Текст книги "Драконий цветок (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

Кари рассмеялась, глядя на младшего наследника с обожанием, а я только вздохнула – кажется, ей уже ничего не поможет. И действительно, чуть позже, когда мы с подругой остались наедине, пройдя внутрь её по-летнему обставленной комнаты, я услышала неловкое, но вполне твёрдое:

– Не осуждай меня, Лина. Знаю, он не может на мне жениться, но я этого и не хочу. Я бы не хотела этого, даже будь я драконицей, а в моём случае и подавно. Быть всегда на виду… Нет, не моё. А вот повстречаться какое-то время, узнать его лучше…

– А потом лечить собственное сердце от боли и разочарований? Кари, не надо.

– Ты по собственному опыту говоришь, знаю, – улыбнулась подруга. – Хотя в твоём случае, мне кажется, всё не столь безнадёжно, как в моём. Рейгард тебя любит. А Себастьян мной даже не увлечён.

Я настолько оторопела, что чуть было не упала в кресло от удивления. В последний момент затормозила и опустилась плавно, как подобает приличной девушке.

– Почему ты так думаешь?

– Думаю насчёт чего? – засмеялась Кари, тоже присаживаясь напротив меня. – Точнее, кого? Насчёт Рейгарда или Себастьяна?

– Насчёт второго. Первого я обсуждать не хочу, прости.

– Да и не нужно обсуждать, мне всё стало понятно ещё в день покушения. А Себастьян… Он, по-моему, просто ведёт расследование. Поэтому и стал проводить с нами, конкурсантками, больше времени. Может, я ему и нравлюсь, конечно… Но это точно не влюблённость. Я знаю, как выглядит и чувствуется влюблённость, и тут точно не она.

Я была согласна с Кари. Правда, я была не уверена, что Себастьян в принципе способен влюбиться в кого-то. Хотя Рей говорил, что он любил свою невесту, но верилось в это с трудом.

– Он сам пригласил тебя на прогулку в галерею? Или?..

– Что ты, я пригласила, конечно, – Кари смущённо улыбнулась и развела руками. – Ловлю момент. По правде говоря, я хотела его и в комнату к себе заманить, но ты помешала.

Заметив выражение моего лица, на котором, я уверена, был написан полнейший шок, Кари расхохоталась, и через мгновение я присоединилась к ней.

Рейгард

Утро того дня, на который была назначена последняя репетиция, стало для наследника первым за неделю, когда он всё-таки решил явиться на завтрак к конкурсанткам. Хотя изначально не собирался, но Себастьян настоятельно просил.

– Так надо, – туманно говорил брат, и у Рейгарда от раздражения на родственника, который постоянно что-то скрывал и откровенно темнил, из ноздрей валил дым. – Не злись. Просто будет лучше, если эти пару дней ты станешь находиться рядом с Линой чаще.

После этого дым тут же сменился огнём, и Рейгард с тревожностью прошипел:

– Ты подозреваешь, что покушаться будут именно на неё? Но почему? Я никак её не выделял!

– Как это – не выделял? Кто разрешил ей исследовать розу проклятья – единственной из конкурсанток?

– Это ерунда. Учитывая её специальность и наше совместное пребывание в академии…

– Рей, – вздохнул Себастьян, и наследнику показалось, что брат сейчас постучит кулаком ему по лбу, – включи мозги наконец. Даже если не учитывать тот спектакль, который в день покушения вы с Линой устроили при Кари дель Катахана, уж навести справки о ваших отношениях в академии сможет любая собака. И прислать результаты вестником. У меня изначально не было иллюзий – то, что было между вами в прошлом, скрыть невозможно. Моей задачей являлось не допустить, чтобы первое покушение было с участием Лины.

– Первое покушение… Звучит ужасно. И ты неисправим, Ян.

– Ты всегда это знал, – развёл руками брат. – Но, чтобы тебя утешить, поспешу напомнить – королю Ортруну плевать на конкурсанток.

– Это должно звучать утешающе?

– Безусловно. Потому что убить хотят тебя, а не Лину или кого-либо ещё. Помни об этом.

Что-то смущало Рейгарда в этих рассуждениях, но что он никак не мог понять. Но и не слушать брата, а делать по-своему наследник не стал, поскольку знал, что Себастьян обычно бывает прав.

Однако было то, что тревожило Рейгарда даже сильнее, чем тот факт, что младший принц редко ошибается.

