Текст книги "Молох (СИ)"
Автор книги: Анна Вальман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
Глава 2. Дом и его обитатели
В себя приходила долго. Кто-то дважды поправлял пальто, сползающее с плеча. Рядом слышались бормотания и шорох шин, небо розовело, роняя ванильные тени на синие велюровые чехлы. Пустые сиденья. От неудобного автобусного кресла затекли ноги, и Саша долго пыталась, но все-таки собрала остатки сил, чтобы пошевелиться. Рядом сидела женщина, не старше сорока лет, с миловидной внешностью, но какой-то болезненной тоской на лице.
– Проснулась? Пить, наверное, хочешь.
Из сумки она извлекла пластиковую бутылку и поднесла к потрескавшимся губам приходящей в себя девушки.
Саша попыталась удержать ее трясущимися руками, но без помощи вряд ли бы у нее получилось.
– Куда мы едем? – полусухим ртом прошелестела она, уже примерно понимая ответ на свой вопрос.
– А ты не знаешь? Тебя медбрат занес минут за пять до отправки автобуса в резервацию.
– Я не могу туда, у меня же не такое опасное заболевание…
Повернувшись, Саша оглядела салон: в полупустом автобусе десять человек, включая еë. Ровно столько по мировому соглашению с вампирами люди должны отдавать в качестве репараций. Ночные владыки ждут свою чудовищную жатву раз в месяц у стен каждой из тридцати восьми резерваций по всему миру.
Все – мужчины и женщины до сорока лет, отбирались по принципу наименее полезных для генофонда. Рак, гемофилия, порок сердца, аутоимунные заболевания – стояли во главе списка. Но Саша не должна была попасть сюда. Эпилепсия не настолько страшный недуг, не смертельный, не опасный!
– Это ошибка, меня не должно быть в этом автобусе, – залепетала она, пытаясь пройти мимо соседки к водителю.
– Бесполезно. Между нами звукоизоляция.
Едва держась на ногах, Саша прислонилась к перегородке. Слабые ладони уперлись в тройной стеклопакет, за которым виднелась спина водителя автобуса на фоне закатного неба. Впереди над дорогой высилась громадина стены, отделявшая полотно дороги от земель ночного братства, одержавшего сокрушительную победу над человечеством не так давно, всего каких-то десять лет назад.
Так близко стену она видела впервые и поначалу не могла оторваться, понимая, что граница стремительно надвигается. Потеряв счет времени, Саша опомнилась, когда не доезжая пары десятков метров, автобус остановился, с хлопком распахнув двери. В оранжевом отсвете на облаках от зашедшего солнца бетонная кладка и ворота казались теплыми наощупь. Но температура весеннего воздуха к ночи все еще быстро ползла вниз, и Саша плотнее закуталась в пальто. Ветер забирался под брючины, сковывал продрогшие пальцы. Уже сутки Саша ничего не ела, а ведь в сумке оставалась еда. Где теперь ее вещи…
Стараясь не думать о предательском вероломстве или врачебной ошибке, она последовала за группой на выход, и автобус, скрипнув шинами напоследок, укатил в обратном направлении.
Все прибывшие казались жалкими и сгорбленными словно соляные столбы после господней кары у высоченной стены, продуваемые ветром, сжавшись в кучу, вцепившись в свои скудные пожитки. И Александра с досадой осознала, что у нее в сумке остались документы, которые могли бы подтвердить диагноз и случившееся недоразумение. Тело на ветру начала бить крупная дрожь, не то от холода или голода, не то от панической атаки. Только не хватало еще упасть в обморок. Впрочем, хуже уже не будет. Может быть, ей даже повезет, и еë обратят.
Десять крошечных фигурок застыли возле ворот, задрав головы, пока ветер хищно трепал полы их плащей. Верхний пролет стены достигал высоты четвертого или даже пятого этажа и был покрыт ржавыми подтеками и птичьим пометом.
