Текст книги "Сердце волка (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 37 страниц)
Он догнал её опять и прыгнул на спину. Она завизжала и покатилась кубарем, и он вместе с ней.
Опять он был сверху, прижимая её грудью к земле, и она пыталась вырваться, но он уже не обращал на это внимания. Схватил за загривок, прикусил… и рычание волчицы перешло в всхлипывания женщины, которую прижимал к земле огромный белый волк.
Секунда – и волк стал мужчиной. В ту же секунду он проник в свою женщину, и от резкой мгновенной боли она закричала…
Когда обжигающая боль пронзила моё тело, я будто очнулась.
Я чувствовала его в себе. Он застыл, услышав мой крик, и теперь просто лежал, сжимая руками мои плечи. Я слышала его ласковое рычание, которым он пытался меня успокоить, и тоже зарычала, давая понять, что всё в порядке.
Сильно пахло кровью… моей кровью. Она стекала по бёдрам и капала на траву. И мне казалось, что я слышу, как она падает на землю и впитывается в неё…
Он качнулся… какое странное ощущение немыслимого наслаждения. Оно шло от того места, где я чувствовала его глубоко в себе, и расходилось дальше по телу, грея даже кончики пальцев.
Быстрее… мне нужно быстрее…
Я рыкнула, и он послушался.
Ему казалось, что он её в землю заколачивает.
И если бы не стоны и урчание, он подумал бы, что ей больно. И запах крови становился всё резче, и от этого запаха желание обладать ею только усиливалось.
Он перевернул её, и она тут же впилась всеми когтями в его спину и зарычала от удовольствия, когда уже его кровь потекла по её рукам и закапала на землю.
Это правильно, кровь должна смешаться…
Он проникал в свою волчицу всё глубже и быстрее, Арронтар волновался – ветер над ними закручивался в какие-то немыслимые вихри, и музыка… она тоже казалась глубже и быстрее… проникала под кожу… ощущалась жжением по всему телу – снаружи и внутри… нарастала, нарастала, нарастала… и взрывалась… взрывалась… взрывалась…
Рональда под ним выгнулась и закричала, сжимая его плечи.
Нарро упал сверху и застонал, совершая последние движения и пытаясь поймать своими губами её губы…
Уже давно я не спала так сладко.
Кто-то гладил моё тело, снимая боль. Самая большая боль ощущалась между ног, и чья-то ласковая рука проникла туда и убрала её. Я потёрлась об эту руку, почему-то не желая, чтобы он убирал её… Но он убрал. Я разочарованно вздохнула и отвернулась, сворачиваясь калачиком.
Было так хорошо. Я слышала шёпот леса, моего леса. Ветер шумел в кронах деревьев, пели ночные птицы.
Невероятно. Как будто я вновь в Арронтаре.
Или я… в Арронтаре?..
Я резко распахнула глаза, села и огляделась.
Я действительно была в Арронтаре. Возле своего любимого озера. Лежала – точнее, уже сидела – на траве, абсолютно голая, и тело блестело от влаги.
– Я принёс тебя сюда после… и обтёр. Прости. Ты вся в земле была.
Я вздрогнула. Дартхари Нарро сидел на берегу озера, спиной ко мне, и она тоже блестела от влаги.
– Прости, – сказал он опять. В его голосе было столько горечи…
Что случилось? Я дралась с Риландом, он с эльфами и Лораном, а потом… потом…
– Это был Зов, Рональда. Зов, соединяющий дэрри. Ему сложно противостоять.
И тут я вспомнила.
Погоня. Большое тело, прижимающее меня к земле. И он – внутри…
И удовольствие, которое прошлось по всем венам и артериям, будто выжигая их, и вырвалось наружу вместе с громким криком…
– Это не было твоим выбором, и я ничего от тебя не требую, – сказал Нарро тихо, по-прежнему не поворачиваясь. – Прошу лишь простить меня. И не только за это. Я должен был лучше контролировать себя. Но не смог. Слишком долго любил тебя и желал. Наверное, это не оправдание… Но другого у меня нет, Ро.
Я дрожала. С каждым словом. С каждым звуком его голоса.
И это имя… Имя, которое всегда произносил Дэйн, но ещё ни разу не произносил Нарро…
Лишь с этим именем… Только с ним… Я поняла наконец… Нет, не так…
Я осознала всё случившееся.
