Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
Глава 24. Игорь
О пропаже Игоря Кардинал узнал еще накануне вечером, когда тот не явился с вечерним докладом. Несмотря на исчезновение, древний не отправил никого на поиски, а отправился на стену, откуда и наблюдал стихийный подъем войск врага, которые стекались к стене. Со сторожевой башни он хорошо видел побег Анхеля из лагеря и возвращение за стену.
Сжимая в руке керосиновую лампу, древний вампир, заточенный века в теле подростка, покручивал фитиль, слушая скрип ручки, и негромко напевал мелодию Вагнера.
Кардинал предвидел, что Хайтауэр с прибытием подкрепления в лице других владык не станет дожидаться ответа на ультиматум. Их войско было слишком большим, чтобы продержаться две недели до прибытия дани.
Солдат нужно кормить, а добыча большого количества чистой пищи на чужой территории была проблемой.
А значит, он пойдет в атаку уже следующей ночью, и защитникам стены нужно серьезно подготовиться. Здесь-то и понадобятся ему пятнадцать лет ожидания и все его затаенные ресурсы.
Спустившись со стены, Кардинал притушил фитиль лампы и ступил в ивовую рощу под стеной. Он видел ночью так же хорошо как и днем, и свет лампы, вообще, был ему не нужен. Раскроив об острую ветку палец, он сделал кровавые пометки на самых высоких белых ивах с раскидистой кроной, и отправился в особняк, чтобы вновь запереться в своих покоях, и продолжить изыскания с пробирками и отчетами из флигеля.
Не дожидаясь утра, он отдал приказ Гектору, пересчитать всех людей в Бранденбурге и к обеду отобрать три десятка человек, чья польза и качество под вопросом.
Брандт, не обнаруживший у крыльца утром ни своей запряженной лошади, ни Игоря, отправился на конюшню. Никаких следов своего помощника там не обнаружив, рассерженный он, взяв в подручные любезного новичка Уильяма и крепкого горца Мехти, решительно спустился в подвалы через флигель. У решетки как обычно стояли пятеро желающих попасть на лесопилку, но Гектор молча обошел их и направился в глубь пещер.
Разветвленную сеть тоннелей он знал хорошо, хотя уже лет пять не бывал дальше Ямы. В этот раз он шагнул глубоко в спальни и, пригибаясь под низкими сводами, среди толпы грязных заспанных людей, намеревался найти Алексея.
– Фефела! Фефела!! – Наперебой закричали люди, путаясь под ногами и протягивая к титулованному господину свои грязные руки, только задерживая его. Гектор никогда не видел такой жажды прикоснуться к нему от тех, кто при его появлении обычно разбегался по углам или в страхе сгибался. От касаний перепачканных в глине пальцев его чуть не перекосило, и заскрежетав зубами он взревел.
– Прочь с дороги!
– Что вам угодно, мой господин. – Раздалось из глубины норы, и навстречу к нему вышел Алексей. Люди отступили и попрятались по закоулкам. Алексей был одним из немногих, кто при виде Гектора не сутулил плечи. В нем самом было почти два метра ростом, и Брандт уже несколько лет недоумевал, как тот перемещается под землей. Возможно, из-за его неординарного роста Фефелова и признали негласным руководителем катакомб.
– Сегодня мне нужно не пять, а тридцать человек. Возьмете инструменты: пилы, топоры, и пойдете в ивовую рощу. – Произнес Гектор. Алексей смотрел на него не так как обычно. Прямо в глаза, не отводя взгляд. Это показалось Гектору странным, но приемлемым.
– Люди будут через пять минут. Я сам поведу их.
– Нет. Останешься. Пусть пойдет тот, второй. – Гектор намекал на Богдана, которого Алексей оберегал как брата. – Бери поздоровее. Буду снаружи.
Развернувшись отряхиваясь, Гектор поспешил покинуть неудобные своды. Запахи сырой земли, давно немытых тел и испражнений сливались здесь с первобытным хтоническим страхом из тех времен, когда люди понимали, что найденные ими сухие пещеры уже заняты зверьми, таящимися в глуби. Эту тревожность они ощущали по сей день, не осознавая причины страха, но Гектор хорошо знал, чего он на самом деле боится здесь внизу.
