Текст книги "Драконий цветок (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

– Итак, все участницы под руководством моего брата с сегодняшнего дня будут ставить спектакль.

На мгновение в столовой повисло изумлённое молчание, а затем Рейгард взревел, дыхнув на скатерть и тарелки дымом пополам с огненными искрами:

– Под чьим руководством, гарн тебя сожри?!

– Не ругайся, – абсолютно бесстрастно отозвался Себастьян, и мне невольно стало смешно, несмотря на то, что где-то внутри я, как и Рейгард, пребывала в ужасе. Да, держать лицо младший принц умел гораздо лучше, чем старший. И уж он никогда в жизни не попал бы в подобную ситуацию с проклятьем и превращением в недодракона. – Тем более при девушках. И вообще не пойму, что тебя не устраивает? Ты же играл в театральных постановках, когда учился в школе. Тебе даже нравилось.

Да, этот факт биографии был мне известен, Рей рассказывал. В академии он уже не баловался подобным, а вот в школе несколько лет ходил в театральный кружок. Причём учился он под качественной иллюзией, которую делала его мать, и никто не знал, что он принц.

Видимо, те навыки пригодились Рейгарду, когда он меня охмурял. По крайней мере, голову он мне задурил знатно, я ведь действительно верила в его любовь, не сомневалась даже. С подругами ещё спорила… Стыдно вспомнить.

– Я играл, – с иронией протянул Рейгард, глядя на Себастьяна так, будто мечтал откусить ему голову. – Но я в то время и выглядел иначе.

– Ничего страшного, – махнул рукой младший принц. – Я знаю отличную пьесу. Она как раз отлично подходит для постановки к новогодью. Называется «Заколдованная принцесса».

В столовой вновь повисла тишина, а затем Кари, явно смущаясь, пробормотала:

– Но ведь его высочество Рейгард не принцесса…

– Зато заколдованная, – сыронизировал Себастьян под громкое недовольное пыхтение старшего брата. – И так забавнее и интереснее. Зачем играть банальности? Рейгард будет принцессой, мы даже платье ему сошьём. А вы, девочки…

– Платье?!

На этот раз из-за рёва первого наследника задрожала посуда, а один из слуг, в этот момент убиравший пустые тарелки, уронил на пол целую стопку. Но разбиться она не успела – Себастьян ловко поймал посуду воздушным арканом. Вот это реакция! Причём он даже бровью не повёл.

– Не надо так кричать, я и в первый раз прекрасно понял, что ты против, – кивнул второй наследник, глядя на Рейгарда серьёзно и без иронии. – Только я не понимаю почему. Ты же играл девушку, когда учился в школе.

Интересно, мне одной показалось, что Рейгард покраснел? Наверное, я принимаю желаемое за действительное – но его чешуйки на коже и правда словно стали слегка розоватыми.

– Это другое.

– В чём же другое? – не понимал Себастьян. – Парень в платье лучше, чем дракон в платье?

– Я не дракон! – огрызнулся Рейгард, оскалив острые зубы. – Я гарн знает что! И совершенно не собираюсь смешить окружающих своим внешним видом. Мне хватает насмешек за глаза!

– Да ладно вам, ваше высочество. Подумаешь, платье. Спектакль не может унизить ваше достоинство, если вы не позволите себе обижаться и переживать. Более того, если вы на самом деле перевоплотитесь, как хочет ваш брат, то этим покажете всем, насколько вы мужественный и сильный человек. Насколько смело принимаете случившееся с вами и не ропщете на судьбу.

Честно говоря, я не сразу сообразила, кто это сказал. И лишь когда поняла, что все окружающие до самой последней служанки смотрят именно на меня, сообразила, что говорившей была я.

– Спасибо, Аделина, – искренне поблагодарил Себастьян, пока Рейгард буравил меня мрачным взглядом. – Вы очень разумная девушка. Слышишь? Прислушайся к тому, что она говорит. Это всего лишь спектакль, не надо относиться к нему как к чему-то особенному и безмерно унижающему.

Но Рейгард словно не слышал всего, что произнёс Себастьян, – он смотрел на меня.

