Текст книги "Сердце волка (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц)
– Как я уже говорил, учебников по магии Разума не существует. Но… – Форс подмигнул, – никогда не поздно их написать.
Пару мгновений оборотень продолжал растерянно таращиться на бумагу в своей руке, а потом улыбнулся, схватил со стола перо и, окунув его кончик в чернильницу, вывел на первом листке:
«Магия Разума. Неизвестная, но существующая».
Глава 14
Рональда
Той ночью, неосторожно переместившись в спальню дартхари, на обратном пути я попала в объятия Дэйна. Поначалу он ничего не говорил, просто заключил в кольцо рук и прижался губами к моей макушке.
Спустя пару минут его прорвало:
– Пожалуйста, Ро, не делай больше так. Я мог тебя потерять.
– Я нечаянно…
Дэйн вздохнул.
– Ро, посмотри на меня.
Я подняла голову и сразу утонула во взгляде его серьёзных и родных глаз.
– Тебе нужно учиться жить без него. Ты понимаешь, о ком я говорю?
Я кивнула, чувствуя, как в груди что-то сжимается.
– Я знаю, это больно и трудно. Но нужно постараться, – и Дэйн, наклонившись, прижался своими губами к моим, стирая с них поцелуй Нарро.
И у него это получилось. Все тревожные мысли вылетели из головы, ноги задрожали, и спустя мгновение я почувствовала, что меня осторожно опускают на мягкую траву.
Мы были у озера, как обычно, и краем уха я слышала взмахи птичьих крыльев, плеск воды, чувствовала исходящий от цветущей вьюн-травы сладкий, медовый запах. Но, как это всегда и случалось, в такие моменты для меня ничего не существовало, кроме Дэйна.
Когда он оторвался от моих губ, я открыла глаза и улыбнулась.
– Спасибо.
– Ты не сердишься за вчерашнее? – спросил он, с нежностью убрав от моего лица непослушную прядь волос.
– Нет, – я покачала головой, вспомнив, как мы впервые разбудили моего внутреннего волка. Вспомнила мягкие губы и руки Дэйна, ласкающие моё тело, а затем перерезавшие мне горло. – Я только не поняла, зачем нужно было… ну… нельзя было сразу начать бить? Она бы наверняка всё равно проснулась…
– Ро, волк, разбуженный при помощи насилия, намного более агрессивен и непокорен, чем волк, пробуждённый… иными способами. Прости, что причинил тебе боль, но другого способа замкнуть внутреннего волка не на хозяине этого волка я не знаю.
– Не страшно, – я рассмеялась. – Это ведь сон, так что никаких следов не осталось.
В глазах Дэйна что-то дрогнуло, а потом он поднял руку и прикоснулся к моей щеке.
– Это меня и спасает, – тихо сказал Дэйн, и только я хотела спросить, что он имеет в виду, как друг сменил тему, да так, что я моментально забыла, о чём хотела спросить.
– С сегодняшнего дня начнём пытаться подчинить твою волчицу.
Я нервно кашлянула.
– Как?..
Дэйн улыбнулся.
– Не волнуйся. Во-первых, я буду полностью контролировать процесс, а во-вторых, это ведь сон. Так что тебе ничего не грозит, – подмигнул он мне.
С того дня мы только и занимались, что моим внутренним волком. Точнее, я пыталась наладить с ним… то есть, с ней – контакт.
Прежде чем подчинить, нужно раскрыть своего волка. Заставить его поверить тебе, выйти из укрытия, где он прячется. А главное…
– Главное, что ты должна понять, Ро, – говорил мне Дэйн, – почему твоя волчица прячется, не хочет показывать себя. Ты должна понять, почему не прошла Ночь Первого Обращения.
Легко сказать – трудно сделать.
Каждую ночь я ложилась на траву возле озера и под руководством Дэйна пыталась наладить контакт. Нужно было успокоиться, сосредоточиться и попытаться почувствовать свою волчицу.
И ничего не получалось. Точнее, волчицу-то я чувствовала, но это было примерно то же самое, что знать – внутри этой норки под деревом живёт какой-то зверёк. Но как он выглядит и почему никогда не выходит на поверхность – непонятно.
А когда я пыталась вытащить эти сведения наружу, волчица забивалась глубже и глухо рычала.