Через десять минут тридцать крепких мужчин и женщин во главе с Богданом и Ренатом вышли на поверхность под конвоем двух инфирматов. Им предстояло срубить и выкорчевать из земли отмеченные Кардиналом белые ивы. Гектор же в плохом настроении отправился в дом, будить домочадцев.
Игорь не обнаружился ни в комнате для карточных игр, ни в клубе, где был самый обширный бар, ни даже у швеи, где с равнодушного позволения Гектора он частенько заваливал на рабочий стол его Иру.
Ираида с потухшим взглядом и следами вчерашних слез сидела за работой, выкраивая синие суконные униформы для новообращенных женщин.
– Ты видела Игоря? Вы что поругались? – Сурово спросил Гектор, глядя на нее.
– Нет. – Ответила швея, не поднимая головы от работы. В последнее время он замечал, что она стала меньше рвения проявлять и в попытках забраться к нему в постель и в разговорах. Она отстранилась. Впрочем, Ира ему давно надоела, и он даже был рад этому.
– Если увидишь, скажи, что я его ищу. – Он уже собирался уйти, но, вспомнив об обязанностях, спросил. – Тебя кто-то обидел?
Ира отложив мелок из кусочка белого мыла, тяжело выдохнула и, уставившись на свои руки проговорила, выжимая слезы.
– Новый помощник Кардинала… он меня унизил. Сказал, чтоб задрала юбку, облил чем-то и ударил. – Она знала, что Гектор ненавидит обезображенные плачем лица, и закрыв ладонями лицо, отвернулась.
– Сари? Ублюдок. Он свое получит, не реви.
Хлопнув дверью, Гектор направился в спальню Анхеля, но даже исколошматив дверь, не поднял того с кровати. Ломать замок он не стал, а решил действовать умнее. Брандт отправился к флигелю, куда ежедневно обязаны были приходить для медицинских процедур все дневные братья, и, вооружившись листом бумаги и карандашом, принялся записывать всех, кто старательно исполняет приказ Кардинала.
Тем временем Саша, разбуженная неожиданным визитом и стуком в дверь, застывшим взглядом смотрела в окно, водя подушечкой пальца по груди Анхеля. Светлые волосы от груди дорожкой убегали по его животу под одеяло к месту соединения ног, где прослеживался отчетливый бугор, поднимающий подоеяльник. Из под одеяла на его теле выглядывало коряво нацарапанная часть фразы"…Hell".
– Ты почему не спишь? – С улыбкой прошептал он, вылавливая ее пальцы, чтобы прекратить эту пытку щекоткой.
– Просто. Думаю. – Немногословно ответила она. Александре хотелось, чтобы время навсегда застыло в этом моменте, и тогда ей не придется задавать вопрос, разбивающий ей сердце.
– Все еще думаешь о побеге?
– А есть другие способы выбраться отсюда? – Неуверенно спросила Саша, понимая, что это, возможно, не то, что она на самом деле хочет. Но если она не попытается, то будет вечно жалеть об этом.
– Придется подождать. – Нехотя ответил Анхель. – По правде говоря, я и сам не очень хочу быть здесь. Мы могли бы уйти вместе. Уехать в Бамако, Каир или в Америку. Но мне нужны деньги, а Кардинал обещал хорошо заплатить за работу, у него есть связи по всему миру, он может помочь с жильем и дать рекомендации для мейстера любой резервации. – Анхель потянулся и обнял Сашу, представляя вместо потолка жаркое солнце Южной Америки и пальмы.
– А если, я не хочу жить в резервации… – Тихо проговорила Саша. – Если я хочу жить со своей семьей.
– Я твоя семья. – Нахмурился Анхель. – Я вчера рисковал жизнью, чтобы спасти тебя, тебе этого мало?
– Нет, прости. Я не это хотела… – Замялась Саша, выкручиваясь из его объятий и отворачиваясь.
– Ну а чего тогда хотела? Еда, постель, отдельная комната, чем ты недовольна? – Анхель откинул одеяло и попытался придвинуться к ней, чтобы взглянуть в лицо, не пропустив ни одной спрятанной обиды.
Саша поставила ноги на пол и опустила глаза. У ножки кровати лежали без всякого сомнения женские трусы. Не ее трусы.
