Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
– Но вода к нам идет через водонапорную станцию, там полно воды, собранной за неделю!
Анхель задумался и, оглядев простую деревянную кухню, остановил взгляд на эмалированных кастрюлях.
– Наберите воды как можно больше. Берите только в бутылках и канистрах, чтобы можно было спустить ее по веревке. Берите столько, сколько сможете унести вдвоем. Торопитесь, я проверю чист ли двор. Вы четверо, отвечаете за этого парня. Посмотрим, что там за носилки, может, и донесем. Мадам…
Он обратился к бойкой женщине, которая не побоялась вступить с ним в спор.
– Зовите меня Лариса. – Она укрыла Генриха одеялом, и бросилась доставать бидоны из-под молока.
– Лариса. Если есть еда, берите. Чем больше, тем лучше.
Лицо ее изменилось от понимания, и Анхель прикусил язык, поняв, что сказал лишнее. Но Уил был слишком поглощен ролью героя, который раздает одеяла.
С улицы вдруг раздался истошный крик, и Анхель бросился туда.
На краю двора у прачечной стояла свежая, чистая, как с иголочки одетая Ива. А у водонапорной бочки застыли двое мужчин с канистрой.
Женщина с потерянным видом попятилась и скрылась за дверью со стиральными принадлежностями. Парализованные страхом люди не могли пошевелиться, и вода уже лилась у них через край.
– Разберусь. – Анхель рывком отпер дверь и встал над осевшей на пол Ивой.
– Господин, я могу пойти с вами? – Робко спросила она, нервно перебирая полы нового кителя.
– Нет. – Анхель, не сводил с нее глаз, пока она кусала уже истерзанную до крови губу.
– Я обещаю не причинять неудобств… я мало ем. – Женщина спрятала лицо, искаженное гримасой отчаяния. – Я могу быть полезна.
– Вы заключили контракт с Кардиналом. И должны отправиться на ворота, или в Ивовую рощу. – Жестко ответил парень.
Люди высыпали во двор. За его спиной кто-то, прихрамывая, пошел к двери, и Анхель резко развернулся, взмахнув полами красного плаща.
– Лена… – ахнула подошедшая женщина. – Что ты здесь делаешь?
– Ох, я… – Ива начала нервно вытирать грязно-розовые слезы. – … только забыла спицы.
– Зачем тебе спицы, ты вампир. Ты свободна. Ты же так об этом мечтала…
– Я думала, это другое. Я думала, мы разлетимся по миру, и будем вечно счастливы! Но это лишь боль и голод. Я вечно голодна!! Диля, я была не права… Боже, какой запах! – Она кинулась к бывшей подруге, но Анхель ударом в лицо остановил нападение. Закашлявшись, Ива Лена упала на землю, испачкав новую униформу. Губа была разбита. – Лучше бы я выбрала смерть.
– Умереть никогда не поздно. – Ответил Анхель. – Но ты еще можешь быть полезна, так ты сказала?
Она обреченно посмотрела на Анхеля, морщась, вправляя сломанный нос. В ее глазах парень в красном плаще был последним шансом на смысл в этой беспросветной вечной жизни.
– Мы дадим тебе одеяло, пропитанное человеческой кровью. Накинешь его на себя и побежишь по дороге к воротам. Кричи громко, как только можешь. Кричи так, будто за тобой гонится свора голодных собак. Но беги слабо вполсилы, как человек. Сделай так, чтобы тебя не поймали хотя бы полчаса, если справишься, то спасешь много жизней.
Ива Лена ошеломленно кивнула и, потирая нос, поднялась, раздумывая над чем-то. В ее сознании желание утолить жизненные потребности боролось с омерзением к самому процессу кусания живых людей. Не так давно она и сама была человеком…
– Ты муж Саши? – Вдруг спросила она.
– Э-э… да. – Немного удивившись формулировке, ответил Анхель.
– Ты ни разу не приходил мучить меня там, нет. Ты добрый. Ей повезло. А я… Хотела отдать сама… передай ей мои спицы. – Роняя кровь на китель, женщина вернулась в каморку, и, достав из ящика две острые металлические спицы, протянула их Анхелю. – Я не пропустила ни одной петли. Они приносят удачу.
– Спасибо. Ты местная Баба-Яга?