Если Себастьян ошибался, то, как правило, фатально.

Аделина

Увидев Рея во время завтрака рядом с младшим принцем, я чуть не запуталась в подоле собственной юбки, – это оказалось более чем неожиданно.

Честно говоря, я была уверена, что он не явится к нам до самой репетиции. Кстати, я ведь так и не спросила у Рея, планирует ли он вновь начать общение с конкурсантками после спектакля, но теперь, глядя на лица обоих принцев, подумала, что в этом вопросе нет смысла, мы ведь не знаем, что случится в ближайшие дни.

А в том, что обязательно что-нибудь случится, я уже не сомневалась. Иначе Рей не пришёл бы на завтрак, предпочёл бы поесть вместе с Касси, как он делал все эти дни, незаметно став для неё если не отцом, то хорошим другом, от которого совсем не хочется отказываться.

– Доброе утро, девушки, – поздоровался со всеми сразу Себастьян, пока конкурсантки, столпившись у входа, все как одна с неуверенностью рассматривали неожиданно появившегося старшего наследника. Будто бы забыли, с какой целью организован этот отбор.

– Да-да, – ворчливо заметил Рей, обводя девушек недовольным взглядом, – как видите, я до сих пор не расколдован. Так что спектакль без угрозы срыва, чудовище по-прежнему здесь.

Я не удержалась от улыбки, да и на остальных подобная отповедь произвела положительное впечатление, и конкурсантки, наконец отмерев, стали рассаживаться на привычных местах.

В отличие от прошедших дней, когда Рейгарда за столом не было и беседа текла легко и преимущественно непринуждённо, поскольку все девушки, кроме меня, стремились очаровать Себастьяна, сегодня разговор застопорился. Принцы спокойно и молча ели, конкурсантки тоже молчали, и тишина в помещении стояла такая, что я боялась глотать – мне казалось, что этот звук услышат все.

– Ваше высочество, – Валенсия, естественно, была самой смелой, обратившись в таких условиях к Себастьяну, – а списки завтрашних гостей уже утверждены? Я хотела узнать, придёт ли кто-то из моих родственников.

– Из ваших – нет, – ответил младший принц и почему-то мимолётно посмотрел на меня. Почему я поняла через секунду, услышав: – Из тех, кого вы знаете, на спектакле будет присутствовать только посол Арнарии.

Я едва не закашлялась от неожиданности и, кажется, не смогла удержать недовольство, посмотрев на Себастьяна исподлобья, но ему всё было нипочём.

– Вот уж кого не стоило приглашать, – фыркнула Валенсия, невозмутимо размешивая сахар в кофе. – Карл аль Кассио – самый отвратительный дракон из тех, кого я знаю. Он испортит всем настроение и уйдёт довольный. Знаете поговорку: «Сделал гадость – и на сердце радость»? Она точно про него.

Даже я удивилась, услышав подобную характеристику из уст настолько спесивой драконицы, как Валенсия, что уж говорить про остальных. На неё все вытаращились так, будто она сказала, что сегодня солнце взошло с другой стороны света. Даже Рейгард выглядел поражённым.

Не удивился один Себастьян.

– Вполне справедливо, – кивнул он, рассмеявшись. – Но мы обязаны его пригласить, вы ведь подданная Арнарии. Все публичные мероприятия с вашим участием – только в присутствии посла.

– А это публичное мероприятие? – поинтересовалась Кари.

– Да, раз будут гости, – подтвердил Себастьян, посмотрев на мою подругу и улыбнувшись ей с такой ласковостью, что мне захотелось его особенно сильно стукнуть. – Твой отец тоже придёт. И младшие сёстры.

– Это замечательно, я очень по ним соскучилась, – пробормотала Кари, слегка порозовев, и тоже улыбнулась Себастьяну – да так, что желание его прикончить у меня лишь увеличилось.

Чуть позже, на репетиции, мы впервые увидели Рея в платье, и настороженное настроение – из-за того, что все успели отвыкнуть от присутствия наследника, который за неделю и на репетициях-то почти не был, – сменилось на вполне весёлое. Невозможно было не улыбаться, глядя на большую ящерицу в платье! Девушки старательно сжимали губы, отводили глаза, но нет-нет, да где-то прорывалось хихиканье.