Она выдохнула, сдерживая истеричный смех и, глядя в потолок, чтобы не потекло из глаз, пробормотала.
– И как долго это продлится?
– В каком смысле? – Непонимающе отозвался Анхель.
– Я буду кормить собой за еду, ублажать тебя за постель и делить с тобой комнату. А когда я тебе надоем, ты швырнешь меня другому, чтобы взять новую? – Она посмотрела на него полными разочарования глазами.
– Черт, что у тебя в голове?
– Ты все прекрасно понимаешь, и пока будешь и сам угоден Кардиналу, у тебя будет и комната, и женщина. Это просто работа. – Слова достигли цели, и Анхель, проскрежетав зубами, отвернулся.
Соскочив с кровати, он второпях оделся в чистое и вышел из комнаты, хлопнув дверью, оставив Сашу одну. Она неторопливо заглянула в шкаф, вытащила оттуда его чистую рубашку и, завернувшись в нее, подцепила двумя пальцами чужие трусы. На резинке стоял номер хозяйки. 1207.
– Ну и кто же ты, Тысяча двести седьмая? – Вслух спросила Саша. Этот вопрос стоило задать Миле, которая хорошо знала всех работавших в особняке.
Она уже почистила обувь, привела в порядок спальню и, натянув как коротенькие шорты, его новые боксеры, хорошо прикрытые полами рубахи, собиралась отправиться вниз, чтобы отнести вещи в корзину для отправки в прачечную, когда в дверь настойчиво постучали.
– Открывай или я вынесу эту дверь, засранец! – Раздался голос разъяренного Гектора с триумфальными нотками.
– Господина засранца здесь нет. – Негромко ответила она, открывая дверь. – Что ему передать, господин Брандт?
Гектор, изменившись в лице, осмотрел ее с головы до ног и, оттеснив от двери, вошел в комнату. Постукивая свернутым листом бумаги по ладони, он окинул комнату придирчивым взглядом, и, заметив осколки коричневого стекла на полу в углу, повернувшись к ней сказал:
– Ты почему босиком? Ноги порежешь. – Он по-хозяйски провел скрученной бумагой по краешку ее щеки, убирая от лица прядь и опустил свою указку ниже, в поисках вершинки девичьей груди, прикрытой объемной рубахой с закатанными рукавами. – Он тебя не обижает?
– Нет. – Ответила Саша, опуская глаза на свои босые ноги. По голени тянулся свежий порез.
– Если хочешь мне что-то рассказать, я слушаю. Иначе я не смогу тебя защитить. – Настаивал Гектор, убрав, скрученный лист в задний карман.
Он взял Сашу за плечи и, наклонившись посмотрел ей прямо в глаза, заставляя выдерживать свой взгляд-сканер.
– Где он? – Гектор старательно вглядывался в ее лицо.
– Только вышел. Наверное, пошел вниз в пристройку. Разве не все вы туда ходите? – Ответила, не солгав Александра.
– Я только что оттуда, там его нет.
– Может, вы разминулись по пути… – Саша постаралась отвести глаза, но Гектор не дал это сделать, ухватив за подбородок. Огрубевшей кожей на большом пальце он пару раз провел, поглаживая, по ее щеке, и Саше показалось, что он намеревается приблизиться. – Я поранила ногу, может быть, он решил сначала попросить антисептик на кухне… И из прачечной ко мне случайно принесли чужое белье, может, вы знаете девушку с номером 1207…
– Может быть, знаю. А может быть, его принесли не из прачечной? – Изогнув бровь, выпрямился великан. Чтобы смотреть ему в глаза, Саше приходилось высоко и неудобно задирать голову. – Верни белье Ире, швее со второго этажа. И попроси кого-нибудь убрать осколки с пола.
Он уже собирался выйти, когда в дверях неожиданно обернулся и добавил:
– Если он будет куда-то уходить днем или ночью, скажи мне. У этого парня есть тараканы в голове, и я не хочу, чтобы ты от них пострадала. Ты хорошая девочка, а я не люблю, когда хорошие девочки гибнут из-за засранцев вроде него.
Не дожидаясь ответа, он затворил дверь, и Саша услышала удаляющиеся шаги по коридору. Когда они затихли окончательно, она с облегчением выдохнула. Немного подождав, натянула ботинки и выскользнула из комнаты с ворохом грязного белья подмышкой.
