Текст книги "Драконий цветок (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

– Да, отче, вы правы. Я тоже когда-то так рассуждал.

– Нет у нас здесь иных сокровищ кроме источника, – почти строго сказал настоятель. – Но он – величайшее из сокровищ. Позже поймёшь почему. А сейчас ешь свой завтрак. Мы не разговариваем во время трапезы. Такие правила.

Ели послушники и настоятель медленно, размеренно, не спеша. И действительно молчали – за полчаса, что длилась, пожалуй, самая неторопливая трапеза в жизни Рейгарда, никто не произнёс ни слова. И только потом, когда настоятель объявил конец завтрака, послышались тихие разговоры, и послушники стали расходиться.

На Рейгарда никто не обращал внимания, и несмотря на то, что он с трудом съел свою кашу, а яйцо и вовсе проглотил вместе со скорлупой, наследник не заметил ни одного любопытного взгляда. Будто для окружающих заколдованные принцы давно стали обыденностью.

– Пойдём, – произнёс настоятель, поднимаясь с лавки. – У всех сейчас начинается рабочий день. Ну а мы с тобой поговорим.

Рейгард отчего-то думал, что его поведут наверх – туда, где были расположены кельи послушников и самого настоятеля, – но ошибся. Настоятель, двигаясь уверенно, будто совсем не был слепым, отправился обратно во двор. Вышел на улицу, глубоко вздохнул, легко улыбнувшись, как человек в предвкушении приятного дня, и проговорил:

– Я слушаю тебя, Рейгард, сын Кариота.

После чего замолчал, а Рейгард, глядя во двор, пытался собраться с мыслями. Теперь, когда солнце над Обителью встало уже достаточно, было заметно, что всё вокруг облицовано светло-бежевым, почти белым камнем, а вот вода в источнике синяя. Ни разу в жизни Рейгард не видел настолько синей воды.

– По правде говоря, я не знаю, зачем пришёл, – прошептал наследник. – Просто погрузился в отчаяние и жалость к себе. Не хочу пересказывать собственные мысли. Я и так не слишком приятен, а если начну ныть, буду ещё противнее.

– Интересные оплеухи мы получаем от судьбы, да? – задумчиво протянул настоятель и стал спускаться с лестницы, ведущей в столовую, во двор, к источнику. – Сначала отказываемся от того, что вроде бы совсем не нужно, а потом, гораздо позже, понимаем, что отказались от собственного счастья. И упрекать-то некого. Впрочем, всё можно исправить. Хочешь?

– Конечно. Как этого можно не хотеть? – ответил Рейгард, и в его сердце что-то дрогнуло в предвкушении.

– Тогда открою тебе тайну. Ты никому не сможешь ни рассказать её, ни написать о ней, ни намекнуть на её наличие. Обитель Отверженных появилась здесь не просто так… – Настоятель остановился рядом с источником и под изумлённый вздох Рейгарда коснулся ладонью поверхности воды, погрузив туда тонкие белые пальцы. – Она охраняет источник. Не даёт пить из него всем желающим. Причина проста, мальчик мой, – этот источник исполняет желания.

И настоятель протянул Рейгарду ладонь, полную ярко-синей и звенящей от природной силы воды.

Аделина

Мой рассказ оказался, с одной стороны, длинным, но с другой – безумно коротким. Как можно пересказать почти восемь лет жизни, особенно если они заполнены множеством событий, связанных с маленьким и самым родным в мире человеком, появление которого полностью изменило твою судьбу, но ты об этом ни капли не жалеешь?

– Очень хочу познакомиться с Касси, – улыбнулась айто Инесса, когда я закончила своё повествование. – Жаль, что ты тогда не призналась мне, Лина. Хотя я не могу не согласиться с твоей логикой – мне было бы сложно скрывать этого ребёнка от правящей семьи. Даже почти невозможно… Особенно если бы ты рассказала мне про то, почему дала девочке такое имя. Так что, как бы это ни было прискорбно, я понимаю твоё решение и даже в чём-то одобряю его.

– Одобряете? – Вот уж чего я не ожидала. Наставница достаточно мудра, чтобы не дуться на меня и понять причины, но одобрение… это несколько другое.