– Смейтесь, смейтесь. – Рейгард на подобное поведение реагировал совершенно спокойно. – Лучше сейчас, чем будете хохотать завтра во время спектакля. Господин дель Гайло подобного не переживёт.

– Это правда, – подтвердил режиссёр, с улыбкой глядя на наследника. – Таковы правила: даже если играем комедию, смеются все, кроме актёров. Иногда это бывает очень сложно. Помнится, играли мы в студенческие годы комедию «Трудно быть умным», вы наверняка её знаете… Там, где дракон был настолько умён, что постоянно попадал впросак со своими чересчур мудрыми инициативами и советами. Так зал настолько громко и заразительно хохотал, что мы, неопытные ещё актёры, не выдержали – и как начали смеяться вместе со всеми. В результате получился не спектакль, а общая истерика, потому что после того, как смеяться начали актёры, в зале народ совсем загоготал. Что творилось! Не театр, а конюшня с лошадьми.

Участницы отбора, тоже посмеявшись над рассказом режиссёра, отправились в гримёрные – нам следовало привести себя в порядок, каждой надеть свой костюм, даже мне. У меня для спектакля было припасено одно из платьев, сшитых главным королевским портным, – светло-голубое и неброское, оно, с одной стороны, соответствовало нужному образу мелодии флейты, а с другой – не отвлекало зрителей.

Гримёрная за сценой у нас была одна, и участницы красились и переодевались там все вместе, торопясь – господин дель Гайло дал на всё десять минут, чтобы мы не расслаблялись.

Кроме баночек с косметикой, платьев в коробках, которые сюда с утра пораньше принесли служанки, туфель, нескольких графинов с водой и бокалов, на столе в углу гримёрной стояла корзинка с фруктами и цветы. Яблоки, груши, клубника, виноград – там было много всего, но никто пока не обращал на это внимания, поскольку девушки были заняты переодеванием и раскраской собственных лиц, особенно Эйла – ей предстояло перевоплотиться в шута.

Я предсказуемо закончила первой и подошла к столику, чтобы чем-то себя занять и не таращиться на остальных. Почему-то вспомнила яблоки, которые приносил мне Себастьян… Они выглядели гораздо более аппетитными, чем эти. У принца яблоки были ярко-алыми, с оранжевыми бочками, – очень радостные, их так и хотелось съесть. А эти – зелёные какие-то, ещё и бледные, будто недозрелые. И груши зелёные и, кажется, твёрдые, будто камень.

Я даже постучала пальцем по одной. Точно, каменная.

– Ух ты, какой виноград! – Ко мне подошла Кари и встала рядом. – Почти чёрный, и ягоды длинные. Я такого ни разу не видела.

– Этот виноград называется «сладкий перчик», – крикнула Валенсия от своего столика, и я, обернувшись, увидела, что она сосредоточенно красит ресницы. – Его выращивают у нас в Арнарии.

– Перчик? – пробормотала я, а Кари, улыбнувшись, шепнула мне на ухо:

– Думаю, Лина, она нас разыгрывает. Слишком уж… хм… неприличное название. Но попробовать надо. А то есть у меня подозрение, что после спектакля его быстро уничтожат… Всего-то две веточки. – Кари подхватила из вазочки одну из гроздей винограда и протянула мне на ладони. – Будешь?

Виноград действительно был удивительный – длиной с полпальца, и сами ягоды тёмные, с лёгким бордовым оттенком. Подумав, что такой виноград должен быть очень сладким, я оторвала для себя пару ягод.

– Ну-с, попробуем, – Кари закинула виноградину себе в рот и блаженно зажмурилась. – М-м-м! Ух ты, вкусный, как сладкое вино. Попробуй, Лина! Или отдай мне, если не хочешь.

Кари шутливо потянулась к моей ладони, где до сих пор лежали виноградины, но я, засмеявшись, покачала головой и забросила одну ягоду себе в рот.

На язык брызнул сладко-пряный сок, отчего-то закружилась голова, силуэт испуганно вскрикнувшей Кари размылся – и вторая ягода упала с ладони на пол.

А следом туда же упала и я.

Рейгард

Он находился в коридоре неподалёку от женской гримёрной и шёл по направлению к сцене, чтобы сесть в зрительный зал – выход Рейгарда был не сразу, сначала принцессу играла Кари, – когда вдруг услышал истошный женский вскрик. Тут же его подхватили остальные, завизжав, а кто-то распахнул дверь из гримёрной и завопил:

– Гвардейцы! Позовите его высочество Себастьяна!