Мила одолжила ей халат, прикрывающий голые ноги, и отправила в прачечную с запиской, которая гласила: “1 – брюки 44 р., 1 – рубашка 44 р., 1 носки, 1 свитер”.
Холод слегка пощипывал голые щиколотки, и Саша припустила бегом по тропинке, мимо дома, где она прожила с фермерами всего два дня, удивляясь тому, что это было словно в прошлой жизни.
У прачечной она радостно бросилась к Диле, выносившей таз с мыльной водой. Обе они были рады встрече, но Сашина подруга стала выглядеть иначе. После злополучного вечера Паренталий она стала хромать. На третий день зажившие благодаря целебным свойствам ночной крови сломанные пальцы продолжали болеть от холодной воды, и работа в прачечной превратилась в пытку для нее. Однако, ей повезло больше, чем Елене. Вязальщица не вернулась в тот вечер домой, и больше ее не видели.
– Ты прости меня, Саша. Я тебе ее последний свитер отдам, самый лучший, ты только не держи зла на меня. – Вдруг просипела Диляра, вытаскивая из стопок чистой одежды новую теплую кофту из разных ниток.
– Ты о чем, Диль. – Саша напяливала брюки, которые пришлось подпоясать плетенным ремешком, чтобы сели высоко на талии.
– Пуговицу я тебе подложила. – Виновато сгорбилась Диляра. – Бес попутал. У швеи этой там горы всего. Без дела лежат. А мы тут в обносках ходим. Я горсть пуговиц у нее стащила и по карманам рассовала. Я же думала, пригодится. На что-нибудь поменять! Ну красивые они были. Ты прости меня. Я и тебе…, и Лене дала, только она все выгребла. И швее накапала. Оказалось у нее все пуговицы под счет…
– Диль, я не злюсь, – успокаивала ее Саша. – Не злюсь, правда.
Они просидели вместе, обнявшись еще полчаса, а потом Саша, оставив грязное и аккуратно свернув вещи Анхеля, которые сунула подмышку, поплелась к особняку.
Неспеша позавтракав, она взялась за веник и тряпку, вымыла ванную, умирая от скуки и мук воображения, наедине с самой собой.
Она представляла Анхеля в объятьях другой. Той, что дает ему все: и утешение, и наслаждение. В объятьях с которой он провел позапрошлую ночь и сегодняшний день. Так в горьких мыслях наступил обед, а затем ужин. Анхель не вернулся.
Саша у окна теребила в руках отрезок золотой тесьмы, когда последние лучи солнца исчезали за горизонтом. Измученный взгляд скользил по ненавистному пейзажу, сжигая его безвредным огнем заходящего солнца. Дверь тихо скрипнула, и Анхель молча просочился в комнату, убито глядя на нее. Закат золотил ей волосы и ладони, пятнами горячего света сквозь листву ложась на огромный свитер, спадающий с плеча.
– Гектор искал тебя утром. – Тихо сказала она, с вызовом глядя на него.
– Я был во флигеле, – соврал Анхель.
– Хорошо. – Сделала вид, что поверила, Саша.
– Хочешь кофе?
– Нет. – Она отвернулась к окну. Но Анхель не отступил.
– Идëм, пока не стемнело. – Он схватил ее за руку и, стянув с подоконника, повел прочь из особняка. Сначала Саша следовала за ним неохотно, а затем стала просто наслаждаться прогулкой по тёмной траве с трескотней вечерних тварей, по тропинке в одурманивающем хвоей лесу, через каменную реку к дому Татарина.
У самого входа Анхель тихонько постучал, и, не дожидаясь ответа, отворил дверь. В полутемном помещении на плите закипал чайник, а на столе стояли кружки. В воздухе витал запах кофе и теплой собачьей шерсти.
– Я подумал, ты могла начать бояться собак. Хотел узнать, можно ли поиграть… – Начал Анхель неуверенно и замолк.
За его спиной разложив на полу белесое пузо лежала ощенившаяся сука. Пять щенят, похожие на крысенышей, присосались к ней, толкая лапами друг друга.
Саша склонилась над подстилкой, и наградой Анхелю была робкая неподдельная улыбка пробивающаяся через ее беспросветно отчаянное настроение.
