Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Глава 32. Секрет Лёни
Запутавшись в собственных желаниях, Анхель поймал глазами силуэт Кардинала на внутренней стене. Ему не хотелось сейчас быть одному, но все, что происходило во дворе поместья, и ликования по поводу предстоящего рассвета были ему чужды. Все обитатели особняка высыпали на улицу, чтобы в зареве огня, охватившем ров, прислушаться к звукам ночного неба. Там, за стеной, сейчас шла настоящая бойня, где подоспевшие вампиры самого крупного азиатского континента схватились с потерявшими строй воинами недружественного союза домов Европы, Африки и Северной Америки. Клочок земли, притулившийся на краю западного побережья, стал поводом для выхода накопившихся многолетних противоречий. И каждый пришел сюда, преследуя свои цели. Как и Анхель.
Этой ночью его нож, окропленный инфирмой, лишил жизни многих. И еще большее число вампиров превратил в инфирматов, необратимо изменив их статус в ночном мире. Парень взглянул на свои руки, покрытые засохшей коркой и направился в дом через кухню.
Перед глазами в красках предстал тот вечер, когда он подъехал к этому входу на краденом коне, и его Саша ждала его, вся в золоте в лучах заходящего солнца. Теперь здесь было пусто и холодно. Охраны на месте не оказалось, и дом был безмолвен. Последних оставшихся в доме женщин он видел на стене вместе с их парами.
Отмыв руки на кухне, он выпил воды, и желудок заныл, напоминая, что Анхель давно не ел. Ему некогда было подкрепиться в разгаре сражения, а стоило это сделать.
На главной лестнице в доме хлопнула дверь, и парень вышел из оцепенения, стоя над открытым краном, опустив ладони под струю воды.
Смутно понимая, куда идет, он поднялся в главный зал, где когда-то совершил ошибку, подняв над головой тяжеленный двуручный меч цвайхандер. Он уже не раз пожалел об этом, но уже ничего не мог изменить. Сквозь открытые ставни через стекло светила на иссиня-черном небосводе одинокая Венера. Здесь в полутемном зале Анхель и столкнулся с Кардиналом, возвращающимся в свои покои.
– Мой друг, ты как раз вовремя. Идем, я предложу тебе выпить. – Бодрым, полным оптимизма, голосом позвал его подросток в простой коричневой робе.
Глядя на него Анхель удивлялся, как за короткий срок они поменялись местами. Все изменилось: красный плащ теперь красовался на Анхеле, а Кардинал выглядел простым парнишкой. Кардинал снизошел до него или возвысил Анхеля рядом с собой, но в глазах обоих они были равны. Словно старые друзья, они поднялись по лестнице в покои за витиеватыми дверями, и Анхель упал в кресло напротив вампира.
– Сколько уцелело? – Устало спросил он Кардинала.
– Двадцать девять. – Ответ был скупым и точным, будто в голове эти цифры уже перестали быть кем-то живым, и стали бездушной статистикой. – Но ты стоишь тысяч таких как они. И, если хочешь знать, я рад, что ты не пострадал.
На стол брякнул кубок, и рот Анхеля наполнился слюной от мысли о густой багровой жидкости, которая собиралась излиться в глубокое серебряное дно бокала. Но вместе с жаждой пришло и отвращение к этой крови.
– Не голоден. – Соврал он, останавливая рукой Кардинала, когда тот, принялся искать нож в столе.
– Твое сердце начинает биться медленнее, когда ты долго не ешь. Ты никогда этого не замечал? Голодный Молох может полностью остановить свое сердце, это ли не чудо природы? Беззвучный убийца. Идеальный ассассин. – С иронией посмотрев на Анхеля, Кардинал замер в кресле. – Быть может, ты хочешь человеческой крови? Я распоряжусь прислать к тебе девушку. Нам больше не нужно экономить еду, к утру все будет кончено. Однако, теперь стоит лучше приглядывать за Гектором. Он мог быть причастен к пропаже людей. Мой друг Гектор всегда был неравнодушен к жителям катакомб. Заводил себе там любимчиков, и часто говорил, что с женщиной из подвала, ему не нужно сдерживать силу. За глоток свежего воздуха они готовы стерпеть всё.
