Текст книги "Драконий цветок (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Глава шестая. Ультиматум Себастьяна. Продолжение

Нервно потряхивать меня начало минут через пять после ухода второго наследника. Обычное дело для меня – так уж я устроена: в процессе неприятного разговора могу быть более-менее спокойной, зато потом трясусь от отката. А трястись было из-за чего – у Себастьяна хватит сил и возможностей размазать меня, раздавить, заставить подчиняться. По сути, если бы не проклятье Рейгарда, я не отделалась бы легко, никто не простил бы мне сокрытие Кассандры. И плевать, как со мной в прошлом поступил Рейгард – ему за это точно ничего не будет. Вся ответственность достанется мне.

Хорошо, что Касси считает иначе. И я надеялась, что, даже когда дочка окажется в замке, её вера в меня останется непоколебимой, несмотря на то, что её новоиспечённые родственнички наверняка будут пытаться очернить меня. Я не сомневалась, что Касси сразу же начнут лить в уши всякие гадости и наверняка попытаются сделать меня виноватой в той старой связи с Рейгардом. Мол, принц ничего плохого не хотел, он за мной искренне ухаживал, но я возомнила о себе гарны знают что, убедила себя, что он на мне женится, начала задирать нос – вот Рею и пришлось жёстко осадить меня на балу. А в том, что после этого мне не давали проходу в академии – каждый считал своим долгом вытереть об меня ноги, – никакой его вины, разумеется, нет. И беременность я скрыла, чтобы банально отомстить.

Думаю, если бы было возможно обвинить меня ещё и в проклятье Рейгарда, это обязательно бы состоялось. Но подобное нереально – на каждом проклятье чётко прослеживается отпечаток ауры создателя, подлог невозможен. А как удобно было бы! Задержать меня за то, что прокляла наследника, объяснить всё Касси личной обидой её непутёвой матери, и дело с концом.

Надеюсь, Себастьян не решится на подлог. Хотя… Боюсь, что, если я не смогу снять с Рейгарда проклятье, младший принц обозлится и может придумать извращённый способ мести. Значит, надо постараться. Перевернуть всё вверх дном, но найти выход.

Глубоко вздохнув, я решила, что успокоиться мне поможет привычное занятие, и села делать очередной артефакт, тем более что о дальнейших передвижениях венценосных невестушек никто пока не сообщал. И только я разложила на столике инструменты, как раздался стук в дверь.

Я напряглась. Так, Себастьяна я сегодня уже видела, а это кто может быть? Королева? Или Рейгард? Нет, только не он. Лучше уж её величество Мелисанда, к встрече с Реем я совсем не готова!

Но всё оказалось гораздо безобиднее – за дверью обнаружилась одна из конкурсанток. Судя по светло-жёлтому платью, именно она представлялась за обедом первой. Как там её звали? Кажется, Кари.

– Здравствуйте, госпожа дель Дэйна, – сказала она вежливо, глядя на меня широко распахнутыми карими глазами, в которых светилось любопытство. – Честно говоря, я к вам просто так. Познакомиться и поболтать. Здесь одиноко, а мне сложно быть одной – я росла в большой семье.

– Я помню, госпожа дель Катахана, – кивнула я и отступила в сторону, впуская девушку в свою комнату. – Прошу, проходите.

Моя новая знакомая была настоящей красавицей, на мой вкус. Впрочем, все оставленные драконами девушки обладали привлекательной внешностью, одна другой краше. Но Кари выгодно отличалась от остальных хотя бы потому, что на её лице не было выражения вселенского превосходства, как у дракониц. Она выглядела доброжелательной, осматривалась с интересом, и весело сказала, как только изучила выделенную мне комнату:

– Надо же, я думала, все спальни одинаковые, но нет. Моя выглядит совсем иначе. Ваша похожа на воздушное пирожное со сливками и кремом, моя же напоминает зелёную летнюю поляну, залитую ярким солнечным светом.

– Ого, – я заинтересовалась, – было бы любопытно посмотреть.

– Пойдём, покажу, – кивнула Кари и добавила с лёгкой неуверенностью: – Вы же не против перейти на «ты»?

– Конечно не против.

