Текст книги "Сердце волка (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 37 страниц)
⁂
– Ронни!
Кто-то тряс меня за плечо. Я моргнула, и видение окончательно отступило.
Я по-прежнему стояла рядом с араэу и прижимала ладонь к коре. Странно… Я никогда не слышала, что это дерево вызывает галлюцинации.
– Ронни!
Я обернулась и улыбнулась обеспокоенному Грэю.
– Всё хорошо. Я просто задумалась.
Он с тревогой рассматривал моё лицо.
– Точно?.. Наша араэу обладает… хм… не очень покладистым характером. Может и веткой по лбу ударить. На моей памяти она только к Нарро благосклонно относилась.
Я сглотнула.
Но спросить ничего больше не успела: дверь замка открылась, и по лестнице начала спускаться Эллейн. Грэй сразу напрягся, а вот Гал, наоборот, расслабился, и даже слегка улыбнулся герцогине.
– Добро пожаловать, – сказала она, останавливаясь в паре ступенек от нас троих. – Грэй, император уже ждёт тебя в кабинете. Гал, тебе придётся подождать в малой гостиной. А Рональда пойдёт со мной.
Пока Эллейн говорила, я смотрела на неё, затаив дыхание.
Алые волосы! Такие же, как у девочки в моём видении. Вот только тот ребёнок точно не может быть герцогиней.
Я так задумалась об араэу и странном видении, что не сразу сообразила – мы уже в императорском дворце. А когда сообразила, начала оживлённо оглядываться по сторонам.
Нет, я не хотела бы здесь жить. Красиво, конечно. Повсюду дорогой, преимущественно светлый, камень. Лестница широкая, устланная красно-золотым ковром, везде стражники в мундирах, слуги снуют туда-сюда, почтительно приседая при виде Эллейн. Или Грэя? Я так и не поняла, кому они выражают своё уважение.
Всё здесь было такое величественное, что я поневоле почувствовала собственную незначительность. Подобная роскошь не для меня. Я больше люблю лес, кресло, сплетённое из ирвиса, деревянный дом…
Когда же я перестану сравнивать всё с тем, что у меня было в Арронтаре?
– Ронни, мне сюда. Я приду за тобой, когда закончу общаться… с императором. Не уходи без меня, хорошо?
Я кивнула. Грэй на мгновение коснулся рукой моего плеча, а потом обернулся и, махнув Галу, скрылся в одном из коридоров. Тролль последовал за ним.
Оставшись без своих спутников, я почувствовала себя ещё неуютнее, чем раньше.
– Пойдём, Рональда. Нам на этаж выше.
Парой минут спустя перед нами распахнулась резная деревянная дверь, явив моему взору длинное, но не очень широкое помещение с двухъярусными шкафами, уставленными книгами.
Библиотека. Здесь пахло кожей, книжной пылью, деревом и ещё чем-то неуловимым, чем обычно пахнут страницы старых книг. Такой же запах всегда стоял в библиотеке усадьбы дартхари.
Из мебели в комнате были только два стола, поставленные в ряд друг за другом, несколько кресел и диван. Я подняла глаза к потолку и едва удержалась от удивлённого возгласа – он был расписан, и над ним явно работали лучшие художники империи. Разделённый на небольшие зоны, каждая из которых была посвящена своей расе, он казался настоящим произведением искусства.
– Это малая императорская библиотека, – сказала Эллейн, подходя к первому столу и пододвигая к нему пару кресел одним мановением руки. – Есть ещё большая, но она в другой башне. Советую тебе сходить туда как-нибудь. Садись, Рональда.
Я расположилась в кресле напротив герцогини и ответила:
– Кто же меня пустит в императорскую библиотеку? Туда же нельзя прийти просто так.
– Да, ты права, просто так нельзя. Но тебе можно, поверь. Независимо от того, возьму я тебя на работу или нет.
– Почему? – я удивилась.
На её губах появилась лёгкая улыбка.
– Ронни… можно называть тебя так? – дождавшись кивка, она продолжила: – Ты – гостья Грэя. А он очень близок императорской семье. Так что с посещением библиотеки проблем быть не должно. Но давай наконец перейдём к делу.
Как только Эллейн сказала это, я почувствовала лёгкий укол волнения.