И у меня же спросил:

– Лина, ты правда хочешь участвовать в этом балагане?

От улыбки защекотало губы, но улыбаться я всё же не стала.

– А почему нет? Думаю, будет забавно. В любом случае это лучше, чем какая-нибудь полоса препятствий.

Себастьян громко хохотнул, а Рейгард, помолчав пару мгновений, всё-таки кивнул.

– Ладно. Я согласен.

Глава восьмая. Первая репетиция

Аделина

Вот уж не ведаю, для чего Себастьяну понадобилось настаивать на спектакле, вместо того чтобы устраивать нормальные испытания. Хотя… что я знаю об испытаниях на отборе? Вот именно – ничего. Но в моём представлении они почему-то получались похожими на экзамены в академии – сначала теоретическая часть, потом практическая. Однако целью королевской семьи явно были не оценки в табеле знаний, и даже не сами знания. Они желали снять проклятье с первого наследника, значит, Себастьян всерьёз считал, что спектакль – подходящая идея для этой цели. Почему мне было сложно судить, я всё-таки не хитрый дракон, который с детства погружён в дворцовые интриги и умеет просчитывать различные комбинации.

Так или иначе, но остальным девушкам идея Себастьяна тоже пришлась по душе. Видимо, они, как и я, рассуждали прозаично и считали, что спектакль – лучший вариант. Нарядился, выучил роль, выступил – и свободен. Просто и понятно. Хотя я не представляла себя на сцене – если не считать выступлений на семинарах, я никогда не играла на публике. И таланта к лицедейству у меня нет, в отличие от того же Рейгарда. Вот он, я уверена, первоклассно сыграл бы хоть заколдованную принцессу, хоть её возлюбленного, хоть лягушку или жука. И ему не помешала бы даже нынешняя внешность.

Сразу после окончания завтрака Себастьян что-то тихо сказал брату, а затем ушёл, оставив претенденток наедине с Рейгардом. А тот, обведя всех девушек хмурым взглядом, произнёс, кивая на дверь:

– Выходите. Сейчас пойдём с вами в наш домашний театр. Минут через десять придёт режиссёр.

– Режиссёр? – выдохнул кто-то из девчонок, и у Рейгарда раздражённо дёрнулись наросты на месте ушей.

– Конечно. Или вы думали, что я ещё и режиссёром буду? – хмыкнул он, и из его ноздрей вновь посыпались искры. – Нет уж, за вашей оравой нормальный присмотр нужен, а у меня дел и так полно. Так что будет у вас настоящий режиссёр. Учтите – если он на кого пожалуется, из отбора эта девушка вылетит. Так что ведите себя хорошо.

Несколько дракониц после этих слов посмотрели на Рейгарда весьма оскорблённо, я же – обеспокоенно. Нет, не из-за понимания, что режиссёр, по-видимому, обычный человек и вряд ли захочет возиться со спесивыми драконицами. Я просто подумала о том, что Рейгард, в отличие от остальных, кажется, не завтракал…

Поэтому и задержалась в столовой, ожидая, пока выйдут другие девушки. Кивнув Кари, которая бросила на меня вопросительный взгляд, перед тем как тоже выйти, я встала – и замерла, поняв, что всё это время Рейгард сидел на месте и смотрел на меня, будто бы чего-то ожидая. Кажется, он понял, что я хочу поговорить.

Но вот о чём я хотела поговорить? Я и сама не до конца осознавала.

– Ты… – начала я, но сбилась, подумав, что не стоит фамильярничать – тем более что здесь ещё оставались слуги. – То есть вы, ваше высочество. Вы пойдёте с нами в этот… домашний театр?

– Разумеется, – ответил Рейгард ровно. – Раз уж Себастьян поручил мне курировать этот балаган. Да и с режиссёром вас познакомить необходимо.

– А… – я глубоко вздохнула, набираясь смелости перед тем, как выпалить: – Может, вы сначала позавтракаете? Нехорошо – мы поели, а вы нет.