Взгляд Анхеля остекленел, будто прилипнув к незримой точке в воздухе. Он снова подумал о Саше и о том, что она осталась в палатке Хетта посреди бушующей битвы. Отвергнутое сердце его, не слушая доводы трезвого рассудка, рвалось туда, где кипело сражение. Вернуть ее не удастся, да и она теперь принадлежит другому, а значит, не для него. Глупая девчонка!
Не найдя нож, Кардинал вальяжно поднялся с кубком и направился к шкафу, чтобы порыться на полках. Он уже взялся за дверцу большого резного шифоньера, когда Анхель, скрипнув зубами от злости, проговорил непослушным языком.
– Черт, это я пахну как канализационная крыса? Не стоит. Сначала поднимусь к себе, приму ванну.
Втянув ноздрями воздух с плеча, он встал и уже собирался уходить, но, напоследок бросил взгляд под ноги.
– Прислуги сегодня не было.
Кардинал недоуменно поглядел на него, оборачиваясь. Анхель смотрел под стол в мусорное ведро.
– Какие пустяки. Я попрошу кого-нибудь вынести мусор. Ты так устал? Приходи позже.
Анхель из-под налитых свинцом век глянул на Кардинала, и наклонился к ведру.
– Я вынесу.
– Есть вещи, которые ты пока не понимаешь, Анхель, – ответил Кардинал, не пытаясь его остановить, когда парень отодвинув скомканные бумаги с чертежами оборонительных схем, увидел две пустые ампулы и шприц. – Иногда воинов просто нужно немного подбодрить, чтобы они могли показать себя в полную силу.
– Так же как ты все это время “подбадривал” меня?
– Я не внушал тебе ничего нового, только то, что уже было внутри тебя. Моя кровь лишь помогла тебе это осознать и принять самого себя. – Проникновенно покачал головой Кардинал. – Потому что ты не должен этого стыдиться. Ты самое сильное существо в этом мире. С небольшой помощью с моей стороны.
Анхель покорно опустил корзину и выдохнул. В глубине души он давно уже понял, что в ночь казни его, просидевшего день без еды в холодной яме, голодного, растерянного, злого, одурачили и опоили. И хотя сам он не хотел опускать меч на голову Мэхмета Сарыджана, этого хотел кто-то другой чудовищный Эго внутри него. Тот, кто убивал не для того, чтобы выжить, а потому что мог. Во имя Кардинала. А под утро этот монстр возвращался в комнату и бросался на испуганную напором девушку, принуждая ее силой словно какое-то животное. И слова Кардинала о том, что этот монстр всего лишь он сам и его внутренний голос, больно ранили того наивного ребенка, которым Анхель еще чувствовал себя в душе. Всё это сделал он, а не кто-то другой.
– Ты говорил, что я могу получить должность мейстера? – Чуть слышно проговорил Анхель. – Я хочу быть мейстером Красной Горы. Сможешь это устроить?
– Зачем тебе эта дыра? Там разруха, никто не живет уже много лет… – Кардинал сморщился как от кислого запаха. – Нет, конечно, могу. Но у меня есть идея получше. Юго-Восточные рубежи. На китайских землях всегда было много пищи, великолепная природа. А если захочешь больше пространства, то можно подвинуть островитян, они сильно разжирели и уже четыре сотни лет ни с кем не воюют. Что скажешь? Восток прекрасен.
– Да, надо подумать… – Ответил Анхель. – Пожалуй, и вправду, приму ванну, от меня разит. Хорошей ночи, Энгус.
Кардинал замер, услышав имя, которое никогда ему не называл. Но, промолчав, слабо улыбнулся в ответ. Дверь за Анхелем закрылась и он, сжав маленькие кулачки, пнул корзину ногой. Ему стоило открыть окно, чтобы проветрить. Внезапно, внутреннее ухо словно чутье хищника уловило глухой удар, будто одинокий хлопок клапана в сердце. Но Анхель ушел, он явственно слышал его шаги на лестнице.
Распахнув дверцы шкафа, Кардинал недоуменно замер, глядя внутрь.
– А ты еще откуда взялся, голодный щенок?