– Да, – кивнула айто Инесса. – Если бы Рейгард узнал о существовании Касси в то время… Неизвестно, чем бы всё кончилось. А сейчас он готов стать отцом. И главное: я уверена, что вы с Касси поможете ему так или иначе снять проклятье.

Я открыла рот, чтобы спросить то, о чём сказал Себастьян перед моим уходом из замка, но тут же закрыла его, признав – нет, у меня язык не повернётся говорить подобное. И вообще я не обязана расспрашивать наставницу! Себастьяну надо – пусть он и спрашивает. А мне до моих родителей нет никакого дела, причём уже давно.

– Тебя беспокоит что-то ещё, – сказала айто Инесса, внимательно глядя мне в глаза, и было очень сложно их не отвести. – Ты ёрзаешь, и взгляд у тебя бегает, Лина. Признавайся. Если уж ты мне про Кассандру рассказала, то всё остальное должно быть и вовсе плёвым делом.

Я не удержалась от нервной улыбки и потянулась за очередным – уже третьим по счёту – стаканом воды. С тех пор как я начала свою исповедь про Касси, у меня постоянно от волнения пересыхало в горле, а сейчас там и вовсе было как в пустыне.

– Про Касси говорить легче, – призналась я, сделав пару глотков. – Это моё решение, я за него в ответе. А то, о чём я думаю сейчас… Это предположение его высочества Себастьяна. И оно кажется мне… нелепым.

Наставница задумчиво нахмурилась.

– Себастьяна, значит… Я немного знаю его высочество. Его прошлая невеста – моя двоюродная племянница. Поэтому я несколько раз общалась с Себастьяном в неформальной обстановке и знаю, что слов на ветер он не бросает. Просто болтать об отвлечённом – это не про младшего принца. И я практически уверена, что именно он будет королём – независимо от того, чем закончится история с проклятьем Рейгарда. Так что тебе сказал Себастьян, Лина? Говори. Обещаю, я не обижусь. На его высочество – возможно, но не на тебя.

Айто Инесса ободряюще улыбнулась мне, и я, решив, что отмалчиваться и дальше будет уже нелепо, выпалила:

– Себастьян считает, что вы в курсе, кто мои родители.

Я думала, наставница удивится, но, по-видимому, что-то подобное она и подозревала, потому что спокойно кивнула и развела руками.

– Да, так я и предполагала. Ты же родила от Рейгарда, значит, Ян обязательно должен был докопаться и заподозрить. Не буду долго держать тебя в неведении, Лина, – да, я знаю твоих родителей.

Это было неприятно, и от откровенной обиды на айто Инессу меня удержало лишь осознание, что я и сама очень виновата перед ней.

– Не спеши клеймить меня предательницей, – вздохнула наставница. – Я обещала ничего тебе не говорить до тех пор, пока ты сама не захочешь услышать правду. Не с чужой подачи, а сама. Ты хочешь? Не потому что Себастьян сказал, а сама. Хочешь?

Я смотрела в светло-зелёные, как майская листва, глаза айто аль Галио и кусала губы, не зная, что ответить.

Ещё минуту назад я была уверена, что ничего не желаю знать. Но, как только наставница сказала, что она и правда в курсе личностей моих родителей, я засомневалась.

В конце концов, что я теряю? Никто не мешает мне по-прежнему не знаться с ними. Но по крайней мере я выясню, кто они такие.

– Хочу, айто Инесса, – в итоге произнесла я негромко. – Расскажите мне правду, пожалуйста.

– Что ж, будь по-твоему…

Рейгард

– Любое желание? – изумлённо выдохнул наследник, не спеша принимать воду в собственные ладони – что-то в нём противилось этому.

– Любое, – кивнул настоятель Обители, опустив руки, и выплеснул всё, что было в них, обратно в источник. – Точнее, пока не было ни одного желания, которое не исполнил бы источник.

– Но в чём подвох? Должен быть подвох.

