Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
Глава 15. Преданность
Каменный мешок со стальной дверью в потолке, куда его швырнули без долгих разбирательств, был немногим хуже прежней комнаты. Неровное дно, покрытое пахучей соломой, немного смягчило удар, но левое плечо он все-таки чуть вывихнул.
Сильнее пострадала его гордость, когда он, поразмышляв, пришел к выводу, что за нападением на девушку стоял верзила Гектор.
Все сводилось к банальной мести обиженного ублюдка: убей ее кто-то другой за ужином в толпе отвергнутых женщин, ему бы и слова никто не сказал. Но Гектор все представил как проблемы с адекватностью у гостя. Еще и приглашение не на имя Анхеля, а Итан куда-то пропал. Тот туговатый паренек, который видел Анхеля в подвалах накануне, просто подсказал им нужную формулировку. Вот так красиво у этого подонка все нарисовалось: напал, убивал.
Анхеля схватили следователи тимарха и не будет никакого суда. Его объявят убийцей.
Нет алиби, нет оправданий. Он даже не смог солгать о том, что не нападал на девочку. О, он нападал и был виновен.
Но ему казалось, что быть брошенным в тюрьму и казненным за убийства и нападение из-за пресловутой ревности, это несправедливо. Чертовски глупая смерть.
Еще и ей нагадил в душу. Он обещал помочь, а сделал только хуже. Лучше б не приезжал.
Вина и самоистязание минута за минутой заставляли его ноги мерить шагами пол, шурша соломой. Так день прошел.
Свет не проникал в его каменный карцер, но дверь под солнечными лучами нагревалась и вновь остывала, а значит ночь уже вступала в свои права.
Затвор лязгнул, когда Анхель уже терял рассудок, размышляя о том, каким чудесным для всех был бы этот мир, если бы он и не рождался: жива была бы мать и…
– Подъем. На выход. Тебя желает видеть Кардинал.
В дверной проем швырнули веревочную лестницу, и Анхель медленно поднялся, уже готовый к любому исходу событий лишь бы не муки совести.
В лицо врезался прохладный ветер, и узник чуть не захлебнулся от потока свежего воздуха. По темневшему небу рассыпались белые звезды млечного пути, и Анхелю на миг показалось, что он нелепая неправильная песчинка в бесконечном пространстве физического порядка. И мир сейчас исправит ошибку семнадцатилетней давности.
По ковру из мягкой травы его привели в небольшую беседку, где был накрыт белой скатертью стол. Вино и два бокала стояли перед красным плащом, в одиночестве восседавшем в одном из двух кресел.
К большому удивлению Анхеля, повернувшись к нему, Кардинал снял капюшон и перед юношей предстал совсем незрелый мальчик. Ему не было и четырнадцати, когда он стал вампиром. И таким он прожил больше тысячи лет?
– Садись, мне не нужны фальшивые атрибуты власти вроде высокого роста или дорогого стула. Мы будем говорить как равные. Анхель?
– Так меня все зовут, – ответил парень, присаживаясь в кресло напротив.
Мальчик открыл вино и налил в свой бокал, а Анхелю наполнил из своей вены, вскрыв ногтем хрупкое запястье.
Кадык беспокойно заходил по пересохшему горлу, когда Анхель наблюдал за падением капель в бокал.
– Меня все зовут Кардиналом, но и я с этим именем не родился. Видишь, у нас уже есть нечто общее. Выпей.
Он протянул бокал, и Анхель послушно принял его, пытаясь угадать в лице собеседника его скрытые мотивы. Кровь не могла быть отравлена. Зачем же кормить осужденного на казнь? Но светлые широкие брови и большие голубые глаза не выражали злобы или надменности. Мальчик смотрел с какой-то мудрой озабоченностью.
– Тебя наверняка волнует вопрос, зачем ты здесь. Отвечу сразу. Я сам не сразу стал Кардиналом и прошел сложный путь из преступлений. Был за них наказан, а затем болезнь и война дали мне второй шанс. Я хочу дать этот шанс и тебе.
– А если я невиновен? – вскинул бровь Анхель. Кровь древнего вампира на вкус была как энергетик, его тело налилось изнутри уверенностью и мощью, а сердце работало как мотор, набирающий обороты.
