Текст книги "Сердце волка (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 37 страниц)
– Конечно, – он опустил руку на подлокотник кресла и посмотрел на меня, слегка прищурившись. В полумраке сектора А его серьёзные тёмные глаза казались абсолютно чёрными.
– Вы не знаете, что такое дэрри?
Интересно, сколько ещё раз я буду задавать подобный вопрос совершенно разным людям?
– Рональда, – к моему удивлению, мужчина тихо рассмеялся, – к сожалению, я могу дать тебе только одну маленькую подсказку.
Ещё один… подсказочник!
– Может, вы просто сразу…
– Нет, – сказал, как отрезал. – Просто ищи ответ в собственном сердце.
Я едва не застонала. Совет Араилис по поводу императорской библиотеки теперь казался мне верхом щедрости. Ищи в сердце… И что мне там искать? Кровеносные сосуды?
– Не сердись. Я очень хотел бы сказать, но не могу. Я дал слово.
Я не стала спрашивать, кому именно – всё равно ведь не ответит, поэтому просто вздохнула.
– Ладно. Попытаюсь разобраться. Может, мы пойдём наверх? Я немного замёрзла…
Мужчина кивнул, встал с кресла и вновь протянул мне руку, которую я теперь уже приняла, не колеблясь.
Когда мы прошли несколько «этажей», я услышала немного выше возбуждённый лепет Эдди и вспомнила о своих спутниках. Кажется, пора уходить отсюда… В конце концов, я хотела, чтобы мальчик подышал свежим воздухом, а не бродил по пыльной библиотеке.
И только я об этом подумала, как сверху раздался громкий истошный визг:
– Дедушка-а-а!!
По лестнице с оглушительным топотом сбежал Эдди... чтобы парой секунд спустя повиснуть на шее сопровождающего меня мужчины.
Я не сразу осознала, что именно крикнул мальчик. Точнее, понимание пришло в тот момент, когда Ратташ, спустившийся следом за Эдвином, вдруг поклонился и почтительно произнёс:
– Приветствую, ваше величество.
Я стояла в это мгновение рядом с креслом и резко вздрогнула, ощутив, как внезапно отросшие волчьи когти вонзаются в его обивку.
Как же я раньше не догадалась? Эта осанка, манеры, подозрительная осведомлённость обо всём происходящем, знание моего имени… И удивительная энергия, исходящая от этого мужчины. И странное кольцо… Конечно, оно не было таким, как у остальных Старших лордов, потому что это кольцо императора, а не его вассала!
– Здравствуй, Ратташ, – мне показалось, или голос его величества чуть дрожал от смеха? – ты очень вовремя. А я как раз думал, какими словами лучше представиться Рональде, чтобы она от меня сразу не сбежала.
Я смущённо опустила голову и постаралась незаметно вынуть когти из кресла.
– Ты не мог бы оставить нас втроём ненадолго?
– Да, конечно, ваше величество.
Голос Ратташа был полон уважения и бесстрастности. Мужчина поклонился и поспешил куда-то наверх. Элфи проводил его задумчивым взглядом, а затем подошёл и сел рядом со мной.
Дождавшись, когда шаги Ратташа окончательно стихнут, император улыбнулся и сказал:
– Ну, здравствуй, Рональда.
Последний раз я так смущалась, кажется, в тринадцать, когда впервые попала в усадьбу дартхари.
– Да… Я рада. Очень.
Он рассмеялся.
– Не слышу энтузиазма в твоём голосе. Впрочем, я тебя понимаю.
– Да? – Я подняла брови: вряд ли такое возможно. Выше императора в Эрамире никого нет. Как он может понимать меня?
– Ты не хотела знакомиться с императором, – ответил Эдигор, лукаво улыбаясь. – А я не желал им становиться. Но у тебя, в отличие от меня, есть выбор.
– Как же он есть, если мы уже познакомились…
– Знакомство можно с тем же успехом и прервать, Рональда, – его голос чуть похолодел. – Поверь, мне есть, чем заняться.
Я взволнованно закусила губу. Во мне сейчас боролись два противоречия: одно не желало иметь ничего общего с императором Эрамира, а другое…
Другое болезненно не хотело его разочаровывать.
– Давай посидим с дедушкой, – протянул Эдди. – Он хороший. Он тебе понравится, мам!