– Я бы не назвал это подвохом, – качнул головой белоглазый старик. – Скорее законом мироздания. Для того, чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Взять, например, тебя. Ты был рождён наследником престола, ты получил почти неограниченную власть, но при этом отдал свою свободу. Разве не так?

– Так, – подтвердил Рейгард, начиная понимать. – Значит… источник исполняет желание, но что-то забирает взамен? Что?

– А никто не знает, – улыбнулся настоятель. – Что захочет, то и заберёт. Поэтому мы пускаем в Обитель только отчаявшихся – лишь желания доведённых до края стоят исполнения. И лишь отчаявшийся после того, как его желание исполнится, возвращается обратно.

– Это условие?..

– Нет. Это право того, кто однажды был в Обители, – вернуться сюда и остаться. У тебя теперь оно тоже есть, Рейгард, сын Кариота. Хочешь – сделай глоток из источника, проговорив про себя своё желание, и уходи. Оно обязательно исполнится.

– Неужели и проклятье таким образом можно снять? – прошептал Рейгард, не веря, что решение было настолько простым. – Выпить воды – и освободиться?..

– Проверь, – настоятель указал на источник. – И узнаешь. Но не спеши, подумай. Готов ли ты отдать источнику что-то взамен?

– Как можно об этом вообще думать? Я ведь не знаю, что именно отдавать.

– Что-то равноценное, – ответил старик, наклонив голову набок, словно пытался рассмотреть Рейгарда белыми глазами. – Платой всегда будет что-то столь же ценное. Подумай. Посиди пока тут во дворе, погляди на воду… А я отправлюсь по своим делам. Приду, как надумаешь.

– А как вы поймёте, что я надумал?

– Почувствую.

Настоятель ушёл, так же медленно и размеренно, как он всё делал ранее – и ходил, и ел, и разговаривал, – а Рейгард остался во дворе Обители, с чудесным источником наедине.

Поначалу ему казалось, что думать толком не о чем – за возможность вновь стать прежним собой можно многое отдать. И лишь спустя несколько минут, когда Рейгард стоял возле источника, облокотившись на выложенные светлым камнем края колодца, и вглядывался в воду, глубокую, синюю и казавшуюся бесконечной, он сообразил.

Да, отдать можно многое. Но не всё. Лину и Касси он отдавать не согласен, даже за снятое проклятье. Они нужны ему больше, чем крылья дракона и собственная внешность.

Мысль не была неожиданной, он ведь давно это понял про себя. Но отрезвила настолько, что Рейгард отошёл от источника к зданию Обители и сел на ступеньки.

Настоятель появился минут через пять – просто подошёл и опустился рядом, будто никуда и не уходил.

– Скажите, отче, – тихо сказал Рейгард, глядя в небо, которое постепенно становилось таким же синим, как вода источника, – получается, все послушники… Они все что-то загадывали, а потом возвращались?

– Да, верно, – кивнул настоятель.

– А… сколько людей возвращается? Я имею в виду – какой процент? – Рейгард повернулся лицом к настоятелю, который тоже смотрел сейчас на него, спокойно и понимающе. – Из тех, кто загадывает желание…

– Все, – светло и немного грустно улыбнулся настоятель. – Абсолютно все возвращаются, мальчик мой. И ты вернулся бы, если бы захотел снять проклятье. Я рад, что ты передумал. Тебя ждёт другая судьба.

– У Лины получится снять проклятье? – выпалил Рейгард, отчего-то вместо огорчения испытывая душевный подъём. Он верил в возможности и способности девушки, которую любил.

– Нет, – ответил настоятель, удивив этим наследника до глубины души. Но его удивление стало ещё сильнее, потому что белоглазый старик продолжил с абсолютным убеждением: – Ты сделаешь это сам.

Глава двадцатая. Возвращение

Аделина

Разговор с айто Инессой прояснил многое. И нет, я совсем не рассердилась на неё – понимала, что иначе наставница просто не могла, так же, как я не могла поведать ей о Касси до сегодняшнего дня. Получается, квиты.

Что же до всего остального…

Я как-то не ожидала, что рассказ будет неоднозначным, – ведь родители меня бросили. Однако выяснилось, что всё не совсем так, как я думала.