– Я ел, – покачал шипастой головой Рейгард, и в его взгляде появилось что-то тёплое и почти беззащитное. – Спасибо, что волнуешься за меня, Лина. Хоть я этого и не заслуживаю.

Стало не по себе, и я опустила голову, чтобы не смотреть на Рейгарда.

Наверное, мне не следовало говорить всё это, но я никогда не умела быть равнодушной. И казаться равнодушной – тоже. Хотя после того, как Рейгард унизил меня перед всей академией, я очень старалась закрыться и не показывать, насколько меня задевает его поведение. Однако, я думаю, многим всё равно было видно, что это совсем не так.

Вот и сейчас я не выдержала. Когда я думала, что мы пойдём знакомиться с режиссёром, репетировать и гарн знает что ещё делать, а Рейгард всё это время будет голодным, мне становилось тошно. И жаль его.

Возможно, в глубине души я всё-таки считала, что ему достаточно наказаний. Пять лет в обличье чудовища… Может, хватит? И лишних страданий, в том числе от голода, добавлять совсем не обязательно.

Однако показывать свою обеспокоенность Рейгарду не стоило.

– Лина, – вдруг позвал меня первый наследник негромко, и я вновь посмотрела ему в глаза. Он вздохнул и признался: – Знаешь, меня сейчас очень мучает невозможность улыбнуться. До того, как стать… вот этим, я и не подозревал, насколько много значат улыбки. И как много можно сказать, просто улыбнувшись, безо всяких слов. Мне хочется не объяснять тебе что-либо, а всего лишь улыбнуться, подбодряя. Но, раз это невозможно, я скажу… Лина, я отлично помню, что ты – добрый человек. И твоё беспокойство значит только то, что ты так и осталась светлой и великодушной девушкой, какой я тебя знал в академии. Ты не можешь спокойно смотреть на чужие страдания, даже если они вполне заслуженные.

– Не хватит ли тебе страданий? – выпалила я, не сдержавшись. – Ещё и голодовка ни к чему.

– Голодовка – пройденный этап, – хмыкнул Рейгард, глядя на меня с мягкостью, от которой в груди становилось горячо. И почему-то хотелось плакать. – Я начал с неё пять лет назад. Надеялся уморить самого себя, думал, что, если истощусь физически, можно попробовать уничтожить розу проклятья. Но ничего, как ты понимаешь, не вышло. Я и магическое истощение пробовал, тоже тщетно.

Рейгард встал из-за стола, сделал несколько шагов вперёд и застыл совсем рядом со мной, буквально в шаге. Взглядов мы не разрывали, и мне в то мгновение казалось, что меня закручивает и затягивает внутрь какой-то воронки… Я почти не могла думать, и воздух с трудом заходил в лёгкие, чудился густым и вязким.

– Пойдём, Лина? – предложил Рейгард шёпотом, а я вдруг поймала себя на мысли, что мне хочется коснуться его кожи, теперь напоминающей змеиную. – Остальные конкурсантки нас уже наверняка заждались. Ещё и гадают, что мы тут с тобой делаем. Поэтому, когда выйдем, сострой грустный или недовольный вид. Так будет безопаснее.

– Безопаснее? – переспросила я, не понимая, о чём говорит Рейгард.

– Да, – кивнул он и пояснил: – Ни один отбор ещё не обходился без интриганок, которые почему-то считают, что умнее гвардейцев, дознавателей и Себастьяна. И стоило мне начать выделять какую-то девушку, как её тут же стремились нейтрализовать. Не хотелось бы, чтобы ты попала в такую ситуацию.

В груди кольнуло, когда я представила, как Рейгард «выделял какую-то девушку», и я, поджав губы и резко вынырнув из затуманенного состояния, отвернулась и быстрым шагом вышла из столовой.

Играть недовольный вид мне даже не пришлось.

Рейгард

Несмотря на то, что наследник отлично понимал – для Лины такое поведение просто типично и незачем обнадёживаться, ему всё равно было радостно. Радостно хотя бы оттого, что она не злится, не смотрит на него обиженно, и даже беспокоится. Кто ещё из девушек подумал о том, завтракал сегодня Рейгард или нет? Правильно – никто. А Лина вот подумала.