Случившееся не только сейчас, а давно. И всегда…
Он действительно один. Нарро – Дэйн, снившийся мне десять лет, дартхари. Брат Лирин, мальчик-горбун, дартхари…
Земля-небо. Дэрри. Слово, которое невозможно перевести. Вот оно, это слово – мы. Мы оба…
Я медленно встала и на негнущихся ногах подошла к Нарро. Я видела, как он напрягся, как сжал кулаки, словно боялся, что всё повторится, что он опять потеряет контроль.
Я улыбнулась. Я чувствовала – этого не случится. Зов так мучительно силён только до первой близости. А после – уже нет. Его будет слышно… всегда. Но не настолько, чтобы забыть обо всём и забыться.
Я села рядом с Нарро, бок о бок. Я не прижималась к нему, просто села рядом. Так странно… мы ведь были сейчас возле озера, нашего любимого озера. Как во сне… только теперь это было наяву. И я предпочитала эту явь любому сну. Неважно, что вода здесь холодная, вместо яркого дня тёмная ночь и не тепло, а по-осеннему прохладно. Я всё равно предпочитала эту явь любому сну… Потому что это было настоящее. Впервые за десять лет.
И я смотрела на него, смотрела, впитывая в себя каждую чёрточку. Я полюбила его именно таким.
Нарро… Я повторяла про себя это имя, не отрывая взгляда от того, кто его носил. Я знала – сколько бы ни прошло лет, я всегда буду помнить эти предрассветные мгновения.
Пусть они станут самыми горькими за всю мою жизнь, они же будут и самыми счастливыми.
– Не нужно оправдываться, – прошептала я и медленно провела кончиками пальцев по руке Нарро. – Вы ведь говорили мне, чтобы я уходила. Но я не послушалась.
Он молчал несколько секунд, а затем осторожно перехватил мою ладонь. И как же это было приятно…
– Ты жалеешь, Ро?
Я покачала головой. Уловив это движение, дартхари вдруг повернулся и посмотрел на меня. Глаза его теперь были голубыми – настоящими. Но всё равно – я по-прежнему не могла смотреть в них спокойно… И опустила взгляд.
Я почувствовала, что он улыбнулся.
– Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь встретить мой взгляд. Я бы очень этого хотел, Рональда.
– Вы именно поэтому меня отпустили, – прошептала я, ощущая, как в мою ладонь из его руки перетекает тепло. Нарро согревал меня своей магией, которой во мне сейчас почти не было.
– Не только поэтому. – Он немного помолчал, а потом попросил: – Пожалуйста, обними меня. Я хочу обнимать тебя хотя бы сегодня.
Перед тем как прижаться к Нарро, я ещё раз посмотрела ему в глаза. Я почти заставила себя не отводить взгляд несколько секунд, рассматривая его лицо.
Я бы хотела, чтобы оно отпечаталось у меня на сетчатке. Чтобы не забыть ни одной чёрточки… чтобы, закрывая глаза, я могла мысленно увидеть Нарро.
А потом я осознала, что он смотрит на меня точно так же. Он делал то же самое – запоминал мои черты. И улыбнулся, заметив, что я поняла.
Я впитала в себя эту улыбку, а затем наклонилась и обняла его изо всех сил.
Это были печальные, но очень счастливые часы. Пожалуй, самые счастливые в жизни Нарро. Рональда прижималась к нему, позволяла гладить по голове, перебирать волосы, сжимать ладони. И он наслаждался этой близостью.
Он знал – в последний раз.
– Почему глаза не поменяли цвет? – прошептала она, вложив руку в его ладонь. – Почему они остались голубыми и у меня, и у вас?
– Я не знаю, – ответил Нарро просто. – Никто не знает. Мы с тобой стали первыми оборотнями, подчинившими своих волков до оборота, а не после, и уже в солидном возрасте. Возможно, если не поить волчат зельем, запирающим вторую ипостась до Ночи Первого Обращения, их глаза тоже не будут желтеть после первого оборота. Но проверять эту теорию я пока не решаюсь.
– А искорки?
– Опять же, это лишь предположение… Жёлтый цвет весь ушёл в искорки, а кружатся они из-за магии. В том числе и магии Разума.
– А почему все в стае видели у вас жёлтые глаза? Зачем?..