– А ты невиновен? – Исподлобья спросил Кардинал. И Анхель понял, что ему не стоит лгать. – Я уважаю твое рвение к свободе, Анхель. Под моей крышей ты найдешь тот дом, который искал. Славу, которая очень скоро вознесет тебя на вершину мира, и даже Гектор преклонит перед тобой колено. Я прошу лишь преданности от тебя.
– А как же… следствие? – Неуверенно начал Анхель.
– Владыка Прадип пустил все свои ресурсы в действие и они, представляешь, прочесав всю территорию Бранденбурга, обнаружили убийцу Молоха. Им удалось схватить его несмотря на потери, и он ожидает правосудия в главном зале. Что скажешь?
– Ну… я… рад этому. – Анхель допил бокал и поставил его на стол, чтобы в движении скрыть свое истинное ликование.
Кардинал поднялся с кресла и, набросив капюшон, вышел из-за стола.
– Тогда у меня есть просьба к тебе… в качестве моего нового помощника… Тебе не составит труда доказать свою преданность, исполнив ее. – Произнес он, оглянувшись на замершего Анхеля. Тот медленно встал и пошел, путаясь в ногах от пьянящего чувства внутри живота.
Звезды в небе будто стали ближе и больше, они сияли ярче. Анхель слышал, как в траве сверчок перебирает лапками, и как бьется сердце у птицы, летящей в небе над ними. Словно заправленный высокооктановым топливом он шел, стараясь не сорваться на бег и не подпрыгивать. Это было лучшее, что Анхель пробовал за всю свою жизнь. И за второй бокал он был готов убить.
Они с охраной проследовали в зал, где день назад, весь особняк праздновал паренталии кровавой оргией. Следы бойни были смыты, а в центре зала в окружении десятка фигур стояла камера и профессиональный свет на двух стойках.
В пространстве неяркого света на полу пронзенный в печень стальным прутом и на коленях, свесив голову, сидел до ужаса знакомый Анхелю вампир. Короткий ежик кучерявых волос и голова под ним, покрытая десятком шрамов, были в подпалинах от солнца. Его пытали.
– Включите камеру, пусть знают, что мы не нарушаем законов ночного мира. – Произнес Кардинал, закрывая маской лицо, ступив в луч рассеянного света. – Казнь убийцы будет публичной.
Неожиданно встрепенувшись, пленник поднял глаза на Кардинала и, сплюнув на пол кровь, прохрипел:
– А где твой брат? Его все обыскались…
Узник съехал на пол, когда, закашлявшись, потревожил инородное тело в животе.
– Как вам копье под ребрами, господин Сарыджан? Не мешает? – Учтиво поинтересовался Кардинал и, обращаясь уже к своим подчиненным, приказал. – Извлеките, и лучше прижмите им его ноги. Я не хочу, чтоб на меня попала его кровь.
Мучительная сцена пришла в движение. Анхель не смел подойти ближе, когда несколько человек принялись исполнять приказ главного, а пленник зашелся в кровавом кашле.
– Запись через три… две… одну… включено! – Скомандовал оператор.
И в Кардинала словно вселился другой человек. Грудь выгнулась колесом, плечи раздулись в ширь, а движения стали порывистыми. Он стоял на первом плане перед камерой, чтобы казаться крупнее, а за его спиной, удерживаемый пленник, пытался принять неболезненную позу.
– Ночное братство и остальной мир, я рад сообщить вам, что владыка Прадип настиг коварного убийцу, вселявшего ужас по всей Европе и добравшегося аж до границ Азиатского дома. Убийца Мэхмет Сарыджан был пойман, осужден и на ваших глазах будет предан смерти за десятки невинных жертв среди трех видов: вампиров, инфирматов и людей. Дайте Анхелю меч.
Юноша вздрогнул, услышав свое имя, и ноги враз стали мягкими, а руки онемели. Гектор шоркнув лезвием об ножны, откуда-то из-за спины Анхеля, протянул ему двуручный меч цвайхандер. Тяжелый металл грузом ответственности оттянул руки. И подталкиваемый присутствующими, Анхель вошел в свет ламп под одобрительные возгласы.
Пленник с горькой усмешкой выдохнул.