А вдруг всё ещё возможно исправить?

Думать о подобном лишний раз Рейгард не желал – опасался поддаться ложным надеждам. Падать потом будет слишком больно. Он только недавно смирился, что, скорее всего, проклятье с ним до самой смерти, которую осталось ждать максимум пять лет, и если сейчас опять начать мечтать о том, как он вновь станет собой, разочарование будет смертельным. Лучше просто спокойно делать, что возможно, чтобы Лина вновь полюбила его. И, конечно, в этот раз уже не воздействовать на неё ментально. Впрочем, сейчас Рейгард и не мог ни на кого воздействовать, ментальная магия ему практически не давалась. А когда-то он был одним из лучших менталистов в стране, это признавали и наставники. Хотя теперь наследнику казалось, что Себастьян его уже давно превзошёл. Впрочем, как и во всём остальном.

К театру шли молча. Впереди – Рейгард, как единственный, кто знал дорогу, а за ним – девушки. Причём Лина предпочла забиться в конец и вышагивала рядом со своей новой подругой, о чём-то периодически с той переговариваясь. И выглядела эта парочка настолько живой и непосредственной, в отличие от других претенденток на звание его жены, что Рейгарду захотелось немедленно сократить количество участниц до двух. А зачем остальные? Он точно среди них никого не выберет, а уж проклятье им гарантированно не поддастся. Но Себастьян очень просил не чудить и «выбрасывать» девушек с отбора только аргументированно – значит, придётся терпеть.

– Не хочу, чтобы ты потерял свой шанс, – так объяснил младший принц эту просьбу. – Хотя я верю, что кроме Лины никто не сможет снять проклятье, но тем не менее – не стоит горячиться. Они и сами отсеются, ни к чему выгонять.

– Кроме того, вдруг ты выберешь девушку для себя, – съязвил Рейгард, но Себастьян покачал головой.

– Вряд ли. Мне бы кого-то вроде твоей Лины, но она занята. Да и не хочу я сейчас никаких отношений. Мне хватило Эмилии.

Рейгард промолчал, не желая разговаривать о бывшей невесте Себастьяна.

Да, у него была невеста. Девушка, с которой Ян познакомился, учась в академии. Сильная драконица, с лёгким характером, обворожительной улыбкой и длинными золотыми волосами – в цвет своего дракона. Хотя до золотого цвета династии аль Анарио Эмилия всё-таки не дотягивала – её драконица не имела металлического оттенка, была скорее жёлтой, но тем не менее очень красивой и крупной. Сначала они с Себастьяном просто дружили, затем стали встречаться, и Рейгард ему даже слегка завидовал – со стороны казалось, что брат встретил настоящую любовь.

Однако этим летом, незадолго до того, как их родители готовились объявить о помолвке Себастьяна и Эмилии, она вдруг призналась, что во время недолгой летней поездки в Арнарию влюбилась в другого. И поняла, что к Яну всегда испытывала лишь симпатию, а настоящая любовь – она совсем иная.

Себастьян так переживал, что с горя даже согласился на предложение королевской династии аль Анарио и заключил помолвку с принцессой Корнелией. Той сейчас было семнадцать, для брака рановато, и время узнать друг друга получше у младшего брата Рейгарда и его невесты имелось, однако первый наследник всё равно был не в восторге от поступка Яна. Потому что отношения с аль Анарио у их семьи были не очень, а если помолвку будет решено разорвать, всё станет ещё хуже.

Кроме того, Рейгарда не покидало ощущение какой-то подставы, но, какой именно, он так и не смог понять.

Домашний театр в замке существовал давно – его организовала одна из прапрабабушек-королев, которой надоело, что внукам негде играть спектакли. Не выбирать же каждый раз для детского праздника на новогодье тронный зал или какой-то из рабочих кабинетов? В детской комнате тоже неудобно – нет нормального зрительного зала. Вот и пришлось перестраивать несколько помещений, объединяя их и превращая в настоящий маленький театр со зрительным залом на возвышении, сценой и тяжёлым занавесом белого цвета с серебряными звёздами. Слева от сцены стояло пианино, и при желании можно было играть спектакли под живую музыку.

