Текст книги "Сердце волка (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)

Глава 10

Рональда

Через пару часов после того, как мы вернулись с прогулки, пришло письмо от Эллейн, в котором она сообщала, что нас с Грэем будут ждать завтра во дворце к одиннадцати часам.

Даже когда Ари официально объявила это за ужином, я долго не могла поверить. Я пойду в императорский дворец?.. Нет, вряд ли я увижу Эдигора Второго, но сам факт. Жаба-Рональда во дворце императора…

Ужин, кстати, приготовил Гал, и мне пришлось признать – слухи о том, что тролли не умеют готовить, преувеличены. Один тролль точно умеет.

После ужина Араилис ретировалась, заявив, что если она не займётся отчётом для матери, завтра ей надерут уши. Мастер Дарт и Тор, закрыв магазин и мастерскую, ушли в какой-то трактир. Как выразился гном: «Выпить пива после тяжёлого рабочего дня». К ним присоединился и Гал. Так что в доме остались только я, Элфи, Эдвин и Грэй.

Пару часов Эдди показывал мне свои игрушки, а я под шумок пыталась навести хоть какой-то порядок в комнате мальчика. Грэй, замечая мои попытки, лишь хмыкал. Элфи спал в кресле и изредка приподнимал голову, если слышал какой-нибудь резкий звук.

Но вскоре Эдвин начал клевать носом, и мы с Грэем отправили мальчика спать. Удивительно, но укладывался он абсолютно спокойно, без капризов и требований что-нибудь почитать на ночь. Вспоминая проблемного в этом плане Джерарда, я диву давалась.

Только когда мы вышли из комнаты Эдди, спустились по лестнице и сели на кухне рядом друг с другом, я поняла, насколько устала.

– Хочешь чаю? – тихо спросил мужчина. Я кивнула. – Я чай делаю хорошо, гораздо лучше, чем обыкновенную еду. Есть её невыносимо, а чай ничего, нормально получается.

Я хотела сказать, что не представляю, как чай можно испортить, но решила не обижать Грэя.

– Зато ты мечами здорово махаешься, – улыбнулась я. Их тренировку с Галом я видела днём из окна. – Наверное, с самого детства этим занимаешься.

– Угадала. С пяти лет. Гал, правда, согласился скрестить со мной меч только после того, как я перешагнул порог двадцатилетия.

Я хмыкнула. Ну да, всё понятно, я бы на его месте тоже боялась размазать собственного подопечного по стеночке.

– Чего хмыкаешь? – Грэй улыбался, разливая по чашкам дивно пахнущую заварку. – Он не смог победить меня за полминуты, как рассчитывал. С тех пор почти каждый день тренируемся.

С тихим шипением кипяток полился в чашки.

– Эдди очень похож на тебя, – вдруг сказала я, наблюдая за Грэем. В неярком вечернем свете мужчина выглядел гораздо трогательнее, чем обычно.

– Я знаю, – он протянул мне чашку, – Эдди ничего не унаследовал от Лил, кроме парочки родинок.

Я сделала большой глоток и зажмурилась от удовольствия.

– Ох… как вкусно. Спасибо.

Некоторое время мы сидели молча, наслаждаясь горячим чаем, а потом я решилась…

– Можно мне кое о чём спросить тебя?

– Конечно, Ронни.

– Почему ты передумал? Я имею в виду завтрашнее посещение дворца.

Он понимающе улыбнулся, ничуть не рассердившись на меня за этот вопрос.

– Ари уже обо всем тебе рассказала?

– Не думаю, что обо всём. Ты ведь знаешь её характер. Умрёт, но не расколется.

– Да уж, – он засмеялся. – Она такая. Но это, я думаю, к лучшему. Ещё неизвестно, что может натворить человек, узнавший о себе какое-нибудь плохое предсказание.

– Школа Старших лордов, да? – Я прищурилась. – Ну-ка не переводи стрелки на другую тему!

Грэй смотрел на меня весело и немного лукаво.

О Дарида, как же я рада, что уехала с ним… В Арронтаре никто не смотрел на меня так. В Арронтаре я никогда не чувствовала себя обыкновенной, не отверженной. Я всегда помнила и о своём маленьком росте, и о полноте, и о жутком носе и больших губах.