Девушка обрадованно улыбнулась, став ещё более очаровательной, и я невольно улыбнулась в ответ.

У Кари были очень тёплые глаза глубокого шоколадного оттенка и такие же волосы – длинные, частично перехваченные заколкой на затылке. Вторая половина её роскошной шевелюры была распущена, покрывая плечи и спину водопадом блестящего тёмного шёлка. И ни одной иллюзии – подобная красота досталась Кари от природы. Так же, как и ладная фигура, и правильные черты лица, и ровная белоснежная кожа. Единственным недостатком внешности девушки можно было назвать не слишком высокий рост – Кари была ниже меня на полголовы, а я тоже не очень высокая, – но это придавало ей какую-то особую прелесть.

Она напоминала мне изящную фарфоровую куколку, красивую и хрупкую. На неё было приятно смотреть, но говорить с Кари оказалось не хуже – она была умной девушкой. Получив хорошее образование на факультете бытовой магии, Кари о многом имела представление и правильно оценивала реальность, несмотря на свой кукольный внешний вид. Во время обеда она безошибочно определила для себя возможную подругу – и пришла именно ко мне.

В результате мы вдвоём выпили чаю в комнате Кари и даже ягодными пирожными не побрезговали. Интерьер здесь действительно оказался таким, как она говорила, – зелёные обои и ковёр на полу, жёлтые шторы и почти оранжевые покрывала на кроватях. Да и люстра под потолком напоминала солнышко.

Сначала мы разговаривали только об учёбе – у нас с Кари была уйма общих знакомых, ведь мы учились в столичной Королевской академии, хотя она обучалась позже, чем я. И хорошо! Потому что Кари, по-видимому, даже не слышала о той давней истории, когда Рейгард унизил меня на балу после зимнего полёта драконов. По крайней мере, она ничего у меня об этом не спросила.

Кари с охотой рассказывала о своей большой семье, в которой не хватало только мамы – та умерла, когда моей новой знакомой было десять лет.

– Я очень по ней скучаю, – сказала Кари со вздохом. – Знаешь, с тех пор я будто… не чувствую себя в достаточной безопасности. В детстве у меня всегда было ощущение, что я под защитой. Знаешь, наверное, такое? Чуть что – и я в домике. А когда мамы не стало…

– Зато она у тебя была, – ответила я честно. – У меня вот никогда не было ни мамы, ни папы. И про какой домик ты говоришь? Это такое выражение?

Кари сначала посмотрела на меня вытаращенными от удивления глазами, но потом сочувственно улыбнулась.

– Точно, ты же дель Дэйна… А это фамилия для приютских… Я совсем забыла. Прости, пожалуйста!

– Тебе не за что извиняться. Так что там про домик?

– Да, есть такое выражение, – кивнула Кари. – В детстве, если случается что-то огорчительное, можно всегда прийти к маме, обнять её – и почувствовать себя защищённой. Как будто забираешься в домик, откуда тебя никто не сможет достать, там ты в безопасности. Никогда не ощущала ничего подобного?

Я на мгновение задумалась, а потом с грустью усмехнулась.

– Ощущала. Когда меня обнимал один… – Я запнулась, едва не сказав «дракон», но это была бы чрезмерная откровенность. – Один человек. Однако потом он меня предал, и выяснилось, что всё было иллюзией. Примерно как моя магия сегодня за обедом, – я засмеялась, вспомнив свою наивность. – Красивая, но не настоящая.

Кари была деликатной девушкой, поэтому уточнять ничего не стала, а просто сказала с понимающей и мягкой улыбкой, что надеется – когда-нибудь мы подружимся достаточно и я поведаю ей подробности.

Ох, знала бы она, что эти самые «подробности» сегодня сидели во главе стола!

Возвращалась я к себе в состоянии глубокой задумчивости – потому что ближе к концу наших с Кари посиделок она призналась, ради чего вообще пришла на отбор. Причина оказалась банальна и очевидна – её семье нужны были деньги. Пять младших братьев и сестёр – это вам не шутки, всех надо кормить, поить, одевать, обувать. Но если бы ограничивалось лишь этим! Главным всё же было образование, и если двое братьев Кари смогли отхватить грант на обучение в академии, как и она сама, – они тоже были сильными магами, а таким обычно давали право обучаться бесплатно, – то остальным подобное, скорее всего, не светило.