Но потом посмотрела герцогине в глаза… И утонула в них. Зелёные, как листва в Арронтаре летом, они были спокойными и ласковыми.
– Дай руку.
Я протянула Эллейн ладонь, и она накрыла её своей. В ту же секунду я почувствовала, как сквозь каждую пору в коже льётся чужая сила. Она осторожно касалась моей, не причиняя ни боли, ни вреда.
Глаза Эллейн вспыхнули изумрудным светом, а потом она отпустила мою руку.
– Хорошо. Я всё поняла. Свет и Тьма, средний уровень. Всё, как и говорил Нарро. Я знаю, что ты умеешь, как лекарь, видела программу твоего обучения. Более того, я сама помогала её составлять.
Вот тут я удивилась. Эллейн помогала составлять программу моего обучения?.. О Дарида, если бы я знала!
Видимо, что-то было написано на моём лице, потому что герцогиня рассмеялась.
– Ронни, я не могла не заинтересоваться девочкой, ради которой Нарро лично приехал в Лианор за моим учебником. Конечно, я помогала ему. Ваш дартхари – один из моих самых близких друзей.
Ну зачем? Зачем они все постоянно его упоминают?..
– Как он там? – тихо спросила я, пряча глаза.
Эллейн почему-то промолчала, и когда я, выждав несколько секунд, подняла голову, то наткнулась на её понимающий взгляд.
– Меня в первую очередь интересуют не твои умения, как лекаря, и не уровень владения Светом и Тьмой. Мне нужен маг Разума, Ронни, – наконец произнесла герцогиня, так и не ответив на мой вопрос про дартхари. – Очень нужен. Нарро не стал рассказывать, что ты умеешь, а я очень хотела бы это понять. Поэтому… попробуй сейчас заставить меня сделать что-нибудь. Подчини меня.
Заметив мою неуверенность, Эллейн улыбнулась.
– Не бойся. Вряд ли ты добьёшься успеха, меня непросто подчинить. Но я хочу понять твой уровень. Это единственный способ.
С того дня, как дартхари Нарро подарил мне ту рукопись о магии Разума, я читала её почти каждый день. Изучала, тренировалась, экспериментировала… Конечно, я гораздо больше внимания уделяла урокам Карвима, потому что магия Разума, в общем-то, бесполезна в лекарском деле. За редким исключением, когда нет обезболивающего или твой пациент сумасшедший.
Автор рукописи утверждал, что подобная магия – это благословение земли, на которой родился маг. Получалось, что меня этим даром наделил Арронтар. Или проклятьем, тут уж как посмотреть.
Теоретически, зачатки магии Разума есть почти у каждого чародея. Например, мыслеречь, с помощью которой маги общаются между собой мысленно. Это ведь чистейшая магия Разума. Да и вообще, самые известные открытия в магической науке делали именно маги Разума, так как они – что-то вроде учёных, только в среде волшебников.
Если сравнивать эту магию с любой другой, отличия будут очевидными. Никакого Источника. Сила Разума не может иссякнуть, пока сам маг либо не свалится от усталости, либо его не ударят чем-нибудь по голове, чтобы сознание потерял. Но и само влияние подобной магии тоже отличается от других. Например, нельзя с её помощью создать радугу, разжечь огонь или распилить дерево. Магия Разума имеет только одну цель, и эта цель понятна из названия. Она рассчитана только на живых существ.
Именно поэтому птицы и звери Арронтара так любили меня. Я воздействовала на них своей магией, поначалу даже не осознавая этого.
Магия Разума, по-моему, самая страшная вещь, которая только может быть. Наверное, поэтому подобные маги настолько редки. И никаких пособий по ней я так и не нашла. Кроме того, которое мне подарил дартхари.
Я никогда не использовала магию Разума во вред кому-либо. Но знала, что это возможно. И сейчас Эллейн просила меня о том, что я делала очень редко. Заставить кого-то выполнить твой приказ не так уж просто. Одно дело – успокоить, внушить, что боли нет, а совсем другое – подчинить. Именно так назывался этот раздел: подчинение живого существа.
Я никогда не задумывалась, как делаю это, в отличие от моментов, когда пользовалась Светом или Тьмой. Наверное, потому что Дэйн был прав, когда говорил мне, что я в первую очередь маг Разума, а уж потом всё остальное.