Надо же, подумала, храбрясь, Саша, а птицы их не боятся. Хоть вампиры и их дневные сторонники сейчас свободно передвигались, все же их редко видели в большинстве районов города, и то, только в порту или в злачных местах в центре. Тем не менее они вызывали первобытный ужас у большинства людей. Еще свежими были воспоминания о гражданской войне, которая длилась семь месяцев и унесла жизни сотен тысяч людей, пополняя ряды противника. Лишь нежелание бороться со своими близкими, оказавшимися по разные стороны межвидового барьера, смогло остановить кровопролитие и принесло долгожданный шаткий мир.
Массивные глухие ворота со скрипом отъехали в сторону, и на той стороне показалась группа из пяти одетых в черное фигур. Трое мужчин и две женщины. У каждого был высокий металлический хомут на шее, крепившийся к наплечникам. Это делало их силуэты похожими на нависающих над добычей стервятников или египетские статуи Анубиса и Сета.
Черные хищники приблизились, и Александра смогла рассмотреть их лица, молодые и не очень, без следов косметики, с красиво уложенными волосами. Одна девушка была не намного старше Саши. И только легкое надменное равнодушие делало их черты похожими на маски манекенов.
– Встать в линию. – Прозвучал негромкий мужской голос со стальными нотками. Повышать громкость не было необходимости, все внимание и так было приковано к этому глубокому голосу. Высокий вампир с проседью в прядях вышел вперед, обозначив свой статус лидера. Двое зашли за спины несчастных и оскалом продемонстрировали: приказ стоит исполнить как можно скорее.
Окруженные люди, затравленно переглядываясь, выстроились в шеренгу, и Саша тоже заняла свое место в ряду, понимая, что еë оправдания их совершенно не интересуют. Нет больше пути назад.
Вампиры почти не отличались от людей. Их выдавали, пожалуй, только бледная кожа и нечеловеческое спокойствие полное властного превосходства при отсутствии какого бы то ни было оружия. Такую надменность при численном меньшинстве человек мог себе позволить только имея скрытую за спиной армию или автомат в руках. Но теперь-то люди уже знали, что каждый вампир был равен армии с автоматами. Десятилетия назад пять вампиров могли полностью обескровить военную базу, не дав подняться в воздух авиации.
Говоривший неторопливо осматривал каждого по очереди, задавая одни и те же вопросы: как зовут, сколько лет, есть ли дети, чем болеет.
Александра с грустью подумала о том, что все эти люди оставили своих детей, а женщина слева от нее была матерью троих. Смогла бы Саша так поступить? Хотя им, наверняка, не дали выбора, как и ей… Глава группы встал напротив нее, и она только сейчас поняла, насколько он огромнее. Возвышаясь горой над испуганной девушкой, он нахмурил кустистые брови, увидев грязное пальто.
– С улицы? Бездомная?
Саша робко подняла глаза и смущенно затараторила:
– Н… нет, упала. Я по ошибке здесь, послушайте…
– Имя, – перебил мрачный великан.
– Севастьянова Александра. У меня не смертельное заболевание, сущая ерунда, с ним живут многие люди!
– Это хорошо. Думаете, мы рады тому, что нам присылают смертников? Некоторые из них даже идти не в состоянии сами. Возраст?
– Мне восемнадцать. – Глухо отозвалась Саша, беспомощно опустив плечи, к горлу подкатил комок, в то время как ускользающая надежда на спасение покидала ее окончательно. – У меня лишняя хорда в сердце…
– Это я уже слышу, в правом желудочке. Мелодия сердца отличается лишней ноткой. Ты рожала?
– Нет, – смутилась Саша, из всех десятерых детей не было только у нее. – Зачем вы спрашиваете?
– Всего лишь бюрократия, на случай, если тебя захотят обратить. Есть родные братья, сестры, племянники?