* * *
Когда Анхель направился в свою комнату за маленьким Игорем, он уже ломал голову над тем, как утром вывести людей из катакомб, не привлекая внимания. Собрав свои вещи в старый рюкзак, он в последний раз взглянул на изодранную и перепачканную простынь в комнате. Анхель уже перестал считать это место своим домом, как только решил, что оставит Бранденбург, но все же оно напоминало ему о Саше. Боясь потерять воспоминания о тех моментах, когда он был счастлив здесь с ней, Анхель старался запомнить все в мелочах от белоснежной ванны до цвета простыней, по которым рассыпался шелк ее излучающих свет волос.
Голод как будто очистил его разум, и он наконец понял, то, чего не замечал с вечера Паренталий. Каким же дураком он был, решив, что Брандт нападет на женщину, которую отнял соперник. Сноб Гектор изначально был слишком горд собой, чтобы признать сам факт соперничества. И Саша стала мишенью Кардинала. Это вампир приказал Игорю в первый же вечер убрать с дороги подвальную девицу. Хромую, с дефектом в грудной клетке. Ему нужна была рядом с Анхелем та, через которую им можно управлять днем, тогда как сам Кардинал контролировал Анхеля ночью.
Кольцо, которое дал Саше Гектор, принадлежало не ему, а брату Кардинала. И не было лучшего способа выдать себя за брата, чем живой свидетель с печатью Аргия на руке. Так они избавились от Саши и выдали Энгуса за Аргия, ведь Саша наверняка сказала Хайтауэру, что это кольцо хозяина Бранденбурга. Не оставалось теперь сомнений в том, что Кардинал скрывался и скрывал свое лицо от беспощадного ночного правосудия. Он сам когда-то признался, что имел большой список преступлений. Хотя, не Анхелю его за это осуждать.
Малыш Игорь мерно сопел у него за пазухой, когда они отправились к отверстию старого каменного дота, стараясь не попадаться в поле зрение охраны на внутренней стене. Дизельное топливо догорело и в воздухе остался только летучий углекислый газ да копоть на кирпичах.
Дымка и туман смешались, превратив весь мир в густое молоко. Анхель уже собирался спуститься вниз, когда увидел движение среди деревьев. Кто-то притаившись в темнеющем лесу, наблюдал за ним и за догорающим в ночном небе рвом у внутренней стены. До рассвета еще оставалось около трёх часов.
– Покажись или сдохнешь. – Выплюнул Анхель, дерзко глядя в черноту кустистого бурьяна на другой стороне каменной реки.
– Ты обещал не убивать меня, – услышал он хриплый кашляющий голос.
– Герман? Как… ты здесь оказался? – Анхель не верил своим глазам. Подлатанный, но живой контрабандист полулежал у высокого тисового дерева у самых камней, кутаясь в старое одеяло. – Я сам спустил тебя под землю…
– То было почти двадцать четыре часа назад. Но знаешь ли ты, что для погребенных в земле заживо время течет иначе. Там ты каждую секунду трижды сходишь с ума, и сутки равны годам… Поможешь встать? Я отведу тебя к остальным, они там разбирают дом Татарина, чтобы сделать плот.
Ошеломленный Анхель поднял худого парня на руки и понес через лес словно мешок картошки, слушая невероятный рассказ о том, что произошло с группой Алексея, замурованной в подвалах.
Оказалось, что жителей особняка в полутьме пещеры быстро охватила паника, и, испугавшись, что истерика и крики людей, выдадут их местоположение и подвергнут всех риску, Фефел приказал связать паникеров и тряпками заткнуть им рты. Та же участь ждала и тех, кто начал роптать на руководителя за то, что он пошел на поводу у клыкастого убийцы и его шлюхи. В гнетущем молчании до смерти напуганные, но преданные Алексею люди просидели много часов, передавая друг другу тряпки смоченные в воде и крупицы еды, пока сверху не раздался оглушительный грохот, и с потолка не начали сыпаться острые камни.
Одного из шахтеров убило на месте длинным как нож сталактитом, сорвавшимся с каменных сводов, а когда грохот через какое-то время повторился вновь людей охватила коллективная истерия. Молитвы были забыты и все руками бросились откапывать заваленный вход, позабыв об опасности быть съеденным заживо. Когда же Алексею удалось призвать всех к порядку и вразумить толпу, он не нашел ничего лучше, чем пересчитать всех, вооружившись единственным оставшимся у них источником света. В этот момент и вскрылся тщательно хранимый руководителями подземелья секрет Лёни.