Это была Валенсия. Что-то в её внешнем виде показалось Рейгарду странным, и спустя секунду, метнувшись в сторону драконицы, он понял, что она успела накрасить лишь один глаз.

Оттеснив Валенсию, Рейгард ворвался в гримёрную вместе с дежурной охраной и сразу почувствовал, как его захлёстывает волной ледяной паники – потому что на полу в дальнем углу помещения, возле столика с фруктами и цветами, лежала его Лина.

И, судя по бледному лицу и неподвижной груди, она была мертва.

– Нет… – прошептал Рейгард, подбегая к девушке. Кто-то из гвардейцев пытался его остановить, крича, что это может быть опасным и вообще не стоит трогать место преступления, тем более что здесь уже ничем не поможешь, но наследник не послушался.

Он сел на пол рядом с Линой и взял в свою когтистую лапу её безвольную ладонь. Ещё тёплую, но уже неподвижную, безжизненную. Пульс не прощупывался, да и привычного сияния почти драконьей ауры не было, как и должно быть с умершими.

Рейгард ничего не видел и не слышал вокруг себя – всё его существо захватила бесконечная боль и непонимание, как так может быть. Себастьян ведь говорил, что убивать будут его, что заговорщикам не нужны конкурсантки…

И лучше бы брат был прав. Рейгард согласился бы умереть тысячу, миллион раз вместо Лины, ради неё он согласился бы на всё на свете. Самая лучшая, самая родная и любимая… Как Касси будет без мамы?

В глаза будто кислотой плеснуло – их засаднило, словно Рейгард долго тёр веки когтями. Грудь стиснуло, стало больно дышать, сердце заходилось в неровном стуке – и неожиданно он вспомнил…

Детская сказка, да? Свадьба?

Конечно, зеркало Истины не могло показать ему правду – иначе он заранее знал бы обо всём и готовился. А если бы он готовился, у него никогда не получилось бы искренне, от сердца сделать то, что он собирался сделать.

Подобное описывалось лишь в старых драконьих легендах. Их знал каждый дракон – все читали их в детстве. Касси ещё не успела, но теперь Рейгард был уверен – прочитает.

И мама у его дочери обязательно будет. И какая мама! Мама – дракон!

Наследник одновременно приподнял свою руку и руку Лины и, когда уже намеревался пустить и ей, и себе кровь, почувствовал, что его трясут за плечи.

– Рей, Рей, что ты делаешь? – громко спрашивал Себастьян прямиком в его ухо. – Что ты собираешься делать, ненормальный?

– Позаботься о Лине, – прохрипел Рейгард, на мгновение поворачиваясь к брату. – Первый оборот… Ты знаешь, какой он. И чем закончится, если драконы разного пола.

– Пламя… – выдохнул Себастьян, и зрачки его глаз стали вертикальными. А потом он развернулся, по-прежнему держа Рейгарда за плечи, и оглушительно громко рявкнул: – ВОН! ВСЕ ВОН ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО!

Кому именно кричал брат, Рейгард не посмотрел, лишь услышал, как позади раздался топот нескольких пар ног – а затем Себастьян продолжил уже гораздо тише:

– Пойдём на крышу хотя бы. Здесь…

– Некогда, – покачал головой старший наследник, полоснув когтями по венам Лины. Сделав то же самое и со своей рукой, он смешал струйки крови, зажмурился и всем сердцем пожелал лишь одного.

Отдать своего дракона.

Глава двадцать третья. Выбор Себастьяна

Аделина

Из темноты меня вырвало вспышкой одуряющей боли.

Я рванулась куда-то в сторону, совершенно не понимая, где я и что я. Перед глазами всё плыло, единственное, что я понимала, – мне плохо, невыносимо, всё моё тело будто горит, а ещё я отчего-то казалась себе слишком большой, огромной, устрашающей.

Когда пугает собственное тело – это странно. И жутко от непонимания, что делать. Я махала руками и ногами, не осознавая, почему они непохожи на привычные руки и ноги, по какой причине я не стою на земле, а парю где-то в воздухе, а внутри меня словно разгорается огонь.

Как будто я – дракон.

Стоп…

Я – дракон?!