Я сжала кулаки, глубоко вздохнула и ударила Эллейн своей магией. В такие моменты мне казалось, что у меня из висков растут невидимые руки. В этот раз они, добравшись до герцогини, со всего размаха будто в каменную стену впечатались.
У меня даже голова загудела.
Эллейн поморщилась и потёрла лоб кончиками пальцев.
– Неплохо. Немного грубовато, конечно… Если бы я была обычным магом, ты бы мне сейчас весь мозг вынесла, Ронни.
Я криво улыбнулась.
– Нет. Вы бы просто перестали мыслить и помнить события, происходящие после подчинения. Но если бы я отпустила затем ваш разум, вы бы остались той же герцогиней Эллейн Грант. При желании, конечно, сознание можно изменить… Хотя ваше, наверное, нельзя.
Она рассмеялась, а потом вдруг предложила:
– Можешь называть меня Элли.
Я удивлённо моргнула, и тут двери библиотеки распахнулись, впуская в комнату какого-то мужчину.
Я почти сразу поняла, кто это. Слишком уж сильно Араилис была на него похожа. Такие же абсолютно белые волосы до середины спины, прямые и блестящие. Узкое красивое лицо и голубые глаза, которые оказались намного ярче, чем у Ари. У неё они были светлыми и, в общем-то, обычными. А у Аравейна глаза светились. Точнее, даже горели.
А ещё он был словно соткан из магии, так же, как и Эллейн. И теперь уже на его плече сидела та серая птица, которую я чуть ранее видела вместе с герцогиней.
– Я так и думала, что ты не выдержишь, – улыбнулась Эллейн.
Он хмыкнул.
– Конечно. Я слишком давно не видел дэрри. Здравствуй, Рональда, – Аравейн подошёл и протянул мне руку. Я пожала её, ощутив на мгновение, как он прикоснулся к моему сознанию своим. Легко и нежно, и я не представляла, зачем это понадобилось главному магу империи.
– Здравствуйте, Аравейн.
– Я тебя умоляю, – он поморщился. – Я всё-таки не император. Так что говори мне «ты», пожалуйста.
Ещё один… И как, интересно, мне говорить этим двоим «ты»? Не легче, чем императору.
Между тем герцогиня продолжила:
– Возвращаясь к твоему заданию… Ты мне подходишь. Осталось определить, подходит ли тебе то, что я хочу тебе поручить.
Я так обрадовалась, что чуть не подпрыгнула. Эллейн же взяла со стола одну из папок и принялась в ней рыться, Аравейн подвинул кресло и сел с нами рядом, а птица перелетела с его плеча на стол и, ухватив клювом один из листков в папке, вытащила его наружу.
– О! – воскликнула герцогиня, хлопая по нему ладонью. – Спасибо, Линн. Без тебя я бы ещё час рылась в этих чертежах.
Птица очень смешно и совсем не по-птичьи фыркнула.
– Знаю, знаю. Надо порядок навести. Вот, Ронни, смотри, – и мне под нос сунули небольшой листок бумаги, на котором оказалась нарисована какая-то схема.
Я смотрела на неё, ощущая, как у меня постепенно от удивления расширяются зрачки.
– Школы магии, существующие в настоящее время, не обладают нормальной системой защиты, поэтому их периодически приходится ремонтировать. Ученики с нестабильным даром, путаясь с заклинаниями, могут разнести ползаведения. Помнишь Араилис с её самовоспламенившимся письмом? Это ещё самый безобидный сценарий. Я хочу создать школу, защищённую от подобных эксцессов. Её стены должны оберегать и самих учеников, и весь окружающий мир от недоученных магов. Помещение под школу мы уже построили. Сейчас я и несколько моих помощников составляем программу обучения, формируем библиотеку, пишем правила приёма и обучения. Но самая главная задача – это система защиты.
Я смотрела на листок, который мне дала Эллейн, затаив дыхание. И этому было несколько причин.
Во-первых, я никогда раньше не видела подобного применения магии Разума.
Во-вторых, я и не думала, что такое возможно.
И, наконец, в-третьих…
Пометки на листке были сделаны той же рукой, что и пособие, которое подарил мне дартхари.
– Кто это писал? – прохрипела я, дотрагиваясь до листка кончиками пальцев.