– Пока я училась, потихоньку подрабатывала и копила деньги, – объясняла мне Кари. – Свободного времени у меня вообще не было. Одной из моих сестёр мы с отцом собрали деньги на обучение, но на младших близняшек денег нет совсем. А им через два года надо поступать! Мы думали – может, получится пойти в учебное заведение не в столице, там дешевле, но… Даже так сумма на двоих очень большая. Накопить можно лишь чудом.

– А вы вдвоём копите? Остальные твои братья, сестра?..

– Нет, – Кари покачала головой, – Шер на третьем курсе, Кевин на втором, а Лисси вообще на первом. У Шера сейчас практика – он на боевом факультете и весь этот год проведёт не в академии. Может, и наскребёт какие-то гроши, но вряд ли. Ты и сама наверняка понимаешь, в чём разница между заработком боевика и моим. Я-то бытовой маг. Кевин учится на артефакторике, а Лисси на бытовом, но они пока почти ничего не умеют. И даже если научатся, им и самим деньги нужны. У отца еле хватает средств их поддерживать. Я и вовсе не помню, когда в последний раз покупала себе новое платье. – Кари болезненно улыбнулась. – Наша последняя надежда – на выигрыш. Нет-нет, выходить замуж за его высочество я вовсе не хочу! Просто девушкам из финальной десятки выплачивают приличное денежное вознаграждение. И этой суммы хватит на обучение близняшек. Тогда мы с отцом вздохнём спокойно.

Я хорошо знала, что такое безденежье, и очень сочувствовала Кари. Она вообще казалась мне после сегодняшней короткой беседы почти родным человеком – её проблемы были близки и понятны, в отличие от проблем Рейгарда. Несмотря на то, что я считала – никто не заслуживает быть запертым между двумя ипостасями, как-то принц своё проклятье ведь получил? Вряд ли он просто случайно наступил кому-то на ногу. Значит, виноват.

А Кари, как и я, ни в чём виновата не была. Она просто родилась в бедной семье, а в детстве потеряла маму. И теперь отчаянно боролась даже не за жизнь – за существование.

Так что я решила, что попробую ей помочь. Остаться в финальной десятке – с учётом того, что нас уже меньше двадцати, по идее, не такое уж и сложное задание.

А там, глядишь, Рейгард сумеет рассмотреть эту милую и искреннюю девушку и решит, что жениться на ней будет лучшей идеей, чем тратить своё время на меня.

Я почему-то не сомневалась, что чистая и добрая Кари вполне способна полюбить даже такое чудовище, каким всегда был и наверняка остаётся Рейгард.

Рейгард

Наследнику очень редко было по-настоящему страшно. В тот день, когда его настигло проклятье, – было. Но почти сразу страх сменила ярость, в дальнейшем перешедшая сначала в сильнейшую обиду, а затем в разочарование и безнадёжность. Чем больше проходило времени с тех пор, как Рейгард превратился в чудовище, тем сильнее в нём крепло чувство, что это навсегда. Тем более что способов обойти магическую ловушку он не находил, а в предсказание зеркала Истины не верил.

Но вот в его жизни вновь появилась Лина, и Рейгард не знал, как к этому относиться. Поверить в то, что она хочет помочь, он не мог – слишком сильно её обидел, не станет Лина помогать. Нет, она никогда не была злой девушкой, но сейчас речь идёт не о злости, а о справедливости. Ведь то, что с ним случилось, было… да, справедливо.

Теперь, спустя пять лет, Рейгард и сам понимал, что заслуживал наказания. Ему действительно ничего не было бы, если бы не Марсия с её бесконечной ненавистью. Отец с матерью максимум поругали бы его, но точно не стали бы наказывать. Они придерживались мнения, что наказывать детей можно только в детстве, а потом уже поздно. И Марсия, понимая это, взяла возмездие в свои руки.