Еще при жизни его матери он пристрастился пить крыс. Затем их таскала ему Вера, каждый раз оставляя в кармашке пальто найденного мышонка или попавшую в крысоловку хвостатую тварь. Лёня играл с ними, а затем ел их сырыми, высасывая из тощих шкурок весь сок.
Когда Ворчун и Фефел узнали об этом, рука не поднялась наказать мальчишку, ведь в омерзительной привычке не было Лёниной вины. Метаморфозы произошли с Леонидом в день обвала в шахте. Первым об этом догадался Ворчун, заворачивавший тела погибших в саваны для похорон в Яме. Сначала он решил, что обезвоженные трупы со следами зубов на коже, дело рук спустившихся в катакомбы хозяев, но те никогда бы не тронули мертвечину. В тот момент, когда единственный слабый фонарь выхватил из темноты тело погибшего шахтера и склоненного над ним Лёню с окровавленным ртом, Ворчун всё понял.
Он понял, кто выкопал тела людей из последнего тоннеля в ту ночь, когда на Сашу напали. Лёня, ведомый голодом, после отбоя был в шахте, и услышав Сашины крики, дождался, когда напавший потеряет к ней интерес, а затем приволок ее к ближайшему тоннелю, которым оказалось общежитие Ворчуна и его жен. Лёня никогда не был нормальным в том понимании, в каком ему сохранили бы жизнь доведенные до отчаяния люди. И опасаясь, что обезумевшая толпа линчует мальчика, которого неделю назад считала героем, он предложил спустить его в Яму. Надеясь, потом поднять его назад, когда тоннель будет открыт.
Веревка уже была готова. И на той петле, в которой только что хотели повесить несчастного ребенка, Лёня был отправлен вниз в зловонное чрево Ямы. Среди отбросов и фекалий, останков тел и мертвых крыс, по руслу подземной реки, Леонид по сквозняку выбрался на поверхность к каменной реке, в которой петлял бивший из подземелий родник. Вернувшись, он убедил Ворчуна спуститься и тот превеликим с трудом уговорил и вывел остальных на поверхность. Когда носилки с Германом вынесли под ночное небо, все вокруг было в дыму от горящего рва, и люди, решив, что горит лес, бросились к обрыву.
В тот момент, как Анхель и Герман добрались до бывшего дома Татарина, крыша и стены его уже были пущены на хитро скрученные тряпками без молотка сходни, спускавшиеся по скалистому обрыву к песчаному побережью. Жавшиеся друг к другу с полудикими взглядами люди, прятались под скалами, пока Фефел и несколько крепких парней скрепляли стропила с конька в плоты. Крики чаек предвещали скорое наступление рассвета, и Анхель с щемящим чувством в груди подумал, что с такой целеустремленностью люди переживут даже ядерную войну, а уж прячущихся в норы с рассветом вампиров и подавно.
– Только я не понял, Герман. Ты почему остался в лесу? – Уточнил Анхель, когда контрабандист устроился на широком деревянном полотне плота в самом центре, привалившись к канистре с питьевой водой.
– Так… Лёня. Он бросился к дому, думал, там мамка его да Саша сгорят. Я за ним, но через камни с такой ногой я не смог. Думал, дождусь или поползу назад, а тут ты, в подвалы идешь.
– Знаешь что. Ты собак любишь? – Решительно спросил Анхель.
– Я кошек люблю. – Как кот довольно улыбнулся Герман.
– Нет, теперь ты любишь собак. На вот тебе, Игорем звать. Бывай.
Анхель сунул Герману в ладонь теплый комок, совсем не похожий в серых сумерках на спящего щенка, и поспешил к лестницам, ведущим наверх. У него совсем не оставалось времени на поиски сопливого пацана, но он просто обязан был убедиться в том, что его догадка верна.
Глава 33. Последняя жертва Кардинала
– Знаешь, мой командир Антуан однажды сказал, что если я доживу до тридцати, то я не гусар, а дрянь. Правда, его жена потом говорила, что Жан Бенуа настоящий жеребец! – Поджарый шустрый мужчина в запылившемся пиджаке, поверх которого были накинуты какие-то бурые тряпки, назвавшийся Жаном, помог Саше забраться ему на спину. – Видимо, это значило, что конь из меня лучше, чем наездник. Задержи дыхание, когда пойдем через дым. И глаза закрой.