– Это писал самый сильный за всю историю Эрамира маг Разума, – ответил Аравейн спокойно.
– Но почему вы не обратитесь к нему?
– Мы обратились, – продолжила Эллейн. – И он помог нам разработать необходимое заклинание, но он не может сам воплотить его в жизнь. Для этого нужна ты. Ты поможешь мне, Ронни?
Несколько секунд я рассматривала схему заклинания, а затем подняла голову и тихо сказала:
– Да, помогу. Но с одним условием.
– С каким? – Эллейн, кажется, немного удивилась.
– Я хочу встретиться с тем, кто это написал.
Маги переглянулись, улыбнувшись друг другу.
– Разумеется. Ты обязательно увидишь его. Можешь не сомневаться, – произнесла Эллейн искренне и очень убедительно.
Я испытывала необъяснимое волнение, когда герцогиня отдала мне листок с заклинанием, сказав: «Подумай на досуге».
Я знала каждую завитушку в этом почерке. Я бы отличила его из тысяч похожих почерков, ведь пособие по магии Разума было моей настольной книгой. Я читала его каждый день. И тот, кто его написал, казался мне кем-то вроде родственной души.
Поэтому я так мечтала встретиться с автором рукописи.
– Ну что, – голос Эллейн прервал мои мысли, – думаю, тебе пора познакомиться с остальной командой. Кое-кого оттуда ты, правда, уже знаешь.
Герцогиня дотронулась до небольшого браслета на руке, и я узнала «переговорник» – магическое устройство для переговоров на расстоянии. Очень полезное магическое устройство, особенно для знати. Сил и умений для его изготовления нужно немного, стоит недорого, популярен невероятно. Конечно, на больших расстояниях не работает – даже у магии возможности ограничены.
– Ребята, можно заходить.
Из противоположного конца комнаты, к которому я как раз сидела лицом, донёсся какой-то шорох. А потом один книжный шкаф отъехал в сторону, и в библиотеку зашли трое мужчин.
Кое-кого из них я действительно знала.
– Лисс! – не удержалась я от радостной улыбки, заметив рыжеволосого щупленького мага, с которым путешествовала две с половиной недели.
– Привет, Ронни, – кивнул мне мужчина, и я встала из-за стола, чтобы поприветствовать остальных.
Первым шёл ещё один человеческий маг, кажется, Свет и Тьма, как и я. Он был одет в бежевую рубашку с закатанными по локоть рукавами и чёрные брюки из плотной ткани. Судя по гербу на ремне этих брюк, передо мной был один из лордов. Думаю, Старших. Да, точно, и императорское кольцо имеется.
В отличие от Грэя, сразу располагавшего к себе, этот человек, скорее, настораживал. Волосы у него были каштановыми и совсем короткими, а глаза – тёмно-карими, внимательными и серьёзными. И я заметила в них любопытство. Причём это любопытство было направлено именно на меня.
Мужчина улыбнулся, и его лицо мгновенно преобразилось, из холодно-настороженного превратившись в тёплое и дружелюбное.
Он протянул мне руку.
– Здравствуйте, Рональда. Меня зовут Ратташ.
Как только я коснулась его кожи, то на миг даже задержала дыхание, и видимо, моё состояние заметила Эллейн, потому что негромко рассмеялась.
– Да, Ратташ у нас – специалист по Свету и Тьме, Ронни. Лучший из всех, кого я знаю. Лисс, с которым ты уже знакома – стихийник. А Дрейк – маг Крови.
Я обернулась к третьему вошедшему, и мне моментально захотелось сделать шаг назад. А ещё лучше – спрятаться под стол.
На меня давно никто не смотрел с подобным презрением и даже какой-то брезгливостью. Хотя… почему же давно? Всего две с половиной недели прошло.
Разбаловалась ты совсем, Рональда.
А вообще, странно. Он ведь не оборотень, а…
– Эльф, – непроизвольно вырвалось у меня, и я заметила, как сузились его чёрные глаза. И волосы тоже чёрные, немного длиннее, чем у Грэя, ниже плеч. Кожа белая очень, даже, скорее, бледная.
И одет во всё чёрное. Интересно, у него траур, или просто любит чёрный цвет? Получается, всё, кроме кожи, тонких губ и ногтей на руках – чёрное.