– Когда я вернулся… я ненавидел наших с тобой сородичей, Ро. – Он почувствовал, что она вздрогнула, и легко коснулся губами её волос, утешая. – Я не хотел показывать им настоящие глаза. А потом… просто привык. Наверное, я слишком ко многому привык за эти годы.
Рональда вздохнула и задумалась. Прижалась сильнее и положила ладонь ему на грудь.
Нарро улыбнулся. Интересно, что она сейчас придумает, какой вопрос задаст?
– В тот раз… когда я перенеслась в вашу спальню и… вы меня поцеловали… помните?
– Помню.
Он улыбался. Я чувствовала улыбку в его голосе и… и просто чувствовала. Не знаю, как…
– Дэйн… То есть, вы… Вы тогда сказали, что я должна отвыкать от вас. Посоветовали отвыкать, помните? Почему?..
Нарро ткнулся носом в мои волосы и глубоко вздохнул. И я, покраснев, вдруг вспомнила, как спрашивала Дэйна, чем я пахну. Мне до сих пор было странно думать о том, что я спрашивала об этом дартхари.
– Ты уехала, но я продолжал надеяться, что ты вернёшься. И я хотел подтолкнуть тебя… к решению. Понимаешь, Ро? Невозможно так – уехать, но при этом остаться здесь. Думать, вспоминать, возвращаться мысленно. И я хотел, чтобы ты поняла это.
– И отвыкла от вас?
– Нет, конечно. Я хотел, чтобы ты вернулась. Но это твой выбор. Твоя жизнь. И твоя судьба.
Я зажмурилась.
Было очень больно. Где-то в груди. Хотелось плакать. Но я не буду плакать.
Я хотела бы, чтобы он понял. Понял, что дело не в нём. Я просто хочу быть счастлива, но я не могу быть счастлива здесь. Здесь слишком много боли, слишком много прошлого. А там…
– Я понимаю, Рональда, – сказал Нарро, словно знал, о чём я думала в тот момент. – Если бы я не понимал, я бы не отпустил тебя. Я сам был на твоём месте, поэтому знаю, насколько это важно – найти друзей, стать счастливым, научиться любить не только других, но и себя. Здесь ты этому не научишься. Даже со мной. Если уж я не смог научить тебя за десять лет… И я прошу прощения за это. За то, что не смог. За то…
– Нет, нет! – Я подняла голову, обняла Нарро за шею и прижалась лбом к его подбородку. – Не нужно, пожалуйста. Я не хочу слышать… Да, я злилась на вас, когда всё узнала. Но теперь я понимаю и ни в чём вас не виню. Вы же спасли меня, вы десять лет были моим лучшим другом, и я… я…
Я по-прежнему не могла сказать ему это. Даже сейчас, зная, что он тоже любит – я не могла сказать! Задыхалась, но не могла.
И Нарро понял это.
Прикоснулся рукой к моему подбородку, как делал много раз раньше, наклонился и поцеловал в губы.
– А как вы научились превращаться в одежде?
– Случайно. Торопился, забыл, а когда опомнился, уже стоял посреди двора белым волком. Потом столько штанов и рубашек изорвал, пытаясь повторить этот эксперимент… Несколько месяцев дело не двигалось, но я всё-таки смог. Ты тоже сможешь, уверен. Только не повторяй моих ошибок, вместо одежды бери кусочки ткани.
Я засмеялась. Я даже знала, где именно буду тренироваться…
На крыше дворца.
– А почему – Нарро? – Некоторое время я не решалась задать этот вопрос, но, набравшись храбрости, всё-таки выпалила.
– Я взял это имя из-за своего наставника, Форса. Он вечно повторяет: «Я не надеюсь. Я верю» – вот поэтому я и назвался Нарро.
– А я, получается, надеюсь, – пошутила я, имея в виду своё имя, и с замирающем сердцем слушала, как дартхари смеётся.
– Получается, Рональда.
Этот вопрос она задала, когда небо начало светлеть. Рассвет всё приближался, и никогда в жизни Нарро так не хотелось, чтобы он не наступал.
– Что показала вам араэу?
Дартхари вздрогнул.
– Откуда ты… впрочем, зная характер этого дерева, сто́ит ли удивляться.
– Вы правы, – Рональда улыбнулась, – она тоже кое-что показала мне. Я до сих пор не поняла, что это было.
– Значит, ещё не время. Потом поймёшь. А мне она показала два дня из моей жизни. Точнее, два утра. Первое уже в прошлом. То самое утро, когда ты уехала из Арронтара вместе с Грэем. А второе… второе – сегодняшнее.