– Мне кажется, она меня ненавидит, – сказала я Дэйну однажды, после того как очередная моя попытка претерпела неудачу.
Он только головой покачал.
С тех пор прошла неделя, но успехов я пока не достигла. По крайней мере в том, что касалось подчинения моей волчицы. Другое дело – работа на Эллейн. Она была очень интересной и увлекательной, и если бы не Дрейк со своей вездесущей вредностью, я бы летала от счастья, что получила её. Но он не давал мне расслабиться, постоянно придираясь и огрызаясь.
Изначально Эллейн предупредила меня, что график ненормированный и накануне вечером она будет объявлять, собираемся ли на следующий день или нет. И первую неделю мы работали очень плотно, но это и хорошо – я успела вникнуть в процесс.
Как объяснила мне герцогиня, мысль о школе для человеческих магов приходила в голову многим, но никто так и не решился взяться за осуществление этого проекта. Люди – единственная раса, у которых в магии творится полнейший бардак. Эльфы и орки заботятся о своих одарённых детях самостоятельно, а вот люди… Обучение в существующих школах и академиях платное, соответственно, бедный человек себе его позволить не может. И в результате мы имеем кучу толком не обученных магов. Некоторые перегорают в результате несчастного случая, другие в страхе запирают способности, третьи всю жизнь занимаются самообразованием. В общем, если ты – сын какой-нибудь деревенской лекарки, стать профессиональным магом тебе не светит. Гротхэмская академия магии – единственное заведение, где можно учиться бесплатно, но за это выпускник должен отработать на школу столько же лет, сколько он там обучался. Не всех такой вариант устраивает. Восемь лет в школе и ещё пять в академии многим кажется слишком большим сроком.
Школа – начальный курс обучения магии. Туда поступают дети от десяти лет, в зависимости от времени пробуждения дара. По окончании обучения можно направиться в академию, чтобы достичь большего мастерства. Эллейн решила начать с организации школы, а потом уж и академия в перспективе возникнет, но пока думать о ней было рано. Сначала было нужно как минимум разработать систему защиты – то, чем занималась я.
В первый же рабочий день я поинтересовалась, могу ли задать вопросы автору заклинания, передав ему записку, и к моей искренней радости герцогиня сказала, что это возможно.
Разработанное неизвестным автором заклинание наделяло здание школы подобием Разума, чтобы в будущем оно могло защищать себя само. Выбирать, какой щит поставить, и как воздействовать на нарушителя спокойствия. Эффективно, но… у меня оставались вопросы. Я не понимала, зачем нужно замыкать это заклинание именно на маге Разума, да и где взять то колоссальное количество энергии, которое требовалось для завершающего этапа?
Правда, до завершающего этапа нам было ещё как до Арронтара пешком. А пока нужно было перенести в здание часть личности мага Разума… при помощи магии Крови и жизненной энергии подопытного. Вот это смущало меня гораздо больше всего остального – я была не уверена, что выживу после такого. Тем более, что на этом этапе моя жизнь будет полностью зависеть от мага Крови.
С каждым днём я всё сильнее убеждалась, что это вполне возможно. Дрейк вёл себя так, словно мечтал самолично свернуть мне шею. Я сдерживалась, старалась не хамить и даже голос ни разу не повысила, хотя он и пытался меня спровоцировать. Эллейн пробовала его урезонить, но даже у неё не очень получалось. На какое-то время эльф затихал, а потом заново…
Работу над заклинанием я вела в одиночестве. Точнее, я разрабатывала его вместе со своим невидимым учителем. Мы перебрасывалась записками. Я задавала вопросы – он отвечал. Я снова задавала вопросы – он снова отвечал. Я переделывала отдельные строчки в заклинании – он смотрел и исправлял ошибки.
В первый раз, разворачивая записку, переданную Эллейн, я замерла и затаила дыхание, узнав знакомый почерк.
«Здравствуй, Рональда.
Ты спрашиваешь, зачем замыкать заклинание на мага Разума. Всё просто. «Одушевить» неодушевлённое, не повредив собственный разум и душу, может только такой маг. Я, наверное, мог бы разработать заклинание, замкнутое на другом маге, но не уверен, что в таком случае здание школы сможет самостоятельно выбирать способ защиты. Мы наделяем его в первую очередь Разумом, а не силой.