– Нравятся эльфы?
Голос приятный, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Я помнила, что тёмные эльфы – а этот, без сомнения, именно тёмный эльф – очень легко влюбляют в себя человеческих женщин как раз с помощью магии Крови. Чем-то она схожа с магией Разума, но, в отличие от последней, требует определённого Источника силы. И этим Источником может быть лишь Тьма.
– Я знаю только одного эльфа, мастера Дарта, и он очень нравится. – Я протянула руку новому знакомому. – Меня зовут Рональда.
Его глаза сузились ещё больше. Интересно, ему-то я что сделала? Хотя… Конечно, как я сразу не догадалась. Эльфы ведь тоже любят красоту. Видимо, я своим внешним видом оскорбляю его чувство прекрасного.
Что ж… Я ему даже немного сочувствовала. Самую малость.
Но сочувствие это где-то растворилось, когда я поняла, что эльф игнорирует мою протянутую руку.
– Дрейк, – протянула позади Эллейн, но я не стала ждать, пока он пожмёт мою ладонь по просьбе герцогини. Опустила её и улыбнулась, а потом молча повернулась к Эллейн и Аравейну, и чуть не рассмеялась, заметив, что оба буравят эльфа укоризненными взглядами.
Теперь, когда у меня есть Грэй, Эдди, Араилис, Тор, Дарт и Гал… Да, теперь мне всё равно. Немного обидно, но не более.
– Всё в порядке, – сказала я. – Но мне хотелось бы знать, каковы наши дальнейшие планы.
Эллейн перестала испепелять глазами Дрейка и вновь обратила внимание на меня.
– Завтра в десять к мастерской Тора и Дарта подъедет карета. Она отвезёт тебя в здание школы. Там, на месте, и обсудим детали.
Только я открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, как в двери постучали.
Это оказался Грэй.
– Вы закончили? – спросил он, заходя в библиотеку сразу после стука, и все присутствующие склонили головы. – Я могу забрать Рональду?
– Да, можешь, – тихо ответила Эллейн, выпрямляясь.
– Она справилась?
Мужчина смотрел куда угодно, только не на герцогиню. Сама же она не отрывала от Грэя напряжённого, полного боли взгляда.
– Да, справилась.
Он кивнул, развернулся и вышел из библиотеки, на ходу бросив:
– Пойдём, Ронни.
Я посмотрела на Эллейн вопросительно.
– Вейн, пожалуйста, проводи их до выхода, – сказала она своему мужу. – А я пока… поговорю с Дрейком.
Я услышала, как эльф хмыкнул.
А Аравейн между тем взял меня под руку и вывел из библиотеки, и я едва успела пискнуть на прощание:
– До завтра!
– Можно мне кое-что спросить у вас?
Нет, это невероятно. Я иду по императорскому замку под руку с самим Аравейном. С ума сойти.
– Конечно, Ронни. И повторяю, можешь называть меня на «ты».
Я вздохнула.
– Ага, слышала. И вас, и Эллейн. Может, и императора тоже?
– Возможно, – маг улыбнулся. – Эдигор любит простое обращение и ненавидит расшаркивания. Если ты ему понравишься, запросто предложит называть себя на «ты».
Я ужаснулась.
– Я? Понравлюсь?! Да с какой стати ему вообще со мной знакомиться?
Улыбка Аравейна почему-то стала ироничной.
– Не отвлекайся, Ронни. Ты хотела что-то у меня спросить. Я жду.
Я поджала губы. Теперь понятно, у кого Грэй научился переводить в разговоре стрелки на другую тему.
– Араэу, – любопытство пересилило обиду. – Араэу, которая растёт во дворе замка.
– А что с ней?
– Раньше я читала об этих деревьях только в книгах, но никогда не видела. И в книгах не было ни одного упоминания о том, что прикосновение к араэу способно вызывать галлюцинации. А со мной сегодня это случилось.
– Вот как, – протянул Аравейн. – Любопытно. Что ж, я отвечу на твой вопрос… Араэу, как и любое другое существо, наделённое душой, непредсказуемо. Если тот, кто захочет прикоснуться к коре араэу, не понравится дереву, оно может и ударить. Наша араэу обычно всех дубасит так, что только успевай лечить. Особенно доставалось Ратташу, когда он маленьким был. Грэю в этом плане везло больше. Но если араэу понравится тот, кто к ней прикоснётся, в редких случаях она показывает ему то, что ей хочется. Я не знаю, что видела ты. Иногда араэу показывает будущее, причём не всегда твоё, иногда – прошлое.