Рональда оцепенела. А потом подняла голову и посмотрела на Нарро с такой болью… Чуть приподнялась и прикоснулась губами к его щеке – будто просила прощения.
Араэу сказала тогда, что женщина, которую он полюбит, уйдёт от него дважды. Но Нарро давно пережил это предсказание и нашёл утешение.
Араэу сказала, что Рональда уйдёт, но не говорила, что она не вернётся.
Мы сидели так, пока небо не начало светлеть. Потом его краешек над лесом чуть порозовел, а воздух стал теплее.
– Мне пора, – прошептала я, отодвигаясь от Нарро. Он кивнул и помог мне подняться.
Какое-то время мы стояли напротив друг друга, не двигаясь. Я не смотрела на него… не могла.
А он смотрел. Я чувствовала его взгляд всей кожей. Он ласкал меня этим взглядом, утешал и согревал.
Я знала, что буду помнить этот взгляд. Неважно, вернусь я сюда или нет… я буду помнить.
– Мне пора, – повторила я, шагнула вперёд и поцеловала его сама.
Музыка тихо звенела где-то вдалеке, пока руки Нарро ласкали мою спину, шею, перебирали волосы. Губы крепко прижимались к моим, жадно, но нежно пили моё дыхание. Это было так сладко… и так горько.
Он отпустил меня первым. Погладил по щеке, улыбнулся и… развернул спиной к себе.
– Иди, Ро.
Я дрожала.
– Иди, девочка.
Я слышала его шёпот возле затылка, его дыхание щекотало кожу…
– Иди и будь счастлива. Я буду ждать. Помни это. Сколько бы ни прошло лет – я буду ждать тебя.
Сразу после этих слов Арронтар заволновался. Все часы, пока мы с Нарро сидели на берегу озера, он молчал, и только теперь я услышала…
– Я то-о-ож-ж-е-е-е бу-у-уду-у-у жда-а-а-ать… – пропел ветер в кронах деревьев.
И я всё-таки заплакала.
После того как Рональда растворилась, воспользовавшись браслетом Эллейн, Нарро ещё долго сидел возле озера. Сидел до тех пор, пока не стало холодно. Но сейчас он не был полон чужой болью, нет… Вся боль принадлежала ему самому.
Солнце вставало над лесом, раскрашивая Арронтар в причудливые яркие краски. Листва казалась бордовой, трава – розовой, а вода в озере почему-то была жёлтой. Когда она поголубела, как и небо над головой Нарро, он услышал шаги за спиной.
Не стал оборачиваться – знал, кто это.
– Я не буду спрашивать, что случилось, хоть я и не знаю, что случилось, но чувствую, – сказала Лирин путано и взволнованно, но тихо, садясь рядом. – Я чувствую запах Рональды. И твой. И…
– Да, – кивнул Нарро. – Всё правильно. Сегодня Арронтар обрёл второго дартхари. Все оборотни должны были это почувствовать.
– Но она ушла.
– Ушла.
Лирин вздохнула.
– Почему я проснулась посреди Великой Поляны?
– Я тебе расскажу, – улыбнулся Нарро. – Но попозже, ладно, Лири? А сейчас пойдём домой. Мне надо поспать.
Он встал с земли и подал сестре руку.
– Почему ты отпустил её? – выпалила она, поднявшись. Вожак не стал напоминать Лирин, что она когда-то уже задавала подобный вопрос.
– Потому что я, наверное, уже слишком дартхари. И с определённого момента я стал играть по правилам Арронтара. Он хочет снять проклятье, и я тоже хочу его снять. И теперь мы с тобой, Лири, будем действовать иначе, не так, как раньше. Да и так, как раньше, невозможно. Отголоски Зова слышали все оборотни, теперь они знают нашу историю. Знают о Дэйне. И… пора им посмотреть в мои настоящие глаза.
– Ты считаешь?..
– Да. Хватит лгать. Я хочу всё исправить, но это невозможно сделать, продолжая лгать.
Нарро немного помолчал, а затем вздохнул и добавил:
– И если Рональда решит когда-нибудь вернуться сюда, ей придётся прощать и меня тоже. За то, что ставлю благо волшебного леса выше её собственного.
– Но и выше своего… – прошептала Лирин, и Нарро кивнул.
– Да, Лири. И выше своего.