Рядом с Грэем я забывала об этом.

– Хорошо, Ронни, я отвечу. Но тогда и ты ответишь на один мой личный вопрос, ладно?

– Договорились.

Мужчина вздохнул и вдруг посерьёзнел.

– Когда умерла Лил, я обозлился на весь свет. Разорвал все связи с императорской семьёй и попросил Дарта с Тором принять меня в этом доме. Да, не удивляйся так, мастерская и магазин принадлежат не мне, а им. Я здесь тоже временный гость. Четыре года мы с Эдди так живём, и все вокруг пытаются уговорить меня передумать. А Нарро… Он просто спросил, зачем я наказываю живых. «Помнить о тех, кто ушёл – наша обязанность, но не обязательно при этом наказывать живых», – так он сказал. Мы долго говорили – о смерти Лил, о моём отчуждении, об императоре… Нарро не пытался навязать своё мнение, он лишь задавал вопросы. И я понял, что всем от моего решения хуже. В конце концов, в смерти Лил виновата лишь Эллейн, а я своим поведением наказывал всех.

– Значит, общаться с ней ты по-прежнему не хочешь?

Грэй на мгновение отвёл глаза.

– Нет.

Мне почему-то стало очень больно в тот момент.

Я вспомнила слова Ари о предсказании. Нет, я тоже ничего не расскажу Грэю. Ему от этого знания легче не станет, скорее всего, он ещё и на Араилис рассердится.

– Теперь мой вопрос. Можно?

Я кивнула.

– Ронни, скажи… Ты любишь дартхари Нарро?

Если бы словом можно было убить, я бы умерла в тот миг, когда Грэй сказал это.

Мне показалось, кто-то наложил на меня заклятье оцепенения. Я не могла пошевелиться, не могла вздохнуть и даже моргнуть. Не говоря уже о том, чтобы отвечать на вопрос.

Грэй смотрел на меня, и его тёмные глаза были тревожными.

Откуда он знает? Зачем спрашивает? И что делать, если я не хочу отвечать? Не хочу даже думать о дартхари Нарро. Мысли о нём причиняют такую боль, что я с трудом дышу.

Я медленно поднялась из-за стола, отодвинув чашку с недопитым чаем.

– Я пойду… – губы онемели, но я всё-таки смогла сказать это. Точнее, не сказать, а прохрипеть.

Уйти мне не дали. Грэй встал и взял меня за руку.

– Прости.

И всё. Больше он ничего не произнёс, только одно слово.

Я долго смотрела на него. Так долго, что заболели глаза.

А потом всё-таки прошептала:

– Очень люблю.

Я впервые сказала это вслух, и мне почудилось, что за окном я слышу тихий голос моего леса, его ласковое дыхание, его благословение.

Наверное, я никогда не избавлюсь от призрака Арронтара в своих мыслях…

– Я пойду спать, Грэй.

– Спокойной ночи, Ронни, – тихо сказал мужчина, на секунду чуть сильнее сжав мои пальцы, и ласково улыбнулся.

Удивительно, но я нашла в себе силы улыбнуться в ответ.

Заснула я почти моментально, прижимаясь к тёплому боку Элфи. Я ещё не научилась спать на широких кроватях, поэтому часто лежала в позе зародыша, забывая, что запросто могу выпрямиться и даже раскинуть руки, если захочу.

Вот и сейчас я свернулась калачиком и, обняв одной рукой Элфи, закрыла глаза.

Как и всегда, я не заметила, как оказалась там, в Арронтаре. Ласковые солнечные лучи коснулись моей кожи. Я шла по мокрой траве, приминая её босыми ногами, в белом платье и с распущенными волосами. Почему я здесь почти всегда в белом? И босая очень часто. Не понимаю...

Я огляделась. В нашем любимом озере отражалось чистое небо, по которому плыли два одиноких полупрозрачных облачка, похожие по очертаниям на птиц. Я подошла ближе, села на берегу и опустила ноги в воду.

Как же хорошо… и спокойно.