Я в задумчивости почесала переносицу.
– А как это можно выяснить?
– Единственный способ – спросить у неё самой. Не факт, что ответит, но попробовать стоит. По крайней мере Нарро она когда-то ответила.
Сердце будто чья-то невидимая рука сжала.
– А ему… – Я задохнулась, не в силах вымолвить ни слова, но Аравейн как-то понял, что я хотела спросить.
– Да, ему наша араэу тоже что-то показала. Он потом целую неделю ходил бледный и ни с кем не разговаривал, всё думал о чём-то. В конце концов спросил – и она ответила.
– А что именно он видел? – как только я произнесла это, мне стало стыдно.
Но Аравейн только головой покачал и не стал ничего говорить по поводу моего неуместного вопроса.
– Я не знаю, Ронни.
В этот момент мы подошли к выходу из замка, где уже стояли Грэй и Бугалон, и маг, попрощавшись, удалился.
Когда мы втроём покидали территорию дворца, я обернулась и ещё раз посмотрела на араэу. Дерево чуть колыхалось на ветру, и я могу поклясться, что одна из веток приподнялась и помахала мне на прощание так, будто была не веткой, а рукой.
– Как прошла встреча с императором? – спросила я Грэя, когда мы отошли на приличное расстояние от дворца.
– Хорошо, – вздохнул мужчина. – Я думал, будет гораздо хуже. Ожидал упрёков, обвинений… Но их не было. Они простили меня. Я ещё сам себя не успел простить, а они уже это сделали.
Я не очень понимала, о чём говорит Грэй, но решила не уточнять. Захочет – сам объяснит, а мне сейчас и так достаточно переживаний.
– А как тебе дворец? Понравился?
Я пожала плечами.
– Красивый. Даже очень. Но жить там… Я тебе сочувствую.
– Почему? – Грэй и Гал задали этот вопрос хором, и я улыбнулась.
– Потому что он слишком величественный. Поневоле ощущаешь себя каким-то маленьким, незначительным и жалким. По крайней мере я себя чувствую именно так. И спасибо, что не потащил меня к императору. Мне хватило встречи с Эллейн и Аравейном.
– А что, ты не хотела бы увидеть императора? – улыбка Грэя показалась мне напряжённой.
– Нет. Зачем?
Мужчина рассмеялся.
– Ронни, ты смешная. Тысячи представителей разных рас мечтают увидеть его и, например, попросить о чём-нибудь.
– Мне ничего не нужно от императора. И знакомиться я не хочу. Ни с ним, ни с кем-либо ещё из венценосной семьи.
– Но ты ведь уже знаешь меня.
– Да, но ты… Грэй, ты – свой. Понимаешь, я в жизни слишком часто чувствовала себя жалкой и ничтожной. Думаю, рядом с императором и его родственниками я буду ощущать себя именно так. Поэтому, пожалуйста, если не трудно, не знакомь меня с ними.
Повернувшись к Грэю, я поразилась, насколько белым вдруг стало его лицо.
– Что с тобой? – я испуганно сделала шаг вперёд, вглядываясь мужчине в глаза.
– Ничего, – он улыбнулся, но как-то очень натянуто. – Я… обещаю, что не буду знакомить тебя ни с кем из императорской семьи.
– Спасибо.
Наверное, мне следовало настаивать с вопросами и выяснять, почему мои слова так расстроили Грэя. Но я решила сделать это позже, когда мысли не будут занимать дартхари Нарро и араэу. Сейчас я всё равно не способна к утешению. Если только сразу шарахнуть Грэя магией Разума, но я для этого его слишком уважаю.
Обед прошёл тихо и мирно. Дарт и Тор были довольны – продажи шли хорошо – и голодны, как новорожденные волчата; Эдди на сей раз сел между мной и Грэем и периодически брал за руку то его, то меня; Араилис нервничала из-за невыполненного задания для Эллейн и потому почти ничего не говорила, и в результате переговаривались только Грэй, Гал и я. Точнее, они рассказывали разные истории, в основном из бурного дворцового прошлого, а я слушала, старательно пытаясь не скатиться в собственные мысли.