– Я должен тебе больше, чем можно вообразить. Деньги твои. Начни новую жизнь. Найди ее. – Быстро прохрипел осужденный, склонив голову и уперев руки в пол.
– Анхель, твоя жизнь здесь в обмен на преданность. Руби! – Холодно проговорил Кардинал. – Или это сделает Гектор.
Анхель поднял глаза, взглянув в лицо неприятеля, подавшего меч, и не скрывавшего, что считает Анхеля выскочкой и слабаком. Гектор успел шагнуть вперед, намереваясь выхватить оружие, и в этот момент, юноша с высокого размаха опустил меч на пол. Лезвие звякнуло об пол и с дрожью отскочило. Голова господина Сарыджана подкатилась к ногам Кардинала, и тот с торжествующим видом продемонстрировал ее в камеру, словно сочащуюся грязной водой половую тряпку.
Анхель не помнил, как выключилась запись, и погасили свет. Кто-то забрал меч из его рук. Тело завернули в полиэтилен и туда же положили залитую кровью до бровей голову.
Невольный палач так и стоял, сомневаясь был ли у него выбор, или он сделал то, что должен был, чтобы спасти свою жизнь. Слов казненного он не понял, но решил, что тот был немного сумасшедшим. Анхелю же нужно было держаться выбранного курса, чтобы сохранить рассудок, и не потерять то, что он приобрел, наступив на горло своей совести.
Кардинал, вновь откинув капюшон, подошел к нему и похлопав по плечу, предложил вновь следовать за ним. Они дошли до лестницы под вдохновенный монолог триумфатора. Мальчик избавился от окровавленных перчаток, снял плащ и восторженно рисовал перед новым последователем перспективы будущего величия.
Со слов Кардинала, он давно планировал выйти из тени, и ожидал в скором времени визита высокопоставленных единомышленников. Он говорил о врагах, которые будут угрожать им с Анхелем, и только высокая степень доверия, которая установится между ними, поможет им достичь успеха.
Глава щедро делился своими планами о масштабах дела, не раскрывая подробно никаких деталей. Анхелю дали новую комнату на третьем этаже, где была собственная ванна посреди спальни и большое французское окно. Он никогда не жил в роскоши, и чувствовал себя в ней неуютно, то присаживаясь на край кровати, то трогая плотные бархатные шторы двумя пальцами.
Добавило дискомфорта и предложение раздеться, поступившее от Кардинала, когда тот, включив воду, принялся набирать ванну.
Анхель, помявшись пару мгновений, скинул брюки, ботинки и через голову стащил рубашку.
– Расскажи мне о своей семье, – заговорил Кардинал, когда Анхель опустился в воду.
– Нет семьи. – Немногословно ответил юноша, не желая распространяться о мертвой матери и отце, которого он никогда не знал. Но в конце добавил, задумчиво. – Мне нужна женщина.
– Я это только поощряю. Ира, хороший вариант. Гектор с ней не сладил, она просилась на праздник, но у нас правило: сколько гостей, столько и девушек. Чтобы не калечить больше необходимого. Тебе она подойдет. Она заботлива и хороша в постели.
– Нет, та другая. Которую я выбрал.
От Анхеля не укрылась недовольная микроморщинка, которая набежала меж бровями Кардинала, и тут же исчезла. Но парню было все равно. Он был виноват в случившемся с ней, и стоило хоть как-то поправить положение дел.
– Хорошо. Но, если будет вредничать, есть здоровые. И через 2 недели пополнение, я закажу еще одну.
– А как их отбирают? – Задумался Анхель.
– Я плачу хорошие деньги со своего соляного предприятия, чтобы среди десяти убогих была хотя бы одна молодая девушка. Недешево. Но эффективно.
Кардинал не стесняясь, осматривал обнаженное тело Анхеля под водой и несколько раз задержался глазами на татуировке внизу живота.
– Сводить не буду, – предупреждающе заметил Анхель.
– Твое тело. Я уже говорил, мне нужна лишь преданность. – Со странным выражением лица ответил Кардинал, возвышаясь над Анхелем.
Венценосный мальчик не стал длить затянувшееся молчание, когда темы для разговора сошли на нет, попрощался и покинул комнату, оставив нового помощника смывать запах гнилой тюремной соломы.