Дэйн пришёл немного погодя, сразу же обнял и уткнулся носом мне в волосы. Я улыбнулась, услышав, как он глубоко вздыхает.

– Чем же я пахну? – спросила я, поднимая голову и заглядывая в родные глаза.

Дэйн засмеялся, наматывая на палец локон моих волос.

– Ты пахнешь моей Ро.

– И на что похож этот запах?

Мне было ужасно интересно, потому что я никогда толком не могла понять свой запах, хотя чужие разбирала хорошо.

– На весеннюю листву, – ответил Дэйн, наклоняясь к моему лицу и легко прикасаясь своими губами к моим. – А ещё, совсем немного, на сахарную карамель.

Он наконец поцеловал меня по-настоящему, и на несколько минут я полностью потерялась, растворившись в нём, как в небе.

– Расскажи мне, как вы устроились в Лианоре.

– М-м-м… Может, потом?

Он рассмеялся.

– Нет, боюсь, если мы сейчас не сделаем перерыв, я так и не узнаю последних новостей. А я не уверен, что смогу прийти завтра, Ро.

Мне сразу стало грустно, но я постаралась справиться с собой и принялась рассказывать всё по порядку.

Пока я рассказывала, лицо Дэйна всё время менялось. Оно то становилось весёлым, глаза смеялись, то почему-то мрачнело.

Когда я закончила, он привлёк меня к себе, обнял и погладил по волосам.

– Будь осторожна, Ро. Тот, кто наслал проклятье на Эдвина, ещё не найден и цели его остаются неизвестными. Поэтому, прошу тебя, не доверяй всем без исключения. Конечно, Элли и Аравейн близко, да и Араилис неплохой маг, но всё-таки… Тогда, четыре года назад, они тоже были рядом, но проклятье, тем не менее, проглядели. Никто не всесилен.

– А я и не знала, что она и Аравейн… ну, вместе. Они женаты?

– Да. Уже лет двадцать как. Слышать об этом ты и не могла, герцогиня в учебниках не пишет свою краткую биографию. Ты не только этого не знаешь. Например, вряд ли тебе известно, сколько лет Эллейн.

Я глупо захлопала глазами.

– И сколько же?

– Шестьдесят. А вот возраст Аравейна, кажется, не известен даже ему самому. Но думаю, он её старше как минимум в десять раз. И то и в двести. Всё может быть.

Я хихикнула.

– Так он почти на ребёнке женился.

Дэйн посмотрел на меня очень серьёзно.

– Иногда настоящую любовь приходится ждать очень долго, Ро.

Что-то заныло у меня в груди, когда я заглянула в голубые глаза своего друга. Но Дэйн уже сменил тему.

– И вот ещё что… Когда ты уезжала, рассказ Лирин настолько взволновал тебя, что твой внутренний волк впервые пробудился. Хотя это, скорее, не пробуждение, а… ну, скажем, лёгкое подёргивание уха во сне. Тем не менее, это важно. Конечно, твой внутренний волк может вновь уснуть, как раньше, но может и начать просыпаться. И что будет провоцировать его, просчитать невозможно. Ты ведь помнишь, чем опасно неконтролируемое обращение, почему на юных оборотней одевают амулеты, запирающие вторую ипостась.

Я вздохнула. Да, дальше Дэйн мог и не объяснять, я ведь была лекарем и знала о физиологии оборотней, наверное, почти всё. Только вот ни в одной книге не описывался случай, подобный моему.

Обыкновенным оборотням запечатывали вторую ипостась на ритуале в храме Айли с помощью специального зелья. Происходило это в первый месяц после рождения. А зелье, которое давалось в Ночь Первого Обращения, нейтрализовывало действие предыдущего и вызывало трансформацию. Что будет, если не давать ребёнку того, самого первого, зелья? Книги об этом умалчивали, но я думала, что всё зависит от конкретного малыша. Сильные духом дети наверняка смогут справиться со своим зверем. Но слабых всегда больше. Поэтому новорожденным запирали вторую ипостась, чтобы избежать трагедий.

По этой же причине несовершеннолетним, но прошедшим Ночь Первого Обращения оборотням разрешалось перекидываться в волков только на игрищах, снимая с себя амулеты, под присмотром взрослых оборотней и Вожака.