В углу завозился притихший Татарин.
– Она вам даст одного, – старик наклонился и, отперев решетку вольера, вытащил самого крупного малыша. Собачья мать лишь взглянула на него, но была слишком измотана, чтобы возражать.
– Он такой слепыш, – проворковала тихонько Саша, прижимая к груди маленькое сонное существо. – Как же тебя назовут?
– Игорем назвал. Я ему слово дал за трость, что первый щенок будет Игорь. А других можете сами назвать. Записать только нужно, память уже не та.
Татарин присел за стол и отпил из кружки, попутно доставая из ящика засаленный блокнотик.
Саша с теплом посмотрела на щенка. На фоне этой картины Анхель даже перестал омрачаться от слов старика. Похоже, у нее были в запасе еще хорошие ассоциации с этим именем, у него не было. А может быть, она просто легко забывает зло. Прощает тех, кто был с ней жесток. И тогда у него с ней ещë есть шанс. А это все, что ему было нужно, потому что невыносимо быть разочарованием в желанных глазах.
Они еще посидели, пока Саша баюкала крошек на руках, и, не выпив ни глотка, попрощались и ушли.
Ночь только вступила в свои права. И в воздухе витало сдавливающее ощущение тревоги как перед ураганом.
Возвращаясь в густой лесной тени, Анхель хотел взять ее за руку, хотел начать разговор, хотел открыть ей все о себе и будь, что будет. Но она заговорила первой.
– А я могу быть уже беременна от тебя? Ты бы это почувствовал? – Саша не смотрела ему в глаза, но было видно, что она думала об этом весь день.
– Нет. Я не хожу на терапию для фертильности. Не хочу, чтоб меня обвешивали проводами и били током. А без этого инфирматы не способны к зачатию. Стреляем холостыми.
– Хорошо. – Ответила Саша и молча продолжила путь. Из-за подлеска уже виднелись огни особняка.
– А… ты сильно хотела бы детей? – Не зная, что еще спросить, поинтересовался Анхель.
– Врачи говорят, я могу умереть при родах, если сердце не выдержит. Не знаю, хочу ли я бросать кого-то в этой жизни в одиночестве. Родился и уже один, без матери – это жестоко. – Она с таким проницательным лицом посмотрела на него, что он понял: за этими ее словами скрывается опыт и личная трагедия.
– Я рос без матери. – Ответил Анхель с горькой ухмылкой. – Она погибла, когда мне было чуть больше года. И меня воспитал чужой человек, назвавшийся моим отцом.
– А моя погибла, когда мне и четырех не было. А потом вернулась другой и загрызла папу. Он успел спрятать меня в железном ящике, запиравшемся на замок. На следующий день меня вытащили соседи.
– Эм… она стала вампиром? – немного шокированный историей спросил Анхель.
– Нет, она стала мусором. Ее застрелили и сожгли. Так поступали со всеми, кто заразился Ви во время войны. Много людей тогда пропало безвести. Родственников особо не искали, я так и осталась жить с соседкой и ее дочерью.
– Наверное, после всего этого ты не очень любишь вампиров… – Смутился парень.
– Я не люблю тех, кто живет за счет чужой крови. Это паразитизм. – Она уколола его холодным взглядом, от которого ему стало не по себе продолжать эту тему.
Всю дорогу назад Саша размышляла о том, какого это, быть матерью и быть ответственной за целую жизнь. Словно держать в своих неуклюжих руках хрустальную вселенную. Нет, она не создана для такого. А Анхель… правильно сделал, что не прошел процедуры. С его аппетитами он пока и не готов стать отцом, если в их культуре, вообще, есть институт семьи.
Неожиданно их руки стукнулись костяшками пальцев, и Анхель крепко поймал ее теплую ладонь в свою прохладную. По Сашиной кисти вверх до локтя пробежали стыдливые покалывающие мурашки, и она поймала себя на волнующей мысли, что и сама не против вернуться с ним в спальню. Чтобы он раздел ее, всю покрыл поцелуями и напрочь забыл о другой.
До особняка оставалось каких-то двадцать метров, когда стало понятно, что возле дома что-то не так. На крыльцо высыпала большая группа инфирматов, направляясь к ним. В руках у них были лампы, освещавшие дорогу, и один волочил по траве тяжелую автомобильную цепь.