– Нет, – соврала Саша. Любой ценой ей нужно защитить Леву и Софью. И если это значит забыть о них, то лучше так.
Главный переглянулся со стоящими позади вампирами.
– По нашим законам, тебя нельзя обратить, но пить можно. – Громила медленно повернувшись, скосил глаза, окинув оценивающим взглядом разношерстную группу, и обратился уже ко всем присутствующим. – Сегодня вы отправитесь на ферму, где вас ждет еда и сон в теплой постели. А завтра все получите работу и крышу над головой. Работайте хорошо, будьте послушны и не ищите дороги назад. Ваш дом теперь здесь. Добро пожаловать во владения Кардинала.
Трое вампиров развернулись и отправились за ворота, в спину Саша ощутила легкий толчок, и вся группа под конвоем шагнула за стену. Когда замыкающие возвращали на место створку ворот из стальных листов, девушка бросила последний взгляд на дорогу.
Не убьют, не обратят, значит, будет донором до самой смерти. А при ее неправильном сердце низкий гемоглобин и падающее давление – это максимум три-четыре года или до следующего припадка. Понуро опустив голову, Саша зашагала по дороге вслед за остальными, чувствуя позади наступающего на пятки конвоира.
Примерно через час энергичной ходьбы под присмотром пяти пар глаз, минуя еще одни внутренние стены, группа достигла длинного здания, издали напоминавшего низкий ангар, за которым высилась громада особняка. К этому моменту люди ужасно замерзли и в теплое помещение торопились уже сами. С неба пропали последние отблески давно зашедшего солнца, и в редких окнах горел свет.
Вошедших встречало несколько человек, судя по застиранной до серости одежде – тоже людей.
– Всех пока на ферму. – Бросил главный и исчез на улице, оставив двоих надсмотрщиков.
– С прибытием в резервацию Ушаково, меня зовут Лариса, я старшая по дому. – Громко заговорила женщина с убранными в пучок волосами. – Сейчас вас вымоют, накормят и покажут ваши спальные места, запомните их. Утром будет распределение на работу, здесь никто не бездельничает. Забудьте о своей болезни. Жалобы, слезы и нытье вы оставили за воротами. Остальное я расскажу за ужином. Идите за Генрихом в душевые. Вещи оставьте здесь.
Худощавый мужчина с волосами до плеч пластичной легкой походкой повел группу через все здание, и Саша от любопытства бросала взгляды на встречавшихся за столами и на лавках людей. Сутулые и сгорбленные мужчины и женщины кучками населяли барак. Кто сидел за столом, кто перебирал микросхемы в коробке, а кто, скучая, провожал пристальным взглядом новеньких. Проходя мимо спален, Саша увидела несколько лежавших худощавых силуэтов. У кровати одной немощной женщины сидела девушка с тарелкой супа. Все койки имели два яруса, а некоторые и шторки для уединения. Запах общежития был стойким, но с примесью дезинфецирующих средств. Жили здесь чисто и в порядке. Ни больничного запаха лекарств, ни капельниц, но и людей, гораздо меньше, чем должно быть за десять лет человеческой дани. Может быть, таких домов несколько, подумала Саша.
Генрих, уверенно шагая, двигаясь быстро и бесшумно как кошка, привел их в общее помещение с лейками для душа. Десять мест. На лавке было заранее приготовлено стопками десять полотенец и кусок мыла поверх каждого.
– Пять минут на душ. С последнего выходящего из душевой я сам сниму пробу. – Огрызнулся вампир-надсмотрщик, видя, что никто не торопится раздеваться.
Все торопливо зашевелили руками и бросились в холодную кафельную комнату, которая тут же оживилась плеском воды и шлепаньем босых ног.
Саша брезгливо сняла пальто и стала расстегивать рубашку, когда поймала на себе взгляд Генриха и двух вампиров, стоявших над грудой сброшенной одежды.