Женщина, вытащив изо рта сломанный от удара зуб, смутилась.
– Давай уже свое одеяло с кровью, Иван-дурак. И не потеряй спицы. Не знаю, где Генрих их раздобыл, но они обошлись дорого.
Через несколько минут процессия с носилками двинулась через туманное поле, удаляясь от Лены, похожей на злобное привидение на дороге. Она какое-то время смотрела им вслед, посасывая краешек одеяла, а затем, вложив в голос всю боль своей души, завыла и понеслась прочь.
До каменной гряды в полусотне метров от лесозаготовки они добрались быстро. Анхель спустил позаимствованную у Генриха капроновую веревку и начал по одному отправлять людей вниз. Уил стоял на стрёме.
Несмотря на то, что они попросили людей не говорить ни слова, шум стоял непозволительно громкий для середины ночи. Гремели бидоны и термосы, из-под земли раздавались радостные восклицания тех, кто уже спустился и не чувствовал никакой опасности. Анхель становился мрачнее и мрачнее с каждой минутой. В тот момент, когда они привязали стонущего Генриха к носилкам и стали, стравливая веревку, спускать его вниз, появились Ивы.
Три безумные пар глаз, привлеченные запахом пролитой крови и звуками, окружили людей, а одна даже кинулась вперед, не оценив ситуацию.
– Уил! – Анхель крикнул, и чуть не выпустил веревку из рук. Ему тут же бросились на подмену, а внизу раздался испуганный вопль Генриха, которого качнуло на высоте пяти метров от земли.
Когда Анхель подоспел, Уил уже держался за покусанную руку, а чересчур быстрая дама, утирала кровь с разбитого лица. Ее подружки, не раздумывая, кинулись на Уила, и вцепились в конечности, раздирая на парне рубашку.
– Черт! Анхель! Сделай что-нибудь! – Заорал он.
– Это большая ошибка, леди. – Ответил Анхель. – Принюхайтесь. Разве вы не знали, что кровь инфирматов для вас ядовита. Она ведь пахнет по другому. М-м? Инфирма… делает вас внезапно смертными.
Вытащив железные спицы из-за пояса, Анхель двинулся на оторопевших женщин. Уильям вырвался и встал рядом с ним, пытаясь остановить.
– Постой, нам не нужно их убивать. – Вдруг заговорил Уил. – Они подтвердят, что мы спасли людей, да?
Анхель метнул спицу и пробив глазницу одной, свернул шею другой, намереваясь гнаться за третьей.
– Ошибаешься, – сказал он, добив последнюю Иву, вытирая спицы об синюю униформу, – никто не должен знать, что мы здесь были. Баба-Яга уже не жилец. И эти трое тоже.
– Ты ведь не собирался мне помогать, да? – Разочарованным стеклянным взором впился в него Уил.
– Кстати, сколько тебе заплатил тот парень в поезде, чтобы ты привел меня в последний вагон? – Сурово спросил Анхель, убирая спицы. Багровый плащ зловеще качнулся, скрывая его руки от посторонних глаз.
– Не понимаю, о чем ты. – Попятился Уильям.
– Сначала я решил, что это Оскар. Ведь он был единственным, с кем Мэхмет Сарыджан видел меня, и мог предположить, что мы друзья. Но потом, я узнал, что долги, от которых ты так старался избавить свою мать, были твоими собственными. Так сколько стоила моя жизнь, Уильям?
– Он… он сказал, что хочет просто… просто побеседовать с тобой… что ты понравился ему… Я не знал, что он Молох! – Уильям споткнулся и полетел ничком на землю. Удар головой об камень был таким сильным, что юноша потерял сознание, и камни под ним пропитались кровью. Анхель взглянул на тело своего бывшего друга, и за ноги отволок ко входному отверстию.
– Я ненавижу предателей. Сбросим трупы вниз. – Жестко приказал он бледным от страха людям. – Похороним их в Яме, чтобы не оставлять улик. У нас мало времени, спускайтесь.
Глава 29. Таинственное исчезновение Милы и человек-пес
Уже прошло без малого двадцать лет, а Гектор все еще помнил себя вампиром. Он прожил им почти три века, и оставался приверженцем старых традиций и непримиримым ко всему новому ксенофобом. Его день всегда начинался с бритья опасной бритвой, стакана воды и безупречного костюма.