Я моргнула и поморщилась – окружающий свет бил в глаза, слепил, казался неприятным. Я так и не поняла, в небе нахожусь или нет. Открыла рот… И тут же закрыла его, испугавшись возникшего где-то в глотке пламени.

Что это? Сон?

Меня вновь прострелило болью, и я внезапно ощутила свои крылья. Они хаотично болтались у меня за спиной, не умеющие парить в воздухе, и с каждым движением по ним будто проводили острым ножом, вспарывая вены.

Я взревела, брыкаясь, и тут осознала ещё одну вещь.

Меня кто-то держал!

Кто-то сжимал меня лапами и махал большими крыльями, создавая вокруг завихрения из ветра и снега, и нёсся по воздуху… непонятно, куда и зачем. Я хотела спросить, что происходит, но вместо вопроса из пасти вырвался огонь, кажется, задев дракона, который меня держал. Тот слегка зашипел, встряхивая меня лапами, будто грушу, – и так уж получилось, что я потёрлась животом о чешую на его животе.

Мне тут же стало жарко, но по другой причине. И крылья непроизвольно раскрылись, стали нормально работать, гораздо лучше удерживая меня в воздухе. Я глубоко вздохнула и заурчала, ощущая запах… безумно привлекательный запах дракона рядом с собой.

Я хотела его. Как можно скорее, здесь и сейчас, сразу. Инстинкты вели меня за собой, не давая задумываться о происходящем, и я, слегка прикусив дракона за шею, из-за чего он сердито, но возбуждённо заклекотал, выгнулась дугой, раскрываясь настолько, чтобы ему было удобнее соединяться со мной в воздухе.

Он тоже хотел меня, я чувствовала по запаху. Его тело было горячим, к нему не терпелось прижаться теснее, и с каждой прошедшей секундой запах становился всё сильнее. Запах соли и моря, похожий на тот, что я любила… когда-то давно.

Дракон заревел – с отчаянием, с надрывом, будто ему с трудом давался этот полёт, – и, укусив меня за шею в ответ, внезапно перестал махать крыльями. Сама же я слишком плохо держалась в воздухе, поэтому тут же начала падать.

Не понимая, что происходит, я попыталась исправить ситуацию, но ничего не вышло – мы всё быстрее и быстрее летели вниз, к земле. Испуганно завизжав, я распахнула слезящиеся глаза и ещё успела увидеть бело-синее небо с росчерками облаков – будто кто-то водил кисточкой по бумаге, – а потом раздался жуткий треск, как будто рядом раскололся лёд, и всё исчезло. Яркие краски неба сменились почти абсолютной чернотой и безмерным, бесконечным холодом, вымораживающим всё до костей.

Однако я оставалась в сознании. И чем дольше брыкалась, пытаясь прогнать холод, тем больше вспоминала.

Подготовка к репетиции, виноград, Кари… А потом этот странный полёт… Неужели я теперь дракон? Но почему?

Подумав об этом, я вдруг осознала, что я совсем даже не дракон, а человек с руками и ногами, и, приободрившись, рванула вверх, к поверхности воды. Вынырнув спустя пару секунд и с облегчением глотнув свежего, но морозного воздуха, ощущая, как стучат зубы, я огляделась и обнаружила, что нахожусь в лунке посреди замёрзшего озера. В воде до сих пор плавали миллионы мелких колких льдинок… словно сюда незадолго до этого упал дракон.

Или… два дракона?

– Плыви, Лина, – раздался рядом голос Себастьяна, и я обернулась. Младший наследник, отдуваясь и фыркая, как конь, грёб к ближайшему берегу. Точнее, это был не берег, а лёд. Удивительно толстый лёд – расколотить такой только дракон и смог бы.

– Что случилось? – прохрипела я и содрогнулась от волны обжигающего холода, который, казалось, добрался уже до самого сердца. – Вечное Пламя, я думала, драконы не мёрзнут…

– Иногда всё-таки мёрзнут, – ответил Себастьян каким-то странным голосом. Не привычно насмешливым, а будто бы полным боли. – Но иначе было нельзя. Первый оборот, ещё и я рядом… Твоя участь была предрешена, но я не мог этого допустить.

С одной стороны, я понимала, о чём он. Но с другой…

Первый оборот? У меня?

– Виноградина, которую дала Кари, спровоцировала мою драконью сущность? – предположила я, но Себастьян покачал головой.