По приказу Кардинала за Сашей спустился в подвалы Гектор Брандт.
С худого матраса ее полуживую он поднял на руки и понес в комнату с дверью под потолком. Когда Лëня преградил ему путь, Гектор наотмашь влепил ему по лицу ладонью, и мальчишка отлетел и сполз по стене на пол.
Ворчун не дал Лëне подняться и тем, скорее всего, спас ему жизнь. Источая ярость от решения Кардинала и потери желанной добычи, Гектор поднялся на третий этаж.
На лестнице он лишь раз глянул в девичьи глаза полные обиды, и она отвернулась, пытаясь закрыть руками избитое лицо.
Красоту ей можно и вернуть, думал Гектор. Но юную непосредственность уже не вернуть никогда. Она превратилась из пленяющей молодостью невинной девчонки в женщину, которая дрожит и плачет от чужих прикосновений.
За дверью спальни Анхель, стоя без рубахи у кровати, застегивал брюки. В вечернем свете он был неплохо сложен, хоть и ниже ростом. Гектор без стука, занес девицу и, бросив на кровать, смерил соперника уничтожающим взглядом.
– Наслаждайся. – Развернулся и вышел.
Глава 16. Переговорщики
– Koosomak… – Одними губами выругался он, когда за дверью стихли тяжелые шаги. – Девочка?
Не ответила, но Анхель почувствовал шестым чувством, как напряжены мышцы ее живота. Глаза были закрыты, хотя она не спала, а скорее притворялась мертвой.
На раздувшейся переносице багровел кровоподтек, и крылья воспаленного носа покраснели не то от слез, не то от перелома. Верхняя губа слева стала шире, и Анхель ощущал витающий над всем ее телом сладко-соленый запах кровотечения.
– Малышка. – Снова позвал он. В ответ ее скулы напряглись от сжатых челюстей. – Я уйду. Только дверь закрой изнутри и не открывай никому кроме меня. Идëт?
Она задержала дыхание, выдох вышел рваным, что больше походило на сомнение, чем на отказ.
Анхель спокойно встал, ловким движением задернул плотные шторы, чтобы даже лунный свет не проникал в комнату, и подошел к двери, накидывая рубашку.
– Хочешь, чтоб я ушел, скажи свое имя.
Пара секунд молчания показалась ему минутами.
– Са-ша, – уловил он хриплое дыхание, сорвавшееся с шершавых обкусанных губ.
Он сделал шаг за дверь и, прикрыв за собой, на мгновение приблизил ухо к хлипкой деревянной поверхности.
Если бы кто-то захотел попасть в комнату, эта щепка не стала бы препятствием. Запертая дверь лишь давала ей иллюзию контроля над ситуацией, и они оба это знали. Легкий шорох босых ног по полу и щелчок замка сообщили ему, что она пока что принимает его правила игры.
Анхель прислушался, горячее сердце билось совсем рядом, и он мог бы поспорить, что девочка тоже приложила ухо к двери.
– Я вернусь через пару часов и принесу поесть. – Тихо произнес он.
План был прост: теперь она будет ждать его возвращения. Даже себе он не хотел признаться, что в глубине души боится оставить ее надолго одну. Она стала его ответственностью, а значит, слабостью, которой могут воспользоваться другие.
Неуверенно развернувшись, Анхель прошел по коридору пятнадцать шагов и устроился на широком подоконнике, глядя в окно.
Перед главным крыльцом, куда несколько дней назад прибыли десять новобранцев вместе с Анхелем, сверкая гривами в лучах лунного света, стояли два красивых коня. Один из местных крутился рядом. Садовник ещё днем подготовил рыхлые клумбы к посадке, и темная почва выделялась на фоне остальной травы как свежие могилы. Чуть вдалеке фигура похожая на Оскара упражнялась в фехтовании, а под деревом рядом сидела женщина с его курткой на плечах. Пасторальные мотивы или пикники были Анхелю не знакомы. Он вырос в стране, с трех сторон окруженной пустыней, а здесь было столько глубокой зелени между глазом и горизонтом. Видимо поэтому ленивый светский образ жизни манил его своей роскошью.