Забавно, но сейчас, оглядываясь назад, Рейгард не мог не думать о том, что, будь он на её месте, пожалуй, выбрал бы почти тот же путь. Почти – потому что всё-таки не стал бы жертвовать собственной жизнью, чтобы отомстить. Но Марсия сильно его ненавидела, вот и не удержала эмоции.

Страх, который Рейгард испытывал сейчас, шагая по коридору, где жили претендентки на звание его жены, к комнате, в которую поселили Лину, не шёл ни в какое сравнение со всем, испытанным ранее. И дело было не в силе – нет, сейчас страх не был сильным, но сковывал душу морозными иголочками, и всё тело сводило, будто Рейгард внезапно начал мёрзнуть. Хотя драконы не мёрзнут – никогда!

Но он мёрз. И не знал, что нужно сделать, чтобы это прекратилось.

А ещё к страху примешивалось чувство вины, причём не только перед Линой. Хотя перед ней в большей степени, хотя обманул и бросил Рейгард не её одну. Но почему-то только к Лине он чувствовал что-то кроме холодного расчёта и желания унизить недостойную выскочку. Поэтому, возможно, лишь с ней он и поступил настолько жестоко…

С ней и с Марсией. Хотя та сама напросилась – не желала верить в очевидное.

Перед дверью в комнату Лины Рейгард помедлил. Стоял, смотрел перед собой, на створку, которую имел право просто распахнуть и шагнуть внутрь, но решил всё-таки постучаться. Поднял руку – хотя сейчас это была скорее лапа – и поморщился, услышав тихие слова одного из гвардейцев:

– Ваше высочество, госпожи дель Дэйны там сейчас нет.

– Нет? – он резко обернулся к говорившему. Молодой дракон стоял возле стены навытяжку и смотрел на наследника без малейшего раболепия или опасений. Это было редкостью – обычно в глазах собеседников Рейгард видел или то, или другое, а порой и всё сразу. – А где же она в таком случае?

– В комнате госпожи дель Катахана. Девушки ушли туда вдвоём несколько часов назад и попросили принести им чаю с пирожными.

Рейгард усмехнулся. Лина в своём репертуаре – везде найдёт людей, с которыми сможет нормально общаться. Даже в таком гадюшнике, как этот отбор.

А Кари дель Катахана он помнил. Милая девушка и явно из бедных. Наверняка отправилась в замок ради денег, а сам Рейгард ей абсолютно не нужен. Увы, такая проклятье точно не снимет.

– Тогда я подожду госпожу Аделину внутри, – сказал Рейгард решительно, потянулся к ручке двери… и на всякий случай предупредил гвардейцев: – Не нужно только ей сообщать о моём визите. А то ещё сбежит обратно к новой подруге.

Губы гвардейца дрогнули, словно он сдерживал улыбку, да и в глазах мелькнуло что-то весёлое.

– Будет исполнено, ваше высочество.

Аделина

До ужина оставался всего час, и еду обещали подать прямо мне в комнату. Есть не хотелось – мы с Кари выпили слишком много чая, да и пирожными плотно перекусили. Так что ужинать я не собиралась, хотела заняться артефактами. Если, конечно, организаторам отбора не придёт в голову что-нибудь ещё.

Оказалось – пришло, но не совсем организаторам.

Не успела я войти в комнату и закрыть дверь, как неожиданно обнаружила, что нахожусь здесь не одна. Прямо возле журнального столика, за которым я и обедала, и делала артефакты, стоял его высочество Рейгард и разглядывал коробку с заготовками и инструментами. Когда я вошла и остановилась у порога, удивлённо распахнув глаза, он поднял голову и невозмутимо произнёс:

– За таким столом неудобно работать. Тебе нужен нормальный, но ни в одной из комнат для конкурсанток ничего похожего нет. Хочешь, я распоряжусь и тебе доставят рабочее место? Диван можно немного сдвинуть и поставить стол.

Пока Рейгард говорил, я опомнилась, всё-таки захлопнула дверь и сделала пару шагов вперёд. Ближе подходить не решилась, да и не хотелось мне к нему приближаться.

Да, я не ожидала, что мы с Рейгардом встретимся настолько скоро. И он не назначит мне встречу, как вообще-то полагалось делать, а придёт сам. Это же вроде не по этикету, разве нет? Впрочем, о каком этикете может идти речь в отношении меня, безродной девушки, родившей вне брака? Хотя о последнем Рейгард пока, я надеюсь, не знает.