– Был обычный зимний день, – говорила наставница, глядя в окно. – И тогда, как и сейчас, на улице мело так, что и не отличишь, где небо, где земля. Да что там – собственный нос не увидишь. В подобные дни, сама понимаешь, гости в основном если и приходят, то при помощи портала добираются. Но она постучала в дверь, чем меня до крайности изумила.

– Она?

– Твоя мама, – пояснила айто Инесса. – И пришла она не сюда, в приют, а прямиком в мой столичный особняк. Улыбалась нервно и говорила, что у её экипажа сломалось колесо и, пока охрана и кучер его чинят, ей бы хотелось попить чаю.

Я смотрела на наставницу во все глаза и не понимала, о чём она говорит. У экипажа? Да, экипажами порой пользовались люди из числа нелюбителей порталов, но ведь мои родители должны быть драконами…

– Я сразу смекнула: что-то здесь нечисто, – вздохнула айто Инесса. – Сильная драконица передвигается по столице в экипаже – ничего более бредового я в жизни не слышала. Ещё и с охраной. Почувствовав неладное, я пригласила её в дом, и только когда мы оказались в моём кабинете, за запертыми дверьми, она призналась, что устроила аварию специально, и попросила помощи.

– Как её звали? – не выдержала я, но наставница покачала головой.

– Погоди, Лина. Я скажу тебе её имя, но позже, когда всё тебе объясню. Мужем этой девушки был влиятельный арнариец, но жили они не в Арнарии, а у нас в столице. О браке договаривались её отец и будущий муж, исходя из финансовых интересов и сильного дара обоих будущих супругов. В Арнарии подобное, увы, модно, и договорных браков там гораздо больше, чем у нас. Возражений самой девушки никто не слушал, её выдали замуж и затем перевезли сюда, в Эрдор, потому что здесь работал, и работает до сих пор, её супруг.

В этот момент я начала догадываться, о ком идёт речь, и у меня на голове зашевелились волосы.

– С самого первого дня жизни в столице нашей страны несчастная столкнулась со множеством ограничений. Да, вплоть до того, что ей было запрещено пользоваться порталами – переноситься куда-либо она могла только в присутствии мужа. Он же утверждал список драконов, с которыми ей было дозволено общаться, расписывал по часам, что она будет делать, – в общем, жизнь этой девушки была больше похожа на тюремное заключение. И чтобы поговорить со мной, она при помощи какого-то артефакта повредила колесо – иначе было никак. Рассказала она мне следующее… Три года супруги жили без детей, и вот наконец – она забеременела. Но ты же знаешь: с определённого срока целители-драконы способны определить, является ребёнок драконом или нет, – и после очередного планового осмотра личный целитель мужа провозгласил, что драконьей сущности он не чувствует. Далее, я думаю, ты сможешь и сама спрогнозировать, какой была реакция этого жестокого человека и что в связи с этим решила делать его жена.

– Он приказал избавиться от ребёнка, – пробормотала я, ощущая, как горят щёки. Я пока не могла определиться, хочу ли я, чтобы мои подозрения подтвердились, или всё-таки не хочу. – И она пришла к вам, чтобы вы помогли ей скрыть беременность. Как когда-то скрыла я.

– Признаюсь честно, это было сложно, – слабо улыбнулась айто Инесса. – Как ты понимаешь, оставлять Ли… хм…

Я закрыла глаза, вздохнула и призналась:

– Я догадалась. Сейчас. Раньше не догадывалась.

– Она не хотела, чтобы ты догадалась, – кивнула наставница, глядя на меня с печалью. – Ей было стыдно, а ещё она боялась, что ты захочешь помочь ей, Карл узнает правду и убьёт тебя. Лилит вообще очень боялась, что правда откроется так или иначе: знала, что муж её не пощадит.

Лилит аль Кассио. Вот как звали мою маму. Об отце я не хотела даже думать – ни тогда, ни сейчас.

Она работала в нашем приюте, учила сирот магии. Я её безумно любила – больше, чем остальных преподавателей. Айто Лилит была очень доброй и ласковой, с радостью выслушивала любые мои рассказы, гладила по голове, утешала и направляла.