Неподчинённый внутренний волк – это опасно. Он хочет драться, бить, охотиться и убивать. Хочет крови. Если неподчинённый зверь захватит контроль над телом оборотня, он может кого-нибудь покалечить, и даже отправить за грань. В такие моменты твоя человеческая сущность будто отключается, теряется способность соображать.

С несовершеннолетними на игрищах это случалось часто. Хотя подобное бывает и со взрослыми оборотнями, но тогда должно произойти что-то из ряда вон выходящее и шокирующее.

Именно поэтому после игрищ у меня всегда было полным-полно пациентов.

– Получается, если меня что-то спровоцирует, я могу вцепиться кому-нибудь в глотку?

– Ты ведь и сама всё знаешь и понимаешь. Никто не способен предугадать, как поведёт себя неподчинённый внутренний волк.

Я вздохнула.

– Как же мне быть?..

Дэйн думал несколько минут.

– Я могу кое-что сделать. Правда, это сложно, и я никогда не делал ничего подобного, но попробовать можно.

– Ты сейчас о чём?

– Я могу замкнуть твоего волка на себя.

Пару секунд я пыталась понять, о чём он говорит, но признала своё поражение.

– Как это?

– Любой волк – животное, Ро. И твой не исключение. Пока у него нет хозяина, потому что ты его ещё не подчинила. Если я замкну его на себя, он будет признавать меня своим хозяином. Это не то же самое, что подчинение. В этом случае он сможет проявить себя только с моего разрешения. Даже если тебя что-нибудь поразит, он будет спать.

– Так это же отлично!

– В чём-то да. Но, во-первых, я не уверен, что получится. Во-вторых, процедура предстоит неприятная. В-третьих, это всё равно временная мера. Настоящей хозяйкой своего волка останешься ты, и рано или поздно он это поймёт. Поэтому нам нужно будет подчинить его тебе до того, как ты впервые обратишься.

Вот тут я по-настоящему удивилась.

– Но, Дэйн… Обычно же всё бывает наоборот. Сначала – обращение, потом – подчинение…

– Ро, обычно оборотни проходят Ночь Первого Обращения в двенадцать-тринадцать лет. И эти оборотни не являются магами, как ты.

– Но как мне подчинять своего волка, если он будет замкнут на тебе?

– Во сне, конечно. У тебя всё получится, я уверен.

Некоторое время мы сидели молча. Я думала над всем, что сказал мне Дэйн, закусив губу. Привыкнув к мысли о том, что у меня нет внутреннего волка, я пребывала в состоянии небольшого шока. А ещё не могла отделаться от мысли, что, возможно, и не нужно ничего делать? Ну, подумаешь, выпустила один раз коготочки. Может, он вновь уснёт, и всё?

Нет, так нельзя. Если не уснёт, я могу причинить вред Грэю или ещё кому-нибудь.

– Я согласна, Дэйн. Замыкай.

Он вздохнул, а потом взял меня за руку.

– Ро… Это очень странная процедура. Я буду вынужден причинить тебе боль. И в конце мне придётся разорвать сон, при этом пробуждение тебе не понравится.

– Дэйн, – я засмеялась, – в меня до тринадцати лет бросали камни, в том числе собственный брат. Меня тысячу раз хотели убить. Меня презирали собственные родители, я отреклась от клана и уехала из Арронтара. Ты серьёзно думаешь, что я испугаюсь какой-то там боли?!

Он улыбнулся, но улыбка получилась слишком грустной.

– Нет, Ро, милая моя, я так не думаю. Я просто не хочу причинять тебе её, и всё.

– Но это ведь необходимо.

– Да. Необходимо.

Дэйн встал, потянув меня за собой.

Когда я, выпрямившись, взглянула ему в глаза, то вздрогнула, настолько напряжёнными они были.

– Пожалуйста, выполняй все мои указания, даже если они покажутся тебе бредовыми. И постарайся не волноваться, расслабься. Мне сначала придётся разбудить твоего волка, замыкать неразбуженного невозможно.

Ой, зря он это сказал.