– Сама хочешь быть последней? – С ухмылкой прошипел один. – Только скажи, девочка.
Торопливо стянув брюки и белье под липкими взглядами, Саша, прикрывшись руками, поторопилась в душ, мыло было приятным на запах, рубленным и замешанным руками. Теплая вода и пар будто стеной отгородили ее от чужих глаз и мокрых голых тел. Не теряя времени, она вымыла голову, прошлась мылом по телу и между ног, и ополоснувшись вышла, завернутая в полотенце.
В душевой еще стояли двое, похоже одному было плохо, а второй уговаривал его взять себя в руки. Мужчина в истерике – это неприятное и жалкое зрелище, и Саша из уважения к боли несчастного не стала глазеть. Получив от Генриха стопку чистой одежды и зубную щетку, она наспех оделась и, замотав полотенцем волосы, сунула щетку в карман. Новая одежда была теплой с четырехзначным номером на шве, с шерстяным жилетом, прикрывавшим пятую точку, и такими же теплыми вязаными носками. Схватив ботинки, Саша помогла сбросить грязное белье в мешки для стирки и засеменила в спальню. Генрих быстро называл имена и показывал кровати. Все были на втором ярусе. Запомнив свою койку по расположению светильников, Саша выскочила в общий зал. За спиной раздались крики, кажется застрявшего силой вытаскивали из душевой, где он собирался вскрыть себе вены, спрятанным во рту лезвием.
Оказавшись с товарищами по несчастью в теплой и сухой комнате, примыкавшей к кухне-столовой, за дверью от разворачивавшейся с лезвием драмы, Саша забилась в уголок, приметив женщину за вязанием.
– Как зовут? – Вежливо поинтересовалась та.
Интуитивно Александра уже доверяла ей больше, чем остальным. Ведь не может быть злодеем тот, кто вяжет носки на весь дом.
– Саша, а вас? – Не отрывая взгляд от двери, произнесла она.
– Лена, мы здесь на "ты". Не бойся, не убьют его, только в чувства приведут, да спать ляжет. Знакомый твой? – Скосив глаза на Сашу, она считала петли на новый носок.
– Нет. Просто страшно.
– Не бойся. Тебе, красивой, с нами недолго жить. Если понравишься, переведут в поместье. Там и работа попроще, пыль протирать, не то, что на ферме спину гнуть.
– Вы работаете на ферме? – Полюбопытствовала Саша у новой знакомой. Слева к ним подсела та женщина, что сидела с ней в автобусе и представилась Дилярой. Саша уже знала, что у той рак груди. Крики затихли, и все как будто бы и не слышавшие их до этого, разом вернулись к своим делам.
– В прачечной работаю. Стираю, белье чиню. Глажу для жителей поместья. Я бы взяла к себе, но руки твои жалко, с химикатами я работаю.
– Меня возьмешь? – Диляра времени не теряла.
– Если Лара не против. Она работу раздает. Но сейчас урожай собрали, на ферме работы меньше. Может и разрешить.
– А как попасть на работу в поместье? – Спросила Саша, увидев как Генрих и еще один из прибывших вышли. Двое вампиров покинули душевую, похоже, оставив несчастного в спальне. Один из надсмотрщиков мельком бросил взгляд в зеркало у стены, смахнув невидимую пылинку с плеча. Темный рукав у него был мокрым от крови, а руки тщательно вымыты.
Когда они покинули помещение и исчезли на улице, Лена незаметно выдохнула.
– Попасть в поместье можно, если понравишься там старшей, Милой зовут, или кто-то из поместья тебя порекомендует, тогда она не откажет. И есть будешь на нормальной кухне и спать в комнате для слуг. Там по трое и по двое живут. Может, уже кто на тебя глаз положил?