– Какого черта…
Анхель задвинул Сашу за спину, и заслонил собой. Семеро мужиков решительно шагали им навстречу.
Когда разгневанные дневные братья подошли ближе, один из них прокричал:
– Ты пойдешь с нами, Анхель!
– А что случилось? – Недоумевая, спросил парень, но в ответ его обступила толпа, и грубый толчок в спину указал ему направление.
– Это ты нам скажи, говорят, собаки нашли засохшую кровь Игоря в конюшне! Гектор считает, что ты его убил. Только ты в тот вечер был там!
– Да, а где ты был, когда пропал Итан?! Это ты! – Разъяренные мужчины похватали Анхеля за руки, на шею ему накинули цепь и как животное поволокли в дом на привязи.
– Саша! – Прокричал парень, вырываясь, но безуспешно. Напуганную девчонку уже оттеснили от него плечистые фигуры.
– …девку на допрос к Гектору. – Успел услышать он, когда двери за ними закрылись, и его потащили по мраморному полу в зал. Туда, где не так давно под светом и камерами, он сам казнил подозреваемого.
Глава 25. Прожорливый гость
Сашу отвели в комнату на первом этаже и оставили в одиночестве и темноте, чтобы, нагнетая тревогу, она сошла с ума от страха к приходу дознавателя. Скрестив ноги, девушка думала не о том, что Анхель действительно избил или даже убил Игоря, а о том, что все это он сделал из-за нее. И Игорь, возможно, сейчас где-то зализывает раны после драки, а Анхель может серьезно пострадать.
Она прокручивала в голове события прошлого дня и поняла, что не видела его целый день, прежде чем он явился к ней как принц на коне.
Когда дверь внезапно открылась, и ее ослепило светом включенной лампы из коридора, в комнату размашистым шагом вошел Гектор.
– Ты почему свет не включаешь? – Он строго посмотрел на нее, затем почти сразу смягчился. – Не бойся, тебе ничего не сделают, просто хочу с тобой поговорить.
На стол верзила положил красивый серебряный перстень с двумя точками на печатке, и острой иглой, прячущейся в ладонь.
Саше стало не по себе от вида оружия, но Брандт поспешил ее успокоить.
– Это кольцо принадлежности. Людям его дарят вампиры, чтобы сообщить другим вампирам, что человек находится под защитой. По закону ночи убить, выпить или покалечить такого человека нельзя, иначе будешь отвечать перед судом и хозяином кольца.
– Зачем вы мне все это рассказываете?
– Затем, что это кольцо самого могущественного из ныне живущих вампиров на земле. И самого древнего. Символ защиты от Кардинала. – Гектор присел напротив Саши и откровенно посмотрел на нее, не скрывая усталости. – Имея его на своей руке, человек вроде тебя может беспрепятственно выехать из резервации через ворота и по главной дороге проехать все войско ночи, куда пожелает. И никто не тронет тебя и пальцем, таков нерушимый закон. Мы не воюем с чужим бифштексом.
Саша сглотнула слюну, глядя на острый шип на кольце. А Гектор продолжил, протягивая к ней руку.
– Я хочу, чтобы ты понимала, ты можешь исчезнуть, и он никогда тебя не найдет. Он не выйдет отсюда. Кардинал будет решать его судьбу, но он точно не покинет стен резервации, если он виновен. – Гектор взял в свои ладони ее левую руку и пальцем провел от впадинки на ладони до вен на запястье, остановившись на жилке пульса. – Это сейчас зависит от твоих слов, поэтому хорошо подумай, что ты хочешь сказать. Расскажи, что вы делали вчера, он отлучался куда-нибудь. Прямо с утра, по порядку.
Саша попыталась забрать руку, однако его хватка на пульсе была крепкой. Язык плохо слушался ее от волнения, и молчание уже слишком затянулось.
– Утром… он отвел меня в подвал через боковую лестницу. На пару минут. Потом на завтрак, а… – Саша хотела продолжить, но Гектор удивленно поднял бровь.
– Зачем он повел тебя в подвал с утра? Что вы там делали?
– Он просто хотел, чтобы я… постояла немного на площадке… над пещерой.