Ох.
– Простите, – прошептала я, глядя императору в глаза. И мне показалось, он понял, что я имела в виду. Я извинялась за слово «мама», произнесённое Эдди по отношению ко мне. Я не имела на это слово ни малейшего права. Ни морального, ни физического.
– Вот что, – император улыбнулся и взял Эдвина за руку, – давайте поднимемся чуть выше, я вам кое-что покажу. И расскажу заодно.
– Сказку? – обрадовался мальчик, а я замерла: император, рассказывающий сказки – это я совсем не могла представить…
– Вроде того, – Эдигор бросил на меня короткий ироничный взгляд и зашагал вверх по лестнице, не выпуская ладошку Эдди. Преодолев один «этаж», усадил мальчика на диван, затем подошёл к одному из книжных шкафов, вынул оттуда несколько книг, водрузил их на стол, сунул руку внутрь полки…
Раздался щелчок, а следом император вытащил наружу увесистый томик. Подошёл к дивану, на котором сидел Эдди, переместил мальчика себе на колени и наконец обратил внимание на меня.
– Иди сюда, Рональда, – он похлопал ладонью по сиденью рядом с собой. Пожалуй, непозволительно близко, и если я, не обладающая худыми бёдрами, туда сяду, это будет не очень прилично. – Не спорь.
Да, именно эти холодно-повелительные нотки я слышала пару раз в голосе Грэя. Значит, вот у кого он их отхватил…
Закусив губу, я приблизилась и села рядом с Эдигором. К моему облегчению, расстояние между нами всё-таки осталось. Толщиной с палец, но это лучше, чем ничего. Элфи, не отходивший от меня всё это время, улёгся внизу, под ногами.
– Дедушка-а-а, – подёргал императора за рукав мальчик, – а много здесь таких… м-м-м…
Эдди явно не мог подобрать слово, поэтому Эдигор решил ему помочь.
– Потайных отделений?
– Ага.
– Достаточно. Там хранится в основном то, что касается членов императорской семьи – альбомы с рисунками, письма, дневники. Это, – он похлопал по книге, – альбом с рисунками. Принцесса Лемена, моя племянница, вышедшая несколько лет назад замуж за Повелителя тёмных эльфов, всегда любила рисовать. И здесь есть кое-что, что я хочу показать в первую очередь тебе, Эдди.
Интересно, каким образом альбом дочери родной сестры императора может иметь отношение к мальчику?
Впрочем, размышлять о подобной странности мне не пришлось. Эдигор открыл альбом, причём попал сразу на нужную страницу – то ли точно знал, где находится тот самый рисунок, то ли долго тренировался.
С пожелтевшего листка бумаги на нас смотрела девушка лет двадцати. Она была невероятно красивой. Вьющиеся светлые волосы, кокетливый мягкий локон, падающий на лоб, румяные щёки – но румянец не вульгарный, а нежный – тонкая белая рука, касающаяся подбородка, голубые глаза.
Девушка смеялась. И смеялась так живо, что казалось, она сейчас сойдёт с листка бумаги и помчится по лестницам и коридорам замка.
– Это Лил, Эдди. Твоя мама, – тихо сказал император.
Я, прикрыв на миг глаза, усмехнулась.
Ребёнок молча рассматривал портрет, и на его лице не отражалось никаких эмоций после сказанных Эдигором слов. Возможно, он просто не понимает до конца?
– Которая ушла? – наконец спросил мальчик.
– Умерла, – поправил его император.
– Ари говорит, умерла – значит, ушла, и больше не вернётся.
– Ари верно говорит. Твой папа не показывал тебе портретов Лил, потому что ему было плохо и больно, когда она ушла. Хочешь, я расскажу тебе, какой была твоя мама?
Эдди кивнул, не медля ни секунды.
– Она была доброй и великодушной. Любила музыку, играла на нескольких музыкальных инструментах и прекрасно пела. Они с твоим папой выросли вместе и полюбили друг друга ещё в далёком детстве, собирались пожениться, когда вырастут, – по губам Эдигора скользнула мимолётная улыбка. Видимо, он вспомнил прошлое, когда мальчик и девочка, путешествующие пешком под стол, вдруг заявили, что когда-нибудь поженятся. – Взрослые смеялись, но со временем Грэй и Лил не изменили своего решения.