Лена исподлобья взглянула на молоденькую девушку, и та смутилась. В стареюших светло-серых глазах отражались огни ламп, будто плескались искорки смеха. Саша задумалась о своей внешности и том, смогла бы она кого-то привлечь, а Диля хмуро проворчала:
– Главный их сказал, нельзя ее обращать раз бездетная. А станет ли кто-то держать ее при себе, если бесполезно это. Вампир и привыкнуть не успеет, как болезнь ее заберет…
– Может родить здесь, а потом туда переедет. Это не запрещается. Беременных и кормят лучше. – Призадумалась Лена, складывая недовязанную резинку в корзину с мотками. – Идемте, вон Лара за стол зовет.
Старшая по дому руководила двумя кухарками и разливала горячий чай половником из большой аллюминиевой кастрюли. Устроившись за длинными деревянными столами, составленными вместе, рядом с новыми подругами, Саша получила тарелку куриного супа с зеленью и на второе вареный картофель с куском свинины. Над столами витал аромат сушеного любистока и свежего сельдерея, вызывая дрожь в животе. На общих медных тарелках в центре стола в изобилии лежали свежие томаты, огурцы, чеснок, лук и салат с капельками воды под теплым светом ламп над столом.
Атмосфера общего ужина на мгновение показалась Саше праздничной, ведь она никогда не сидела за столом с таким количеством людей. Полсотни или больше мужчин и женщин негромко переговаривались, передавали друг другу блюда и стаканы, то там, то здесь слышался приглушенный смех, как будто не было криков в душевой, автобуса, пустого хосписа и приговора, который вынесло им гражданское общество. Умереть, чтобы не портить генетику.
Саша надломила хрустящую булку и вдохнула аромат домашнего хлеба. Давно она не ела так сытно и полезно. Дома экономили на всем, а здесь, словно у кормушки матери-природы, люди ели все самое лучшее.
– Да ты не наяривай так, им это по барабану, – рассмеялась Лена, глядя как Диляра закидывает в рот вторую головку чеснока. Губы у Саши сами сложились в улыбку.
– Да я вовсе не из-за них! Люблю я чеснок. – С набитым ртом возмущалась соседка.
Тепло и еда немного расслабили и успокоили волнующееся сердце, но вопросы и неизвестность угнетали тревожное подсознание.
– Лена, а кто такой Кардинал? – шепотом спросила Саша новую знакомую.
– А ты откуда про него знаешь? – насторожилась та.
– Тот, который нас встречал, сказал, что это владения Кардинала. Не слышала о таких, но ехали мы долго. Что это за место, ну, где мы?
Лена задумчиво и тщательно прожевала и, прочистив горло, произнесла чуть тише:
– Раньше здесь старый замок Бранденбург стоял, потом после Второй мировой эта земля стала советской, деревню отстроили и назвали на свой манер – Ушаково. Когда после войны с ночным братством опустела деревня, из нее резервацию сделали. Тогда же и мейстер появился, только должность эта номинальная. Замок разрушился давно. Сохранились только подвалы и крепостная стена. И на этих руинах после инфирмы сначала монастырь строили, а потом в поместье он превратился. Только, говорят, в подвалах там жизнь все еще кипит. И главный там некий Кардинал, он всем руководит, а все ночные братья и инфирматы, даже другие мейстеры, к нему на поклон ездят. Его никто из наших не видел никогда, и, надеюсь, не увидим. Если в подвалы отправляют, то на ферму никто не возвращается.
Лена замолчала, и все трое сосредоточенно принялись есть, каждая думая о своем. Постепенно люди расходились, вставали из-за стола, убирали посуду, и Саша заметила Ларису, поочередно подходящую к новеньким. Та беседовала с каждым и отправляла в спальню. Общий зал и столовая пустели. Лена собралась было уйти, но Диля схватила ее за руку.
– Лариса с вами поговорит. Потом сразу спать идите. Здесь рано ложатся, а встают еще раньше. – Спокойно ответила Лена и ушла.