Сейчас здесь выступали не только члены королевской семьи – порой и приезжие артисты не гнушались играть спектакли и представления в Логове драконов. А провинциальные театры даже использовали этот шанс, чтобы показать себя и стать более известными и успешными, – через канцелярию подавали прошение на проведение мероприятия в замке, назначалась дата выступления, и о ней оповещали советников, а те уже передавали информацию дальше своим сотрудникам. Хотя в последнее время желающих посетить представление в Логове находилось столько, что королева отдала приказ предупреждать о мероприятиях лишь советника коллегии культуры и искусства. Тем более что самим выступающим чаще всего были нужны лишь люди оттуда.

Однако перед новогодьем, во время отбора, все подобные увеселения отменялись. Не до того было семье аль Эрдерио. Этим Себастьян и решил воспользоваться – раз уж сцена свободна, можно её занять. А заодно и посмотреть, как с этим справятся конкурсантки. Даже режиссёра нашёл, из-за чего Рейгард совсем обалдел, услышав его имя – Питер дель Гайло. Не дракон и довольно-таки слабый маг, но в столице этот человек считался королём театральных подмосток. Он работал главным режиссёром в лучшем театре Эрдора, ещё и курировал постановки в других заведениях. И сам занимался отбором исполнителей, преподавая в Академии изящных искусств, где обучались будущие режиссёры, актёры, сценаристы и даже журналисты.

Рейгард, хоть и много слышал о Питере дель Гайло, был с ним незнаком, и почему-то представлял себе какого-то писаного красавца – а как иначе, ведь все, кто упоминал этого человека, обычно фонтанировали восторгом? На деле же через пять минут после того, как наследник и конкурсантки вошли в домашний королевский театр и расположились в первом ряду зрительного зала, на сцену вышел полноватый коротышка с блестящей в ярком свете люстры лысиной, но с настолько пронзительно-чёрными и выразительными глазами, что они выделялись на его лице, как чернила на листке бумаги. Да и грация у него была удивительная для мужчины с подобной комплекцией – даже Рейгард несколько секунд не мог оторвать взгляд от плавных движений этого человека.

– Приветствую, ваше высочество, – поклонился Питер дель Гайло наследнику, как подобало, вообще не удивившись своеобразному внешнему виду Рейгарда. Хотя знать о том, как именно выглядит проклятый принц, он точно не мог. – И вас, участницы отбора. Меня зовут Питер дель Гайло, вы можете называть меня господин дель Гайло. Сейчас мы с вами проведём собственный отбор и распределим роли. Кто первой хочет пройти прослушивание?

– Я, – с гордостью и достоинством откликнулась одна из дракониц – та самая, у которой в родственницах ходила королева Арнарии, и встала с кресла.

Аделина

На экзаменах я всегда старалась выходить первой, чтобы побыстрее отмучиться и пойти отдыхать или учить следующий предмет, но сейчас явно не тот случай.

В приюте мы тоже устраивали представления, ставили и спектакли, и отдельные номера. Меня признали бездарной лицедейкой ещё в далёком детстве, максимум, что я могла, – это прочитать стихотворение со сцены. Но делала я это абсолютно без выражения, застыв, как статуя. Нет, я не волновалась и не стеснялась, просто у меня почему-то не получалось выдавливать из себя эмоции на публике. В академии было гораздо проще – когда ты выступаешь с докладом, окружающим плевать, с каким выражением ты читаешь тезисы, главное – суть выступления.

Поэтому я не стала торопиться. Опозориться я всегда успею.

А вот Валенсия, вызвавшаяся на прослушивание первой, явно обладала талантом к лицедейству. По крайней мере, так мне показалось, когда я слушала, как она зачитывала текст, что дал ей господин дель Гайло. Это был кусочек из той самой пьесы «Заколдованная принцесса», и Валенсия изображала принцессу, которая сокрушалась, что её прокляли за гордыню.