Когда она умерла, я неделю не могла говорить. Мне было десять, и ещё неделю назад я переживала, что айто Лилит уйдёт из приюта, потому что забеременела, – и вдруг безжалостное «умерла»…

– Он… убил её? – осторожно спросила я, и наставница развела руками.

– Официально – нет, Лилит и её сын умерли во время родов. Но кто знает? Она носила слабого дракона, очень слабого. Целитель говорил её мужу, что дар, бывает, раскрывается позже, и только поэтому он терпел эту беременность. А когда увидел ребёнка – не выдержал. Однако доказательств у меня нет.

Я потёрла ладонью засаднившие глаза. Безумно хотелось заплакать, но я старательно держала себя в руках. Маме уже не помочь, а мне нужно быть сильной.

– Как вы скрыли беременность, айто Инесса? Я по себе знаю, насколько это сложно, а уж если речь идёт о муже…

– Практически все девять месяцев Лилит провела в больнице, – пояснила наставница. – Мы целый спектакль разыграли, придумали, что в столице вспышка язвенной крапивницы, я даже заплатила газетчикам, чтобы пару статей напечатали… Лилит в нужное время надела иллюзорный амулет, её госпитализировали и стали лечить. При подобной болезни терапия длится минимум год, и в это время посещения запрещены, а любая беременность невозможна и заканчивается прерыванием. Карл злился, но поделать ничего не мог, язвенная крапивница – недуг серьёзный и очень заразный. После родов, кстати, Лилит ещё пару недель провела с тобой в больнице, не хотела расставаться. Жаль, что ты этого не помнишь. Она любила тебя, Лина. Ради тебя она даже смогла уговорить Карла позволить ей преподавать в приюте.

– То есть он разрешил? – я изумилась. – Я думала, вы опять всё подстроили…

– Не преувеличивай мои способности к заговорам, – засмеялась наставница. – Нет, Лилит сама его уговорила, уж не знаю, каким образом. И очень радовалась, когда ей удалось быть ближе к тебе и видеться с тобой каждый день.

Я подняла глаза к потолку, пытаясь не расплакаться… но слёзы всё-таки потекли по щекам, обжигая кожу.

Значит, у меня была мама. Мама, которая сделала всё, чтобы я выжила. Мама, которая меня любила.

Просто я не знала об этом.

Мы говорили с айто Инессой ещё несколько часов – вспоминали мою маму, кроме того, наставница рассказала мне всё, что знала о Карле аль Кассио. Впрочем, кое-что я помнила и так.

Посол Арнарии – вот кем он здесь работал. Тёмно-синий дракон, очень сильный, он состоял в дальнем родстве с правящей семьёй и был известен как жёсткий, принципиальный и невыносимый сноб. Людей без второй ипостаси он терпеть не мог, считал низшими существами, недостойными большинства благ, которые нам полагались по закону. Рождение дочери без крыльев стало бы для него катастрофой… А уж появление на свет слабого сына-дракона Карл аль Кассио наверняка и вовсе не смог простить.

Я, к своему великому сожалению, внешне оказалась больше похожа на отца, а не на маму – Лилит была блондинкой со светло-русыми волосами. Айто Инесса сказала, что у меня от неё лишь глаза – у Карла аль Кассио они более синие, почти чёрные, а вот у мамы были обычные голубые. И дракон её тоже был нежно-голубым, как небо весной. Да и талант к артефакторике у меня от Карла, а не от мамы. Она была хорошим магом, но больше теоретиком и бытовиком, а айто аль Кассио газетчики называли одним из лучших артефакторов современности.

Я невольно вспомнила теорию Себастьяна о том, что драконы без второй ипостаси рождаются, если между супругами нет глубоких чувств, и мысленно усмехнулась – пожалуй, младший принц прав, и по моим родителям это видно. Но только как Себастьян собирается доказывать свою теорию? Моя мама умерла, Карл аль Кассио вновь женился, но детей у него пока больше не рождалось. Или рождались, но тоже были отправлены в приют? Кстати, хорошая версия… Однако, когда я сделала подобное предположение, айто Инесса покачала головой.