Я надеюсь, ты понимаешь.
Что же касается второго вопроса насчёт энергии – я пока и сам не нашёл на него ответ.
Можешь передавать письма с Эллейн, если хочешь, я отвечу, если смогу».
С тех пор я засы́пала его вопросами с ног до головы. Ничего личного – только работа. Мне иногда безумно хотелось написать: кто ты? Как твоё имя? Как скоро я тебя увижу?
Но я не смела. Да и знала – не поможет. Я увижу его, только когда он сам этого захочет.
В общем, да – всё было бы замечательно, если бы не Дрейк.
Накануне мы с ним остались вдвоём. Это случилось впервые. Лисс был на дежурстве – он работал в службе охраны императорского замка – Ратташ уехал куда-то по делам, а Эллейн неожиданно сорвали с места, сообщив, что у двоюродной сестры Интамара принцессы Дженны начались роды.
– Я вряд ли вернусь сегодня, – сказала герцогиня перед уходом. – Вы тоже можете идти. Дрейк, только проследи, чтобы Ронни добралась до дома в целости и сохранности. Очень прошу.
Я только головой покачала. Мне нужно было ещё кое-что сделать, и я уж точно не собиралась никуда уходить, пока не найду то, что хотела. Да и эскорт в виде Дрейка меня совершенно не прельщал.
Эллейн кинула на меня острый взгляд, но больше ничего не сказала, поспешив разбить амулет переноса, отправившись прямиком во дворец. И как только герцогиня исчезла в серебристо-серой дымке, я направилась к одному из книжных шкафов, где стояли энциклопедии по рунной магии.
– Ты куда? Эллейн же сказала – можно уходить!
Я провела пальцами по корешкам, разыскивая нужную книгу.
– Уходи, если хочешь. Я поработаю.
К сожалению, он молчал только пару секунд.
– Заполняешь пробелы в образовании в свободное от работы время? – Голос сочился ядом.
Я только глаза закатила.
– Ты бы хоть что-нибудь новенькое придумал для разнообразия. А то одно и то же каждый день – пробелы в образовании, дырка в голове, было бы чем думать… На одну тему – разными словами! Включи уже воображение, Дрейк!
По его отяжелевшему дыханию поняла – разозлился. Эх, надо было молчать… Тут сейчас нет Эллейн, чтобы его заткнуть.
– У меня достаточно богатое воображение, чтобы воочию представить, куда ты можешь идти вместе со своими заявлениями!
Я отыскала наконец нужную книгу и, довольно улыбнувшись, обернулась.
– Ну и куда же? Просвети меня, Дрейк! А то я прямо-таки теряюсь в догадках. Это всё пробелы в образовании виноваты.
Я даже рассмеялась, когда увидела лицо эльфа. Белое, на щеках – красные пятна, в глазах… ух! Короче говоря, мог бы – убил бы меня на месте.
– Думаешь, самая умная, да? – прошипел он в ярости. – Думаешь, я не вижу тебя насквозь? Думаешь, не понимаю, чего ты хочешь? Лживая тварь!
Я удивилась.
– Кто? Это что-то новенькое, Дрейк, браво. А кому и в чём я лгу, позволь узнать?
От этого вопроса эльф озверел окончательно – подскочил, выбил книгу из рук и схватил за плечи.
– Ай! Ты что делаешь! Больно же!
Я взглянула Дрейку в глаза и вздрогнула.
Да-а-а… Кажется, шутки кончились.
Это не простая неприязнь. Настоящая ненависть. Такая ненависть не может быть построена исключительно на моей восхитительной внешности. Тут что-то серьёзнее.
– Дрейк… – Я хотела его успокоить, поговорить нормально, но он не дал мне закончить, вновь зашипев:
– Думаешь, я не понимаю ничего? Да я тебя насквозь вижу! Таких, как ты, рядом с ним знаешь, сколько крутилось всегда? Он на тебя даже и не взглянул бы, если бы не эта твоя магия!
Эльф сильнее сжал мои плечи. Синяки будут знатные…
– Кто не взглянул бы? – Я попыталась уловить смысл в этом бреде.
Но Дрейк не обратил внимания на мой вопрос.