– Очень неплохо, – кивнул господин дель Гайло, когда драконица закончила читать с листочка. Всё это время он сидел вместе с нами в зрительном зале и тоже внимательно слушал. – Правда, с эмоциональностью вы перебарщиваете, получается слегка истерично, но это поправимо.

Судя по гордому и надменному взгляду Валенсии, которым она наградила нашего режиссёра, с его замечанием драконица была не согласна. Но возражать не стала, молча спустилась со сцены, отдала листок с ролью следующей претендентке, а затем грациозно опустилась в одно из кресел и расправила подол белого платья с открытыми плечами. Платье сидело на Валенсии настолько низко, что мне всё время казалось – сейчас оно упадёт с её груди. Выглядело это очень соблазнительно и провокационно, однако я не заметила ни одного заинтересованного взгляда как со стороны Рейгарда, так и со стороны всех остальных мужчин, в том числе Себастьяна. Хотя на фоне других конкурсанток – все были в закрытых платьях – Валенсия точно выделялась.

Следом подряд выступили ещё три драконицы, и все как одна читали одинаково хорошо, на одном уровне с Валенсией. Из-за чего я сделала вывод, что среди драконов, по-видимому, в моде домашние театры. Не зря же один такой есть и в Логове! Значит, дети драконов «тренируют артистизм», как говорила моя приютская наставница, Инесса аль Галио. После чего она обычно со смешком добавляла, что тренировать что-то можно, только если у тебя оно есть, а если нет, тренировать бесполезно, – намекая на мою абсолютную деревянность. Поэтому меня выступлениями никто не мучил. У меня были другие задачи.

На четвёртой девушке господин дель Гайло поменял текст, заявив, что так будет лучше. Наверное, он был прав – насмотревшись на выступавших, я уже и сама начала понимать, как именно следует читать этот эмоциональный отрывок. Но режиссёр его поменял, выбрав сцену, в которой та же заколдованная принцесса рассуждает о том, почему её прокляли, послушал ещё двух дракониц, которые, на мой взгляд, не блистали, а затем обратился к Рейгарду:

– Ваше высочество, может, вы прочитаете? Его высочество Себастьян уверял меня, что вы справитесь с этой ролью, но я всё-таки хотел бы услышать самостоятельно.

Рейгард молча кивнул, поднялся с кресла и уверенным шагом направился к сцене.

В этот момент в зрительном зале все замерли. Мне казалось, что я слышу даже, как дышит сидевшая рядом со мной Кари, – настолько вокруг было тихо. Единственным звуком, что раздавался сейчас в театре, было глухое цоканье когтей Рейгарда по полу.

Принц забрал листок с ролью у девушки, которая выступала до него, дождался, пока та спустится и сядет, и начал говорить, не глядя в текст:

– Я была не права, я понимаю это. Я настолько гордилась собой, что начала считать других ниже себя, презирала всех, особенно женихов. Они просили моей руки, добивались любви, но я думала, что никто из них не достоин моей любви. Как-то ведь нужно было остановить это? Слов я не понимала. И поначалу я считала своё проклятье наказанием, но теперь мне кажется: оно – награда.

Жуть.

Не знаю, как у остальных, а у меня, когда Рейгард читал этот текст, по коже бежали противные липкие мурашки. И не только потому, что он прекрасно и проникновенно читал, но и потому, что эти слова словно принадлежали ему самому, а вовсе не заколдованной принцессе из сказки. Мне даже чудилось, что Рейгард, читая роль, смотрит со сцены на меня.

– Стоп! – закричал господин дель Гайло, хлопнув в ладоши, и я, покосившись на него, увидела, что он едва заметно улыбается. – Его высочество Себастьян прав, признаю. Я могу утвердить вас на эту роль. Если вы, конечно, согласны играть заколдованную принцессу. В незаколдованном виде её роль будет исполнять одна из конкурсанток.

Рейгард вновь промолчал и безмолвно спустился со сцены. Отдал листок с ролью режиссёру, и тот ещё раз поменял сцену. Следующие три драконицы читали монолог одного из отвергнутых принцев, и делали это сносно, но без огонька. Поэтому, наверное, господин дель Гайло не стал менять сцену на четвёртой девушке, и Кари тоже читала её, причём делала она это очень неплохо, легко и непринуждённо. И тоже почти не смотрела в текст, как и Рейгард.

