во главе стола.
Торжественная бла-бла-часть пролетела у Саши из одного уха в другое, пока она любовалась гармонией черт лица и фигуры Гектора, объявляющего праздник.
Под ритмичные скрипки он спустился по лестнице вслед за багровым плащом, и направился в сторону Александры, приветствуя гостей.
Трое бранденбургских надсмотрщиков встали у кресла Кардинала, дав понять, что аудиенции не будет, и глава желает молча наблюдать за торжеством.
Поэтому немного пообщавшись, мужчины начали выводить из шеренги юных девушек, бросавших откровенно приглашающие взгляды с самого начала вечера, и Гектор сквозь танцующие пары и беседующих устремился к Саше.
Она сглотнула, пытаясь замедлить участившийся пульс, когда неожиданно перед ней остановился светловолосый загорелый парень, краем уха уловивший сломанный ритм сердца.
– Инфирмат? – поколебавшись мгновение спросил он, рассматривая синеющее облако гематомы на шее.
– Нет. – Испуганно замотала головой Саша, отступая назад.
– Эта дрожит от страха, возьми послушную на первый раз. – К молодому человеку подошёл его товарищ в песочного цвета костюме тройке и, смерив Сашу оценивающим взглядом, похоже, остался не впечатлен худобой.
– Господин Гект… – Саша в поисках спасения позвала Гектора, который бесцеремонно отодвигая гостей отыскался всего в паре метров от нее.
– Идем, Анхель, я представлю тебя своему создателю. – Песочный костюм направился дальше, уводя друга. И Саша облегченно выдохнула, как вдруг парень, вывернулся и, встав между ней и подошедшим Гектором, перебив его сказал:
– За мной, попробуй только пискнуть.
Он обхватил ее руку за запястье и потянул в центр зала, в тот момент, когда на плечо ей легла рука Гектора.
Саша совершенно расстерялась, но незнакомец, не обращая внимания на превосходящего масштабами соперника, обхватил Сашину талию и крутанув, вывел девушку в круг из танцующих пар под хрустальной люстрой.
Поначалу упираясь и бросая взгляды на застывшего на месте не слишком довольного Гектора, Саша путалась в собственных ногах, но партнер настойчиво вел ее все дальше в глубь зала.
– Не знаю, как ты здесь оказалась, может, просветишь? – Парень в белом пиджаке и темных брюках, посмотрел по сторонам и попытался скопировать танцевальные движения, приобняв девушку за плечи и талию.
Рука его через шелк легла на еще свежие синяки на боках, оставленные ночным нападавшим.
И, вздрогнув от болезненного прикосновения, Александра тоже положила руки ему на плечи.
– Боишься? – Спросил он, не дождавшись ответа на свой вопрос, кружась и забирая все глубже в центр зала.
– Да. – Не лгать оказалось довольно сложно. Парень был выше нее, и, пряча лицо от его изучающего взгляда, она то и дело утыкалась ему в грудь.
– Я еще не решил, что с тобой делать, и поэтому открыт для предложений. – Задумчиво протянул он.
– Можно я вернусь в ряд к остальным?
– Нет. – Покачал он головой обречённо.
Теряя контроль за разворачивающимися событиями, Александра все кружилась и кружилась, отдавшись на волю первого встречного, пока в ослабшем теле не кончились силы. Перед глазами заплясали точки, а музыка внезапно остановилась, сжалившись над несчастной. И вновь заиграла новую мелодию.
– Можно мне воды? – Пролепетала Саша, моля Анхеля остановиться.
– Наверное, можно. – Озираясь по сторонам сказал он. К столу они шли быстрым шагом держась за руки, и, налив стакан чего-то оранжевого, он подал Саше, и осмотрелся.
От Кардинала их отделяло не меньше десятка мужчин и столько же женщин, уголок был достаточно укромным и идеальным, чтобы следить за танцующими.
И Анхель решил, что это хорошее место, чтобы обдумать дальнейшие действия.
Девушка пила медленными глотками, и, проследив за выбившейся прядкой, спускающейся вдоль ее юного лица, он принялся рассматривать фиолетово-синий отпечаток руки и пальцев на ее хрупкой шее.
Она держала стакан двумя руками, будто он весил несколько килограмм и, похоже, была слаба физически и истощена.
– Если хочешь, ешь. Это же для вас. – Он кивнул Саше на стол, обратив свой взгляд на хрустальную люстру. Электрический свет постепенно стал меркнуть, и танцующие пары завершали оборот вокруг зала и собирались у стола. Все гости оставили свои разговоры и переместились в банкетную часть, оставив около пятнадцати девушек все еще стоять у стены.
Внезапно музыка стихла, и Саша поняла, что играть стало слишком темно. Свет померк окончательно и только свечи на столе пугающе подсвечивали снизу мужские профили и неподвижную фигуру в красном.