– Нет. Подожди, давай сначала выберемся. Нам надо хотя бы вылезти из воды, чтобы согреться. Тогда я всё расскажу.

Нет? Что значит – нет?..

Чувствуя, что начинаю паниковать, я стала грести быстрее.

Только оказавшись на льду, я почувствовала, как к коже изнутри приливает горячая кровь, и охнула – настолько необычным было это ощущение. А ещё абсолютно драконьим, что вызывало огромное количество вопросов, которые заранее отдавали горечью.

Себастьян, как и я, был совершенно голым, но нас это сейчас не волновало. Мы просто рухнули на лёд, распластавшись на нём, как на матрасе, а затем я почувствовала, что младший наследник взял меня за руку. В его прикосновении не было ничего чувственного – он просто дополнительно грел меня магией. И весьма эффективно – секунд через тридцать я уже ощущала себя так, словно была одета в шубу и лежала возле камина, а не поверх льда рядом с огромной полыньёй, проделанной нашими телами.

– Ты же говорил, что драконий инстинкт… – пробормотала я и зажмурилась: вспоминать о том, что недавно случилось, было страшно и немного неловко. Я понимала, что не осознавала себя, но всё равно. Отличный способ связать двоих драконов без их желания. Точнее, с желанием, но с другим, неосознанным.

– Да, драконий инстинкт, – усмехнулся Себастьян, отпуская мою руку. – Жуткая штука, на самом деле…

– Но сейчас я ничего не чувствую.

– Это благодаря озеру. Ледяная вода остановила нас. Я специально нёсся сюда, боялся не успеть. Боялся, что мы с тобой всё сделаем в процессе полёта, и, собственно, едва не сделали. – Он, кажется, потёр область шеи – скорее всего, именно туда я его и укусила. – Это был мой выбор. Сейчас я тебе всё объясню, и вернёмся во дворец, мы там оба нужны, хоть нас и не ждут.

– Не ждут?

– Конечно. Спаривание у драконов – процесс… хм… небыстрый. И в обычных условиях мы бы ворковали друг над другом до вечера в лучшем случае, а то и сутки…

– Ян, – прервала я его, начиная дрожать, но вовсе не от холода, – хватит! Объясни, почему я стала драконом. У меня ведь никогда не было второй ипостаси! Она не рождается из воздуха, она…

– …Она передаётся. Помнишь, откуда взялись драконы?

– Конечно. Самые лучшие маги провели ритуал, соединившись с драконами, которые до этого были чешуйчатыми ящерицами… – Я зажмурилась, понимая, что всё это значит, но отказываясь верить. – Та виноградина…

– Она была отравлена. Подозреваю, что отравлен был весь виноград. Да, – Себастьян тяжело вздохнул, – я ошибся. Думал, что покушение произойдёт после спектакля, потому что нашей злоумышленнице должны что-нибудь передать из внешнего мира. Но в итоге она, скорее всего, воспользовалась ядом, который смогла найти в зимнем саду.

– В зимнем саду есть яд?!

– Да. Безвредный для драконов, но смертельный для людей. Дерево кайлонг, точнее, его сок. Достаточно было обрызгать этим соком гроздь винограда – и всё, дело сделано. Ты умерла от одной такой ягодки.

Умерла.

Я хотела произнести это слово вслух, но не смогла.

– Да, Лина, – голос Себастьяна звучал глухо и вибрировал. – Ты действительно умерла. Но, видишь ли, для того, чтобы овладеть драконом, на самом деле, необходимо умереть. Получая вторую ипостась, возрождаешься. Есть, конечно, временные рамки – это нужно сделать в течение десяти минут после кончины. Рей успел.

Рей успел…

Вечное Пламя!

Этими словами Себастьян будто бросил меня в костёр, чтобы сгорала заживо.

– Он… как… он теперь без дракона? – спросила я, заикаясь, и уткнулась лбом в слой снега, покрывавший лёд.

Прежде чем ответить, младший наследник помедлил, словно не хотел мне говорить.

– Лина… понимаешь… Одно дело – соединяться с ящером, и совсем другое – передавать собственного дракона. В первом случае умирает ящер, во втором – тот, кто передаёт. Это неизбежно.

Я немедленно вскочила на ноги, до боли сжала ладони в кулаки и рявкнула, глядя в безмятежно-синее небо слезящимися глазами:

– Пожалуйста, отнеси меня во дворец. Сейчас же!