Глава 15
Рональда
Моя комната была такой же, какой я её оставила несколько часов назад, только небо за окном оказалось не тёмным, а светло-розовым, с голубыми прожилками и белыми пёрышками облаков. Красиво, тихо, безмятежно. Словно ничего не случилось. А из моего тела будто все кости вынули.
Менее суток назад меня беспокоило, что Грэй – наследник престола? Сейчас я не могла думать об этом. Я вообще не могла думать.
Я упала на постель, не позаботившись об одежде, которой на мне до сих пор не было, и свернулась в комочек. Обняла руками колени, уткнулась в них головой и застыла. Где-то рядом скулил Элфи, и я позвала его к себе.
Я не знаю, сколько прошло времени прежде, чем я очнулась, поднялась с кровати и подошла к окну. Окно в моей спальне выходило на запад, поэтому солнца я не видела. Только небо.
Там же, на западе, остался Арронтар. И там же остался Нарро.
Наверное, я должна быть счастлива – сегодня ночью я в полной мере осознала, что он любит меня. Любит не менее сильно, чем я его. Но я не была счастлива.
Я знаю – Нарро считал, что виноват передо мной, потому что он, так же, как и сам Арронтар, больше всего на свете хотел избавить лес от проклятья. И поэтому не держал меня, поэтому позволил уйти… дважды.
Я же не думала ни о каком проклятье, и в этом была разница между нами. Я просто хотела стать счастливой. И на самом деле это не мне нужно прощать Нарро, а ему – меня. За то, что не смогла перешагнуть через свою боль и обиду. Даже ради него.
Я прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу, вздохнула и почувствовала, что Элфи начал осторожно лизать мои пальцы.
Хватит, Рональда. Эта жизнь, которую подарил мне Нарро, должна быть прекрасной и по-настоящему счастливой. И в моих силах сделать её такой.
Я спала несколько часов, а как только проснулась, первым делом наведалась в покои Эллейн, отдала ей браслет. Видела я и Араилис, но спрашивать, зачем она соврала мне, отправив в Арронтар, когда в этом не было нужды, не стала – всё равно ведь не ответит. А мне нужно было торопиться.
Странное оцепенение охватило меня, когда я шла по дворцу, направляясь вниз, к выходу. Элфи шёл у ноги, и я чувствовала, как перекатываются его мышцы. Я слышала, как один из охранников просит кого-то в переговорник заложить карету. Замечала, как встречные слуги почтительно кивают, некоторые чуть приседают и… смотрят. Настороженно, но без ненависти. Почтительно, но не подобострастно.
Что-то изменилось во мне после прошедшей ночи. Я больше не боялась. И кажется, начинала понимать, как Эдигор справляется со всем этим.
Я знала, что Дрейк в школе. Только он, больше никто, поэтому и приехала.
Как ни странно, он был не внизу, в своих казематах, а наверху, в кабинете. Сидел на диване и читал какую-то книгу, и недовольно глянул на меня поверх страниц, когда я вошла.
– Неугомонная… Что тебе здесь надо?
– Ритуал.
Я подошла к нему, отобрала книгу и кинула её на заваленный бумагами стол.
– Когда?! Сегодня?!
– Сейчас.
Эльф засмеялся.
– Сейчас не получится. Ещё твой гроб не привезли.
– Гроб мне не понадобится, если ты перестанешь насмехаться и паясничать.
Дрейк закашлялся, а я продолжила:
– Сейчас я полна силы. К ночи она начнёт убывать, поэтому нужно сделать всё сегодня.
У меня на мгновение перехватило дыхание. Нет, не думай, Рональда, не думай. Не думай, почему ты полна силы именно сегодня…
– Почему… – начал Дрейк повторять мои мысли, но я его перебила:
– Потому. Это так, поверь мне, я знаю. Вставай, пойдём, лучше не терять ни мгновения.
Он молчал, изучая меня чёрными, как ночное небо, глазами.
– В тебе что-то изменилось. Но я не могу понять…
Изменилось… Конечно.
Прости меня, Нарро. Ты ведь тоже это почувствовал, да? Наверное, даже раньше меня.
Нет. Не думать.
– Вставай.
– Тренируешься отдавать приказы? – усмехнулся эльф, и я на мгновение прикрыла глаза.
– Дрейк. Пожалуйста. Не сегодня.
Он смотрел на меня, сощурившись, несколько секунд. Потом кивнул и встал с дивана.