По мере накопления богатства следить за своей одеждой джентльмену его статуса не позволял ночной образ жизни: прачечные не работали после захода солнца. И он стал нанимать прачек. А затем конюхов. Дворецких.
Когда иметь дворецкого в фешенебельном пентхаусе многоквартирного дома стало нецелесообразно, он оставил только двух слуг. Всегда это были мужчина и женщина.
Горничная убирала и мыла, иногда готовила выбранные им заранее блюда для гостей, если хозяин хотел отведать, к примеру, крови с ананасовым привкусом. А слуга был его дневным поверенным и водителем.
Эпидемия застала его в путешествии по России, где он из-за затворнического образа жизни давно не был. Бизнес шел хорошо, и Гектор только обзавелся новым представителем, на которого переводил все активы. Парень ему сразу понравился. Высокие мужчины, которые могли смотреть ему прямо в глаза, всегда выглядели на порядок презентабельнее низких – это был его маленький пунктик. Тогда как женщин он предпочитал миниатюрных.
Каким же неудачным был для него тот злополучный день. Кроме того, что он заразился инфирмой и неожиданно для своих слуг встал среди бела дня, он еще и застал их в постели. Так еще и поездку пришлось прервать, чтобы явиться по зову отца. Оставив поверенного в отеле, чтобы акцентировать наказанием свое недовольство, он взял с собой только служанку и отправился на край земли, собираясь, вернуться через неделю.
Он так и не вернулся. Деньги вывел через оффшоры, сотрудников уволил по закону, выплатив четыре месячных оклада, а помещения продал. Поверенный остался директором самого крупного в мире ничего. А Гектор и его служанка так и исчезли в неизвестном направлении. И именно в этот момент началась война. Семь месяцев хаоса и кровопролития закончились перемирием, которое позже назовут “демографическим поражением”. Вампиры увеличили свою численность в разы, а люди теперь вынуждены были платить жизнями за спокойный сон по ночам. Резервации превратились в лагеря смерти.
Работая менеджером в компании, реализующей геологическое и горнодобывающее оборудование, бывший дневной поверенный Брандта вновь увидел имя старого хозяина спустя пятнадцать лет. Поваренная соль марки “БалтСалт” имела небольшие объёмы и считалась эксклюзивным продуктом, а генеральный директор не закупал машинное оборудование. Эту соль добывали руками. Вымывали, выпаривали, мололи – все делалось руками человека, поэтому себестоимость конечного продукта была доступна только высокому классу потребителей.
Вооружившись разрешением на командировку, с целью убедить БалтСалт купить автоматизированную систему очистки, Алексей отправился в Ушаково. Деревня была давно заброшена и представляла собой только станцию, почту и телеграф. Все в одном здании.
Узнав, что адрес БалтСалт является юридическим, а фактически находится за стеной в особняке Бранденбург, Алексей направился туда пешком. Была ранняя осень, но дороги тем не менее превратились в жидкую грязь и, будь его целью контракт на продажу конвейера, он бы уже повернул назад. Но он приехал сюда для другого.
К ночи добравшись до стены, он докричался до охраны, и его проводили за ворота в особняк, где предложили отогреться и дождаться хозяина на кухне, чтобы не пачкать грязными по колено брюками персидские ковры.
Каково же было его удивление, когда на кухне его встретила Мила. Постаревшая на пятнадцать лет, но все такая же прекрасная, как в первый день их встречи. Он тут же предложил ей бежать. И, конечно, это закончилось провалом. Так Алексей оказался в подвалах.
Проработав на Гектора двадцать пять лет, Мила была единственным человеком, который мог ступить на любой этаж и даже в покои Кардинала. Ей дозволялось мыть там полы, в разумных пределах протирать пыль, раз в день выносить ведро для бумаг, однако чаще оно бывало пустым, и распределять обязанности другой прислуги. Она пробыла в Бранденбурге дольше любого инфирмата, но всегда скрывала это, боясь, что ее будут считать стукачом. Не было в резервации другого человека, который ненавидел бы Гектора и Кардинала сильнее, чем Мила.