– Четыре года он ходил мрачнее тучи и толком ни с кем не общался. Я четыре года не видел его улыбки. И вдруг – возвращается из поездки… с тобой! Я поначалу думал – как ему могла понравиться такая уродина? И вдруг узнал, что уродина-то у нас с сюрпризом! Подчинила его, и радуешься, да? Так вот, ничего не выйдет! Грэй мой друг и я сделаю всё, чтобы он тебе не достался.
От удивления меня на мгновение парализовало.
О Дарида! Дрейк думает, что я…
Но это же нелепо!
Кажется, он собирался сказать что-то ещё, но я не желала слушать – вывернулась из его захвата, отскочила в сторону и прошипела:
– Почему ты так плохо думаешь о Грэе? «Как ему могла понравиться такая уродина» – зачем ты говоришь так о своём друге? Да, я страшила, каких ещё поискать, но при чём тут Грэй? Почему ты так плохо думаешь об Эллейн? Ты считаешь, она бы не распознала подчинённого Грэя? При длительном подчинении любовного типа объект подчинения не может надолго покидать мага Разума, иначе эффект пропадает. А я не вижу Грэя сутками. Даже если бы существовала Рональда, подчинившая Грэя, неужели ты думаешь, Аравейн и Элли не оставили бы от её замысла камня на камне? Неужели ты думаешь, они бы позволили так долго дурить всем головы? Зачем? Какой в этом смысл?!
Я думала, Дрейк скажет что-нибудь в ответ на мой возмущённый монолог, но он молчал, прищурившись и глядя на меня с презрением.
И мне вдруг стало его жаль. Наверное, он просто беспокоился о друге, но в этом беспокойстве почему-то оказался не способен включить мозги и хорошенько подумать.
– Сделай кое-что ради Грэя, прошу, – произнесла я тихо, поднимая с пола выбитую из рук книгу, и положила её на стол. – Только ради него, не ради меня. – Я похлопала ладонью по другой книге, лежавшей рядом. – Вот здесь есть раздел, посвящённый магии Разума. Страница триста пятьдесят пять. Прочитай его. Повторяю – ради Грэя.
Он вновь ничего не ответил, и я, вздохнув, развернулась и вышла из комнаты, понимая, что поработать сегодня всё равно уже не получится. И надеясь, что Дрейк пересилит своё упрямство и послушается.
Книга называлась «Магические редкости», и та страница, о которой я упомянула эльфу, была переписана моим невидимым учителем в начало пособия. Я давно уже знала все слова оттуда наизусть.
«Магия Разума, пожалуй, самая страшная и разрушительная из всех. Сильный маг Разума может подчинить целый город. Может заставить забыть всё или наоборот, вспомнить то, чего никогда не случалось.
Но, как это обычно и бывает, природа придумала оберег от подобного рода магии.
Магия Разума – это благословение земли. И люди, и нелюди, получившие такое благословение, чисты душами. Именно поэтому мы говорим об «обереге» – маги Разума не способны на истинно плохие поступки. И если бы не этот факт, весь Эрамир, возможно, уже лежал бы на ладони какого-нибудь амбициозного мага Разума».
С тех пор я Дрейка не видела, поэтому не знала, прочитал он этот раздел или нет. И если прочитал, то какие сделал выводы.
Эллейн уже выдала мне половину зарплаты за первый рабочий месяц, и теперь я могла снять квартиру, освободив выделенную мне комнату в мастерской Дарта и Тора. Но я так и не сказала об этом Грэю. Когда я представляла, что не буду каждый вечер приходить сюда, обнимать Эдди, слушать забавные перепалки Араилис со всеми окружающими, видеть мягкую улыбку Грэя…
Я слишком долго жила одна. Слишком долго не ощущала человеческого тепла рядом с собой. И теперь мне отчаянно не хотелось терять недавно обретённое…
Погладив перед сном Элфи, я легла в постель и, укрывшись одеялом с головой, свернулась калачиком, как обычно.
Я почти физически почувствовала, как сон накатывает на меня, словно морские волны, погружает в свою глубину и растворяет в ней.
Дэйн уже был здесь. Стоял рядом с озером, и заходящее солнце золотило его волосы, превращая их в сверкающую корону. Я пошла прямо к нему, чувствуя, как приминается трава под моими босыми пятками.
Я снова была одета в белое платье.