– Давай повторим ещё раз. Нам нужно нанести руну Разума по всем контурам. Видишь? Здесь, здесь… всего семьдесят семь рун. Каждую закрепляем моей кровью, руной Силы и оставляем внутри накопители. Ты принёс их? Эллейн должна была дать, она обещала.
– Да. Вот. Рубины в серебряной оправе.
– Хорошо. Рубины обладают практически безграничным резервом, а благодаря серебряной оправе они связываются друг с другом, как нити в паутине. Мы должны погрузить их в стены здания под рунами Разума и Силы. Руна Силы будет впитывать в себя любые излишки магии, рубины – накапливать эту магию. А руна Разума… определять, каким образом эту магию использовать. Ну, почти.
Около трех часов мы закладывали в стены рубины, рисовали руны, скрепляли их моей кровью, которая по капле с трудом выдавливалась из перегрызенных вен. Хорошо, что её было нужно немного.
Потом мы спустились в подвал – в самый центр здания школы. Именно здесь сходились все контуры. И здесь должен был проходить ритуал, который окончательно свяжет всё сделанное нами.
Я попросила Дрейка захватить с собой небольшую миску, и под его скептическим взглядом «нацедила» туда немного своей крови. Затем разбавила её зельем-закрепителем магии из запасов Элли.
– Нарисуй вот это на полу. Моей кровью.
Я передала эльфу листок бумаги с пентаграммой. Она была не очень сложной, но требовала точности. Сначала круг, после вязь из рун Разума, рисунок из рун Силы. Руны времени и пространства, Жизни и Смерти, руны стихий… И наконец – руны Знания и Опыта.
– Чувствую себя ребёнком. Не хватает только разноцветных мелков.
Я вымученно улыбнулась. Успокойся, Рональда. Всё будет хорошо.
Когда Дрейк закончил и выпрямился, он оказался возле стены зала, а я – в центре, окруженная вязью кровавых рун.
– Что-то ещё?
Я покачала головой.
– Всё. Теперь стой на месте. Оставайся на месте столько, сколько сможешь, не двигайся, потому что чем раньше ты нарушишь нарисованный контур и побежишь ко мне, тем слабее получится заклинание.
– Пугаешь ты меня… – пробормотал Дрейк. – Ты что собираешься делать?
– То, что нужно, чтобы это всё нормально работало. У нас будет Разум, но любому Разуму нужно Сердце. Только Сердце способно гнать кровь по тем венам, что мы с тобой сегодня нарисовали.
– Только не говори, что ты собираешься вырезать себе сердце.
– Нет, конечно.
Я вынула из кармана платья маленький острый кинжал, сделала быстрое движение рукой – и под тихий вздох Дрейка положила на пол свою косу. Обрезанные пряди легко коснулись щеки и плеч.
Да, именно так. Единственная часть меня, которую можно безболезненно отрезать.
Зубами я в очередной раз порвала запястье, смочила палец в крови и нарисовала на волосах всего одну руну. Руну Сердца.
– Всё, – прошептала я, опускаясь на колени и сжимая в руках отрезанную косу. – Почти всё. Теперь молчи, Дрейк. Не говори ничего, только постарайся чувствовать меня, мы же не зря с тобой побратились. И когда ты поймёшь, что я почти кончилась – беги вперёд, дотронься до меня и отдай часть своей энергии.
– Но…
– Молчи, Дрейк.
Закрыв глаза и сосредоточившись, я начала вливать в руну Сердца силу. Жизненную силу. Сначала медленно, по капельке… А потом всё быстрее, быстрее, быстрее…
Сила растворялась. Я чувствовала, как загораются контуры. Чувствовала, как всю влитую мной энергию поглощают накопители, ощущала, как пульсируют руны Разума.
И начала вспоминать.
Часть личности мага Разума можно перенести в здание только так – влив жизненную силу и воспоминания. Самые сильные, самые больные… и самые счастливые.
Я хотела думать о своём детстве, но эти воспоминания растворялись, они не помогали мне, словно были ненастоящими. И я нашла другие.
Это было по дороге в Лианор. Мы остановились вечером в одном из придорожных трактиров. Маленький городок, украшенный флагами и живыми цветами, радушные жители…
У них был праздник. Свадьба.
– Сегодня гуляем всю ночь! – сообщил нам трактирщик. – И вы погуляйте с нами, господа хорошие!