Спустя три часа наблюдений за дверью и размышлений о прошлом и будущем, он встал и, размяв затекшие мышцы, направился туда, откуда по всему дому ползли запахи приготовления пищи.
Домашнюю прислугу его визит не удивил, а вот желание открыть холодильник было встречено сдержанным смешком. Одна из поварих предложила отнести в его комнату поднос для девушки, на что он вежливо ответил отказом.
Экстракта гвоздики от воспалений и ушибов, которым его отец торговал в аптеке Бейрута, они не знали. На этом познания во врачевании у Анхеля заканчивались, и он, взяв предложенные той же кухаркой флакон с облепиховым маслом и поднос с едой, сбежал с кухни под пристальными взглядами прислуги. Слух о том, что кто-то из гостей покалечил выбранную пару, уже разнесся по всей резервации, и ему, похоже, особенно никто не удивился. Прислугу больше волновала пропажа штор в пустовавшей гостинной и задержка с бельем в прачечной. Впрочем, желание инфирмата вновь встретиться с жертвой тоже было здесь в новинку. Иначе зачем кухарке так навязчиво и любезно предлагать свою помощь: она наверняка хотела убедиться, что девушка еще жива.
Направляясь наверх, он видел в окне припаркованные автомобили: часть гостей и новообращенные скоро покидали резервацию. Как он узнал из разговоров прислуги, несколько пострадавших во время паренталий девушек были при смерти и их обратили. Закон вампиров обязывал их следовать за своими патронами и служить пищей для других инфирматов. Они должны были уехать в ночь после прибытия человеческой платы, так в Бранденбурге людей перерабатывали в пищу сначала для вампиров, а затем для зараженных инфирмой. Судьба этих женщин едва ли была радостной, но у них была возможность покинуть это место. Вряд ли его «рабыне» представился бы такой шанс.
Саша. Ему понравилось еë имя. На его родном языке “sa-sha” было чем-то между «макать», «возбуждать» и «ворковать». И от этих ассоциаций становилось тесно в брюках. Что-то магическое слышалось ему в этом сочетании: сасанидами арабы когда-то называли колдунов и цыган, но Анхель никогда их не видел.
Девушка его ждала. Это было приятно. Двигалась она сильно хромая, едва передвигая ногами. И он пожалел, что вообще заставил ее вставать с кровати. Однако запирать ее на ключ было бы не лучшим началом разговора.
Саша открыла дверь и стыдливо спряталась в углу, опустив голову и сжавшись. Запах крови в комнате усилился, и в голове у него от этого витал легкий туман.
Она была голодна, возможно даже очень, и пока ела, Анхелю удалось хорошо ее рассмотреть. Длинные светлые волосы в спутанных прядях были убраны за уши, серые глаза в обрамлении покрасневших век прятались за ресницами каждый раз, когда Анхель пытался поймать ее взгляд. Девочка была нежной в чертах лица и притягивала какой-то редкой северной красотой.
Устроившись на подоконнике покручивая в руках флакон с облепиховым маслом, он наблюдал за тем, как она сидела на стуле.
– Когда доешь, иди на кровать и ляг на живот, – произнес он, задумчиво изучая еë напряженные сведенные ноги, выглядывающие из-под какой-то нелепой асимметричной юбки.
– Зачем? – От сковавшего горло страха, она потеряла аппетит.
– Не бойся, ешь. Тебе нужно тщательно жевать пищу. – Анхель рассеянно глянул в окно, где за верхушками леса начинался крутой скалистый берег. – Потом можем сходить прогуляться, но сначала поговорим.
Мысли Анхеля вернулись к той казни, что вчера состоялась в главном зале. Ему было чертовски не по себе от того, что кто-то другой теперь принимал за него решение: убить или простить. Контроль за собственной жизнью ускользал, и его нужно было срочно вернуть хоть на время.
Кто-то из прислуги положил мыло возле ванны. Он встал и тщательно вымыл руки до локтя, удивляясь, как быстро человек теряет ежедневные привычки, когда в них отпадает нужда.
Девушка прекратила есть и пугливо уставилась на него, не решаясь двинуться к кровати. Медленно водя по пустой тарелке, она собирала дорожки из мясного соуса на край ложки и облизывала его.