– Почему я так выгляжу здесь? – спросила я Дэйна, когда он шагнул вперёд и обнял меня.
– Как? – Лёгкое дыхание пощекотало шею.
– Босые ноги, белое платье. Я никогда не носила ничего подобного, да и босоногой по Арронтару почти не гуляла…
Друг рассмеялся.
– Ро, милая, этот облик выбирает твоё подсознание. Откуда же мне знать, почему ты выглядишь именно так?
– Но… – Я недоумевала. – Я думала, ты всё обо мне знаешь…
– Нет, Ро, отнюдь. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь узнаю, – Дэйн увлёк меня за собой на траву и, улыбнувшись, прижал к своей груди.
Его сердце билось спокойно и гулко.
– Сегодня мы опять будем пытаться?.. – пробормотала я, обнимая его.
– Да, конечно. Ещё рано отчаиваться. Но сегодня я хочу попробовать другой способ.
Я подняла голову и удивлённо посмотрела на Дэйна. Он был серьёзен и сосредоточен.
– Какой же?
– Помнишь тот день, когда волчица впервые проснулась? Помнишь, что я делал?
Кажется, у меня округлились глаза.
– Но… Дэйн…
– Она отвечает на мои ласки, и не спрашивай, почему, прошу тебя. Возможно, ты сможешь всё-таки установить нормальный контакт и понять…
– Нормальный контакт?.. Дэйн, но я…
Я задохнулась от смущения. В прошлый раз я с трудом соображала, но и цель тогда была другой. Теперь же…
Мне слишком нравились его прикосновения – независимо от волчицы. Мне не хотелось, чтобы Дэйн их прекращал. Мне хотелось раствориться в собственных ощущениях – и всё.
И он хочет, чтобы я устанавливала какой-то контакт?!
– Ро, я понимаю. – Он взял моё лицо в ладони и заглянул в глаза. – Поверь, я разделяю твои чувства. Но сейчас мы должны сосредоточиться на другом. Пожалуйста, давай попытаемся.
Зажмурившись, я кивнула, и Дэйн вздохнул с облегчением.
– Открой глаза.
Я, как всегда, сразу послушалась. И задохнулась, увидев, с какой тревогой и нежностью смотрит на меня Дэйн.
– Что бы я ни делал, постарайся думать только о ней – о своей волчице. Помнишь один из уроков по магии Разума, где нужно отделить Разум от тела и отправиться в полёт? Вот и представь, что сейчас ты состоишь из двух частей – из тела, с которым я могу делать что угодно, и ты не будешь отвлекаться, и из Разума, который должен сосредоточиться на волчице. Ты понимаешь?
Я вновь кивнула. Я не спрашивала, что он собирается делать – доверяла полностью.
– Тогда закрой глаза.
Я послушно опустила веки, чувствуя, как Дэйн кладёт меня на траву и ложится рядом.
– Очисти свои мысли. И успокойся. Слушай ветер, Ро.
Несколько минут ничего не происходило. Я послушно сосредоточилась на дыхании ветра и глубоко дышала, не позволяя ни одной мысли – ни хорошей, ни плохой – достичь Разума.
А потом я почувствовала, как руки Дэйна заскользили вдоль моего тела, повторяя его контуры – легко, едва касаясь. Тёплые пальцы дотронулись до щеки, а следом погрузились в волосы, осторожно запрокидывая голову.
Я поняла, зачем, когда ощутила его губы на своей шее. Дыхание сбилось, на мгновение я потеряла контроль над собой, и Дэйн замер, словно понял моё состояние.
Пара секунд – и его губы заскользили вниз. Он чуть приподнял меня над землёй и начал расстёгивать крючки на платье, как в прошлый раз. А потом и стянул его, обнажив меня до пояса.
Когда я почувствовала губы Дэйна на своей груди, внутри что-то зашевелилось. Глухо заворчало, топорща белую, как снег, шерсть. И я вдруг увидела её мордочку – маленькую, узкую… волчью. Голубые глазищи сверкали яростно, но в то же время беззащитно.
Волчица вновь глухо заворчала и выпустила из крошечных лапок острые когти, царапнув, кажется, самую мою душу.