Грэй смеялся.
– Пойдём гулять, Рональда?
– Гулять?..
– Да, видишь, свадьба у них.
– Всю ночь танцевать будем на центральной площади! – гордо подбоченился трактирщик, и Грэй вновь засмеялся.
– Ну как? Рональда?
– Я не умею…
– Эка ерунда! – фыркнул трактирщик. – Выпьешь вина моего – и сразу научишься!
Вино я пить не стала. Но Грэй в ту ночь и так вытащил меня на центральную площадь и закружил в танце, и я на всю жизнь запомнила всё это – маленький городок, украшенный цветами и флагами, запах терпкого красного вина и тёплой летней ночи, множество смеющихся лиц и улыбку Грэя.
Тяжело.
Пальцы сжимаются в кулаки, тьма и холод повсюду.
Больно. Как будто на меня упала каменная гора.
Руки… чьи-то руки на шее, груди, животе… И голос, злой и страстный:
– Эмил… Ну же, давай…
Сила льётся в меня, ледяная, как вода в озере. Чужая сила, тёмная… не Свет, а Тьма.
Но и Тьма может лечить.
– Давай, открывай свои грёбаные глазки… Эмил! Не умирай, кому говорю!!
Эмил? Что это?
Чьи-то руки расстегнули ворот, коснулись шеи, и сила полилась прямо в горло. Я закашлялась.
– Ну наконец-то! – в голосе слышалось непередаваемое облегчение, и я вдруг узнала говорившего. Конечно, это был Дрейк.
Я медленно разлепила глаза. Эльф сидел на полу, а я лежала у него на коленях.
– Ненавижу тебя, – прошептал он, погладив меня по щеке с нежностью, совершенно не вязавшейся с этими словами.
Я вздохнула и прохрипела:
– Не разделяю твоих чувств…
Дрейк улыбнулся, но улыбка была невеселой.
– Я знаю, Эмил. Знаю.
Не представляю, сколько я пролежала так, в объятиях Дрейка, и он вливал в меня силу. Наверное, не меньше двадцати минут. Но когда я вновь заговорила, это было уже не столь хрипло:
– Что значит – «Эмил»?
Его рука, гладившая меня по щеке, на миг замерла.
– «Свет» по-эльфийски. Тебе подходит.
– А как будет «тьма»?
– «Дар». Дарида – вечная Тьма.
Точно, как я могла забыть.
– Тогда я буду называть тебя Даром.
Дрейк засмеялся.
– Договорились… Эмил.
Кто бы мог подумать, что тьма в его глазах тоже умеет улыбаться?
В карете я спала. Спала я и позже, когда один из охранников нёс меня на руках по дворцу. Спала, когда он положил меня на кровать и укрыл одеялом, спала, слыша рядом чьи-то тихие и знакомые шаги…
Запах этого человека я узнала бы из тысяч, миллионов других запахов. И я вдыхала его, вдыхала в себя, наполняя им лёгкие, и чувствуя, как боль и отчаяние уходят из сердца.
Я открыла глаза, ощутив почти невесомое прикосновение к щеке. Тёплая улыбка и моё отражение в его глазах. Отражение, которое всегда казалось мне удивительно прекрасным. Улыбка, подарившая мне так много…
– Ты останешься? – прошептал Грэй, и я глубоко вздохнула, когда его дыхание коснулось моих губ. Словно он уже поцеловал их.
Я не ответила. Просто подняла руки, обняла его и закрыла глаза.
Я была не готова к этому разговору. Не сегодня.
Не сейчас.
Проснулась я, услышав весёлый голос Эдди.
– Дедушка, тебе не кажется, что мама спит слишком много? А, дедушка?
– Так бывает, Эдди. Она просто устала и… кажется, проснулась. Рональда?
Я потянулась, чувствуя себя замечательно. Восстановилась я действительно очень быстро, и теперь вновь была полна силы и магии.
Небо за окном было красным – значит, уже вечер. Император с моим волчонком сидели за столиком и увлечённо открывали крышки блюд, собираясь ужинать, и еды было столько, словно она предназначалась не для двоих человек и одного ребёнка, а для целой дюжины стражников, уставших после дежурства.
– Мама! – воскликнул Эдди, увидев, что я встаю с кровати. – Ты спала в платье?! А разве так можно?
– Нельзя, – ответила я, разглаживая руками складки на подоле. – Но иногда приходится.