– Маловероятно, Лина. Я немного знакома с нынешней женой Карла – Мелисса забитая, скромная девочка, которая, в отличие от Лилит, боится слово пискнуть против супруга. Она на подобную авантюру не решилась бы никогда. Так что, раз детей за десять лет брака не случилось, думаю, Карл просто принимал меры.

– Надеюсь, что он никогда не узнает о моём существовании, – вырвалось у меня невольное, и наставница кивнула.

– Да, хорошо бы. Я не скажу, конечно. Думаю, что и его высочество Себастьян будет молчать. Он вообще не из болтливых.

Я промолчала, но подумала – главное, чтобы молчание было в интересах Себастьяна. А то если нет, его ничто не остановит, даже тот факт, что я нравлюсь Рею.

В Логово я вернулась аккурат перед ужином и сразу отправилась к Касси, надеясь провести с дочерью ещё пару часов. Мне было необходимо увидеть её, как воздух необходимо – после всего, что я услышала от наставницы, особенно.

В детской, за накрытым столом, оказалась не только Касси. Но и… Себастьян.

Увидев младшего принца, я едва не застонала – опять! Лучше бы здесь сидел Рейгард.

– Я тоже очень рад тебя видеть, Лина, – съязвил Себастьян, явно заметив моё скептическое выражение лица. – Рей пока не вернулся, но я отправил за ним парочку подчинённых. Ждут его под воротами Обители.

– То есть его всё-таки туда пустили… – пробормотала я, но больше спросить ничего не успела – Касси, восторженно сложив ладони перед собой, воскликнула:

– Мама, это было так здорово! Мы с его высочеством летали несколько часов! Я видела синее небо! И облака! А ветер, какой был ветер! А птицы! С одной мы чуть не столкнулись! А потом мы сели рядом с озером, и Себастьян показал мне, каким бывает лёд! Он синий, мама, представляешь?! А…

– Погоди-погоди, тараторка, – перебил её принц, засмеявшись, и его глаза блеснули весельем. – Дай маме прийти в себя. Мне кажется, тебе надо поесть, Лина. Что же, айто Инесса тебя не накормила?

По правде говоря, да. Но это было нормально – наставница считала, что кусочничать ни к чему, и ела только в часы завтрака, обеда или ужина. В её кабинете даже печенья сроду не водилось, можно было лишь выпить пустого чая – что мы с ней и делали, пока беседовали.

Есть теперь хотелось просто зверски – как дракону после полёта, наверное.

Отвечать на вопрос Себастьяна я в результате не стала, обняла Касси, села рядом с ней на диван – его высочество сидел в кресле напротив – и умыкнула со стола тарелку, в которую с энтузиазмом принялась накладывать еду.

– Очень хочу есть, это правда. А ты, Касси? Разве полёты не вызывают аппетит?

– Ещё как вызывают! – кивнула моя девочка, а потом добавила с искренним восторгом настоящего драконьего ребёнка: – А его высочество во время полёта подлетел к земле, схватил зубами целого кабана, а потом хоп – проглотил его, представляешь?!

Я покосилась на невинно-весёлое лицо младшего принца, испытывая дикое желание что-нибудь в него кинуть, вздохнула и констатировала:

– Тебе понравилось.

– Ага! – Кассандра протянула мне руку. – А теперь смотри, что его высочество научил меня делать.

На ладони дочери проступили, но почти сразу исчезли три серебряные чешуйки, и я вздрогнула от неожиданности.

– Немного помог Рею, ничего особенного, – пожал плечами Себастьян. – Обычное упражнение, он планировал показать его Касси на днях. Не волнуйся, Лина, всё под контролем.

Я действительно волновалась – не слишком ли быстро происходят подобные изменения? – но ответить не успела, так как в детскую, постучавшись, вошёл серьёзный и сосредоточенный Рей.

Рейгард

Наследник пробыл в Обители ещё пару часов, просто сидя во дворе и глядя на мир вокруг себя. На небо, которое всё сильнее по-зимнему синело, на светящийся белизной камень Обители и на источник, спокойно журчащий в чаше фонтана.