– Идëм. – Анхель встал и, бережно взяв ее за плечо, настойчиво отвел к высокой двуспальной кровати.
– Пожалуйста, не надо. – Беззвучно заплакала она, когда ее лицо уткнулось в мягкую велюровую подушку с вышитой золотой пчелой.
– Надо. Будет немного неприятно, но заживет быстрее. – Анхель, откинул юбку ей на спину и, растерев друг об друга пальцы, макнул указательный в густое теплое масло во флаконе. Сдвинув ниже на ноги порванное сбоку черное белье, он на минуту остановился и огладил ладонью россыпь вишневых синяков на ягодицах.
Она тут же дрожа попыталась закрыться руками.
– Кто это был? – Анхель приложил ладонь к бедру и четыре самых темных точки оказались четко под пальцами.
В ответ на заглушенные подушкой всхлипы он прилег вдоль ее тела и ласково погладил по плечам и спине. Сочувствие никогда не было его сильной стороной, но сейчас ему хотелось быть мягким с ней.
– Это нужно сделать, иначе ты снова все порвешь уже сегодня. Постарайся расслабиться. – Анхель вложил ладонь ей между ягодиц и, почувствовав как они напряглись, нащупал пальцем ссаднящий сфинктер. Намасленный палец очертил окружность, помассировал и скользнул внутрь.
Анхель погрузил свой палец в ее анус на одну фалангу, когда Саша дернулась, но его реакция была быстрее. Вторая рука придавила ее к кровати и удержала на животе.
– Тихо-тихо, всë. – Он вынул палец, тщательно смазав изнутри поврежденное мышечное кольцо. – Скажешь мне потом спасибо, когда пойдешь в туалет.
Парень аккуратно вернул на место белье и поправил юбку, ощутив странное дежавю.
Вымыв руки он как ненормальный боролся с собой, чтобы не поднести их к лицу. Причудливая смесь запахов северной облепихи, кровотечения и естественной смазки дразнила ноздри.
Вернувшись к кровати, он обнаружил ее, завернувшейся в одеяло с головой. Спутанные пряди торчали из кокона велюровых покрывал, но всхлипы прекратились, и Саша затравленно ерзала, внутри своей податливой брони.
– Хорошо, теперь поговорим. – Выдохнув, сбрасывая оцепенение, произнес Анхель. Он сел на кровать и сгреб ворох из одеял вместе с притихшей Сашей, усадив ее к себе на колени. – Помощь, о которой ты говорила. Расскажи всë, но учти, мне от тебя тоже кое-что будет нужно, и я предлагаю тебе взаимовыгодную сделку. Жить будешь здесь, это важно.
Он замолк, а Саша в одеяле беспокойно зашевелилась. Она раздумывала теперь, стоит ли ей говорить с ним о шахтах, ведь так она невольно привлечет внимание к тому, чем они там занимаются. А вдруг он откажется ей помочь, услышав правду.
– Послушай, – снова заговорил он после продолжительного молчания. – Если тебе нужна защита, то днем, я…
– Де-рево… – Она повторила четче, выснунув лицо наружу, чтобы посмотреть Анхелю в глаза. – Дерево. Для пола… в спальнях. Глинистые почвы зимой сильно промерзают, а деревянные полы могли бы людям помочь согреться, но хозяева не дадут для меня, для нас. Может быть, дадут для тебя? Нужно срубить всего несколько деревьев…
Более странной просьбы Анхель не слышал.
– Дерево? Я думал ты скажешь, что-то вроде: «обрати меня и я твоя»… Или попросишь упокоить нахер того, кто это сделал с тобой. Ты же видела его лицо, да?
– Разве инфирматы могут обращать? Как? – С недоверием посмотрела она, делая вид, что не услышала вопроса.
– Тебя точно волнует, как я это сделаю? – Отзеркалил он ее взгляд.
– Но Гектор сказал, что по вашим законам меня запрещено обращать.
– Гектор, а не господин Гектор? – Анхель скривил лицо, когда его левая бровь поползла наверх. – Он хотел с тобой сблизиться? Может, он сказал это, чтобы ты не имела выбора, кроме как спать с ним? К твоему счастью, я не всегда следую букве закона.