– Мне хватает того, что есть, – ответила я вежливо. – Спасибо, ваше высочество.

Он поморщился – и если бы передо мной не стоял именно Рейгард, я бы, наверное, улыбнулась. Уж очень забавным он сразу становился. Эдакая недовольная шипастая ящерица.

– Наедине можешь называть меня как раньше – Реем.

Я хотела огрызнуться, сказать, что не собираюсь находиться с ним наедине и вообще было бы неплохо, если бы он изучил правила приличия и не врывался ко мне без разрешения, – но потом вспомнила договорённость с младшим принцем и вздохнула, пытаясь успокоиться. Ругаться с Рейгардом не в моих интересах. Точнее, не в интересах Касси.

Однако совсем промолчать я не смогла.

– Я бы предпочла оставить между нами дистанцию, ваше высочество.

– Дистанцию? – в его голосе прорезалась ирония. – Странно приходить на отбор, желая оставить дистанцию между собой и тем, кому нужна жена.

– Вам не жена нужна, вам нужно снять проклятье, – сказала я чуть резче, чем следовало. – И я готова помочь вам в этом. Раз уж пришли, садитесь на диван, я изучу плетение розы проклятья.

– Колючая ты, Лина, – произнёс Рейгард, но без недовольства – скорее с грустью. – Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Хорошо, давай сядем.

Я подождала, пока наследник опустится на один из диванов, и села напротив. Посмотрела на то, как Рейгард пытается устроиться на сиденье, укладывая хвост рядом с собой, – и настолько это оказалось смешно, что улыбку я всё же не удержала. И опустила голову, стараясь, чтобы Рейгард ничего не заметил. Ему, наверное, будет неприятно…

Да, ты неисправима, Лина. Этот гад поступил с тобой чудовищно – соответственно своей натуре, – а ты не хочешь его обидеть всего лишь лёгкой улыбкой. Не хочешь, чтобы ему было неприятно видеть, что тебе смешна его возня по распределению шипастого хвоста на поверхности дивана. И дело тут не в договорённостях с Себастьяном, совсем нет.

Просто я всегда не любила обижать кого-либо. Кроме того, обижать сейчас Рейгарда – всё равно что бить лежачего. Хотя несколько раз у меня чесался язык сказать, что то, как он сейчас выглядит, – это его истинная внешность. Но быть жестокой – всё-таки не моё.

– Вот, смотри, – Рейгард протянул ко мне чешуйчатую и когтистую руку, вокруг которой обвивалась роза, проткнув шипами рукав камзола так, что кое-где на нём красовались капли засохшей крови.

– Больно? – невольно вырвалось у меня, но Рейгард, конечно, не признался.

– Терпимо, – ответил обтекаемо, и я склонилась над его ладонью, активируя внутреннее зрение.

Сначала рассмотрела розу, которая слегка угрожающе шевелилась, напоминая не цветок, а настоящую змею, просто с цветочной головой. Она явно была недовольна, что её изучают, и даже один раз, когда я приблизила к ней руку, угрожающе потянулась ко мне шипом – но тут же убрала его и присмирела, опустившись вниз и устало положив бутон на запястье наследника.

Плетение было ярким, сияющим от поглощаемой у Рейгарда магической энергии. Я сразу поняла, что пользоваться силой он почти не может – всё уходило на поддержание проклятья. И рассчитано оно было на десять лет. Половина этого срока уже прошла. Пройдёт ещё пять лет – и наследник попросту умрёт от иссушения: вытянув всю магическую энергию, которая понемногу, но возобновляется, роза начнёт тянуть из него жизненную.

Рисунок был замкнут, как и должно быть, если проклятье строится на жертвенной силе. И условия оказались прописаны чётко – не дракон, не человек, до самой смерти. Красноречиво.

– Чтобы создать такое проклятье, нужно сильно ненавидеть, – тихо проговорила я, не ожидая, что Рейгард ответит.

Но он ответил.

– Я заслужил. Рассказать тебе, Лина?

Я помедлила.