И, когда Саша рассказала ей план побега, хозяйка не задавая лишних вопросов, отправилась по этажам. Двадцать шесть человек, то есть всех мужчин и больше десяти женщин ей удалось убедить решиться на побег. По пять человек, с мешками, набитыми едой и консервами, она отправляла их к двери, где с выступа они спускались по самодельным лестницам и присоединялись к шахтерам под предводительством Алексея. Мила спустилась последней, и когда лестницы убрали, в пещерах раздался леденящий душу невидимый звон, перемежающийся с воплями повисшего над потолком Генриха.
Эта ночь стала длинной и судьбоносной для всех, и в тоже время люди ощущали такое воодушевление, что пещеры ожили светом и работой. Девушки из особняка занялись провизией: продукты нужно было сохранить от гниения и крыс. Постельные места взялся организовать Ворчун. Его жены собирали матрасы, тряпки и одеяла, сохраняя видимость, что все в спальнях было оставлено как есть.
Анхель с несколькими крепкими мужчинами разрушил прилегающие к Яме тоннели и вооружившись резиновым молотком, – тем самым, которым ему сегодня угрожал Лëня, – подвозил куски глины ко входу в месте будущего "обвала".
Остальные, включая фермеров, отправились в соляную шахту. Лëня нехотя взял птицу и фонарь. Все мешки были набиты солью и пошли на укрепление. Когда лестницы внесли в пещеру, чтобы создать узкие столы и сиденья, мужчины начали заваливать вход.
Общими усилиями за час тоннель был закрыт глиняной стеной толщиной в полтора метра. Только наверху было решено оставить небольшое окошко-лаз, который изнутри заложили солью, а снаружи Анхель закрыл толстым слоем глины.
Саша бросала в стену комья грязи и камни, придавая ей внешний вид естественного происхождения. Когда заваленный тоннель был готов, Анхель встал под скальным выступом в большом зале.
Его чутье времени суток тревожно било в гонг. Конвой мог явиться в любой момент.
– Всë. Хватит. Иди и жди меня на лестнице. – Нервничая, сказал он Саше, взобравшись на скалу и подталкивая ее к выходу.
– Я без тебя не пойду.
– Тогда встань вплотную к двери и возьмись за косяк. Держись крепко.
Опустившись на одно колено посреди площадки, где Саша провела эту ночь, он глубоко вдохнул и на выдохе ударил кулаком в пол. Саша вздрогнула, увидев кровь на его руке. А парень, как будто не заметив, снова шумно вдохнул и еще раз врезал кулаком в пол.
– Анхель…
– Тихо.
Снова удар. И еще один. И еще. Пока на гладкой поверхности не образовалась тонкая, в волос толщиной трещина. Рука Анхеля была похожа на фарш. Пошатываясь он встал, со всей силы топнул в площадку ногой, и выступ раскололся пополам. Огромный кусок скалы рухнул вниз с грохотом, содрогая своды пещеры. Осколки камня разлетелись в разные стороны, усеяв ветвящиеся прикопанные норы острой каменной крошкой.
– Идем. – Прижав к груди разбитую и сломанную руку, Анхель двинулся к двери. – Скорее, сейчас сюда сбегутся все.
Боковой лестницей пользовались нечасто, и парень с девушкой легко вернулись в спальню незамеченными. Саша приблизилась к его изуродованной руке, словно пытаясь собрать по осколкам разбитую скорлупу.
– Ты… ты…
– Я и супермен, и дурак, и щенок, и убийца. И муж, как оказалось. Можно, я просто полежу теперь, я устал.
Не давая ей приблизиться к себе, Анхель оттолкнул ее и сталодной рукой расстегивать рубашку.
– Подожди, руку надо промыть.
– Нет, сначала разденемся.
– Ты серьёзно? Ты можешь думать о чем-то другом, озабоченный? – взвилась Саша. Нервы у нихобоих были на пределе после напряженной ночи.
– И в мыслях не было лезть к тебе в трусы, дорогая. Скоро сюда придут. А мы все в глине. Думаешь, поверят, что мы мазали друг друга молочным шоколадом? – Саркастично заявил он, сдергивая толстовку со здоровой руки.
– Да, черт, ты прав. Я надену твою… – Саша успела стянуть свитер через голову, когда увидела, как он закрывает глаза, не имея сил больше держать их открытыми.