После обеда я уложила Эдди спать и сбежала. Конечно, не совсем так – я предупредила всех, что пойду гулять с Элфи в императорский парк. Грэй рвался со мной, но я честно сказала, что хочу побыть одна.
И это было правдой. Мне очень нравилось находиться с ними. Они были замечательными – все до одного. Но… мне нужно было подумать.
После обеда жара спала, стало прохладнее, небо затянуло тучами. Я села на вершине какого-то холма, наблюдая, как Элфи распугивает окрестных насекомых, носясь вокруг меня на бешеной скорости.
Поднялся сильный ветер – он качал высокие стебли трав на холме, где я сидела, волновал кроны деревьев и нагонял слёзы мне на глаза.
Впрочем, возможно, это был вовсе не ветер.
Я скучала. Я старалась не думать об этом – о Дарида, ты знаешь, как я старалась – но иногда это чувство становилось совершенно невыносимым. Хотелось выть. А ещё – вернуться. Разумом я понимала, что не могу вернуться – в Арронтаре у меня не было будущего – но сердце…
Я скучала. Скучала по ощущению присутствия дартхари здесь, рядом, стоит только полчаса пройти по лесу. Скучала по его седым волосам, строгому лицу с глазами, похожими на сверкающие ириалы, большим и крепким рукам…
Проще было бы сказать, по чему я не скучала.
Я улыбнулась и стёрла маленькую слезинку с щеки.
Я никогда не надеялась на какое-либо чувство с его стороны, кроме, возможно, жалости. И теперь, после рассказа Лирин, я понимала, откуда оно взялось. Ведь она, несомненно, поведала Нарро о своём умершем брате.
Но как же это было горько. Горько осознавать, что он никогда не увидит во мне женщину. Не только потому, что я не умею обращаться. Дартхари не называл меня жабой, но он ведь не мог не замечать моего уродства. Просто он, в отличие от остальных, не считал меня виноватой в нём.
И сегодняшнее видение, показанное араэу… Не знаю, о прошлом оно было или о будущем, да это, наверное, и не важно, ведь я не имею к Нарро никакого отношения. И вообще я больше никогда его не увижу.
Но тогда зачем?.. Зачем было показывать именно это?.. Я только стала сильнее скучать.
Смогу ли я когда-нибудь забыть его?..
Я сидела в парке до наступления сумерек, а когда вернулась, Грэй, Араилис и Эдди сидели в столовой. Ари задумчиво рассматривала листок бумаги, что лежал перед ней, а мальчик что-то рисовал цветным карандашом в большом альбоме под руководством отца. Дарт с Тором всё ещё не закрыли магазин, а Гал, кажется, решил заняться ужином.
Увидев меня, Эдди соскочил с колен Грэя и побежал навстречу. Я нагнулась и взяла мальчика на руки. Он обнял меня за шею обеими руками, и я почувствовала такую нежность, словно… Словно это был мой собственный ребёнок.
Подняв голову, я заметила, что Грэй изучает меня с выражением крайней задумчивости на лице.
– Это безнадёжно, – вздохнула Араилис, не отрываясь от листочка. – Я не могу понять, почему письмо так странно себя повело.
Я сделала пару шагов вперёд, села рядом с Грэем и передала ему Эдвина.
– Нагулялись? – спросил мужчина, вручая Эдди карандаш. Я покосилась на рисунок: в альбоме был нарисован корабль, но почему-то с красными парусами.
– Ну, Элфи всегда мало, он ведь привык в лесу целыми днями бегать. А…
Я не договорила, потому что посреди стола вспыхнуло алое пламя. Всего на секунду оно озарило кухонный потолок, а затем взорвалось миллионом ярких искорок, выплюнув из своего центра небольшое письмо в зелёном конверте.
Впервые в жизни я видела применение этого заклинания – «пространственное перемещение небольших предметов из точки А в точку Б» – до сих пор помню заголовок и испытанное удивление, когда я прочитала описание на странице. Одно из самых сложных заклинаний высшего порядка. Возможно, мне когда-нибудь удастся создать подобное, но только после долгих тренировок.