– Не волнуйся, – Дэйн поцеловал меня в лоб и развернул спиной к себе. – А теперь давай помолчим несколько минут, мне нужно сосредоточиться.

Я стояла лицом к озеру и старалась дышать ровно и размеренно, чтобы успокоиться. В конце концов мне это действительно удалось. Наверное, потому что я вдруг вспомнила – там, сзади, Дэйн. А если я не могу доверять ему, то и никому другому тоже не могу.

И когда я успокоилась, то вдруг ощутила лёгкое прикосновение Дэйна пальцев к своей шее. Он убрал в сторону волосы и… начал расстёгивать платье.

– Расслабься, – прошептал он еле слышно, когда я непроизвольно напряглась. Я сделала три глубоких вдоха, стараясь унять разбушевавшееся сердце.

Дэйн медленно расстёгивал крючки на платье, и когда достиг последнего, аккуратно стянул его с моих плеч. Я оказалась обнажённой до пояса.

По коже побежали мурашки.

Дэйн водил кончиками пальцев по моей спине, и от каждого его прикосновения у меня подгибались ноги. А когда к пальцам присоединились горячие губы, я почувствовала, как в груди что-то разгорается. В глазах же, наоборот, потемнело.

– Дэйн… – простонала я, не зная толком, что именно хочу сказать.

– Молчи, Ро, – тихо сказал он и поцеловал меня в шею. – Подними руки.

Я послушалась и подняла вверх немного дрожащие руки, чтобы тут же чуть не свалиться на землю, потому что Дэйн накрыл своими ладонями мою грудь.

Когда он начал осторожно ласкать её, я задрожала.

– Дэйн…

– Не думай обо мне, Ро. Подумай о своём внутреннем волке, – голос его был хриплым и слегка дрожал.

О ком?

Я вообще не могла думать. Я хотела только чувствовать.

Чувствовать эти ласковые, осторожные руки, обжигающие губы, осыпающие поцелуями мою спину и шею, ощущать запах коры ирвиса, осенних листьев и разогретой солнцем земли. Запах самого Арронтара.

Жарко. Особенно внизу живота, будто калёным железом кто-то прикасается.

– Давай же, Ро, я так долго не выдержу… – Дэйн спустил платье ниже и запустил руку между моих ног.

В тот момент случились сразу две вещи.

Первая – я задохнулась.

А вторая…

Что-то внутри меня зарычало.

И я почувствовала её. Маленькую волчицу. Она была совсем крошечной, но уже забавно топорщила белую шерсть и яростно сверкала ярко-голубыми глазами. Грозный комочек шерсти.

И как только я почувствовала её, Дэйн полоснул меня чем-то острым по шее.

Резкая боль заставила меня отпрыгнуть в сторону и зарычать, теряя на ходу платье. Волчица внутри взбунтовалась, почувствовав боль и запах моей крови.

Сделав шаг вперёд, Дэйн ударил меня по лицу. И ещё раз. И ещё! Я упала, чувствуя, что начинаю звереть. В глазах всё больше мутнело. Маленькая волчица, рыча, захватывала контроль над моим телом.

А он даже не давал мне опомниться, продолжая хлестать по разным частям тела, и боль была обжигающей.

В конце концов я, не выдержав, кинулась на Дэйна, уступив маленькой волчице своё тело, которое сразу же после этого показалось мне ловким и гибким…

⁂

Не успела волчица опомниться, как он скрутил ей руки за спиной и повалил на землю лицом вниз.

– Будешь меня слушаться?

Она зарычала.

Тычок в землю. Больно!

– Будешь меня слушаться?

– Р-р-р!!!

Вновь лицом в землю. Из носа хлынула кровь.

– Будешь меня слушаться?

Он сильнее. Намного сильнее. Большой. Не справиться.

На этот раз она медленно кивнула.

– Кто твой хозяин?

Волчица заскрежетала зубами.

Тычок в землю.

– Кто твой хозяин?

– Ты! – почти выплюнула она это признание.

Тогда он перевернул её лицом к себе и, впившись в губы поцелуем скорее жестоким, чем нежным, принялся грубо ласкать окровавленное тело волчицы.