Это было удивительно. С одной стороны, я прекрасно чувствовала Дэйна и сладкую негу, охватывающую тело от его откровенных ласк, а с другой стороны, я будто погрузилась в ещё один сон. В сон, где мне виделась маленькая белая волчица, осторожно выглядывающая из темноты и нервно дёргающая ухом.
Ухо изнутри было нежно-розовым, и я улыбнулась.
– Здравствуй, – произнесла я мысленно.
Волчица фыркнула, но от меня не укрылось возбуждённое выражение её ярко-голубых глаз.
– Может, всё-таки познакомимся? Ведь я – это ты.
В этот момент Дэйн слегка укусил меня за сосок, и я чуть не вывалилась обратно в реальность от пронзившего тело ощущения. Даже глаза закрыла, чтобы было легче.
А когда вновь открыла, то обнаружила, что маленькая волчица стоит возле меня и топорщит белую шерсть.
– Хоч-ч-ч-чу, – заявила вдруг она, опускаясь на передние лапы и приподнимая заднюю часть тела.
– Чего? – нахмурилась я, чувствуя, как горит низ живота.
– Его-о-о, – протянула волчица. – Сильны-ы-ый. Мо-о-ой. Хоч-ч-чу!
Хм. Кажется, я поняла, о ком она говорит.
– А чего ещё ты хочешь, Ронни? – это имя сорвалось с моих губ быстрее, чем я успела что-либо сообразить. – Расскажи мне, чего ещё ты хочешь. Ты ведь часть меня, а я совсем не знаю, чего ты хочешь.
И тут я осознала, насколько хорошо Дэйн понимает меня – он моментально прекратил свои ласки и просто обнял, крепко прижав к себе. И это было правильно – ещё немного, и я бы превратилась в копию маленькой волчицы, и моей единственной связной мыслью было бы «хочу!»
Я наклонилась и протянула к ней руку. Несколько секунд она настороженно смотрела на неё, а потом всё-таки подалась вперёд и ткнулась лбом в мою ладонь. Шерсть была жёсткой и немного кололась.
В глазах волчицы неожиданно мелькнула такая тоска, что я, поддавшись порыву, опустилась на колени и прижала к себе её маленькое тело.
И она завыла. Горько, отчаянно, громко. Я прижала её к себе изо всех сил, согревая своим телом и чувствуя, что начинаю понимать…
– Представь, что ты спишь в доме, где тихо и тепло, – шептала я ей на ухо. – А потом просыпаешься и понимаешь, что тебе пора идти. А там, за дверью, снег, холод и никто тебя там не ждёт. Никому ты не нужна. И поэтому ты забиваешься глубже в норку и засыпаешь крепче…
Волчица кивнула и лизнула мою щёку.
– Вот почему я не прошла Ночь Первого Обращения. – Я погладила её по голове, продолжая говорить. – Ты не чувствовала любви и тепла, поэтому и не пришла. Не откликнулась на зов зелья, забилась глубже… Значит, тебе нужна любовь, Ронни?
Она вновь кивнула и вдруг заплакала.
Воспоминания проносились перед моими глазами – одно за одним, одно за одним…
Вот я в три года разучиваю на день рождения отца весёлую песенку, залезаю на стул и самозабвенно пою – и вдруг встречаюсь взглядом с ледяными глазами калихари… А потом замечаю, что гости смотрят на меня так, будто перед ними какое-то безобразное чудовище. Соскакиваю со стула и убегаю…
Вот я иду по улице – сегодня мне исполнилось десять – и замечаю милого маленького мальчика лет шести. Улыбаюсь ему, а когда он вздрагивает и бросается прочь, моя улыбка постепенно тает…
Вот я бегу, как шальная, спасаясь от очередных преследователей, и острый булыжник попадает мне в спину, прожигая её огнём…
Вот я падаю в грязь от попавшего в висок камня, а поднимая глаза, вижу ухмыляющееся лицо Джерарда…
Вот я раздеваюсь, готовясь к первому обращению, и слышу вокруг себя смешки и улюлюканье…
… В конце концов я плакала вместе с волчицей, прижимая её к себе. Я оплакивала своё несчастное детство, презрение окружающих, предательство брата…
И почти пропустила тот миг, когда волчица исчезла в ослепительном свете. Но в то же мгновение поняла, что теперь нет никаких «я» и «волчица» по отдельности.
Теперь есть только я.
Я, Рональда, белая волчица.