– А я…
– Нет, – ответили мы хором с императором и засмеялись. – Нельзя, Эдди, – продолжила я. – Да и я больше не буду этого делать.
Эдигор посмотрел на меня с некоторым скепсисом во взгляде, и я слегка смутилась.
– Я постараюсь, – уверила я его. Император фыркнул.
– Ладно уж. Садись, ужинать будем.
Я подошла к столику, опустилась в кресло и сразу заметила, что возле столика стоит ещё и небольшой алый пуф.
– А кто…
– Интамар, – ответил император спокойно. – Придёт через пару минут.
Наверное, его величество думал, что я буду возражать, но я не стала этого делать. Вместо возражений я принялась рассматривать блюда на столе. Некоторые изыски я раньше не видела. Какие-то… раковины?
– Это моллюски. Тебе вряд ли понравится.
Я поморщилась, и Эдигор рассмеялся.
– Дедушка… а тут столько пирожных… А какое мне?
– Во-о-он то.
– Но оно же самое маленькое!
– Потому что ты у нас самый маленький. Это справедливо.
Я хихикнула, Эдди надулся, и тут в комнату вошёл Грэй.
Он был как-то странно напряжён, натянут, словно струна. Однако улыбнулся, услышав громкий вопль сына:
– Папа! Садись скорее, а то я так кушать хочу, не могу прям.
– Эдди, – укоризненно покосилась я на мальчика, но не выдержала и фыркнула. Наверное, это помогло Грэю – я заметила, что он расслабился.
– Садись, сын, – кивнул император. – Сегодня у нас много твоих любимых морепродуктов.
– Это радует.
Так как столик был низкий, всем пришлось раскладывать себе еду по тарелкам, а затем ставить их на колени, и так есть. Не очень удобно, зато уютно.
– Наверное, это нельзя, да, ваше величество? – спросила я у Эдигора. – Ну, не по этикету.
– Рональда, – он улыбнулся, положив мне на тарелку ещё один кусок овощного пирога. Я попыталась его остановить, но император только хмыкнул. – Следует разделять этикет для официальных мероприятий и тихий ужин в кругу семьи.
– Не такой уж тихий, – Грэй строго посмотрел на сына. – Эдди, не чавкай.
– Так вкуснее!
– Есть вещи, которые нельзя делать и в кругу семьи, но ты и сама знаешь, что это. В придворном этикете правил, конечно, больше. Намного. Но это не значит, что император не имеет права поужинать, сидя на полу. Если при этом, конечно, не присутствует эльфийское посольство. Для них подобное поведение будет равно оскорблению, ведь на полу едят животные.
– Пап, – Грэй впервые обратился так к Эдигору, и я вздрогнула, – хватит превращать ужин в лекцию.
– Ты прав. Ешь, Рональда. Придворный этикет – не такая уж интересная тема для разговоров.
Тихая, неторопливая беседа, весёлый смех Эдди, всё понимающие глаза императора, улыбка Грэя. Поначалу робкая и неуверенная, к концу ужина она превратилась почти в счастливую.
И я вдруг застыла, встретившись с ним глазами. Застыла, потому что поняла одну вещь. Ту самую, которой мне не хватало для того, чтобы все кусочки мозаики наконец встали на свои места.
Я хочу, чтобы он был счастлив. Наверное, я хочу этого не меньше, чем Нарро хочет снять проклятье.
– Эдди, – сказал император, посмотрев на внука, – кажется, кому-то пора спать.
– Кому? – спросил мальчик, широко зевнув.
– Тебе, – засмеялась я. – Пора-пора, сладкие сны тебя уже заждались.
Он шмыгнул носом.
– Мам, я хочу остаться с тобой. Можно?
– Остаться?.. – переспросила я удивлённо, но Грэй меня перебил:
– Конечно, можно. Ронни, тебе помочь его уложить?
Я кивнула, краем уха услышав, как император по переговорнику просит Тадеуша прислать слуг, чтобы убрали со стола. Они вошли в мою комнату спустя десять секунд, я даже не успела встать с кресла, быстро подхватили подносы, смели крошки со столика, протерли его приятно пахнущей тряпочкой и удалились. Император ушёл вместе с ними, пожелав мне спокойной ночи и кинув на Грэя предостерегающий взгляд, в ответ на который тот лишь улыбнулся и покачал головой.