– Не думаю, что это необходимо. Для того, чтобы снять проклятье, совсем не обязательно знать обстоятельства, при которых его накладывали. Проклятье не снимается, если просто влюбиться, жениться или поцеловаться, как в сказках. Это магическая ловушка, и её можно разрушить либо извне, либо изнутри. Других способов быть не может, это я тебе как артефактор говорю.

– Ты артефактор, а не маг-проклятийник, – возразил Рейгард, не убирая руку. – Я показывался специалистам. Они говорят, что проклятья всегда очень пластичны и условие, при котором роза может разрушиться, зависит в том числе от изначальных установок. И от личности проклинающего. Ты же знаешь, что роза формируется из его жизненной силы?

– Знаю, – кивнула я, посмотрев на алый, как свежая кровь, бутон. Было странно думать, что когда-то эта шипастая субстанция была человеком. – И даже не сомневаюсь, что прокляла тебя… то есть вас – девушка.

– Конечно, девушка.

– Которую вы обманули.

– Именно так.

Во мне неожиданно вскипела злость. Мало было ему меня, что ли?! Ну зачем?!

– Вот видите, – съязвила я, выпрямляясь, и посмотрела на Рейгарда с неприязнью. – Всё и так понятно. О чём ещё вы мне собираетесь рассказывать?

Он не отвёл взгляд.

– Мне кажется, это важно, Лина. Но как тебе будет угодно. Если не хочешь слушать о том, какая я сволочь, я не стану рассказывать.

В голосе Рейгарда звучало сожаление, но я не сомневалась – если бы не проклятье, он бы не пожалел ни об одном своём поступке.

– Ладно, – сказала я и сложила руки на груди, заранее желая закрыться от того, что сейчас услышу. – Рассказывай.

Рейгард

На самом деле наследнику хотелось поговорить с Линой совсем о другом. Обсудить совместное прошлое и нормально извиниться, убедить её, что он действительно жалеет и изменился. Но Рейгард слишком хорошо понимал, что слова без поступков не значат ровным счётом ничего и после случившегося на последнем курсе Лина не поверит ему. Решит, что сейчас он говорит так только для того, чтобы достичь определённой цели – а именно снять проклятье.

И она была бы, наверное, права, если бы Рейгард на самом деле верил, что подобным способом можно снять проклятье. Однако он не верил.

Он вообще, кажется, не верил уже вообще ни во что.

– Примерно через год после окончания академии я решил отправиться на боевую практику, – начал Рейгард свой рассказ, глядя Лине в глаза. Она смотрела с холодком, как человек, который понимает, что не услышит ничего хорошего, но всё-таки слушала и взгляд не отводила. – Я знаю, что ты не стала получать звание, ограничилась только лицензией для продажи артефактов. Хотя, когда мы учились, многие прочили тебе карьеру учёного. До сих пор не очень понимаю, почему ты приняла такое решение… – Лина на мгновение немного напряглась и всё-таки отвела взгляд, и Рейгард понял, что её по какой-то причине задели его слова. – Но сейчас не об этом. В общем, я, в отличие от тебя, решил повысить свою категорию. Не помню, сколько их у артефакторов, а у боевиков три – мастер, мэтр и высшая категория – магистр. После окончания академии мы имеем право называться лишь мастерами, но мне хотелось дослужиться до мэтра. Магистра так просто не получить – для этого нужно трудиться боевым магом хотя бы десять лет, сама понимаешь, что наследнику подобное не позволили бы сделать. Но мэтром можно стать, отработав два года на границе с Арнарией, где Рольские горы и постоянные магические аномалии. Там всегда есть чем заняться. Вот я туда и отправился, в компании ещё с двадцатью бывшими студентами.

Рейгарду невольно захотелось улыбнуться – всё-таки, несмотря ни на что, те времена было приятно вспоминать. На практике ему и правда нравилось. Вот только улыбался он сейчас редко, поскольку его улыбки больше напоминали оскал злобного чудовища. И, возможно, Лина неправильно поймёт и даже испугается, если Рейгард возьмёт и улыбнётся.

– Её звали Марсия, – он почти заставил себя продолжать. – И она, в отличие от тебя, Лина, не была сиротой, а воспитывалась в большой и строгой семье. Отец Марсии сильный маг, она тоже была одной из лучших, несмотря на то, что училась не в столичной академии.

– Думаешь, только в столице хорошо обучают? – не удержалась от подколки Лина.

– Почему же, нет. Просто в столице по объективным причинам работают лучшие преподаватели, поскольку в Королевской академии больше платят.

– Ерунда, – она слегка поморщилась. – Мастерство и деньги – вообще разные вещи. Или ты думаешь, что великим художникам всегда много платят? Большинство из тех, кого мы нынче называем гениями, умирали в нищете.

– Ну, боевая магия всё-таки не искусство, – возразил Рейгард. Увидел, что Лина открыла рот, собираясь сказать что-то ещё, но он её перебил: – Подожди, Лина. Потом поспоришь, если захочется. Я ведь не закончил. В общем, Марсия была гордячкой, каких поискать, – из-за сильной магии и своих успехов она задирала нос почти до неба.

– И этим напомнила тебе меня? – с иронией протянула Лина, и Рейгарду стало противно, потому что она угадала.

– Тогда – да, – признался он честно, и по губам девушки скользнула горькая усмешка. – Теперь я понимаю, что вы вообще не похожи. Ты никогда не была гордой, Лина. Никогда не кичилась, не считала остальных хуже себя, а если и делала почти всё лучше других, то не для того, чтобы показать своё превосходство, а просто потому, что не умела иначе. Марсия же, несмотря на то, что не была драконом, вела себя как дракон.

– Да, нехорошо, – съязвила Лина. – Вести себя как драконы имеют право только драконы.

Рейгард не стал реагировать на этот выпад – понимал, что Лине неприятно и больно всё это слушать. Да и правильно она говорила. То, как Марсия себя вела, конечно, было нехорошо, но вовсе не потому, что она на самом деле не являлась драконом. Неважно, кто ты, дракон или обычный человек, – задирать нос не стоит в любом случае.

– Мне захотелось поставить её на место, – произнёс Рейгард негромко и всё-таки на секунду опустил глаза – сложно было выдерживать неприязненный взгляд Лины. – Захотелось, чтобы она поняла… в общем, ты представляешь. Я стал за ней ухаживать, естественно, она быстро сдалась…

– Естественно, – кивнула Лина. – Кто же тебе откажет? То есть, – она вдруг спохватилась, – вам, ваше высочество.

– Не нужно, называй меня как прежде, – быстро сказал Рейгард, огорчившись, что Лина наконец опомнилась и заметила, что уже какое-то время фамильярничает с наследником. – В общем, за нашими отношениями наблюдали все отправившиеся на практику, в том числе наставники. Но, в отличие от ситуации с тобой, Марсии о нашем разрыве я сказал наедине.

– Почему? – откровенно удивилась Лина, и Рейгард пожал плечами.

– Не знаю. Пожалел её, наверное. Хотя ничего особенного я к Марсии не чувствовал, но тем не менее. Решил, что так будет лучше. Однако она не поверила, решила, что мне просто приказали сверху, а на самом деле я продолжаю её любить. Устроила скандал, пришлось объяснять ей уже при свидетелях. И не знаю как, но эта история достигла ушей её отца. Он оказался мужчиной суровым, приехал к Рольским горам, вызвал Марсию и при всех отчитал – мол, как ты смеешь позорить наш род? Очень гордый и принципиальный оказался человек. Заявил, что она мечтательница, если решила, что ровня принцу, а раз так и в ней созрели ростки инфантилизма, он на пять лет отлучает её от дома и лишает финансирования.

– Жестоко, – покачала головой Лина. – За что такое наказание? Она всего лишь влюбилась.

– Вот Марсия тоже считала, что не за что. Кроме того, эту сцену видели практически все, и после отъезда отца Марсии, когда она пребывала в смятении и обиде, каждый норовил не поддержать, а поддеть. Марсию на практике не любили – как раз за гордость и презрение к окружающим. И я добавил масла в огонь, однажды высказав ей, что она сама виновата, не стоит считать себя выше других.