Когда под натиском обратившегося в бегство войска шатер начал падать им на голову, Саша уцепилась за его шею, и он подбросил ее, устраивая поудобнее, чтобы бежать и карабкаться быстро, как только может.
– Ты всегда был дрянным военным, не потому что тебе не хватает смелости идти в бой, а потому что ты никогда не выполняешь приказы, – бубнил Хетт, выбрасывая вперед руку с дымовой шашкой. Плотное жëлто-коричневое облако повалило из баллона, звякнувшего об камни.
Под покровом густого дыма несколько темных силуэтов, отделившихся от основного войска, которое офицеры пытались вернуть в наступление, преодолели пролом в стене и направились в сторону поместья. С ног до головы замотанные в тряпки, скрывая лицо, они походили на бедуинов, перемещавшихся с туманом.
– Так ты и сам никогда не следуешь договоренностям. – Скорчил гримасу Жан. – Иначе бы ты сейчас был на левом фланге, вместе с Вегой.
– Вега не хуже нас знает, для чего мы здесь, и прикроет. Да и потом всегда можно разыграть гамбит с уткой.
– Что такое гамбит с уткой? – Подозревая, что ответ ей не понравится, спросила девушка, когда они пересекали ивовую рощу, оглядываясь по сторонам.
– Это когда в утке яйцо, а в яйце – пуля! Бам-бам! Владыка ранен в самое дорогое! Срочно нужна медицинская помощь! Утка старая, но иногда работает. Ранение в пах может выбить мужчину-вампира из строя на час или больше. Всё хозяйство надо собрать по кусочкам. Вообщем, времени у нас в обрез. Правда, потом действительно приходится стрелять в пах, чтобы главу не обвинили в трусости и дезертирстве во время войны. Имидж всесильных мира сего утомительная и болезненная штука.
Жан уловил краем глаза группу растерянных девиц в синих костюмах, которые, завидев их, перешли в атаку, и резко сменил направление.
– Нам точно нужен балласт? – Спросил кто-то из сопровождающих. – Если скинуть ее сейчас, то есть шанс избавиться от преследования.
– Она нам поможет выманить Молоха. – Хетт метнул в самую быструю Иву нож, и та с рукоятью меж глаз полетела на землю, по инерции сделав еще несколько размашистых шагов.
– Он же сказал, я ему не нужна! – Простонала Саша в ухо Жану.
– А ты бы хотела остаться там? – Тот несся сквозь высокую траву, как ужаленный. – Нет, я б тебя оставил. Только ты бы и десяти минут не прожила.
Лагерь за их спинами уже превратился в кровопролитное мессиво, в котором смешались свои и чужие.
– У меня есть кольцо! – Не унималась девушка, цепляясь за ворот пиджака, впивавшегося в напряженные плечи. – Мне разрешили уйти. Я-ему-не-нуж-на!
– Нужна-нужна. – Вставил Хетт. – Слишком настойчиво он тебя до этого спасал. А кольцо это бесполезно без хозяина, который тебя должен защитить. Аргия уже пятнадцать лет никто не видел, может его и в живых уже нет. Да что ж они приставучие такие! Сбросьте их!
Двое сопровождающих отстали и, судя по удаляющимся звукам борьбы, приняли бой, дав Жану с Сашей, Хетту и остальным уйти вперед.
– Впереди дым, похоже на горящий ров. Блядский рот, мне с ней не перепрыгнуть. – Выругался Жан. – Прости за мой французский, малышка.
– Это не на французском.
– Правда? Я не знал. Двоечником был: три класса, и выгнали в коридор. Так что будем делать?
Группа остановилась в тени раскидистой белой ивы, и Сашу ненадолго спустили на землю. Закрыв воротником рубахи нос и рот, она с трудом дышала едкой гарью, которую источал заболоченный периметр кирпичной преграды.
– Можем попытаться подняться на стену и открыть ворота… Или перекинем ее как мешок, кто будет ловить?