Знание о том, что проклятье можно было снять прямо сейчас, не приносило облегчения – потому что, по правде говоря, с недавних пор далеко не это стало для Рейгарда самым важным.

– Вам не кажется, что это несправедливо? – поинтересовался он у настоятеля, который то садился рядом с наследником, то уходил куда-то по делам. Во дворе Обители периодически появлялись и послушники, но никто из них, как и раньше, не обращал особенного внимания на Рейгарда. Словно они частенько видели подобную картину и ничему не способны были удивляться. Хотя, возможно, и правда видели? Сюда ведь пускают только отчаявшихся.

– Что именно несправедливо? – уточнил настоятель, вытягивая ноги. Из-под чёрной рясы неожиданно показались соломенные лапти, и Рейгард воззрился на них с недоумением. – Что ты так смотришь? – хмыкнул старик, про которого наследник так и не понял, слепой он или нет. – Откуда мы здесь обувь можем взять? Вся Обитель – на самообеспечении. Что вырастили, то и едим, и носим. В сапогах сегодня жарковато, лапти на шерстяной носок – самое то. Так что именно несправедливо?

– Желания бывают разные, – пояснил Рейгард свою мысль. – Корыстные и не очень. Предполагаю, что к вам наверняка приходили отцы, желающие вылечить своего ребёнка от смертельной болезни… Почему они должны платить за подобное желание? Оно совершенно естественно.

– За всё нужно платить. И особенно – за стремление изменить судьбу. Твоя судьба не в том, чтобы сделать глоток из источника и вновь стать красавцем, но, если бы ты выбрал такой путь, за него пришлось бы заплатить. И если судьба ребёнка – умереть…

– Звучит ужасно.

– Да, – кивнул настоятель. – Людям вообще тяжело принять свою судьбу, особенно если она кажется несправедливой. Но, если желаешь изменить её, приходится платить. Ничего не поделаешь.

– Интересно чем… Вы можете привести хотя бы один пример?

К разочарованию Рейгарда, настоятель покачал головой.

– Нет. Нельзя. Это личное дело каждого, и ни к чему проявлять любопытство. Лезть, куда не просят, – большой грех.

– Кажется, я понял, – фыркнул наследник. – По этой причине на меня почти не смотрят, хотя казалось бы… Выгляжу я не совсем обычно.

– Ты выглядишь необычно, – подтвердил настоятель с улыбкой. – Но это твоё дело. Никто не хочет оскорбить тебя любопытством.

Рейгард сидел на ступеньках Обители до тех пор, пока не услышал сигнал гонга где-то неподалёку и не сообразил, что время клонится к обеду. А вот в Эрдоре уже ужин, и пора возвращаться, иначе Себастьян забросит сюда отряд гвардейцев для вызволения непутёвого старшего брата.

Через несколько минут, когда Рейгард, попрощавшись с настоятелем, вышел из Обители, выяснилось, что уже забросил – возле ворот ждали двое гвардейцев, которые откровенно выдохнули, увидев наследника.

Перед тем, как шагнуть в выстроенный охраной портал, Рейгард всё-таки обернулся и ещё раз посмотрел на деревянные ворота, белоснежную каменную стену, башни и купола Обители, верхушки которых были видны над стеной, и неожиданно с чёткой ясностью почувствовал…

Он сюда не вернётся.

Перенесясь обратно в Эрдор, Рейгард первым делом отправился к Кассандре, надеясь поужинать вместе. Хотелось увидеть дочь и поговорить с ней, но при этом и есть хотелось тоже, поэтому наследник обрадовался, увидев сидящих за столом Лину и Касси. Себастьян, правда, в этой картине был лишним, и, по-видимому, он это осознал, поскольку сразу, как Рейгард вошёл в детскую, вскочил с кресла и произнёс:

– А вот и ты, дорогой брат! В таком случае я пойду.

– Вам совсем не обязательно… – попыталась возразить Касси, и Рейгарда кольнуло небольшой ревностью: Себастьян явно нравился дочери сильнее, чем он сам. Интересно, была бы Касси столь категорична, если бы всё было наоборот – и это не Рейгард бросил её маму, а Себастьян? Стала бы говорить: «Только не ты»? Вряд ли.