Это заклинание применялось магами, в основном, для обмена письмами. Энергии там требовалось немного, сложность была в структуре. Впрочем, работа с пространством – это сложнейшая магия.
Письмо в зелёном конверте, пролетев полстола по кривой траектории, упало перед Араилис. Пламя перемещения в ту же секунду исчезло, а девушка уставилась на послание с таким ужасом, словно точно знала – внутри проклятье.
– Открывай, Ари! – заявил Эдди, беспокойно елозя на коленях Грэя. – Интересно же!
– От кого оно? – спросила я, наблюдая, как девушка вскрывает конверт.
– От мамы, – вздохнула Араилис, разворачивая письмо. И почти тут же как-то странно пискнула.
– Что случилось? – поднял брови Грэй.
Глаза у Ари стали размером с тарелки.
– Мама… Подробно разобрала мои ошибки. Вот – на пяти листах. Меня сегодня не будут чихвостить, ура!
– Значит, будут чихвостить потом, – пожал плечами Эдди. – Чихвостка откладывается.
Я хихикнула.
– Точно, – Ари взъерошила волосы. – Вот, она пишет, что через пять дней я должна буду послать ей письмо, запечатанное заклятьем непроникновения… Тут и про тебя есть, Ронни.
Я на мгновение испугалась, что мне тоже нужно будет послать подобное письмо Эллейн. Да уж, страх Ари перед строгостью матери оказался заразным.
– «Передай Ронни, на Двенадцатой улице Дариды есть неплохой магазин одежды».
– Хорошая идея, – кивнул Грэй. – Может, сходим вместе?
Я поморщилась. Хорошая-плохая… В новой одежде я буду смотреться не лучше, чем в старой. Ещё мама говорила, когда я была маленькой: «Лучшая одежда для Рональды – погребальный саван. Скроет все недостатки её фигуры».
Мне очень не хотелось бы видеть разочарование и неловкость в глазах Грэя.
– Спасибо, я сама, – ответила я, пытаясь не выдать свои мысли, но, на секунду взглянув на сидящего рядом мужчину, осознала – он всё понял. Уж не знаю, каким образом, но понял.
Между тем Араилис махнула рукой, вновь и вновь перечитывая письмо.
– Ладно тебе, Ронни! Идите вместе с Грэем и Эдди. Прогуляешься, развлечёшься. А Грэй у нас в тряпках хорошо разбирается, подскажет что-нибудь.
Я уже открыла рот, чтобы отказаться во второй раз, но тут заговорил Эдди.
– Пожа-а-алуйста, – протянул мальчик и посмотрел на меня так умоляюще, что я немедленно растаяла и сдалась.
– Ладно. Хорошо. Пойдём.
Это было странно.
Я редко покупала себе одежду в Арронтаре, а ту, что покупала, занашивала до дыр. А потом зашивала эти дыры и опять занашивала до следующих.
В общей сложности за шесть лет, прожитых в хижине, я покупала штаны раза два. Рубашки почаще, а курток у меня была всего пара, и обе я носила с шестнадцати лет, так как габариты мои с тех пор не изменились к лучшему.
Платье же я покупала лишь однажды. И по сей день помню презрительное лицо старого оборотня, помогавшего мне его выбрать.
Я непроизвольно вжала голову в плечи, когда мы зашли в лавку с одеждой. Мне казалось – сейчас вновь кто-нибудь хмыкнет и выйдет из магазина, звякнув колокольчиком в проёме входной двери.
Но в этот раз всё оказалось иначе. Продавец смотрел на меня, как на обычного покупателя, а не на грязь под ногами, другие посетители и вовсе не обращали внимания. И выбор здесь был гораздо больше, чем в Арронтаре, намного больше…
– Выбери, что тебе нравится, – засмеялся Грэй, заметив мою искреннюю растерянность перед лицом целой кучи штанов и рубашек. – И возьми в примерочную только эти вещи.
Я неуверенно закусила губу.
– М-м-м… А тебе самому что нравится? И Эдди, ты тоже что думаешь?
Отец и сын принялись в задумчивости изучать принесённую одежду. При этом у них были настолько похожие выражения лиц, что я непроизвольно улыбнулась.
– Рекомендую эти две пары. А из рубашек – вот и вот, – сказал продавец, ткнув длинным пальцем в образцы.