– Он хотел тебя запугать? Сбросить? Издевался над тобой?
– Нет. Наверное, он просто рассердился. Утром он сказал, что хочет, чтобы я… то есть, чтобы, как бы, взяла в рот… Боже, все это надо говорить?! – Нервничая, Саша заерзала на стуле.
Гектор хмыкнул и размеренным тоном продолжил допрос, поясняя свои слова.
– Я не хочу знать, как ты ему отсасывала, а всего лишь хочу понять, почему он наслаждается твоими страданиями. Он больной?
– Нет! Я этого не сделала. Не смогла. Наверное, это его рассердило. – Саша не была уверена, что это нужно говорить, но некоторые слова сами соскакивали с языка, особенно те, которые вертелись на нем второй день. – Но он не угрожал мне! Просто проводил на завтрак.
– Хозяйка на кухне сказала, что ты долго была у нее. А его видели на боковой лестнице.
– Не дольше обычного, она сама не все время на кухне. На лестнице мы были вместе с Анхелем. И видели Игоря. Он вышел из дома. И всë. Больше мы не пересекались с ним. Я провела весь день с Анхелем в постели, мы занимались любовью и… и спустились на кухню только на закате, у него было важное поручение, и он торопился, взял на конюшне лошадь. Я проводила его от служебного входа. – Саша перевела дыхание, и постаралась замедлить свой пульс, вплетая ложь в истинные события дня. – Когда Анхель вернулся, мы вместе поднялись наверх и не выходили из комнаты до самого утра. – Губы у Саши дрожали. Но последнее было чистой правдой, по крайней мере для Саши.
– Мне кажется, ты врешь мне, Александра. И все это потому, что боишься. Его или меня. – Спокойно и даже ласково ответил Гектор. – А еще ты очень плохо врешь. Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты целый день провела в постели с парнем, но когда он достает член, ты пас.
– Нет-нет. Я просто волновалась! Поверьте мне, прошу. – Непроизвольно поджав нижнюю губу зубами, она почувствовала как контроль за эмоциями ускользает от нее.
– Знаешь, что я думаю? Я думаю, Анхель просто захотел другую девушку, более раскрепощенную, если ты понимаешь. И они с Игорем повздорили из-за нее… Но вот что странно, куда пропали остальные? Бесследно пропали двое из троих его товарищей. А еще странно, что ты покрываешь его, хотя он напал на тебя, издевался, угрожал, возможно, даже бил? Бросал в тебя чем-то? У тебя порез на ноге, а на полу было битое стекло.
Гектор многозначительно посмотрел на Сашу, но та лишь мотала головой, давя слезы.
– Ты говоришь, что все это время была с ним, – продолжал Гектор, – но днем я говорил с Ирой. Это ее белье тебе "случайно принесли из прачечной". И она утверждает, что была в комнате с Анхелем вечером, и он щедро смазал ее во всех нужных местах. Да, видимо, так хорошо, что она вернулась к себе без трусов. Тебя Анхель не пригласил на это зрелище? Ждала на кухне?
– Нет. Я… я просто… – Саша не знала, что сказать, слезы текли из ее глаз, и она вцепилась в свою зажатую в его ладонях руку, будто собираясь пожертвовать ей, чтобы сбежать. – Мы поругались, я убежала, упала в лесу и поранилась. Но он за мной пришел и принес меня домой…
– Саша. Всё. – Гектор встал, не отпуская ее руки, и, обойдя стол, присел рядом на корточки. – Давай вытрем слезы, а не то все подумают, что я тебя тут запугивал. Давай.
Отпустив ее ладонь, он достал из кармана платок, потому что, похоже, родился в том веке, когда джентльмены всегда носили с собой в кармане чистый носовой платок. Подав его, Гектор будто невзначай положил руку ей на колено. Девушка уже догадалась, что для определения пульса лжеца, ему нужен контакт с телом, поэтому прятала руки.
– Если скажешь правду о том, что он делал и куда ходил, – четко произнес Гектор, – получишь кольцо. Утром я сам открою перед тобой ворота, и ты свободна. На все четыре стороны.
Саша застыла с платком у лица. Дознаватель смотрел на нее с вопросительным взглядом. Для пущей убедительности он взял кольцо со стола и надел ей на палец, сжав острое шило в согнутой ладони.