– Ну что девушки-красавицы, – издалека начала старшая, приблизившись к ним и присаживаясь напротив. – Рассказывайте, кем работали, что умеете?
Первой нашлась с ответом Диляра.
– Домохозяйкой была, из декрета в декрет восемь лет прыгала, но со спиной у меня проблемы. Может быть есть работа, где присесть хоть иногда можно? Не ленивая. Могу приготовить, погладить, постирать.
– С Леной познакомилась, да? – Старшая сразу выкупила новенькую. – Завтра к ней иди с самого утра, работы много, если пожалуется на тебя – отправлю в подвалы. А ты? Что умеешь?
Саша стушевалась, она всего несколько месяцев оператором в кредитной организации отработала. Компьютер знала. Офисную технику. В университет на заочное поступила на дизайнера, но даже одного курса не успела окончить. И кому теперь нужно это все…
– Я ничего не умею, простите. Но я быстро учусь. – Виновато потупилась Саша.
– Ох, ну куда же мне тебя деть, чтоб красоту не загубить-то… Если в поместье возьмут, может, не забудешь старую Лариску, которая к тебе добра была. Как бы тебя к Миле отправить… Найдешь завтра за домом под навесом большую корзину, Генриха попрошу, чтоб показал тебе дорогу к ольховнику. Там мужики если дрова колоть будут, не разговаривай с ними, возьми десять-двенадцать поленцев и иди к поместью. Только не к главному входу, а к служебному слева. Оставишь на кухне, они знают, это для каминов. Могут второй и третий раз отправить, характер не показывай, будь скромной. Потом там же и спросишь, где тебе искать Милу и нужны ли ей молодые руки в особняке. Если возьмет, то на ночь уже в поместье останешься. А теперь спать. И не шептаться, подъем ранний.
Лариса устало поднялась и пошла гасить свет в прихожей.
Саша с Дилярой переглянулись и молча пошли в спальню. Свет в ней уже погасили, а без него найти кровать оказалось довольно трудно. На ощупь, ступая среди спящих Саша добралась до койки и задумалась, как же на нее взбираться. Внизу на нижнем ярусе кто-то уже лежал. Скинув ботинки под койку, Саша положила руки на свою кровать и поставила ногу на краешек нижней рамы.
Сосед встрепенулся под одеялом и метнулся словно пружина. От испуга Саша замерла, а за ногу ее схватила цепкая мужская рука.
Генрих! Это он спал на нижней койке раздетый по пояс. В полутьме она с трудом узнала его лицо. Приложив палец к губам, не сводя глаз с Сашиного испуганного лица, он ослабил хватку и заскользил рукой от щиколотки наверх под широкую штанину, легонько касаясь пальцами обнажённой кожи.
Саша подскочила, толкнувшись ногой, и взлетела на свою кровать, как ошпаренная, срывая с себя неприятную пятерню Генриха.
Закрывшись одеялом с головой, она не раздеваясь затихла и принялась умолять о приходе сна. Перед глазами стояли липкие взгляды мужчин в общей душевой и мужчина с лезвием… интересно, как он? Саше стоит подумать о самозащите. Щетку стоит заточить ножом и носить всегда с собой.
Шорохи и последние шаги в спальне быстро сменились на мерное сопение на койках, а к Саше сон как назло не шел. Ей чудились шаги на улице за стеной дома, испуганные голоса и будто бы злобное рычание собак, глодающих кости. Жители фермы крепко спали, и Саша неподвижно лежала, боясь пошевелить рукой или ногой, пока со стороны общей комнаты не раздался чуть заметный свист, будто начинал закипать чайник. Дверь спальни скрипнула, и кто-то выскользнул из царства спящих наружу, чуть шлепая босыми ногам по полу.
Гадая о том, кто это был, Саша провалилась в забытье на несколько минут, а проснулась от того, что ее бесцеремонно расталкивала Лена.
– Александра, если ты сейчас не встанешь, тебя расстреляют!