Я заметила, с какой затаённой болью император смотрит на портрет. Конечно, ведь он тоже наверняка хорошо относился к этой девушке, выросшей вместе с Грэем. И переживал за обоих.
– Она меня любила? – Я вздрогнула, услышав этот вопрос из уст Эдди. И судя по его негромкому, но твёрдому голосу, ответ на него был действительно важен для мальчика.
– Конечно, Эдди. Она очень тебя любила.
«Так любила, что отдала свою жизнь взамен на твою», – подумала я, невольно вспомнив о собственной матери. Может быть, Прайма любила меня хотя бы в то время, когда я ещё сидела у неё в животе? Наверное, ответ на этот вопрос я никогда не узнаю.
Да и не надо.
Эдди вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Так серьёзно, как смотрят взрослые люди – спокойно, испытующе, пытаясь понять что-то очень важное.
А потом сказал нечто такое, от чего я окончательно растерялась.
– Она – мама, которая ушла. Ты – мама, которая вернулась.
Перед глазами у меня помутилось. Эдди протянул руки и обнял меня за шею, а я крепко прижала его к себе, силясь понять последние слова мальчика, и не зная, что теперь делать.
Я подняла голову и беспомощно посмотрела на императора. Я думала, Эдигор будет недоволен – мне казалось, он затеял этот разговор для того, чтобы Эдди осознал свою ошибку и перестал называть меня мамой. Но кажется, я ошиблась.
Император, глядя на нас, улыбался спокойно и ласково.
– Ваше величество… – прошептала я, даже не представляя, что хочу сказать.
– Не лишай его такой возможности, Рональда, – произнёс Эдигор негромко, а потом рассмеялся и дотронулся до плеча Эдди. – Повезло тебе, да? У всех одна мама, а у тебя две!
– Ага! – ответил мальчик, отрываясь от меня и оборачиваясь к Эдигору. – Дедушка, я есть хочу!
Улыбка императора стала шире.
– Я тоже, Эдди. Как ты относишься к тому, чтобы пообедать прямо здесь? – дождавшись кивка, мужчина дотронулся до амулета, висевшего на груди, и громко сказал: – Тадеуш, распорядись, пожалуйста, принести обед в библиотеку. Сектор Д. Побольше овощей и фруктов, и обязательно десерт.
– Слушаюсь, ваше величество, – отозвался чей-то голос.
Не прошло и десяти минут, как в библиотеку зашли две служанки в сопровождении строгого мужчины средних лет с благородной проседью в волосах. Расставив на столе несколько блюд с крышками и кувшины, девушки поклонились и поспешили прочь. Мужчина же задержался.
– Ваше величество… – Он немного замялся, наблюдая за Эдди, который с воодушевлением принялся открывать крышки и заглядывать в кувшины, принюхиваясь.
– Да? – кивнул император, тоже наблюдая за мальчиком. – Говори, Тадеуш.
– Дело в том, что вас ищет его высочество принц Интамар.
Взгляд Эдигора на миг остекленел.
– Где он сейчас?
– В покоях принцессы Дженны.
– Передай ему, – император вздохнул, – чтобы ждал меня в малом рабочем кабинете. И найди Ратташа. Он должен проводить домой наших гостей. Через сорок минут пусть спустится на первый этаж, к парадному входу.
Кивнув, дворцовый управляющий тоже удалился, а я невольно задумалась: неужели придворный этикет так прост? Всё-таки рядом со мной сидел император, а слуги ему толком даже нормально не поклонились! Нет, конечно, поклоны были, но, на мой взгляд, недостаточные. Хотя я не разбираюсь в придворном этикете, может, так и надо?
Видимо, эти мысли были написаны у меня на лице, потому что Эдигор сказал:
– Не удивляйся, Рональда. Я не слишком люблю расшаркивания. Отменить не могу, но ограничить в моих силах. На официальных приёмах всё иначе. Эдди! – укоризненно протянул император. – А ну-ка убери руки от этого пирожного. Сладкое едят на десерт!
Судя по лицу мальчика, он был не против кушать сладкое в качестве ещё и первого со вторым блюдом, но противные взрослые не дали.
Когда Эдвин съел суп и увлечённо застучал ложкой по тарелке, расправляясь с каким-то диковинным мясом с не менее диковинными овощами, я рискнула тихо спросить у Эдигора:
– А как же Грэй?