– Я играла в этом спектакле, – объяснила Кари режиссёру, когда он поинтересовался, откуда она знает роль. – Ходила в театральный кружок, когда училась в академии. Только играла я заколдованную принцессу.

– Да? – оживился дель Гайло. – Тогда прочитайте один из её монологов. Какой помните, на ваш выбор.

Кари послушно кивнула и начала читать то, что до неё читала Валенсия. И несмотря на то, что драконица тоже хорошо справилась, разница была очевидна даже такой дилетантке, как я.

Валенсии не нужно было преображаться – она и так была надменна и спесива, как принцесса в этом монологе. Кари же за секунду из милой девушки с живой искренней улыбкой превратилась в какую-то гордую гадину, причём без всякого грима – она просто начала иначе смотреть, по-другому улыбаться, и даже её голос зазвучал иначе.

Бр-р-р! Потрясающее перевоплощение. Режиссёр тоже оценил и заявил, что если никто дальше не справится лучше Кари, то роль незаколдованной принцессы он отдаст ей.

Значит, Рейгард станет играть в паре с моей новой подругой… И кто бы объяснил мне, отчего, когда я об этом думала, мне становилось досадно и даже немного больно? Я ведь хотела свести наследника с Кари, разве нет?

Да, хотела. Впрочем, делать для этого что-то специально я не собиралась – они сами справятся, если захотят. Всё равно Рейгарду здесь больше не на кого заглядываться – остальные девушки, как та заколдованная принцесса, были слишком горды для того, чтобы захотеть выйти замуж за принца не только ради статуса или денег. А Кари, я думаю, даже несмотря на первоначальную цель, вполне способна испытывать к Рейгарду тёплые чувства.

О том, что будет, когда он – да и не только он, но и все остальные тоже – узнает о существовании Касси, я не хотела даже рассуждать.

Рейгард

Наследнику было скучно. Девушки – все, кроме последней, – особыми актёрскими талантами не отличались, а Рейгард не любил, когда играть заставляли посредственных. Конечно, при должном усердии и из бревна можно сделать сносного исполнителя, но зачем? Хотя он осознавал, что не совсем справедлив – откровенных бездарностей среди конкурсанток всё-таки не было.

Если не считать Лины, разумеется.

Она выступала последней и сразу предупредила господина дель Гайло, что её признали безнадёжной ещё в глубоком детстве.

– Посмотрим, – хмыкнул режиссёр, скрестив руки на груди и поглядывая на Лину с любопытством. – Всё течёт, всё меняется. Читайте монолог.

Она послушно уткнулась в листок, и через несколько секунд Рейгарду захотелось рявкнуть на остальных участниц отбора – потому что они, как только Лина начала зачитывать текст, будто сводку погоды на завтра, стали многозначительно ухмыляться. Будто почувствовали своё превосходство. Глупость какая!

Удерживало от рыка Рейгарда только понимание того, что ещё пять лет назад он почти наверняка смотрел бы на Лину точно так же. До проклятья он не упускал возможности покрасоваться и поставить на место тех, кто, по мнению Рейгарда, в чём-то ему уступал.

Теперь было стыдно вспоминать.

– Достаточно, – остановил Лину господин дель Гайло примерно через две минуты. Девушка тут же опустила листок и вздохнула с явным облегчением, собираясь уйти со сцены, но режиссёр её остановил. – Погодите-ка, уважаемая… Как вас зовут?

– Аделина дель Дэйна, – ответила Лина, насторожившись, и дель Гайло кивнул.

– Приютская, значит. Я так и думал. На каком инструменте играешь?

Лина удивлённо моргнула, глядя на мужчину с недоумением.

– Почему… почему вы думаете, что я на чём-то играю? – спросила она обескураженно.

– Потому что я тоже рос в приюте, – огорошил всех присутствующих господин дель Гайло. – Предположу, что даже наставники у нас с тобой были одинаковые. Видишь ли, дель Гайло – это псевдоним, который я взял в честь…

– Инессы аль Галио… – пробормотала Лина, открыв рот и откровенно порозовев. – Ох, Великое Пламя!