В полной тишине тем страшнее прозвучало бряцанье запонок и расстегивание брюк. Джентльмены молча раздевались, сбрасывая одежду прямо на пол, и Анхель поторопился тоже расстегнуть рубашку, накинув молочный пиджак на Сашины плечи.
Рогатые маски животных похватали со стола и, мужчины без пары, нацепив запугивающие морды козлов и сатиров, размахивая рогами и обнаженными гениталиями бросились в зал.
Из недр темного помещения для танцев раздался душераздирающий девичий вопль и, многоголосый женский визг возвестил о том, что невостребованных женщин рогами гнали в центр комнаты.
Александра вжалась в пиджак и, боясь дышать, широко раскрыла глаза. Своим привыкшим к полумраку зрением, она видела, как под потухшей люстрой самцы в козлином обличье кидались и насиловали ослепших от темноты женщин. Одной из них удалось выбраться из давки и добежать до окна, но там под неверным светом заслоненной тучами луны на нее накинулись сразу двое, раздирая платье на лоскуты и наматывая на кулак волосы.
Гортанный мужской смех раскатами звучал в промежутках между девичьей мольбой и выкриками, которые только распаляли азарт охотников. Мужчины соревновались в силе и неистовстве, избивая и седлая непокорных. Кровь брызгами летела на пол с растерзанных жертв тех, кто пришел сюда ради убийства. Другие наслаждались общим развратом, сминая тела и лица обессиленных жертв по двое и трое.
Внезапный звон столового серебра совсем рядом справа, сбросил оцепенение жуткой сцены, и Саша отпрянула от стола, угодив в объятья своего растерявшегося кавалера.
Стол превратился в большую кровать для пар, упражнящихся в позах. Согласных девушек брали страстно разложив на скатерти среди блюд, а сопротивляющихся прогибали поперек стола животом.
Анхель схватил маску со стола и, быстро натянув на лоб, избавился от остатков одежды и обуви. Точеные от загара и долгого путешествия мышцы налились от напряжения. Внизу живота над кудрями у основания вставшего члена было криво набито его тогда еще нетвердой юношеской рукой: "I'm All of Hell".
Схватив Сашу за грудь, он толкнул ее к стене и прижался к ней телом. Девушка доставала ему до ключицы, и ему пришлось задрать ее юбку и подсадить ее себе на бедро, чтобы склонить лицо к маленькому уху и произнести:
– Обхвати меня руками за шею.
Поглядывая по сторонам, Анхель видел как Итан ласкал избранницу вкладывая все свои таланты и знания. Оскар наслаждался движениями растрепанной женской головы ниже своего пояса, а Уильям затерялся в толпе. И только застывшая фигура Кардинала в багровом плаще изучающе уставилась на него в ожидании.
Женские руки обвили его шею, и он, повернувшись, столкнулся нос к носу с ясным осмысленным взглядом. Маска съехала на затылок и свалилась с головы на пол.
– Ты мне поможешь? – шепотом спросила она, вплетая пальцы в его пряди на затылке, слегка царапая кожу.
Его пальцы, сжимающие тонкую талию, сами потянули наверх, устраивая девушку бедрами над покачивающейся головкой.
Еще пару секунд назад он собирался убить ее, и до сих пор мог это сделать, но сначала он должен был ощутить тепло внутри этого хрупкого тела.
Ее горячее дыхание опускалось на его губы, и девушка, склонив голову, и закрыв глаза, поцеловала его полуоткрытый рот. Теплый влажный язычок поддел расслабленную верхнюю губу, и Анхель раскрылся ей навстречу.
Отстранившись, Саша умоляла охрипшим от накатывающих слез голосом.
– Пожалуйста, помоги…
Уставившись на искушение ее губ, он с истомой врезался в ее рот, вторгаясь языком до самого неба.
С силой потянув на себя и качнув бедрами, он вошел, разрывая нежную девственную кожу гладкой промежности, сначала неглубоко, а затем все настойчивее пробивая себе пространство внутри нее.
– Хорошо, помогу. – Тихо произнес он, целуя ее лицо и влажные от слез глаза, насаживаясь все быстрее и глубже. Просунув руку под лиф платья, он сжал и потянул сосок, заставляя Сашу с громким выдохом вытянуть шею. Осыпая поцелуями синие следы удавления от подбородка до ключицы, Анхель нежно прикусывал ее кожу и снова возбуждающе целовал, будто борясь с желанием вскрыть ее как конверт с кровью от уха до уха.
Саша прижалась к нему, пытаясь языком тела передать как много зависит теперь от него – ее целая жизнь. И жизни многих людей.
Она, наверное, сошла с ума, доверившись незнакомцу.