Он сразу понял, о чём я.
– Грэй взрослый мальчик, разберётся сам, – ответил император не менее тихо. – Не волнуйся, Рональда. Он уже наломал таких дров, что эти пара веточек с твоей стороны не будут столь заметными.
– Наломал дров? – удивилась я, и мужчина кивнул.
– Да. Четыре года затворничества не пошли на пользу его умственным способностям. Я теперь даже не могу с уверенностью сказать, чем кончится весь этот лесоповал, – он ухмыльнулся. – Но в одном я уверен: не терзайся, Рональда. Ты здесь ни при чём. Эдди сам сделал свой выбор.
– Но если Грэй будет против? – почти прошептала я. – Или… вдруг он надумает когда-нибудь жениться? Всё-таки Эдвин – его сын…
Я говорила путано, но император вновь всё понял.
– Эдди! – позвал он мальчика.
– Да? – ребёнок на миг оторвался от увлекательного содержимого тарелки и посмотрел на Эдигора.
– Обещай мне кое-что. Давай договоримся, что ты пока будешь называть Рональду мамой только при мне и бабушке, хорошо? Пусть это будет наш секрет.
– Ладно, – легко согласился Эдди, но почти тут же внёс коррективы: – И при Ари тоже.
– Конечно, – кивнул император, понимающе улыбнувшись. – Главное – не при папе.
– Ага. Ари говорит – он пока не знает, что мама вернулась.
Нет, пожалуй, я всё-таки её убью…
Глава 18
Рональда
Домой мы вернулись засветло, в отличие от Грэя и Бугалона. Они явились, когда я уже собиралась укладывать Эдди спать. Араилис, к моему сожалению, не пришла вообще. То ли Эллейн её совсем загрузила, то ли девушка почувствовала, что этим вечером встречаться со мной не стоит. Я помнила слова Ари насчет того, что она никогда и ничего не говорит, но всё равно не могла не сердиться.
Ратташ на ужин не остался, убежал, как только довёл нас с Эдди и Элфи до дверей мастерской. Стыдно, но я была даже рада – хотелось одиночества и хоть какого-то подобия тишины. И мы с Эдвином провели хороший вечер, рисуя и читая сказки. А когда Дарт с Тором закрыли магазин, я приготовила ужин и, откинувшись на спинку стула, вдруг осознала, что ужасно устала. И вроде ничего особенного не делала… Но чувствовала себя так, будто сутки принимала тяжёлые роды.
Поначалу я хотела уложить Эдди после прихода Грэя, но мальчик начал клевать носом, и я решила не ждать. Но только мы встали со стула и пожелали доброй ночи Дарту и Тору, как входная дверь открылась, впустив внутрь двоих мужчин.
Грэй тоже выглядел уставшим, но это не помешало ему крепко обнять сына и счастливо улыбнуться, чмокнув ребёнка в макушку. А Гал сразу прошёл в столовую, бормоча, что если он сейчас не съест что-нибудь, то начнёт грызть стены дома.
– Я собиралась укладывать Эдди, – сказала я, рассматривая тени под глазами Грэя. – Ты иди, поешь, там ужин…
Он не дал договорить.
– Спасибо, Ронни, но это попозже. Пойдём, помогу тебе его уложить.
Грэй сказал «помогу», но на самом деле сделал всё сам. Донёс Эдвина до комнаты, умыл, переодел и уложил в кровать. Я только стояла в дверном проёме и наблюдала за его действиями.
В неярком свете, льющемся из коридора, я могла наблюдать, с какой невероятной, всепоглощающей нежностью мужчина смотрит на сына. Я замечала, как расслабилось лицо Грэя, как глаза из тревожных стали ласковыми, а на губах появилась улыбка. Эдди был для него центром мира. Я видела это так же ясно, как солнце, сияющее с неба в безоблачный летний день.
На этот раз ребёнок уснул очень быстро, даже сказки не понадобилось. Всё-таки день был волнительный, полный новых впечатлений… Я и сама уже начинала клевать носом.
Но когда мы вышли из детской, по лицу Грэя вновь скользнула тень.
– Устал? – спросила я сочувственно. – Пойдём, я тебе хорошего чаю сделаю, тонизирующего…
– Спасибо, Ронни, – мужчина кивнул, но даже не улыбнулся, словно думал о чём-то другом.