– Или есть лаз под внутренней стеной. – Вмешалась в планы Саша. – Вон там, где трава выше, и ров уходит вверх за поворотом. Я так уже делала. Пошли, покажу.
– Так почему ты раньше не сбежала? – Жан уставился на нее широко раскрытыми глазами. – А я действительно думал, что зря тебя тащу.
– Я просто не хочу, чтоб меня кидали как мешок. – Саша, поторопилась и, пригнувшись, пробежала по краю листвы, укрываясь кронами деревьев.
– Постой. – Догнал ее один из отставших. Он кинул ей пыльный синий китель. – Накинь это. Издалека примут за свою.
– Это с трупа. Я не надену! – Отмахнулась Саша, но группа была непреклонна.
– А сидеть у трупа на спине всю живописную поездку тебя не смущает? – Возмутился Жан. – Надевай давай, ишь какая цаца. Если б это спасло бы мне жизнь, я бы и жопу северного дракона натянул.
– У меня сердце бьется. Это никого не обманет. – Пробубнила Саша, надевая синюю униформу, снятую с Ивы, поверх рубахи.
– Да на таком расстоянии это только вампир распознает, и тот не станет насмерть стрелять в то, что может ранить и потом съесть. Охота – основа нашего мышления.
Жан постучал пальцем по виску и подтолкнул Сашу к зарослям крушиновой облепихи.
– Мне сразу стало легче. Теперь я чувствую себя как в тире. Десять очков за попадание в руку, тридцать за стрелу в заднице и…
– И если ты сейчас не помолчишь, то в заднице у тебя будет мой ботинок сорок третьего размера. Молча беги.
Саша фыркнула и юркнула в густую траву, в которой прятался закрытый шапкой ветвей лаз. Она протиснулась через узкую пятиметровую нору и, выбравшись на другой стороне, прижалась к кирпичной стене, переводя дыхание.
Жан, появившийся из отверстия под стеной, прижал палец к губам и подмигнул ей. А затем проверив по сторонам, указал в сторону еле заметной тропинки. Трое часовых оставленных на стене были больше увлечены творящимся за внешней стеной, чем дорогой к особняку, и группа под пологом задымленного пожаром тумана проскользнула за спины охранников.
Вдоль вспаханного поля они направились к дому, пригибаясь заспутанными зарослями осоки, чтобы их не было видно с дороги.
В нескольких окнах в господском доме горел свет, но Саша искала глазами только одно – на втором этаже. Темно. Его нет или…
Чем ближе они подходили к дому, тем тяжелее ей давались шаги. Она уже не боялась погибнуть в чьей-то пасти, пережеванная заживо, но боялась, что он снова скажет, что она ему не нужна.
Саша вела их к служебному входу. Но у самого дома, Жан остановил ее, и двое других прошли вперед: на кухне горел свет, был отчетливо слышен плеск воды.
Жестом Саша показала, что хочет войти одна, и не дожидаясь, когда ее спутники отойдут от возмущения, схватилась за ручку двери и отворила ее.
– Добрый вечер, господин Брандт. – Грустно сказала она, остановившись на пороге. Гектор стоял над раковиной и утирал разбитый в кровь нос.
– Знаешь, я, наверное, даже не удивлен, что ты снова вернулась. – Произнес он не оборачиваясь. – Я услышал стук твоего сердца секунд пятнадцать назад и, вот стою и думаю, что же тебя здесь держит… И тут до меня, наконец, дошло.
Брандт повернулся к ней лицом, и синева с его разбитого носа на глазах стала желтовато-зеленой и потемнела.
– Ты просто мазохистка. Ты любишь, когда с тобой грубы. Видимо, хочешь, чтобы тебя хорошенько наказали. – Гектор преодолел разделяющее их пространство в три шага и, схватив ее за плечо, втащил с порога в кухню. Толчок между лопаток опрокинул взволнованную Александру лицом на широкий деревянный стол, за которым еще вчера работали поварихи. Саша успела подставить руки, чтобы не удариться лбом, когда почувствовала, как Гектор силой развел ей бедра в стороны, и пятерней по-хамски ухватился между ног, большим пальцем вгоняя белье в промежность. – Я даже не поведу тебя в спальню. Оттрахаю прямо здесь на глазах у всего дома. Представляю глаза этого сосунка, когда он увидит, как лакомо ты берешь у меня в рот посреди кухни.