Она застонала и, выпустив когти, запустила их ему в спину, порвав рубашку. Кровь намочила ткань, потекла по пальцам и запястьям… Волчица выгнулась и заскулила, подставляя под его ладони свою грудь, которую он резко сжал.

– Если посмеешь высунуться без разрешения – накажу. Поняла?

Она кивнула и, зарычав, принялась рвать на нём одежду. Но одно движение – и её руки оказались прижаты к земле.

– Прости меня, Ро, – прошептал он и, нежно поцеловав в лоб мечущуюся и рычащую девушку, перерезал ей горло выпущенными когтями.

Глава 11

Рональда

Впервые в жизни я проснулась от собственного крика.

Пот ручьями струился по лбу, тело болело, будто меня били палками, в горле першило…

О Дарида! Горло!

Я схватилась руками за шею. Ничего, никаких следов. Но зачем Дэйн во сне перерезал мне горло?

Догадалась я почти сразу.

«Самый верный способ проснуться – умереть». Так было написано в книге про магию Разума.

Я вспомнила, как вела себя, когда волчица захватила контроль над телом, и поморщилась. Единственное, чего я в тот момент хотела – это близости с Дэйном. Хотя нет. Ещё я хотела убить его. Но желание принадлежать ему всё равно было сильнее.

Сплошные инстинкты. Кошмар. Надеюсь, у Дэйна действительно получилось замкнуть это белое и пушистое чудовище на себе. И пусть у меня болело всё тело, я нисколько не сердилась на Дэйна – если он сделал так, значит, именно так и было нужно.

Кстати. Почему у моей волчицы голубые глаза? Жёлтые же должны быть… Странно.

Боль потихоньку отступала, будто уходила обратно в сон. Я медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Мне хотелось удостовериться, что на теле не осталось следов «побоев» Дэйна.

В зеркале отразилась… я. Такая же, как всегда. Маленькая, полная и жуткая. Нет, никаких синяков или открытых ран, только лицо чуть бледное.

И тут я заметила…

Волосы!

Каким-то невероятным образом они чуть изменили цвет, сделавшись из грязно-жёлтых золотистыми. Почти как у Дэйна! Но и это было не всё. Они стали гуще примерно в два раза!

Я ошеломлённо протянула руку и перехватила пальцами это богатство. Откуда столько?! И как это возможно?

Я покачала головой. Нет, я рада, потому что с такими волосами я выгляжу чуть симпатичнее, чем раньше, но всё же – странно. Завтра спрошу у Дэйна, если он придёт.

Неожиданно раздался стук в дверь, а потом в комнату заглянул Эдди.

– Почему ты кричала? – прошептал он, глядя на меня с тревогой.

Кто кричал? Я? Ах, да…

– Сон плохой приснился, – я улыбнулась. – Не волнуйся. А что, громко кричала?

Он не успел ответить – с той стороны двери раздались чьи-то шаги, а потом я услышала голос Гала:

– Ронни? Ты в порядке?

Ну вот. Надеюсь, я не весь дом перебудила. Хотя Дарт с Тором наверняка ничего не слышали, после трактира дрыхнут без задних ног. Бугалон, хоть и пошёл с ними, вряд ли много выпил – я уже знала, что он предпочитает сохранять голову ясной.

– В полном. Просто сон плохой приснился.

– Значит, помощь не нужна?

– Да, всё отлично.

Я увидела часть руки Гала, которую он положил Эдди на плечо, намереваясь увести мальчика, но ребёнок вдруг спросил:

– Дядя Гал, можно, я пока тут побуду?

Я обалдела, и тролль, по-видимому, тоже.

– Но, Эдди…

– Я не буду мешать! – Мальчик посмотрел на меня умоляюще. – Пожалуйста! Можно мне остаться?

Когда на меня с такой мольбой глядят маленькие дети, я не могу отказать.

– Конечно, можно, Эдди, – я улыбнулась и протянула к нему руки. К моему удивлению, Эдвин с радостью подбежал и действительно обнял меня.

– Ладно, – вздохнул Бугалон, закрывая дверь. – Присмотри за ним, Ронни. И не забудь, что завтра вы с Грэем во дворец идёте, так что не залёживайся.