Оказалось, пока мы укладывали Эдди, из столовой все ушли. Видимо, день был тяжёлым не только для меня и Грэя.
Пока я заваривала чай и накладывала ужин, мужчина молчал. Я и сама решила пока не рассказывать о встрече с императором. Может быть, завтра, а для сегодняшнего дня впечатлений и новостей вполне достаточно.
Грэй заговорил только после того, как съел половину ужина и выпил почти весь чай.
– Прости, что я сейчас такой. Отвык от дворцовой жизни, возвращение даётся мне тяжело.
– А возвращаться… так необходимо? – осторожно спросила я.
Он кивнул.
– Да, Ронни. Когда-то я поступил опрометчиво и эгоистично. Теперь пришло время исправить ошибку. – Он усмехнулся. – Но, клянусь Даридой, это не так просто, как я думал.
– А чем ты занимаешься там, во дворце? Ратташ сегодня рассказал, что он советник по финансам. А ты, Грэй?
Почему этот вопрос заставил моего собеседника настолько напрячься? Лицо застыло, губы сжались, кружка с громким стуком опустилась на стол…
– Ронни, я…
В этот момент мужчина впервые за всё время нашего разговора посмотрел мне в глаза. И вдруг застыл, замолчав.
– Грэй?
Мне нравилось разглядывать его лицо, даже сейчас, когда оно было таким напряжённым. Скулы резко очерчены – а может, просто свет так падает? – желваки играют, в глазах – какая-то отчаянная решимость.
– Ронни… – Грэй вдруг подался вперёд и взял меня за руку, отчего я безмерно удивилась. – Я…
Он на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом…
… А потом входная дверь с громким хлопком открылась, в коридоре послышались чьи-то тяжёлые шаги, и невидимый посетитель голосом Гала прокричал:
– Грэй! Я пива принёс, будешь?
На лице сидевшего напротив меня мужчины отразилась растерянность. Я мягко высвободила ладонь из его руки и тихо сказала:
– Я пойду спать, пожалуй. Вы посидите, расслабьтесь, не буду мешать. Спокойной ночи, – обратилась я к вошедшему на кухню Бугалону.
– Доброй ночи, Ронни, – ответил Грэй странно напряжённым голосом, а тролль просто кивнул, опуская на стол здоровенный бочонок с пивом.
– Если что, у меня есть хорошие капли от похмелья, – пробормотала я прежде, чем шагнуть за дверь. Но раньше, чем она полностью закрылась, я успела услышать негромкие слова Грэя:
– Гал… Я тебя сейчас прибью.
Что ответил тролль, я так и не узнала.
Я бежала по осеннему лесу. Мне под ноги летели листья – зелёные, красные, золотые. Запутывались в волосах, прикасались к лицу и рукам, пытаясь, наверное, остановить меня.
А я всё бежала и бежала. Ветер гладил волосы, толкал невидимыми руками в грудь, играл белоснежной юбкой, нашёптывал что-то на ухо. Но как я ни старалась расслышать слова, ничего не получалось. И продолжала бежать дальше и дальше.
Я была босой, но холода почему-то не чувствовала. Вокруг всё переливалось от солнечного света, отражавшегося от золотых листьев, бывших повсюду – наверху, в кронах, и на земле, под ногами.
Я резко остановилась и закружилась вокруг своей оси, поднимая вокруг настоящий ураган из осенних листьев. Раскинув руки, я кружилась, кружилась, кружилась…
А потом почему-то начала смеяться. И чем быстрее кружилась, тем сильнее смеялась. В груди что-то клокотало, билось, искрилось, сверкало, ликовало…
– Ро…
Услышав этот голос, я резко остановилась и, продолжая смеяться, воскликнула:
– Дэйн!
Я даже не заметила, как очутилась у него в объятиях.
– Как я рада, что ты пришёл… Я думала, тебя не будет ещё несколько дней!
– Я тоже так думал, – он улыбнулся, обняв моё лицо ладонями. – Просто почувствовал, как ты соединяешься с волчицей, и захотел посмотреть…
– Соединяюсь с волчицей?..
– Да, – он кивнул. – Только что. Ты пребывала в гармонии единения с собой.
– Но я думала, что уже подчинила… И больше ничего не будет…
Дэйн засмеялся.