Брандт, встав спиной к двери, придавил Сашины бедра к столу и, схватив ее за волосы, другой рукой с силой сдавил грудь, вырвав из ее горла болезненный вскрик. В ягодицы ей уперся разбуженный похабной фантазией член Гектора, и его пальцы уверенно потянулись к оттопыривающейся ширинке на брюках.
– Нравится тебе так? – Наслаждаясь ее попытками вывернуться, проскрежетал верзила, раскрытой ладонью с силой вжимая девушку щекой в разделочный стол для рубки куриного мяса. – Нет, ты слишком спокойна…
Оглушительный шлепок по заднице заставил Сашу вздрогнуть и открыть рот в крике. Гектор тут же просунул три пальца ей меж зубов и костяшками раздвинул челюсти. Кончики длинных пальцев воткнулись ей прямо в горло, коснувшись корня языка, рождая рвотный рефлекс.
– Сейчас ты у меня возьмешь в рот все, что я прикажу, гандон. – Произнес Жан, прижимая лезвие кухонного ножа к горлу Гектора. – Медленно выйди на улицу, там тебя ждут для серьезного разговора три здоровенных черных мужика, которые страсть как не любят, когда кто-то недостаточно нежен с женщинами. Я сам их иногда боюсь.
Когда резко остывший Гектор исчез за дверью, несколько шумных пинков и кряхтение в пыли подсказали Саше, что он уже не представляет угрозы, и она, выпрямившись и поправив одежду, на выдохе прошла к следующей двери.
– Ты в порядке? – Спросил Жан, внимательно глядя на нее, когда оба приникли ушами к двери.
– Давай просто закончим это поскорее, ваш этот лысый обещал меня отпустить, если я приведу вас к Кардиналу, это наверх. – Холодно ответила Саша и, неторопливо открыв дверь, выскользнула в коридор.
Несколько капель крови в коридоре насторожили Хетта, но им никто не встретился до самого входа в зал. А за массивными большими дверями как удар молота пришло тяжкое узнавание: именно эти стены они видели на записи казни их друга Мэхмета.
Испортившись в лице, Жан пересек зал, не выпуская из обзора широкую лестницу на второй этаж. Аккуратно обойдя еще одну каплю крови на первой ступеньке, они поднялись и остановились у витиеватых вычурных дверей с золочеными ручками.
Роскошные палаты Кардинала не впечатляли мужчин, привыкших к аскетизму. Они гораздо больше говорили о психических проблемах их хозяина, чем о его высоком вкусе.
Испугавшись, что ее вновь будут останавливать, Саша схватилась за рукоятку механизма и, пока никто не проронил ни слова, со скрипом пружины повернула руку и отворила дверь.
– Не входи! – Встретил ее крик Анхеля. – Беги! Беги отсюда!
Перед Сашиными глазами предстала жуткая картина: Анхель с окровавленными кулаками стоит над двумя лежащими на полу мальчишками. И один из них Лёня. Огромная гематома на половину лица расплылась по его лицу. Спиной он будто проломил книжный шкаф, упав на ковер.
– Нет-нет-нет! – Саша бросилась к Лёне, но на полпути ее пригвоздило к стене с силой взрывной волны. Второй мальчишка в багровом плаще со скоростью метеора схватил ее за горло, сдавив лимфоузлы под подбородком как удавкой. Кислород перестал поступать в ее легкие, и Саша забилась в цепких руках юного Кардинала, как рыба об стенки пустого аквариума.
– Всего лишь небольшое недоразумение, которое мы сейчас уладим, – свирепо процедил Энгус, вытаскивая что-то тонкое и длинное из живота. – Анхель, устрани наших гостей, или твоя подруга умрет.
– Давайте присядем, выпьем чаю, немного успокоимся. – Начал Жан, выставив вперед руки, входя в комнату. За ним вошел Хетт, и его напряженная поза говорила о том, что он готов к прыжку в любой момент.
– Мне стоило задушить тебя во младенчестве, Бенуа. Ты как чума. У нее заканчивается воздух, Анхель.
Парень вытащил из за пояса спицу и направил ее на Жана.
– Я не хочу этого делать, но… – Его руки вспотели. Сглотнув, он решительно пошел на вошедших, намереваясь их, как минимум, покалечить.