Голова Анхеля склонилась к груди, и он осел на пол прямо у дверей. Выпив залпом стакан воды, который поднесла Саша, он почувствовал себя лучше, но ватность в теле никуда не исчезла. В такой форме он не боец, а сейчас ему как никогда нужна сила защитить своё.
– Мне нужно поесть. – Никто не дупреждал Анхеля о том, что алкоголь в организме вампира и инфирмата ускоряет процесс сжигания крови, и вместо обычного человеческого похмелья, вызывает сильнейший голод. – Я схожу пока к Кардиналу, а ты…
– Нет, не ходи! – Запротестовала Саша, заламывая руки. – Мила мне сказала, что у него в покоях в ведре шприцы от лекарств!
– Глупость. Он не может быть болен, он же вампир.
– Он колет их для тебя! Он травит тебя! Вспомни сам, от его крови ты сам не свой…
– Он древнейший вампир, понятно, что от его крови я становлюсь сильнее, быстрее, заживляю сломанные ноги прямо на бегу.
– А еще ты становишься злее, грубее, говоришь и делаешь странные вещи… Иногда приятные, но, в основном, жуткие! Ты бы… мог отпить у меня?
Анхель скривился и стянул грязную толстовку с раненной руки и попытался расстегнуть испачканные глиной штаны.
– Я, скорее всего, тебя убью. Поэтому нет.
– У меня есть средство самозащиты.
Она надела на руку кольцо и покрутила перед ним ладошкой, из которой торчал короткий шип.
– Это кольцо Гектора. – помрачнел Анхель. Видеть на руке своей женщины кольцо другого парня было паршиво.
– Это кольцо Кардинала. – Поправила его Александра, погладив две точки на печатке.
– Почему он дал его тебе? В чем его выгода? Он ничего не делает просто так!
– Он… понимаешь, я тебе не все сказ… – Саша замолчала, услышав шаги за дверью.
Внезапно за спиной у Анхеля постучали, и тот, с трудом встав, приоткрыл.
– Спустись в подвал, твое высочество. Там пиздец. – Услышала Саша голос Гектора с издевкой.
– Сейчас, накинем что-нибудь. – Вальяжно ответил Анхель, изображая ленивого раздолбая.
Толкнув дверь, Гектор бросил взгляд на Сашу, несколько удивившись.
– Я думал ты снова с Ирой. – Злорадно добавил Гектор и, развернувшись, ушел.
Дверь хлопнула, и в молчании Анхель и Саша обменялись неловкими взглядами.
– Мне плевать на Иру. – Выпалила Александра, когда Анхель прикусил губу.
– А у меня с ней ничего и не было. – Покачал он головой.
– Ну вот и отлично.
– Лгать научись. – Иронично заметил Анхель.
Саша соскочила с кровати, и, вытащив из шкафа последнюю рубашку, кинула ему в лицо, натягивая свитер.
– Я иду с тобой.
Прошло немного времени, когда они спустились вниз, а весь особняк к этому моменту уже сбился с ног в поисках Милы. Все наперебой утверждали, что хозяйка кухни ночью сумела сбежать из дома вместе со всей прислугой. Остались только красотки, не способные и яйцо разбить. На кухне творился хаос, в котором Ира и три ее сообщницы по несчастью пытались найти, из чего приготовить завтрак.
Гектор допрашивал охрану, а Анхель и Саша, улучив момент, вместе с еще парочкой инфирматов спустились в подвал.
Никто не хотел идти в коридор вместе с Анхелем, и парочка скоро осталась одна. Когда все разошлись по выбранным направлениям в поисках исчезнувших людей, Анхель и Саша приняли решение немного побродить вокруг и вернуться, сделав вид, что никого не нашли.
– Если хочешь, можем снова пойти к озеру. – Намекнул Анхель, нападая на Сашу сзади, и целуя ее в шею. Его здоровая рука легко пробралась ей под свитер и приподняли грудь, впиваясь пальцами в беззащитную кожу. – Обещаю быть нежным…
– Сначала тебе нужно поесть, сними рубашку. Понадобится, чтобы затянуть вену.
Саша вытащила из кармана кольцо и не долго думая, воткнула шип себе в запястье, из которого широкой линией потекла красная полоса.