– Будет, конечно. Подчинение и единение – разные вещи. Подчинив внутреннего волка, оборотень учится сохранять себя и свой разум во время обращения. А единение… Как бы тебе объяснить… Это, как я уже сказал, гармония. Гармония с самим собой, с миром, с природой… с Арронтаром.
Я замирала, слушая его голос.
– Не думала, что в моей душе возможна гармония.
– Я тоже когда-то так считал, Ро.
Я хотела спросить, почему, но не успела – наклонившись, Дэйн захватил в плен мои губы, и я, как всегда, сразу расслабилась в его руках, растворившись в нахлынувших ощущениях.
Мы обнимались изо всех сил и целовались всё крепче, словно стремились влиться друг в друга, стать единым целым.
Единым целым…
Поднялся ветер, сильный, он охлаждал мою разгорячённую кожу, ласкал её, и его прикосновения напоминали легкие, порой почти невесомые касания Дэйна. Вокруг нас кружились листья – всё быстрее, быстрее, быстрее…
А потом я услышала музыку.
Это была совершенно чудесная мелодия, от которой по моим щекам потекли слёзы. Она проникала в самую душу, выворачивала её наизнанку, причиняла боль, но и лечила тоже. Прекрасная, чувственная, трепетная… я никогда не слышала ничего подобного. И не услышу, наверное.
Она рассказывала про нас с Дэйном.
И как только я поняла это, он вдруг разжал объятия и выпрямился. Музыка сразу прекратилась.
– Дэйн…
Я заглянула в его глаза и замерла. Они светились настолько ярко, что на одно мгновение мне даже стало больно, словно я встретилась взглядом с самим солнцем. Только глаза Дэйна были почему-то очень печальными.
– Невероятно, – он выдохнул и прижался подбородком к моей макушке, – он настиг нас даже во сне…
– Кто?
– Ро… – нежное прикосновение к щеке. – Пожалуйста, прошу тебя, давай постараемся пока воздержаться от поцелуев.
– Но, Дэйн…
– Прошу тебя.
– Хотя бы объясни, почему!
Я никак не могла понять, отчего так сердилась – подумаешь, какие-то поцелуи. Но…
– Я не могу, – Дэйн покачал головой. – Ты поймёшь всё чуть позже, обещаю.
Он снова обхватил ладонями моё лицо и заставил посмотреть себе в глаза.
– Я просто хочу, чтобы у тебя был выбор, малыш. Право выбора – это очень много. Я не хочу уподобляться эльфийскому правителю, запершему в клетку огненную птицу.
– Это ведь просто легенда, Дэйн! – Я рассмеялась, но он даже не улыбнулся.
– В любой легенде есть частичка правды. А иногда даже не частичка, а гораздо больше.
Дэйн наклонился и коснулся моих губ кратким, почти невесомым поцелуем, а когда я в ответ потянулась к нему сама, засмеялся и, отстранившись, переплёл мои пальцы со своими. Я разочарованно вздохнула.
– Ещё одна просьба, Ро. Если вдруг с тобой что-то случится – в реальной жизни, разумеется, а не во сне – зови меня. Мысленно. Так громко, как только сможешь. Хорошо?
Дождавшись удивлённого кивка, Дэйн удовлетворённо улыбнулся, а потом положил ладонь мне на глаза – и мир вокруг померк, исчез, растворился в подступающей темноте…
И до утра я спала без снов.
Всю следующую неделю я настолько погрузилась в работу, что почти не вспоминала ни встречу с императором, ни «маму» Эдди, ни собственное желание убить Араилис. Впрочем, последнюю я и не видела – уезжала из мастерской ещё засветло, а приезжала поздно, и к тому времени Ари уже успевала сбежать.
У меня не было возможности толком подумать о прочитанном в императорской библиотеке и поразмышлять над странным поведением Дэйна. Друг почти не появлялся в моих снах всю неделю, два кратких визита можно не считать. Я неизменно приходила каждую ночь к нашему озеру, плела цветочные венки, болтала ногами в прозрачной воде, но не звала Дэйна. Не знаю, почему, но во сне я чувствовала, что он всё делает правильно, и не злилась. А наяву у меня просто не было времени на обиды.
Я работала над заклинанием. Каждый день писала краткие записки его автору, и на следующее утро Эллейн приносила ответы. С остальными я почти не общалась – в одиночку рылась в литературе, посвящённой рунной магии, искала руны, которые могли бы помочь мне в достижении нескольких целей.
Первейшей целью стало закрепление заклинания. Как написал его автор, первоначально оно получилось очень «летучим», и если бы я не нашла выход, то пришлось бы проводить ритуал закрепления каждый год. Меня это не устраивало, поэтому я, как прилежная ученица, искала возможность исправить заклинание. В итоге мы с невидимым учителем придумали такую замечательную штуку, что я просто была готова прыгать до потолка.
А вот второй целью стало кое-что куда более прозаичное. Я хотела остаться в живых. Хотела обезопасить себя по максимуму, чтобы Дрейк не мог воспользоваться ситуацией и по-тихому меня прикончить. Теперь, особенно после того, что я прочитала насчет проклятья забирающего жизнь, я совсем перестала доверять этому эльфу.
Спустя пять рабочих дней я наконец смогла вздохнуть с облегчением: кажется, я не подведу Эллейн. И заодно не погибну во время ритуала.
Вечером в четверг герцогиня преподнесла мне сюрприз, пригласив в школу учителя Карвима. Я совсем не ожидала его увидеть, и так обрадовалась, что чуть не кинулась ему на шею, и с радостью приняла приглашение навестить его в субботу, «если Элли не против».
– Конечно, не против, – засмеялась герцогиня. – Думаю, Ронни по лекарскому делу соскучилась, так что если ты ещё и приобщишь её, например, к принятию родов…
– В другой раз, – хмыкнул Карвим, а я уверила учителя, что в любом случае буду рада навестить его, даже если мы при этом будем лечить целый солдатский гарнизон от поноса.
В пятницу я рассказала Эллейн и остальным о своих разработках по системе защиты здания школы, и герцогиня, подумав, назначила ритуал на конец следующей недели. Я волновалась, но откладывать его ещё не видела смысла.
А ночью пришёл Дэйн. Мы лежали на берегу озера, слушали пение птиц и тихо разговаривали. Я поведала ему обо всём случившемся, даже о «маме» Эдди.
– Будь осторожна, – сказал он напоследок, легко коснувшись моих губ. Никаких страстных поцелуев мне теперь не доставалось, но я была рада и этим мягким ласкам.
– В отношении чего? – я улыбнулась, быстро чмокая Дэйна в щёку.
– В отношении всего. И помни, о чём я тебе говорил – зови, если что-то случится.
Я и не представляла, что возможность послушаться совета Дэйна представится мне настолько скоро.
Утром в субботу, захватив с собой Эдди, я отправилась в гости к учителю Карвиму. Вообще-то я собиралась пойти одна, но мальчик так раскапризничался, не желая расставаться со мной, что я не смогла ему отказать, да и Грэй был не против. Я знала, что Карвим любит детей, поэтому рассердиться не должен.
Мой учитель обитал в пригороде Лианора, но не там, где находилось здание школы Эллейн, а с противоположной стороны. Приём больных он осуществлял в главной городской больнице, правда, жители столицы знали и его домашний адрес. Учитель никогда не отказывал, если кто-то приходил к нему домой. Впрочем, подобным образом обязан поступать любой нормальный лекарь. Другое дело, что таких не слишком много.
Двухэтажный каменный дом показался мне похожим на комод. Толстенький и важный комодик с маленькими балкончиками на втором этаже, откуда вниз свешивались лиловые цветы. Входная дверь была зелёной, с золотым колокольчиком сбоку, и дверная табличка гласила: «Карвим Луро, лекарь высшей категории». Увидев это, я улыбнулась. Интересно, а какой категории я? Для того чтобы лекарю присвоили категорию, необходимо сдать кучу экзаменов в Центральной императорской комиссии по профессиональным вопросам. Там же можно получить лицензию на частную практику и направление на работу в городскую больницу.
Вот закончу сотрудничать с Эллейн – и подамся. Почему бы и нет?
– Здравствуй, Рональда! – Карвим встретил меня широкой улыбкой. – Проходи скорее! А-а-а… Кто это с тобой? Как вас зовут, молодой человек?
Эдди, кажется, немного смутился.
– Эдвин… Эдди.
Услышав это имя, учитель кашлянул и посмотрел на меня с удивлением. Не знаю, что он увидел в моём лице, но почему-то кивнул и вновь улыбнулся.
– Прекрасно, прекрасно. Заходите.
Уже в коридоре я почувствовала запах лекарств. Такой же запах исходил от тела (особенно от рук) Карвима, когда он приезжал учить меня. Этот запах настолько сильно ассоциировался у меня с Арронтаром, что я поневоле зажмурилась, пытаясь скрыть непрошенные слёзы.
Мы поднялись по лестнице наверх, в небольшую уютную гостиную, и расположились на мягком диване в цветочек. Такими же – в цветочек – были и шторы в комнате. Да и вообще вся обстановка здесь навевала мысли о старой добропорядочной вдове, но никак не о моём строгом учителе.
– Не удивляйся, Рональда, – увидев, с каким изумлением я оглядываюсь, Карвим усмехнулся. – Иногда я безумно устаю от обстановки лекарских кабинетов и больниц, где нет ничего, кроме голых стен. Порой хочется чего-нибудь настолько непохожего на привычное окружение… вот хотя бы таких цветочков.
– Я понимаю вас, учитель.
– Ну и отлично. Чай будете? Эдди, а ты любишь пирожные?
Услышав слово «пирожные», ребёнок возбуждённо подпрыгнул и захлопал в ладоши.
– Да-да-да! Очень люблю!
– Прекрасно. Тебя, Рональда, не спрашиваю. Знаю я вас, оборотней...
В результате для меня Карвим принёс блюдо с фруктами и ягодами. На другом блюде меньшего размера разместились небольшие разноцветные пирожные для Эдди.
Разлитый по большим чашкам чай приятно пах чажжелем. Небольшие шишки этого дерева собирались в Арронтаре в начале лета, засушивались и измельчались в порошок. Чай из чажжеля был одним из самых дорогих видов эрамирского чая, который я, конечно, пила довольно часто. На весь сезон мне хватало пяти-шести шишек, собранных и высушенных собственноручно.
Склонившись над чашкой, я вдыхала знакомый с детства аромат.
– Нравится?
Подняв голову, я наткнулась на лукавую улыбку Карвима.
– Да, учитель, спасибо.
На самом деле я не могла толком понять, нравится мне или нет. Потому что воспоминания об Арронтаре были всё-таки слишком болезненными.
– Любимый чай дартхари, между прочим, – сказал вдруг Карвим, и я едва не уронила чашку.
Ну зачем?.. Я так старалась не думать…
– Что такое «дартхари»? – с любопытством спросил Эдди, слизывая крем с пальцев. Я перехватила его руку, вытерла её салфеткой и только после этого ответила:
– Не нужно так делать, милый, можно заболеть. Ты разве хочешь, чтобы у тебя болел животик?
– Не-е-ет…
– Тогда не облизывай пальцы.
– Ла-а-адно. Что такое «дартхари»?
– Так называют Вожака оборотней. Главного и самого сильного оборотня.
– Это его имя?
– Нет. Это титул, Эдди. Император – тоже титул.
Мальчик понимающе кивнул.
– Ага. А как его имя?
– Императора?
– Не-е. Дартхари.
С тихим стуком чашка вернулась на стол. Я улыбнулась Эдди, протянула руку и взъерошила его волосы, а подняв голову, обнаружила, что Карвим внимательно смотрит на меня.
– Нарро.
Имя пощекотало губы, словно кто-то коснулся их своим осторожным дыханием.
И на одно краткое мгновение я закрыла глаза, мысленно переносясь туда, в Арронтар…
Шёпот ветра в кронах деревьев, пение птиц, шелест травы и листьев под ногами, запах воды, зелени и разогретой солнцем земли. Лай Элфи, ощущение шероховатой коры ирвиса под моей рукой, вкус сладких летних ягод во рту…
Вздрогнув, я вынырнула из этого полусна.
– Имя – как рык, – сказал Эдди. – Нарро. Р-р-р!
Я засмеялась и окончательно пришла в себя.
– Так и должно быть. Он ведь волк, а не домашняя кошечка.
– Папа говорил, ты – тоже волк! Покажи!
Я на секунду задумалась, что бы такое придумать в качестве оправдания, как вдруг в наш с Эдвином диалог вмешался Карвим.