– Парень, я гораздо сильнее тебя. – Жан хрустнул костяшками и, увернувшись от первого удара в голову, метнул колено в живот противнику. Пригнувшись Анхель, поймал другой удар в челюсть, хотя ему удалось устоять на ногах и в ответ оцарапать руку Жана спицей.
– У тебя грязная кровь? – Торопливо спросил Анхель, глазами выловив Кардинала и Сашу. Лицо ее приобрело багровый цвет.
– А у тебя грязный язык! Так говорят только снобы вроде этого придурка. – Жан направил кулак с ножом парню в ребра, но удар не достиг цели.
– Жан, переходи к серьезным аргументам. У девочки нет больше времени на эти танцы. – Хетт пытался обойти комнату по стене, но Кардинал пригрозил ему зажатым в свободной руке предметом. Это оказалась вторая спица Анхеля, вся в крови, покрывавшей пальцы Кардинала и боковину его робы под плащом.
– Немного времени… немного… – Прошептал Анхель, оглядываясь на Сашу, и вновь возвращаясь глазами к врагу. Их битва превращала комнату в груду хлама и поломанных вещей, и вся тяжелее было передвигаться, не натыкаясь на предметы.
– Ты стал плохо кушать? – Неожиданно спросил Кардинала Хетт.
– Мы что уже перешли на светские беседы? Заканчивай Анхель, я же вижу, ты не хочешь его убить. Она лишится глаза. – Кардинал приставил спицу к щеке Саши и направил ее к глазнице.
– Я видел как ты сращивал кости в считанные секунды. – Не унимался Хетт, указывая на пол под ноги Кардинала. – С тебя капает кровь.
– Это не моя кровь. – Огрызнулся Энгус, дернув плечом. Саша обмякла, потеряв сознание, и Анхель, не выдержав, бросился на врага с намерением свернуть ему шею.
– Аррргх, если б я не знал твою мать, я бы уже убил тебя за Мэхмета, но ты… ты… – Заскрежетал Жан, пряча лезвие ножа и отталкивая Анхеля от себя – Почему это должен быть ты? Пиздец! Ты можешь просто сказать, зачем ты это сделал?! Зачем ты убил его?!
– Я не хотел его убивать! Ясно?! Не хотел. Я хотел уйти с ним, но… она умрет, если я ничего не сделаю. – Ответил Анхель, вонзая спицу в горло не успевшего среагировать Жана. Тот начал захлебываться кровью, хлынувшей изо рта. – Он был странным, твердил про какие-то два миллиона, я решил, что он просто вор, но я не хотел его смерти!
– Он в жизни ничего… не крал! – Булькая жидкостью в гортани, произнес Жан. Его нож смотрел Анхелю четко в печень. Удар пришелся по касательной, но болезненный выпад заставил парня осесть на пол, теряя равновесие.
– Это все? – Отшвырнув бездыханную девушку, Кардинал бросился, чтобы добить Жана, но мгновенным ударом в сердце был отправлен Хеттом в противоположный конец комнаты. Его тело расслабилось, а голова безвольно повисла на груди под странным углом.
Анхель уставился на бывшего господина, замерев. Несколько секунд никто не двигался. Гнетущая тишина в ожидании, когда Кардинал прекратит притворяться, сдавила уши. Жан первым пришел в себя, прочистив горло.
– И это все? Он же был живуч как чертов таракан! Вставай мы готовы!! Эй!!
– Наш друг всадил в него спицу с кровью Гектора за секунду до того, как мы вошли. – Ответил Хетт. – Нам оставалось только подождать, когда он перестанет восстанавливаться. А сломанная шея завершила дело.
Анхель согнувшись подполз к Саше, бегая глазами по ее лицу в поисках хоть какого-то признака жизни.
– Умеешь делать искусственное дыхание? – Спросил подчиненного Хетт.
– С языком или без? – Жан склонился над вторым мальчиком и проверил пульс. – Нитевидный.
– Он просто был голоден и напал на Кардинала, а тот его швырнул. – Ответил Анхель и впился губами Саше в рот. Два сильных вдоха. Прекардиальный удар, который должен запустить сердце: Анхель врезал ей ребром ладони по грудной клетке.