– У меня, к сожалению, на сегодня есть ещё дела, – с улыбкой покачал головой младший наследник. – А вот вам лучше отдохнуть. Особенно Рею. Как там, в Обители? Понравилось? Красиво?

Сдержав улыбку, которая могла бы испугать Кассандру, Рейгард кивнул.

– Очень.

– Ты был в Обители? – охнула Касси, и её голубые глаза блеснули любопытством. – А в какой именно? Их же две.

– Вторая женская, – проворчала Лина, и Рейгард хмыкнул.

– А что, это было бы даже забавно. Только в таком случае мне следовало бы взять с собой платье, которое сделали наши портные для спектакля. Надеть – и вперёд. Думаю, никто не догадался бы, что я не женщина.

– Ой не могу! – воскликнула Касси и покатилась со смеху, да и Лина с Себастьяном тоже заулыбались. Но в отличие от его дочери, которая не очень понимала, по какой причине наследник отправился в Обитель, эти двое явно испытали облегчение из-за того, что Рейгард вздумал шутить.

– Рад, что ты в порядке, – сказал Себастьян негромко, хлопнув его по плечу, а затем, кивнув Лине и Кассандре, вышел из детской, попрощавшись до завтра.

– Расскажешь про Обитель? – тут же выпалила девочка, и Рейгард на мгновение прислушался к себе. Рассказывать ему никто не запрещал, но наследник ощущал, что кое-что рассказать он точно не сможет. Про суть магии источника как минимум, но об этом упоминал сам настоятель, а вот что ещё…

– Я не всё смогу рассказать, – признался он, но Касси не обиделась, наоборот, понимающе закивала.

– Конечно-конечно! Это ведь тайное место. Если все будут про него рассказывать, туда столько желающих понабежит!

– Даже если понабежит – им это не поможет. В Обитель пускают не всех, а только отчаявшихся.

В этот момент Рейгард невольно поймал встревоженный взгляд Лины и слегка смутился – признаваться в своей слабости не хотелось. Но и скрывать что-либо наследник смысла не видел.

– Очень интересно, – вздохнула Касси, кажется, не осознав, что значит подобное признание. – Да ты не стой, садись! У нас тут вон сколько еды. Мне явно нужна помощь! А тебя там не кормили?

– Кормили, но…

Рейгард уселся на место Себастьяна и принялся рассказывать.

Аделина

Факт, который Рей сообщил нам с Касси про Обитель, меня поразил.

Это что же получается? Рей не был в отчаянии, получив проклятье? Пять лет пытаясь избавиться от отвратительного цветка на своём запястье, он не был в отчаянии? Раз за разом не находя любящую девушку на отборе, он не был в отчаянии? Глядя на себя по утрам в зеркало, сшибая предметы собственным хвостом, наблюдая за полётом других драконов – он не был в отчаянии?!

И погрузился в него, лишь услышав от Касси те жестокие слова.

Мне было больно думать об этом. И не только думать – мне было больно даже смотреть на него, настолько я его жалела. И как же сильно, просто невыносимо, мне хотелось поскорее снять это гарново проклятье! А заодно – уговорить Касси не думать о моих прежних обидах. Было и прошло, надо жить дальше, и пусть у неё будет отец. Тем более что Рей и правда полюбил мою девочку, раз настолько расстроился из-за её неосторожных слов.

После того как Касси и наследник обсудили Обитель со всех возможных сторон, настала очередь дочери рассказывать – и Кассандра, захлёбываясь восторгом, как водой, поведала Рею о том, как она летала после обеда с Себастьяном. Почему-то я не сомневалась – несмотря на то, что наследник был рад впечатлениям Касси, как родным, тем не менее он испытывал небольшую толику ревности из-за этих восторгов. Рею наверняка было досадно, что это Себастьян, а не он, подставляет Касси крыло и катает её на своём загривке.

И я как никогда сильно желала его утешить.

Мы, не сговариваясь, провели вместе весь вечер, и когда пришла пора укладывать Кассандру спать, я сказала, поймав вопросительный взгляд Рея: