Текст книги "Драконий цветок (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать шестая. Выбор Аделины

Аделина

Когда мы втроём вошли в комнату Кари, подруга дремала, сидя в кресле, и несмотря на то, что входили мы шумно – сапоги у Себастьяна жутко стучали, – не проснулась.

– Ещё одно доказательство, что воздействие всё-таки было, – заметил младший наследник, криво усмехнувшись. – Крепкий сон. Сознание не выдерживает, особенно если тот, на кого влияют, пытается сопротивляться, и уплывает в сон. Ну, что ж… Коли её, Лина.

– Будить не надо?

– Нет, зачем? Она сама проснётся.

Колоть мы договорились в висок. Когда экспериментировали на Рее, именно укол в висок действовал быстрее и эффективнее, донося до одурманенного мозга «дозу» нейтрализующего заклинания.

Как и предполагал Себастьян, сразу после укола Кари резко вздохнула, распахнула глаза и, потерев висок, уставилась на меня. Потом перевела взгляд на младшего принца, увидела Рея и, несомненно узнав его, пробормотала:

– Я сплю, что ли…

– Зачем ты меня отравила? – поинтересовалась я, стоя в шаге от Кари. Подруга вновь потёрла висок и поморщилась.

– Хороший вопрос. Вот только мне никто не поверит.

– Я поверю. Если ты скажешь правду – поверю.

– Ну да, ты же умерла… – вздохнула Кари. – А духи, говорят, чувствуют ложь. Беда в том, что я не знаю, где правда. Сначала всё было нормально, а потом я вдруг начала тебе бешено завидовать. Я пыталась с этим бороться, но не получалось. И план с отравлением мне не нравился, до сих пор не понимаю, зачем я это всё-таки сделала. Глупость какая-то. Теперь меня казнят, папа и сёстры с братьями будут в ужасе. Лишать саму себя будущего из-за зависти – не очень умный поступок, а я никогда не была дурой. Словно зачаровал кто-то.

– А может, и правда зачаровал? – предположил Рей за моей спиной. Кари посмотрела на него вполне осмысленно и улыбнулась.

– Надо же, какой замечательный сон. И Лина жива, и вы, ваше высочество, расколдовались. А что в реальности? Не хочу просыпаться. Тошнит от самой себя. Что касается вашего вопроса… Есть у меня подозрения. Но опять же – кто мне поверит?

– Я поверю, – повторил мои слова Рей.

– Да, очень хороший сон, – печально рассмеялась Кари. – Что ж, раз так… Мне кажется, это была Валенсия. Причём я даже знаю, когда именно она это сделала.

– Когда же?

– Она уколола меня своей брошью. Помнишь, Лина, тот день, когда мы ходили в зимний сад? Она пришла ко мне в гости, была любезной, а потом, когда я сказала, что у неё замечательная брошь, передала мне её, чтобы я посмотрела поближе, – и случайно кольнула меня иголкой.

– Или не случайно… – пробормотала я, подумав о том, как нам повезло – кажется, снять заклятье можно было только при помощи укола, и если бы Рей не догадался…

– Ну, тогда я подумала, что случайно. Вот только как раз после этого укола я начала тебе завидовать и творить какую-то ерунду. Набрала сок дерева, не понимая зачем. Да я даже названия этого дерева не знаю! Точнее, теперь не знаю, а тогда в голове что-то было. Набрала, приготовила яд, считая, что я не должна позволить тебе выйти замуж за его высочество Рейгарда. Бред…

На лице Кари было столько недоумения, что я бы рассмеялась, если бы не сама ситуация – скорее страшная, нежели смешная.

– А вот это уже кое-что, – сказал Себастьян, а затем, подойдя к Кари, пристально посмотрел ей в глаза – и девушка вновь уснула. Поймав мой недоуменный взгляд, пояснил: – Так будет лучше. Пусть отдохнёт, заодно воспоминания почистятся от шелухи, и она окончательно осознает, что её зачаровали. Отлично всё получилось – теперь у меня есть какие-никакие, но доказательства против аль Анарио.

– Валенсия – не аль Анарио, она – племянница королевы, – возразил Рей.

– Это уже не так важно. Родственница ведь. Что ж… – Себастьян с сомнением покосился на брата. – Теперь нам надо решить: идём к Валенсии сейчас или откладываем до утра?

– До утра, – сказала я, понимая, что Рей наверняка захочет с нами, но ему лучше бы отдохнуть.

– Сейчас, – откликнулся Рей, и Себастьян кивнул.

– Я тоже за сейчас. Извини, Лина. Раз уж начали, я хочу выяснить всё сегодня, а потом отправиться спать с чистой совестью.

– Ты – и с чистой совестью? – засмеялся Рей. – Да ладно!

Ян улыбнулся и развёл руками.

Рейгард

Он был согласен с братом – если начали, нужно довести дело до конца. Хотя Рейгард искренне сомневался, что Валенсия всё подтвердит, а не начнёт отрицать. По крайней мере, он на её месте так бы и делал. Сказал, что Кари всё выдумала, он ничего не знает и делайте что хотите. Другое дело, что на этот раз семейству аль Анарио уже не отвертеться так легко – всё-таки в свидетелях не одна Кари, а оба наследных принца.

Хотя Рейгард теперь не наследный принц, а значит, в общем и целом король Ортрун добился цели. Осталось лишь женить Себастьяна на принцессе Корнелии, а затем, когда она забеременеет, убить его. Тоже нелёгкая задача, но с учётом того, что уже было спланировано и осуществлено, – может и получиться.

Валенсия, когда к ней в покои зашли Рейгард в нечудовищном виде, Себастьян и живая Лина, откровенно удивилась. Но, в отличие от Кари, по которой сразу была заметна радость – пусть даже девушка думала, что спит, – Валенсия не обрадовалась.

– К-хм, – кашлянула девушка, сидевшая в кресле возле стола. Она, по-видимому, как раз собиралась поужинать – стол ломился от еды. – Удивительно… Я, наверное, что-то пропустила …

– Определённо, – кивнул Себастьян и поинтересовался: – Можем мы присоединиться, Валенсия? Или лучше обращаться к вам – её высочество Валенсия?

– Я не высочество, – покачала головой девушка, но слегка побледнела. – Племянница королевы не имеет права носить этот титул.

– Племянница королевы – да. А вот дочь его величества Ортруна, пусть и незаконнорождённая, – может, – сказал Себастьян, и Рейгард так удивился, что едва не осел на пол – помогла удержаться лишь рука Лины. Несмотря на то, что сама девушка выглядела столь же удивлённой, как и Рейгард, она тем не менее не дала ему упасть.

– Что за ерунда? – засмеялась Валенсия. – И кстати, ваши спутники, Себастьян, тоже не понимают, что вы несёте.

– Я им не говорил о своих подозрениях, чтобы не казаться голословным. Но теперь не сомневаюсь. У сестры королевы, то есть вашей официальной матери, больше нет детей, что довольно странно для арнарийцев – традиционно у драконов Арнарии не менее двух детей.

– У моей матери проблемы со здоровьем. И…

– И начались они до вашего рождения, Валенсия. Это подтверждается медицинскими документами, которые я с трудом, но всё же добыл. У вашей якобы матери не может быть детей. Значит, вы не её дочь. Вы – внебрачная дочь Ортруна, и это легко можно доказать или опровергнуть по крови.

– С какой стати я должна что-то опровергать? – возмутилась Валенсия. Бледность на её щеках уже сменилась румянцем. – Даже если всё так, как вы говорите, – я впервые об этом слышу. Меня вырастили Нильсия и Фернанд аль Миранио, их я считаю своими родителями. И…

– Видите ли, – перебил девушку Себастьян, шагая вперёд, к накрытому столу, – я убеждён: вы не унаследовали уникальный дар короля Ортруна. Возможно, он наследуется лишь в официальном браке. И, отправляя вас сюда, его величество снабдил вас одним или несколькими артефактами для выполнения своего задания. Что он пообещал вам взамен? Предполагаю, что свободу, как вы и рассказывали Рейгарду.

– Я не понимаю, – качала головой Валенсия, но её взгляд метался. – Какие артефакты? Можете взять мои вещи и проверить.

– Конечно, можем. И ничего там не найдём, да? Ведь королевскую магию внушения нельзя обнаружить. Однако её можно нейтрализовать, заставив того, кому внушили, допустим, убить соперницу, вспомнить, кто именно мог это сделать… и каким образом.

– Ваше высочество, – вздохнула девушка, явно пытаясь справиться с эмоциями. – Вы врываетесь ко мне в комнату во время ужина, несёте какой-то… уж простите, бред. В чём вы меня подозреваете? Кари дель Катахана собственными руками дала Аделине отравленный виноград. Это видели все девушки, находящиеся в гримёрной! Вы пытаетесь утверждать, что Кари внушили…

– Я не пытаюсь. Я знаю это точно. Не у одного короля Ортруна есть дар, вы же понимаете, Валенсия. И дар аль Эрдерио позволяет убирать влияние и вспоминать истинные события. Так что вам придётся противостоять не одним лишь догадкам, а фактам. И свидетелям, среди которых – я сам.

Наверное, Себастьян хотел сказать что-то ещё, но не успел.

Сразу после этой фразы лицо Валенсии странно исказилось, будто она хотела что-то сделать, но сопротивлялась этому, а затем девушка зачем-то поднесла к губам ладонь, словно желала поцеловать пальцы…

– Стой! – заорал Себастьян, бросаясь вперёд. Снёс со стола тарелки с едой, и на полу тут же образовалось какое-то месиво из мяса, гарнира, овощей и пирожных, попытался схватить Валенсию за руку, но не успел – и девушка, побелев, как снег за окном, сама упала на пол.

– Вечное Пламя! – охнула Лина, пока Себастьян, вполголоса ругаясь, осматривал бледную руку Валенсии. – Она…

– Отравилась, – выдохнул младший наследник. – Яд был в кольце. И подозреваю, что это не было её желанием. Отправляя сюда Валенсию, король Ортрун внушил ей определённую установку – в том случае, если мы раскроем её, отравить себя. Теперь он будет настаивать, что Валенсия действовала по собственной инициативе.

– Учитывая обстоятельства, думаю, ты всё равно можешь отменить помолвку, – предположил Рей, но Себастьян покачал головой, отходя от умершей девушки.

– Нет. Если раньше я сомневался, то теперь уверен – точно так же, как и Валенсию, Ортрун использует Корнелию. Это необходимо прекращать, и прекращать кардинально. Если я просто откажусь от помолвки, то не решу проблему. Ортрун останется на своём месте и будет пытаться захватить трон Эрдерии и дальше. Тем более что мы с тобой, Рей, ему изрядно помогли приблизиться к цели. Боюсь, что эту битву Ортрун выиграл, – развёл руками Себастьян. – Но я постараюсь выиграть войну.

Аделина

Мне было жаль Валенсию. Несмотря на то, что я понимала – она пошла на всё это по собственному почину, – мне было её жаль. Благодаря маме я не попала под влияние жестокого отца, но Валенсии не настолько повезло. Могу ли я осуждать её за желание стать свободной? Пусть и за счёт чужих смертей. Легко говорить, если тобой никогда никто не управлял. Был ли у неё выбор на самом деле? Может, король Ортрун сказал – либо ты делаешь это, либо я тебя уничтожу. Правда, в итоге всё равно уничтожил, но Валенсия надеялась на лучшее.

Нет, мне не хотелось её осуждать. Несчастная девушка, пешка в чужой игре. В том числе – в игре Себастьяна. Если бы кто-нибудь из нас догадался, что Валенсия тоже зачарована, да ещё и подобным образом, и успел использовать иглу, она, наверное, выжила бы. И даже смогла свидетельствовать против Ортруна.

Я была расстроена. Понимая, что нынешнее настроение не способствует откровенному разговору с Реем, я лишь проводила его до покоев, пожелала спокойной ночи и отправилась в кабинет к Себастьяну, чтобы потребовать обещанное – а именно сводить меня к зеркалу Истины. Да, Рея уже не нужно оживлять, но вернуть ему крылья необходимо.

Однако не успела я переступить порог и открыть рот, как сидящий за своим письменным столом младший наследник получил магический вестник. Прочитал упавшее перед ним письмо и, хмыкнув, сообщил мне:

– Сейчас сюда явится Карл аль Кассио.

– Что? – я едва не подпрыгнула. – Зачем?

– Думаю, у посла Арнарии есть артефакт, который позволяет определять, жива его подопечная или мертва. Всё-таки Валенсия официально в родстве с королевской семьёй. Поэтому аль Кассио хочет получить разъяснения.

– Я пойду, – выпалила я, развернувшись к двери, но Себастьян меня остановил.

– Не надо, – сказал он не как принц – скорее как смертельно уставший мужчина. – Побудь здесь, со мной. Если посол предпримет попытку повлиять на меня, ты это увидишь и остановишь его. Сможешь быстро наложить на себя иллюзию?

Сначала я хотела отказаться, но, поразмыслив, представила, что начнётся, если Карлу аль Кассио на самом деле удастся внушить что-нибудь Яну, и согласилась.

Иллюзия не заняла много времени – я научилась становиться целиком и полностью невидимой ещё в приюте. А учась в академии, много раз оставалась в прозрачном виде в библиотеке после закрытия, стремясь что-нибудь дочитать, а потом аккуратно выходила: помещение было зачаровано снаружи, а не изнутри.

– Отлично, – кивнул Себастьян, как только я закончила. – Я тебя не вижу, и, думаю, аль Кассио тоже не увидит. Пусть ты и его родная кровь.

– Потом, я надеюсь, ты всё-таки отведёшь меня к зеркалу Истины?

– Конечно, отведу. Но на твоём месте я бы не слишком надеялся увидеть там что-то стоящее. Даже снять проклятье Рея легче, чем отдать обратно искренне подаренное. Нет, я уверен на все сто процентов…

– Ой, замолчи, – огрызнулась я, Себастьян хмыкнул – и в этот момент раздался стук в дверь, а затем она открылась и через порог шагнул один из гвардейцев.

– Ваше высочество, к вам посол Арнарии Карл аль Кассио, – возвестил мужчина. – Утверждает, что вы его ждёте. Пустить?

– Пустить, – кивнул Себастьян, и через несколько мгновений гвардеец вышел, а его место занял дракон, не понравившийся мне с первого взгляда.

У моего отца было очень надменное выражение холёного лица, красивого, но жестокого. Волевой подбородок, орлиный нос, тёмно-синие глубокие глаза – несомненно, умные, но тронутые самодовольством и презрением ко всему окружающему. Короткий ёжик по-военному стриженных волос, большие руки со множеством перстней на пальцах, да и в целом одевался Карл аль Кассио весьма вычурно – вся одежда была расшита золотыми нитями и драгоценными камнями. Из-за подобного изобилия посол сверкал как Главная площадь в праздник новогодья.

– Добрый вечер, ваше высочество, – процедил посол, оглядывая принца. В отличие от него, Ян был в обычных тёмно-синих штанах без всякой вышивки и белой рубашке, с парой расстёгнутых пуговиц у ворота. Из-за стола наследник не встал, лишь кивнул прибывшему.

– Добрый вечер, Карл. Что за срочное дело?

– Безотлагательное, я бы сказал, – продолжал мужчина и, сделав шаг вперёд, положил перед Себастьяном на стол какой-то камень, похожий на обычный булыжник. – Это артефакт, при помощи которого я отслеживал здоровье Валенсии аль Миранио по приказу его величества Ортруна. Недавно артефакт перестал светиться изнутри алым, причём резко, что обычно означает скоропостижную кончину. Я хотел бы получить объяснения.

– Объяснения… – протянул Себастьян. – Что ж, извольте. Валенсия пыталась убить одну из конкурсанток. Осознав, что раскрыта, она покончила с собой, выпив яд, который умудрилась пронести в кольце на своём пальце.

Принц замолчал, и Карл несколько секунд следовал его примеру, раздумывая. А затем невозмутимо поинтересовался:

– Кого именно собиралась убить моя подопечная?

– Кари дель Катахана, – ответил Себастьян, удивив этим ответом и меня, и посла. – Видите ли, я был столь неосторожен, что дарил знаки внимания обеим девушкам. Возможно, переборщил. В результате Валенсия попыталась отравить Кари, но девушка выжила и рассказала нам о попытке убить её. Причём Валенсия использовала и ментальную магию, желая, чтобы это выглядело как самоубийство. Я обвинил её, и она в отчаянии выпила яд. Прошу меня извинить, следовало сразу сообщить вам.

– Да уж, – пробормотал посол, остро глядя на Себастьяна. Судя по всему, пытался понять, насколько принц правдив. На самом деле всё было так или план его величества Ортруна раскрыт? – Неожиданно, честно говоря. И не верится. Вы уверены, что…

– Уверен. Увы, улики неопровержимы. Не волнуйтесь, я предоставлю королю Ортруну полный отчёт со всеми подробностями произошедшего. В целом могу кратко рассказать и вам – Валенсия внушила Кари собрать яд дерева кайлонг в зимнем саду, а затем добавить этот яд в виноград, имитируя попытку убить другую конкурсантку, и съесть виноград самой. Конкурсантка чудом выжила, Кари тоже, поскольку перед этим выпила противоядие. А когда я убрал ментальное влияние, сообщила нам, что на неё воздействовала Валенсия.

– Однако, – покачал головой Карл. – Не ожидал, что Валенсия будет столь недальновидна, ведь у вас есть невеста. Кстати, его величество Ортрун передал вам приглашение в столицу на праздник первоцветов. Что ему ответить?

– Конечно, я приеду, – вежливо улыбнулся Себастьян. И посол, попрощавшись, наконец ушёл, не обратив внимания на угол, где всё это время стояла я.

– Почему ты не обвинил их? – выпалила я, как только Карл убрался из кабинета. – Ведь мог бы!

– В этом нет смысла, если я не собираюсь расторгать помолвку, – ответил Ян, вставая с кресла. – Ещё рано портить отношения с Ортруном и провоцировать его на более активные действия. Пусть думает, что я не догадался.

– Как такое вообще можно думать, учитывая, что ты снял ментальное влияние…

– С Кари – да, но не с Валенсии. Кари зачаровали артефактом, а Валенсию зачаровывал сам Ортрун. Это разные вещи, как ты понимаешь.

Я прикрыла глаза, догадавшись, что Себастьян намеренно не использовал иглу, чтобы запутать следы и заставить Ортруна сомневаться во всём, и вздохнула, в который раз поразившись циничности младшего наследника.

К помещению, где располагалось зеркало Истины, мы шли в молчании. Не знаю, о чём думал Себастьян, а я пыталась понять его логику.

Ведь он мог бы освободиться от навязанной помолвки в течение пары ближайших дней. Участие Валенсии в попытке убийства – уже достаточно для скандала. Но младший принц предпочёл иной вариант, позволив девушке выпить яд. На мой взгляд, он решил себя весомого козыря, но подозреваю, что у Себастьяна было иное мнение.

– Никогда не стоит выигрывать сражение, если можно выиграть войну, – вдруг сказал он, а когда я искоса посмотрела на него с недоумением, усмехнулся. – Ты очень громко думаешь. И осуждаешь, разумеется. Не буду спорить – я действительно сознательно дал Валенсии возможность выпить яд. Но не забывай, что зачаровывал её не я.

– Это бесспорно, просто…

– Просто ты не смогла бы так. Если бы ты догадалась, то предотвратила бы, а я не стал этого делать. В последний момент попытался, но поздно.

– А если бы получилось, Ян? Что бы ты в таком случае стал делать? – поинтересовалась я, понимая, что у этого манипулятора наверняка были учтены все варианты.

– Ты всерьёз полагаешь, что у Валенсии получилось бы свидетельствовать против Ортруна? – хмыкнул Себастьян. – Брось, ты же умная девушка. Внушение наверняка было многоуровневым. И если бы Валенсия не выпила яд, она бы выбросилась из окна, или повесилась, или ещё что-нибудь. Но, главное, даже если бы она осталась жива, то либо вовсе не смогла бы рассказать правду, либо сошла с ума. И наша игла, увы, вряд ли помешала бы этому. Подобное должно бороться с подобным. Кари зачаровали артефактом – артефакт и снял влияние. Но с Валенсией всё иначе. Мне кажется, влияние с неё способен снять лишь сам Ортрун.

Скорее всего, Себастьян был прав – но мне всё равно было не по себе, когда я думала, что он догадался про яд, но почти ничего не сделал, чтобы помочь Валенсии.

– Но самое главное – мне выгодна её смерть, – продолжал Себастьян, и я поморщилась.

– В этом и весь ужас…

– Это правда, Лина. И я доверяю тебе, раз не боюсь объяснять подобное. Я не хочу лишь отменять помолвку – я хочу свергнуть Ортруна и заставить Арнарию на долгие годы забыть о престоле Эрдерии. Как я буду это делать, я ещё не решил, но что-нибудь обязательно придумаю. Вот только, если бы Валенсия осталась жива, мне пришлось бы обвинять Ортруна во вмешательстве, а сейчас я могу сделать вид, что поверил, будто девушка спланировала всё самостоятельно. И хорошенько присмотреться к тому, что происходит при дворе Ортруна.

– Но он хочет тебя убить.

– Только после того, как Корнелия станет моей женой и забеременеет, – покачал головой Себастьян. – Не самые простые условия. Кстати, вот мы и пришли.

Я вздрогнула и огляделась – умудрившись полностью погрузиться в диалог, я толком и не заметила, где мы шли, и, сколько времени прошло, тоже не понимала. Но, судя по тому, что за ближайшим окном было темно, вечер постепенно перешёл в ночь. Надеюсь, Рей уже спит.

– Это самый верх Северной башни, – пояснил Себастьян, толкая тяжёлую дверь из металла, и перешагнул через порог первым. – Рядом и зал первого оборота, и ещё много всего интересного. Иди, не бойся.

Я не боялась. Хотя нет, вру – я боялась, но лишь того, что зеркало ничего не покажет или покажет, но что-то совсем безнадёжное.

Помещение, в которое мы попали, оказалось практически пустым. Только справа от входной двери горел огромный камин, и, судя по цвету огня – оранжевому, с малиновыми отблесками, – это пламя зажёг дракон. А прямо напротив камина, слева от нас, явно стояло зеркало, накрытое широким и тяжёлым покрывалом алого цвета.

– Иди, – сказал Себастьян, подтолкнув меня в спину. – Сможешь снять покрывало – тогда и заглянешь в зеркало. Не сможешь – извини.

– Дело в покрывале? – пробормотала я слегка нервно, шагая вперёд. Младший принц хмыкнул, двигаясь со мной след в след, а когда я дошла до зеркала, встал немного сбоку – чтобы не попасть в отражение.

– С него всё начинается. Снять его могут только члены семьи аль Эрдерио. Поэтому я и говорил – не факт, что у тебя получится заглянуть в зеркало. Но, может, и получится. Давай, дёргай. Надо заканчивать с этим и идти спать.

Я, набрав воздуха в грудь и на мгновение зажмурившись, протянула руку… и изо всех сил дёрнула. Собственно, с силой я в итоге переборщила – поскольку покрывало не просто упало, оно буквально грохнулось к моим ногам, издав такой звук, будто было сделано не из ткани, а из камней.

– Отлично… – пробормотал Себастьян, а я, открыв рот, между тем смотрела на самое красивое из виденных мною ранее зеркал.

Рама была живой! Она состояла из настоящих цветов и бабочек, чьи крылья открывались и закрывались, мерцали, и в нос мне тут же проник чудеснейший запах – как будто я находилась не посреди помещения, в котором не было ничего, кроме камина и зеркала, а на лесной поляне, залитой солнцем и полной цветущих растений.

– Невероятно… – прошептала я, следя взглядом за парой бабочек – появившись откуда-то сверху, они кружились, облетая раму по контуру и играя друг с другом, будто возлюбленные.

А затем я всё-таки посмотрела в зеркало.

Сначала я увидела лишь своё отражение на мутноватой поверхности. Затем это отражение улыбнулось и, подмигнув мне, пошло прочь. Я вздрогнула, не понимая, что делать, но спустя секунду картинка изменилась.

Я шла в библиотеку. Там, в отражении. Это было настолько чудно́ – наблюдать со стороны, как я что-то делаю, ещё и в зеркале, – что я чувствовала невозможную растерянность. И напряглась, понимая: надо ловить каждую деталь, ни в коем случае ничего не пропустить, ведь сейчас, возможно, решается наша с Реем судьба!

Я в отражении поднялась на самый верх библиотеки и вот там, под крышей, где стояли редкие коллекционные экземпляры книг, встала напротив одного из стеллажей, села на корточки…

Отражение изменилось – теперь зеркало показывало мне какую-то фигуру, вырезанную сбоку на панели из дерева. Приглядевшись, я поняла, что барельеф изображает двух драконов в едином полёте – в том самом полёте доверия, о котором рассказывала мне Касси.

Сердце заколотилось, стало трудно дышать, я протянула руку, забыв, что стою не перед стеллажом, а перед зеркалом, но это, как выяснилось, не имело особого значения – поскольку я умудрилась коснуться изображённых драконов. И поверхность вовсе не показалась мне стеклянной, наоборот: она чувствовалась тёплой, деревянной.

Сразу после этого что-то внутри стеллажа пришло в движение – и вперёд, ко мне, поехала скрытая полка. Действительно поехала, на самом деле, вовсе не в отражении, а в реальности! Ящик оказался прямо перед моим носом, и в нём обнаружилась чья-то старая тетрадь в кожаной обложке изумрудного цвета, с теми же самыми драконами, как на барельефе.

Я протянула к тетради руку и, удивляясь невозможности происходящего, вытащила её из ящика. Тут же раздался звон, будто в воздухе что-то разбилось, и отражение исчезло.

Исчезло всё – библиотека, барельеф, бабочки и цветы на раме, и даже покрывало запрыгнуло обратно, вновь закрыв зеркало. Не исчезла лишь тетрадь, которую я продолжала сжимать в руке, как величайшую драгоценность.

– Если я правильно понял, ты умудрилась найти давно пропавшую реликвию нашей семьи, – раздался рядом голос Себастьяна, и я вздрогнула. – Легенда гласит, что король Лейвон, правивший Эрдерией почти тысячу лет назад, был женат на обычной женщине, но настолько любил её, что они летали вдвоём. Честно говоря, я раньше считал всё это просто легендой… Но, видимо, не совсем так.

Выдохнув и ещё не понимая, что конкретно я чувствую – легче мне или пока нет, – я сделала пару шагов назад, отходя от зеркала, а затем аккуратно открыла тетрадь, которая была столь ветхой, что чудилось – она сейчас рассыпется у меня в руках.

Не рассыпалась.

И дала ответ на мой вопрос. Пусть и очень своеобразный…

– Я запрещаю тебе делать это! – шипел Себастьян минут через десять, когда мы оба закончили чтение. В тетради было одно заклинание – остальные страницы то ли на самом деле являлись, то ли казались пустыми. – Безумие, Лина!

– Ты не можешь мне что-либо запретить.

– Могу, и ещё как. Стоит мне рассказать о твоей находке родителям или Рею…

– Ян, перестань, – я поморщилась. – Если зеркало дало такой ответ, поделившись со мной тетрадью твоего родственника, значит, у меня всё получится.

– Совсем не обязательно, – ядовито произнёс Себастьян. – Ты же читала: всё получается только в том случае, если оба участника ритуала любят друг друга глубоко, искренне и беззаветно.

– Я уверена, что Рей меня любит. Или ты сомневаешься?

– Я сомневаюсь не в Рее.

Ответ Яна возмутил меня до глубины души.

– Ты сомневаешься во мне?!

– А я не должен? – В голосе принца уже не было яда, но звучала усталость. – Лина, ты пока ничем не доказала, что любишь Рея. Возможно, ты любила его раньше. Да и сейчас ты ему симпатизируешь. А ещё – испытываешь к нему благодарность. Но являются ли твои чувства настолько уж глубокими и беззаветными, как здесь написано? Я не уверен. И если они не являются, то я потеряю брата, а Касси – маму. По-моему, рисковать не стоит.

Слова Себастьяна были справедливы, но от этого они оказались ещё более болезненными.

Я и правда пока не сделала ничего, что показало бы, насколько сильно я до сих пор люблю Рея. Я лишь бесконечно сомневалась, отталкивала его и до сегодняшнего дня думала, что не желаю быть с ним.

Всё изменило его самопожертвование, и, разумеется, с точки зрения Яна, моё решение выглядело определённым образом и не было связано с искренними чувствами.

Вот только я была уверена в себе. И в Рее. В нас обоих!

– Ян, я всё равно попробую, – произнесла я упрямо, глядя на младшего наследника с вызовом. – Не сегодня, так завтра, послезавтра или через неделю. Ты не сможешь мне помешать!

– Лина, подумай, – Себастьян постучал кулаком по голове, глядя на меня как на ненормальную. – Рей уже смирился со сложившимися обстоятельствами. Вам обоим просто нужно смириться. Если хочешь, оставайся с ним в Логове, поддерживай, выходи замуж. Рисковать не обязательно! Представь, что будет, если у тебя ничего не выйдет? У Касси исчезнут и папа, и мама!

– Из тебя выйдет хороший отец, – сказала я, скорее желая поиздеваться, чем всерьёз, и это мне удалось, потому что Ян побагровел.

– Ду-ра! – прошипел он по слогам, как истинный дракон. – И-ди-от-ка! И зачем я тебя сюда привёл?! Надо было сразу отказаться!!

– Всё будет хорошо, – уверила я его, даже не сомневаясь, что у меня всё получится. – Вот увидишь.

– А если я увижу обратное? Как мне это потом объяснять Кассандре?!

– Так и объяснишь. Скажешь, что я очень хотела сделать для Рея то же, что он сделал для меня.

Рейгард

Он проснулся на рассвете, когда первые лучи солнца заглядывали в окно и играючи скользили по лицу, лаская вновь обретённое человеческое лицо.

Рейгард улыбнулся, открыл глаза и медленно встал, не отрывая взгляда от происходящего за окном. Предрассветные тени растворялись, наполняясь светом, как сухая земля водой от разлившейся реки, небо из серо-синего превращалось в жёлто-голубое и почти прозрачное, словно невесомые крылья бабочки. Край солнца, восходящего над лесом вдалеке, золотил верхушки деревьев и слепил Рейгарду глаза. Свет рассыпался на тысячи лучей, и их даже было видно, если присмотреться, и пронизывал окружающее пространство, играя огоньками в хлопьях падающих с неба мелких снежинок.

Удержаться стало невозможно, и Рейгард распахнул окно. Засмеялся, когда в лицо ударил ледяной ветер, а в комнате зашумело и зашуршало – взметнулись занавески, сдуло какие-то бумаги со стола, исчезло тепло, сменившись зимней свежестью.

– Мне не холодно… – прошептал Рейгард с улыбкой, радуясь тому, что и эта особенность драконов осталась с ним навсегда.

– Мне тоже.

Голос Лины послышался сзади, и Рейгард, удивившись тому, что она сейчас здесь – настолько рано, даже солнце ещё не встало! – обернулся.

Она стояла рядом, за его спиной, одетая лишь в ночную рубашку, с распущенными волосами, и выглядела так, будто недавно встала с постели. Сонная, босая… бесконечно родная и любимая.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Рейгард, поднимая взгляд от голых ног Лины. Рубашка была выше колен, поэтому сделать это оказалось непросто.

– Я здесь спала, – ответила Лина с такой лёгкостью, будто не видела ничего необычного в сказанном. – С тобой, Рей. И надеюсь, что теперь так будет всегда.

– Лина…

Рейгард собирался сказать, что не примет жертв. Что не должна она оставаться рядом из жалости. Что он справится со всеми испытаниями, а Лина может делать то, что хотела изначально, – вернуться к своей подруге и продолжать работать в их совместном магазине. Главное – чтобы Лина разрешала ему видеться с Касси почаще.

– Не говори ничего, – покачала головой девушка, улыбнувшись. – Просто позволь мне поцеловать тебя.

– Как я могу не позволить? – засмеялся Рейгард. – Я ведь люблю тебя. Всегда любил и всегда буду любить.

– И я люблю тебя, – повторила Лина, делая шаг вперед. – Всегда любила и всегда буду любить.

Как всё-таки чудесно – быть человеком, а не зубастым чудовищем! Обнимать любимую девушку, не боясь проткнуть её когтями, целовать глубоко и безудержно, вновь бесконечно прося прощение за каждую капельку боли, что она пережила по его вине.

Рейгарду казалось, что он понемногу растворяется в Лине, становится её частью, её продолжением, – поэтому он не слишком удивился, когда это случилось на самом деле.