Себастьян не стал медлить. Тут же обратился огромным драконом, подставил крыло, и я, взбежав по нему, села на загривок, совсем не думая о том, что будет с нами, когда мы приземлимся. Пресловутый драконий инстинкт в эти минуты волновал меня меньше всего. С ним я точно справлюсь, а вот остальное…

Значит, Рей решил спасти меня, отдав своего дракона. И не просто спасти – он, по сути, подарил меня Себастьяну. Рей же понимал, что будет со мной и его братом, как только мы окажемся рядом друг с другом в драконьей ипостаси.

Я осознавала, что зря злюсь – Рей не мог иначе, и дело не в том, что он на самом деле хотел отдать меня Себастьяну. Рей хотел меня спасти и был готов на всё. Даже пожертвовать собой, даже связать нас с Себастьяном, не спрашивая, готовы ли мы к подобному исходу. Мне повезло, что младший принц сделал иной выбор, не стал играть по правилам Рея и рухнул в реку. Не представляю, что бы я почувствовала, если бы, опомнившись через какое-то время, осознала, что кувыркалась с Себастьяном, пока Рей умирал.

Но он ведь ещё не умер? Не умер же, да? Я не уточнила это у младшего наследника, просто надеялась.

Надеялась на то, что Рей остался жив. И останется жив в будущем. И я смогу ему высказать всё, что думаю о его самопожертвовании…

Когда мы подлетали к Логову, я в изумлении открыла рот – потому что в одной из башен, ближе к верху, оказалась внушительная дырка в стене. Первые несколько секунд я думала, что на замок напали арнарийцы, но потом сообразила, что мы с Себастьяном, судя по всему, перекидывались не снаружи, а внутри помещения – естественно, стена не выдержала, и мы вылетели на воздух, основательно её разломав.

Младший наследник явно тоже заметил дырку в башне и фыркнул, выпустив из ноздрей столб пламени, а затем резко развернулся и полетел в сторону плато на крыше, куда мы приземлялись и в прошлый раз. Я посмотрела вниз – по плато бегали люди, кажется, гвардейцы, но среди них я заметила фигуру дель Крайса – его рабочая форма чёрного цвета выделялась на фоне снега, как выделялся бы пепел.

Себастьян полетел к плато и, зависнув над ним, опустил одно крыло, чтобы я могла спуститься. Я сделала это и, только коснувшись босыми ногами утрамбованного снега, неожиданно осознала, что на мне абсолютно ничего нет.

Нельзя сказать, что я смутилась – было не до того. Да и времени на смущение практически не имелось, потому что сразу после этого Себастьян, став человеком, рявкнул спешившим к нам гвардейцам и дель Крайсу:

– Одежду! Скорее!

Томас, по-видимому, предполагал нечто подобное – и на меня тут же накинули длинный халат. Завязав его, я словно облачилась в платье, а его высочеству дали рубашку и штаны. Себастьян натянул это всё с колоссальной скоростью, в процессе интересуясь:

– Что с Рейгардом?

– Он в своих покоях, – ответил дель Крайс. Управляющий выглядел очень печальным и был едва ли не бледнее окружающего снега. – Без сознания. С ним король и королева. А ещё…

Дель Крайс глянул на меня, и я охнула:

– Касси?

– Да, – кивнул мужчина и вздохнул. – Она устроила скандал, почувствовав, что с вами, а потом и с его высочеством произошло несчастье. Их величества сами её забрали и принесли к нему. Не волнуйтесь, – продолжал управляющий, обращаясь то ли ко мне, то ли к Себастьяну. – Все конкурсантки заперты в своих покоях под усиленной охраной. Они ничего не видели. Да и не могли видеть – его величество перенёс Кассандру на себе.

– Я понял, – откликнулся Себастьян и взял меня за руку. Где-то внутри, внизу живота, шевельнулось знакомое вожделение, но почти сразу исчезло – словно во мне до сих пор оставалась ледяная вода и, почувствовав неладное, она немедленно залила разгорающийся огонь. – Пойдём, Лина.

– К Рейгарду?

– К нему, разумеется, – ответил Себастьян и добавил нечто такое, из-за чего я едва не зашипела со злостью: – Нам необходимо попрощаться.

Сжав зубы на мгновение, я послушно пошла вслед за младшим принцем, изо всех сил сдерживая отчаянный крик.