– То есть у меня будет выбор: спать с тобой или нет?
– Конечно, у тебя есть выбор: спать на этой мягкой кровати и принимать ванну с белоснежной пеной, или вернуться вниз. Только думай о том, что тебе нужно восстановить здоровье. – Анхель развел руки в стороны, демонстрируя преимущества своего предложения. – И я буду приносить еду и лекарства. Хочешь красивое платье?
– Больше еды. – Саша уже понимала, что согласится, но ей нужно было подумать и о Лëне.
– Любишь поесть? Хорошо. Я тоже. – Анхель смущенно улыбнулся и хотел было что-то добавить, но передумал, когда Саша тихо заговорила вновь, глядя на свои руки.
– Это не для меня, у меня внизу есть кое-кто. – Она все это время лежала в одеяле на его коленях, но разговор становился все серьезнее, и Саша выползла из укрытия и села на кровати напротив, нервничая и кутая ноги в одеяло.
– Парень? Что ж он тебе не помогает? Отправляет собой платить за то, что ему нужно? – Надменно отстранился Анхель.
– Нет. Он еще совсем ребенок, ему пятнадцать.
– Он не такой уж и ребенок, если ему пятнадцать. – Анхель решил промолчать о том, что и он только подобрался к совершеннолетию, не так уж и давно покинув нежный возраст. Она начинала ему доверять, и ее поза и открытые ладони говорили о том, что сейчас она откровенна как никогда. – Так… он твой брат или что?
– Мне нужно его проведывать. Хотя бы раз в день. Немного еды, теплая одежда, и дерево. Это все, что я прошу. Неужели это много для такого сильного и влиятельного инфирмата как ты? – Саша подалась вперед и попыталась принять обольстительную позу, но промежность ужасно саднило, а меж ягодиц она все еще ощущала маслянистый след.
– Лесть на меня не работает, а тебе не идет. К тому же я не сильный и не влиятельный от слова совсем. Впрочем, твои условия приемлемы.
– Тогда по рукам, – обрадовалась Саша и протянула руку для рукопожатия.
Он пожал ее в ответ и, не отпуская, добавил.
– Ты будешь спать со мной, кормить меня из своей вены и лгать ради меня, когда я этого пожелаю.
– Но ты сказал, у меня будет выбор. – Саша стала упираться, вытягивая свое запястье.
– Да, и ты его сделала. Откажешься, и я отведу тебя назад и выберу другую. – Блефовал он. – А теперь, я бы тоже не прочь подкрепиться.
– Вы не пьете людей!
– А мне нравится вкус теплой крови. – Он широко и плотоядно улыбнулся так, что ей стало жутко. – Расслабься и ляг на спину.
– Сейчас? – Саша отползла и полулежа замерла в растерянности.
– А твой брат хочет кушать каждый день? Или нам стоит обсудить его расписание? – Анхель надвигался на нее, не торопясь, давая привыкнуть к расстоянию. Когда он оказался в ее личном пространстве и уже чувствовал дыхание и аромат ее волос, она резко уперлась в него руками и закричала.
– Нет! Нет!! Не надо.
Крепко обхватив ее за плечи и зафиксировав руки, он опустил нос в ложбинку меж ее грудей и с силой вдохнул воздух. Зубами подцепив ткань, он дернул с силой, выдернув заправленную в юбку рубашку, намочив ее своей слюной.
– Этого слова я не хочу больше слышать. – Прорычал он, кончиком носа, чертя круги на ее животе. – Ты готова кровоточить просто так, но не дашь мне и капли крови? У тебя месячные.
– Как ты… Мне… нужны средства женской гигиены. Ты сможешь достать? – Виновато простонала она, выуживая руки. Под землей Саша совсем потеряла счет дням.
– А что я получу взамен? – Отстранился Анхель.
– Я вымоюсь и… покормлю тебя, только сама, ладно?
– Ладно. Будь здесь. Закройся. – Он спрыгнул с кровати и поправил, наискосок съехавший в брюках возбужденный член. Идти было неудобно и неохота, но он снова вышел из комнаты, хлопнув дверью чуть громче, чем хотел, и отправился на кухню, искать сердобольную повариху.