– Да. Она многое сделала для меня, и я надеюсь, что для тебя тоже. Так на каком инструменте ты играешь? Всех приютских учат на чём-нибудь играть, это принцип айто Инессы.

Лина вздохнула и, очевидно поняв, что отвертеться не получится, ответила то, что Рейгард прекрасно помнил – когда-то она упоминала об этом.

– На флейте.

– Замечательно, – кивнул господин дель Гайло, явно удовлетворённый ответом девушки. – Флейта к этому спектаклю особенно подходит. Так что не надейся, что тебе удастся отсидеться в уголке, пока остальные будут играть на сцене. Ты теперь – человек-оркестр. Будешь нашим музыкальным сопровождением.

– Но я не знаю нот.

– Я тебе их принесу, – уверил Лину режиссёр. – Завтра же. А пока… давайте-ка распределим остальные роли. Как я уже сказал, его высочество Рейгард будет играть принцессу в заколдованном виде, Кари – в незаколдованном. Роль принца Филиппа исполнит Валенсия. Роль короля…

Через несколько минут все роли были распределены – никто не остался без дела. Хотя, в отличие от Кари, которая выглядела явно довольной выбранной господином дель Гайло ролью для себя, большинство дракониц, в том числе Валенсия, морщили носы и недовольно поглядывали на подругу Лины. Причём в парочке взглядов было столько неприязни, что Рейгард не выдержал и сообщил, обращаясь сразу ко всем присутствующим:

– Учтите, дамы, если вдруг с госпожой Кари дель Катахана что-то случится, я даже разбираться не стану, кто из вас виноват. Просто оторву вам головы. Всем.

И клацнул зубами, выдыхая огонь и пепел.

К вечеру оказалось, что ещё одна девушка отказалась участвовать в отборе, и число претенденток на роль его жены сократилось до шестнадцати.

Аделина

Тот факт, что Рейгард заступился за Кари, поразил меня до глубины души. А ещё я не знала, как к этому относиться. Радоваться? С одной стороны, да – следовало порадоваться за Кари, которой действительно могли сделать гадость, чтобы она не участвовала в спектакле. Но, с другой стороны, мне почему-то было не по себе.

Рейгард ушёл через час после начала репетиции, сообщив, что не сможет оставаться надолго – его ждут другие дела. Господин дель Гайло нисколько не огорчился и уверил принца, что мы справимся и без него, а он может приходить репетировать всего на час в день – этого при мастерстве Рейгарда будет достаточно.

Обедали мы вместе с режиссёром, но накрыли нам в другой столовой, рядом с театром. Там находились подсобные помещения, по-видимому предназначенные для заезжих артистов, в том числе комнаты отдыха и столовая. Было тесновато, да и неловко – всё-таки из присутствующих я нормально общалась лишь с Кари, остальные меня напрягали. Но господин дель Гайло как-то умудрился сделать так, что всем было весело, смешно и совсем не неприятно. Удивительно обаятельный человек, даже странно, что в нём почти не было магии – услышав звонкий смех одновременно всех конкурсанток, причём вполне искренний, я подумала, что не удивилась бы, если бы дель Гайло оказался ментальным магом хорошего уровня. Но нет – его аура для этого была слишком тусклой, и никакими иллюзиями не скрывалась, уж это я могла утверждать. Ментальная магия – дело сложное, ею владеют только сильные маги. Значит, дель Гайло был обаятельным просто так, сам по себе, и расшевелил спесивых дракониц легко и непринуждённо.

Благодаря обеду, во время которого все мы смеялись, а некоторые даже рассказывали что-нибудь забавное, вторая часть репетиции пошла веселее. И я поняла, что не все конкурсантки такие уж неприятные личности. Да, драконицы – те ещё гордячки, но не обязательно злые. И несколько из них, раскрывшись благодаря усилиям режиссёра, показались мне вполне приятными девушками. Конечно, не Валенсия – та в спесивости могла дать фору даже Рейгарду из прежних времён.