– Вот так. И ни один вампир не тронет тебя больше никогда. Это безопасность для тебя, и ты сможешь передать ее своему ребенку. Подумай.
Саша и сама не заметила, как правая его рука с колена, нагло путешествуя по телу, поднялась по локтю и принялась заправлять непослушную прядь ей за ухо.
– Решайся. Твоя свобода в обмен на…
– А что будет с ним? – Неожиданно спросила Саша, шмыгая раскрасневшимся носом.
– Кардинал не убьет его. Парнишка понравился ему – даже чересчур. Но его изолируют на какое-то время. Чтобы пресечь асоциальное поведение. Не волнуйся за него, его век долгий. Подумай лучше о себе. Так что?
Гектор настойчиво сжал Сашину руку с кольцом, и потянул вниз, будто собираясь забрать его.
– Игорь напал на меня в ночь после Паренталий. – Прошептала она, сжимая ладонь. – Не знаю, что с ним сделал Анхель, я ждала на кухне.
Закрыв ладонью лицо, она замолчала, прижимая кольцо к груди.
– Умница, но это ведь еще не всë? – Произнес Гектор, по-отечески поглаживая ее по волосам.
– Он только хотел защитить меня! Игорь его вынудил…
– Нет, Саша. – Перебил ее Гектор. Волнение достигло пределов, и Сашино сердце начало заикаться. – Я о том, где вы оба были вечером. Видишь ли, я наведался и на ферму. И представляешь, какая штука. Если ломать человеку кости по одной, то он начинает рассказывать невероятные истории. Например, о том, что вчера вы оба перебрались за стену по веревке, а потом еще более невероятно, но вернулись назад. Было такое?
Рука Гектора легла ей на шею, и Саша почувствовала тесноту в горле, хотя он лишь слегка прикоснулся. От страха она не смогла даже сглотнуть, не то что ответить.
– Я понимаю твое желание покинуть это место. Твоя жизнь не зависит от Кардинала. Но Анхель пьет его кровь, живет за счет него, и должен быть преданным. Так как же ему удалось вернуться? С кем он встречался, Саша? Тебе не нужно жертвовать собой ради предателя, ты это понимаешь?
– Прошу не надо, – взмолилась Саша, теряя привлекательность в гримасе отчаяния. – Он был там из-за меня.
– Или он был там по другому поводу. А тебя заставил поверить в то, что помогает и потом спасает. И вот ты снова здесь и благодарно раздвигаешь ноги. Ты была ему благодарна, Саша?
Рука на горле сжалась крепче, и Саша поспешно закивала головой, зарабатывая ответом кислород.
– Он встречался с тимархом Хеттом?
И снова кивок, и слеза покатилась по ее щеке. Гектор разжал руку и пригладил ее волосы, прилипшие к коже на шее.
– Ну вот и всё. Всё закончилось. У меня к тебе вопросов больше нет. Идем, прежде чем я отведу тебя, мне нужно доложить Кардиналу, ты подождешь?
– Д-да. – Сипло проговорила девушка в ужасе от того, что происходит и какова ее роль во всем этом. Ведомая хваткой Гектора она, спотыкаясь, вышла из комнаты, не чувствуя ног. Они прошли по темному коридору и остановились у дверей, за которыми начинался главный зал. Дом был погружен в гнетущую тишину, только сквозь замочную скважину пробивался свет, и доносились гневные крики десятков мужских голосов.
– Побудь здесь.
Гектор оставил ее ладонь и скрылся внутри. Голоса внезапно стихли, и через гул шагов по мраморному полу, Саша услышала звон цепей, задевающих камень, и сплевывание крови.
Парализованная страхом, она нашла в себе силы подойти к двери и заглянуть через маленькое медное отверстие для ключа. Глазное яблоко тут же пересохло от сквозняка, бившего сквозь крошечную щель, и веки девушки заслезились.
В центре зала на полу, закованный в цепи и избитый, на коленях стоял Анхель с видом неповерженного Прометея. Саша заметила, что ему удалось выбить пару зубов и оставить один открытый перелом своим обидчикам, но число нападавших было не в его пользу. В полоборота к двери на стуле с резной спинкой, где обычно восседал Кардинал, устроился Гектор.