– Хель! – Раздалось на лестнице за его спиной, и, оглянувшись, он нос к носу столкнулся с Уильямом. – Не видел тебя уже две ночи, говорят, ты высоко взлетел? Сам Кардинал тебя искал.
– Да, расскажу как-нибудь в другой раз. – Поднявшись выше ответил Анхель. Уильям неловко мялся на ступенях, явно собираясь сказать что-то еще. – У тебя все хорошо, Уил?
– Не могу найти Итана, и как назло срочно понадобились деньги, поставщик наседает. У нас ведь бизнес.
Уильям глубоко выдохнул и устало потер молодое лицо.
– Извини, я его не видел. – Пожал плечами Анхель и отправился вверх по лестнице к главному залу туда, где на втором этаже были покои Кардинала. Он сразу понял, что Уильям игрок, но одалживать деньги ему не собирался. К слову, ему особо и ничего было одолжить.
Двери главного зала были открыты, свет не горел, но ставни были отворены, и на лестнице он встретил Оскара с красивой стальной рапирой в руках. На плечах у того лежал бронированный наплечник, закрывающий шею. Анхель видел такие на фотографиях времен гражданской войны. Застежки крепились подмышками, и вся конструкция выглядела весьма тяжелой. При этом полностью закрывала доступ к шее, главным артериям, аорте и сердцу. Убить инфирмата или вампира в таком ошейнике было бы довольно трудно.
– Здорово! Ты куда-то собираешься? – Спросил Анхель, поравнявшись с Оскаром и еще несколькими инфирматами. Луна, светившая сквозь высокие окна, причудливо бликовала на их доспехах, вырисовывая силуэты хищных грифов и стервятников.
– Мы собираемся, Анхель. У ворот стоят какие-то храбрецы. Охрана периметра говорит: они пришли, чтобы говорить с Кардиналом. – Оскар махнул рукой наверх, где среди собравшихся мелькнул красный бархатный плащ.
– Дайте доспех Анхелю, – услышал он моложавый голос Кардинала, и группа расступилась. – Он пойдет слева от меня. Держи голову выше, друг мой. Собаки лают, караван идет.
Уже через несколько минут семь темных сгорбленных из-за мощных плеч фигур и красное бархатное облако в центре отправились по главной дороге к внешней стене, минуя внутренний двор, ферму, первый ряд укреплений, высившийся на руинах старого замка, и приблизились к границам владения Кардинала.
В спину Анхеля подталкивал весенний бриз, и он чувствовал себя летящим на попутном ветре. В ошейнике он был непобедим и смертоносен. И он нравился себе таким.
Поднявшись на высоченную в пять этажей укрепленную башню на стене, они рассредоточились вокруг центральной фигуры в плаще, и Гектор первым позвал в темноту.
– Там, внизу! Вы у ворот резервации Ушаково-Бранденбург. С какой целью пожаловали?
Анхель уже слышал эту фразу в первую ночь своего прибытия в резервацию, и тогда ему показалось величественным абсолютно все, что он видел с момента, как ворота открыли. Сейчас, он взирал со стены на то, как ветер треплет плащи трех силуэтов у дороги, так, будто он сам часть этого величия над муравьиным миром. Только где-то в подкорке мозга червячок внутреннего голоса твердил, что в монастыре Святого брата все гораздо запутаннее, чем на первый взгляд, и ему стоит присмотреться получше. Ошейник немного давил на плечи, и от этого юноша широко расправил плечи, чтобы распределить нагрузку на позвоночник. Лицо его от того стало серьезным и напряженным, и со стороны юноша стал выглядеть настоящим воином.
– Господин Бенуа, ищет встречи с тем, кто скрывается под именем Кардинала. И я намерен предъявить ему ультиматум от владыки вампиров! – Раздалось снизу зычное и озлобленное. Хозяин этого голоса хоть был и глубоко внизу, однозначно ощущал себя выше и достойнее, чем те, к кому он обращался.
– Бенуа, мы находимся под юрисдикцией Азиатского дома. Вы можете изложить свой ультиматум при дворе тимарха Прадипа! – Ответил невозмутимо Гектор?
– Я пришел для встречи с Кардиналом! – Коротко выкрикнули снизу. – Открой эту чертову дверь и дай нам поговорить!