– Сумасшедшая! – Анхель бросился и закрыл рану ртом, делая нечастые глубокие глотки.
Он присел, а она обхватила его ногами и положила потяжелевшую голову ему на плечо. Оба понятия не имели, сколько донор может отдать крови без риска своему здоровью. Скоро взгляд девушки повело, веки опустились, а ноги и руки онемели. Она повисла у него на руках, чувствуя как ее жизнь перетекает в Анхеля по секундам.
– Стой. – Неуверенно произнесла она, вяло приставив шип к его виску прямо над ухом. – Остановись, мне плохо.
Анхель проигнорировал ее, и схватив за руку с кольцом, машинально завел ей руку за спину.
– Мне плохо. Хватит. – Запаниковала Саша, слабо толкаясь в его медвежьих объятиях.
Трепыхания похожие на конвульсии заставили его прийти в себя, и он отстранился, придерживая пальцами вену. Последняя чистая рубашка, которую ему подарил Итан, пошла на жгут. Анхель сильно затянул его и похлопал Сашу по щеке. Девушка не ответила. Волнение накатило на него, когда он прислушался к слабому пульсу. Взвалив расслабленное тело девушки на руки и подобрав фонарь, не помня себя от тревоги, он бросился назад по коридору.
– Саша, куда идти?
Девушка что-то невнятно прорычала, да и доверять ее топографии сейчас было нельзя. Из-за мелькающих коридоров она давно закрыла глаза, а он не запомнил дорогу. Поворот, еще поворот. Направо или налево? Опять развилка, да сколько же их! Анхель выбирал дорогу наугад, прижимая голову Саши к своим губам и целуя, будто шептал какие-то арабские слова. Вдалеке послышались звуки капающей воды, и он поспешил туда.
Умыть ей лицо и дать напиться. Потом он отнесет ее на кухню. И в спальню, она давно не спала. Он будет охранять ее сон, будет кутать ее холодные руки в одеяла, чтобы согреть. Будет говорить, как она прекрасна, как важна. Как он гордится ее отвагой, спасшей столько жизней… Лишь бы она осталась жива.
Коридор резко уходил вниз, и из стены сочился слабенькой струйкой холодный ручей, стекая на пол в небольшую лужу. Их тусклый фонарь был единственным источником света на многие метры вокруг. Уложив, Сашу на пол, он набрал воды в ладони и плеснул ей в лицо.
– Теперь пей. Малышка… – Он больше налил ей на свитер, чем в рот. Хотя прислоненная к прохладной стене, девушка начала приходить в себя. Несколько минут она касалась рукой складок на затянутой рубашке, пытаясь поднять руку и дотронуться до обеспокоенного лица. Глубокое дыхание здесь давалось с трудом. Воздух почти не обновлялся. Анхель помог ей выпить еще, и Саша слабо улыбнулась, чувствуя как возвращаются силы. Стоило ей открыть глаза, и посмотреть на него, как она закричала и, схватившись за Анхеля, потянула на себя. Вдвоем они повалились на пол.
Лязгнули цепи, и словно дикий пес, кто-то повис на железной удавке, не достав до Анхеля полуметра.
– Черт! Что за дрянь! – Выругался Анхель, тесня Сашу назад. Из темноты на них смотрел не похожий на человека полуиссохший карлик. Или… ребенок. Руки и ноги его были пробиты металлическими скобами, от которых во мрак убегали цепи. На шее был металлический обруч раба, пригвожденного к месту навечно.
Длинноволосое чудовище посмотрело на них человеческими глазами и протянуло полуизжеванную костистую руку, пытаясь взять их тела в свои хрупкие ладони. Длинные ногти монстра покрывала засохшая грязь и кровь. И все позади него было усеяно костями.
– Это не собака. – Прошептала полуживая от страха Саша.
– Это человек… вампир И он до нас не достанет. Видишь цепи? – Анхель уверенно сел и помог Саше, придерживая ее левой рукой ближе к себе. – Ты тут такой один? За что тебя так?
Полутруп, внимательно изучая визитеров, остановился на низко сидящих брюках Анхеля, уставившись глазами ему на живот.