– Особенно выше драконов, – еле слышно прошептала Лина, и Рейгарда вновь затопило стыдом. – И всё-таки я не понимаю… Неужели этого достаточно для того, чтобы расстаться с жизнью и наслать на тебя проклятье?..

Увы, но Лина была права – и история на самом деле ещё не закончилась.

Аделина

В том, что рассказал Рейгард, не было ничего нового или удивительного. Как-то так я себе всё и представляла. Хотя и не могла не отметить, что решающую роль сыграло не поведение наследника, а личность Марсии. Не будь она настолько гордой девушкой, возможно, сумела бы забыть о своём унижении. Поняла бы, что Рейгард не стоит ни одной её слезинки, как когда-то решила я, и жила бы дальше.

А она предпочла умереть, и это безмерно меня удивляло.

– Было ещё кое-что, Лина, – продолжал наследник, и мне показалось, что говорит он с трудом. Как будто горло схватывает, как при простуде. – Марсии было сложно после того, как отец лишил её финансирования. Все практиканты раз в пару недель выбирались в ближайший город, чтобы пополнить запасы продовольствия, да и просто нормально помыться-постираться. Боевики ведь не бытовики, чистка одежды не наш конёк. И у Марсии со всем этим начались проблемы, денег-то у неё больше не было. Но какая-то сумма имелась с собой, и я решил, что стоит слегка усложнить ей жизнь. Мне просто было интересно, что Марсия станет делать, если деньги исчезнут. Естественно, потом я собирался всё ей отдать.

– Как я понимаю, ты это узнал, – многозначительно протянула я, покосившись на розу проклятья, и Рейгард кивнул. Физиономия его при этом была словно выточена из камня, казалась застывшей, будто принадлежала статуе.

– Да. Марсия очень разозлилась. Тем более что она буквально накануне попала под шальное заклинание, повредила сапоги, и ей были нужны деньги либо на починку, либо на новую пару. Получалось, что из-за моей выходки она будет вынуждена покинуть практику – что для неё было позором ещё большим, чем выволочка отца. Сама знаешь – второго шанса в этом случае не дают. Ты либо получаешь звание, либо лишаешься возможности его получить навсегда. Марсия понимала: если она уйдёт с практики, её отец может окончательно разозлиться, – поэтому пошла на крайние меры.

– Это какие? – недоумевала я. – Работать же она не могла отправиться, наверное? Она была занята на практике. Если только выполнить какой-то разовый заказ… Но кто возьмёт практикантку, это ведь противозаконно, да?

– Да, – подтвердил Рейгард. – Пока проходит практика, никто не имеет права нанимать практиканта на работу, иначе сама понимаешь: большинство коротало бы время, зарабатывая деньги. Но Марсия нашла выход. Типично женский выход. О котором никто не узнал бы, если бы не двое парней из числа моих тогдашних друзей. Они проследили за Марсией и узнали, что она, пока остальные стирались и покупали для себя необходимые вещи и еду, ходила в бордель.

Я поперхнулась воздухом.

Серьёзно?..

– Я не давал приказа её обличать, – произнёс Рейгард очень тихо и как-то невнятно. Словно боялся, что я не поверю. – Я вообще ничего не знал. Я в тот день переносился в столицу, навещал родителей и брата. А когда вернулся, Марсия набросилась на меня с кулаками. Кричала, что я хуже чудовища, что я никак не могу оставить её в покое, хотя мы расстались несколько месяцев назад, что она и так уже опозорена, но я продолжаю её унижать. Я в тот момент ничего не понял, просто рявкнул, чтобы отстала, и ушёл в свою палатку. Точнее, попытался уйти. Когда я стоял на пороге, Марсия всё и сделала. Прокляла меня. – Он замолчал на мгновение, прикрыв насыщенно-голубые глаза, а затем продолжил, распахивая их и поглядев на меня с болью: – Я, честно говоря, не сразу понял, что это вообще было. Думал, она ударила в меня каким-то заклинанием, из-за которого так больно. Но, когда почувствовал, что тело стало другим, а из руки сама по себе выросла роза, пронзив кожу шипами, понял, что случилось. Тем более что Марсии рядом не было. Она исчезла целиком и полностью – даже одежды не осталось.