– Ай эм ол оф хэлл… – Прошептало оно, растягивая губы в оскал. – Я – Олаф Хэл-л-ль-стен…Ты плод моего воображения или Олав? Неужели уже прошло так много лет. Нет, ты не Олав, глаза меня обманывают…
Голос создания был похож на хрипящий высокий голос ребенка, и судя по росту, он был не старше Кардинала.
– Ты знаешь меня? – Сердито спросил Анхель. Эта игра, когда отвечают загадками, перестала ему нравиться сразу.
– Ты Олав Хелльстен. Но и не он в то же время. Ах да, губы. Губы-то матери, пухлые как сладкая французская булка. Я не тронул их, я пил только ее шею. – Мечтательно завел монстр, опуская голову к полу, где от ручья текла маленькая лужа воды. Шершавый язык с жадностью принялся лизать единственный источник влаги.
– Ты… знаешь кто я? Ты убил мою мать?!
– Убил? Нет. – Облизывая губы произнес узник. – Я подарил ей жизнь. Хотя, наверное, она прокляла меня за это…
– Что ты сделал с ней, грязный недоносок!! – Анхель бросился на него, и чудовище юркнуло в темный коридор, гремя цепями по полу. Клац-ланц.
– Ангел, постой. Он же безумен! Ты видишь. – Успела остановить парня Саша.
– Но он назвал мое настоящее имя, а значит, этот вампир вполне в своем уме. Ведь так?
Существо вновь показалось на свет из мрака, с дикой обидой повторяя слова Анхеля, глядя в никуда.
– Я был когда-то святым, а теперь лишь грязный недоносок. Что ж. Жизнь замечательная штука. Вчера герой – сегодня сука.
– За что вас приковали? – С состраданием спросила Саша.
– Милая булочка, я спас от смерти сотни вампиров, накормив их своим телом, но они не оценили мой дар. Нет. Они возненавидели меня за это, и мой собственный брат посадил меня на цепь как сторожевого пса. – Узник, скрежеща зубами, ударил цепями в стену, и по глиняной пещере эхом разнеслось жуткое “клац”.
– Святой брат! Это был ваш монастырь?! Но почему они так с вами обращаются? – Недоумевала Саша.
– Потому что я не помог им освободить его из заточения в темнице духа. – Со злобой ответил человек на цепи. – Я мог, но я не захотел! А самое страшное в правосудии моего брата… Это та же темница духа, но никто не знает, где она и никто не придет тебя спасти. Никто даже не ведает, что ты в ней гниешь! У твоего отца хотя бы есть срок.
Костлявая рука указала на Анхеля, и тот, шумно выдохнув, выдавил:
– Что знаешь о моем отце?!
– О, я не знаю, сколько лет прошло, но думаю он до сих пор еще во владениях Гольца, где-то в недрах мерзлой земли, царапает деревянный ящик, обитый свинцом. И зовет! Зовет!!! Свою Марину и еще не рожденного сына… А сколько, кстати, тебе лет?
– Сем… восемнадцать. – Еле выдавил Анхель.
– Что ж ему еще долго сидеть. Шестьдесят лет за попытку достать Рудольфа Дантеса… я бы бросил этого лицедея там, где он гнил. Но он был единственным, кто смог пленить моего брата. Не без помощи твоей матери, конечно. Спокойной ей ночи. Послушай, девочка моя сладкая, у меня пересохло в горле. Я бы предложил твоему другу, но боюсь, он не человек… А я давно так много не разговаривал… – Скрюченные пальцы потянулись к Александре, бряцая цепями.
Анхель отшвырнул их и отодвинул Сашу назад.
– В следующий раз мы принесем тебе воды… или нет. В любом случае, мы уходим.
Глаза прикованного мальчика наполнились тоской, и он с мольбой посмотрел вслед уходящим.
– Да, мне не стоило надеяться на свободу, но все же… Не забудь, брат знает о тебе все. Это он тебя сотворил. Ты не обманешь его…
– Мне это и не нужно, пока мы на одной стороне. – Проронил Анхель, отступая назад, ведя перед собой Александру.
– Вы вернетесь. Вернетесь завтра! – Кричал им вслед, бряцая цепями, полуживой вампир, истосковавшийся во тьме в ожидании любопытных и заблудившихся жителей подземелья.