– Такое, пожалуй, забудешь… – пробормотала я, усаживаясь на кровать и пристраивая Эдди на коленках.

– Очень страшный был сон? – сочувственно спросил ребёнок, обнимая меня обеими руками.

– Бывают и пострашнее, – я погладила мальчика по темноволосой голове. – Не переживай, я в порядке. А вот тебе нужно спать, Эдди, а не сидеть у меня.

– Так давай будем спать! Только я хочу остаться с тобой!

Я уже открыла рот, чтобы возразить что-нибудь, но потом подумала – а, собственно, что тут такого?

– Ладно, – сказала я и, прижав к себе маленькое тело Эдвина, легла на постель.

От него пахло мылом и молоком, и этот аромат немного напоминал мне запах Грэя. Но всё-таки от отца Эдди пахло иначе. Мужчиной, не мальчиком.

И как же оказалось приятно лежать так, в обнимку, и чувствовать, как Эдвин тихо сопит мне на ухо.

Сердце затопила нежность.

– Ты такая тёплая, – прошептал мальчик, касаясь лбом моей щеки.

Я засмеялась.

– Конечно, тёплая. Я ведь живая.

Он поднял голову и очень серьёзно посмотрел мне в глаза.

– Правда?

Странный вопрос. Но в тот момент я почему-то над ним не задумалась, а спокойно ответила:

– Да, Эдди.

Он радостно улыбнулся и обнял меня крепче.

– Хочешь, я спою тебе колыбельную?

– Давай. Папа иногда поёт, но у него плохо получается. У Ари получается лучше, но она всё время хочет побыстрее закончить, и у неё выходит совсем не колыбельная. Под такие песни танцуют.

Я хихикнула. Да уж, вполне в духе Араилис.

– Обещаю, я не буду торопиться.

Я подтянула поближе одеяло и накрыла нас с Эдди. А потом, поцеловав мальчика в макушку, запела.

 
– Где-то ветер дует
И, листву целуя,
Хочет нам с тобой рассказать,
Как уснуть мечтает,
Над землёй летая,
В кронах ветер ищет кровать.
Сон ему не снится,
Он летать стремится,
Не устал совсем он летать.
Ты же, мой хороший,
Хоть вы с ним похожи,
Должен по ночам отдыхать.
Ты ложись в кроватку,
Сон увидишь сладкий,
Самый лучший увидишь ты сон.
Пусть тебе приснится
Тот, кому не спится —
Ветер, что в деревья влюблён.
 

Эдди уснул очень быстро, и я почти сразу последовала за ним.

Последним, что я запомнила до момента, когда провалилась в сон, были ласковые объятия Эдди и запах тёплого молока. Мальчик прижимался ко мне так искренне, что я и думать забыла о своём «жабьем» прозвище.

Оно осталось где-то очень далеко. Там, куда я никогда не вернусь.

Утром нас с Эдди разбудил Грэй, напомнив мне о том, что к одиннадцати надо быть во дворце. Мы с мальчиком быстро умылись, оделись и спустились вниз. Все остальные, кроме Араилис, уже сидели за кухонным столом и завтракали.

– Доброе утро, – поздоровалась я, садясь напротив Грэя, рядом с Тором и Дартом. К моему удивлению, Эдвин вновь залез ко мне на колени.

Вместо ответа я услышала тишину и, подняв глаза, наткнулась на изумлённые взгляды присутствующих.

– Что ты с волосами сделала? – наконец пробормотал Грэй.

Я почувствовала, что краснею.

Незадолго до этого, расчёсывая свою гриву перед зеркалом, я поняла, насколько умудрилась измениться за одну ночь только благодаря волосам. Мало того, что они стали гуще и поменяли цвет, так ещё и выросли, и теперь коса у меня была не до талии, как раньше, а гораздо ниже. Заканчивалась она на уровне бёдер.

– Ничего не делала. А что, я настолько плохо выгляжу? – я смущённо уткнулась взглядом в чашку с чаем.

– Нет. Наоборот.

Видимо, меня решили не мучить, потому что вопросов о волосах больше не последовало.

Ближе к десяти часам мы закончили завтракать и начали собираться в императорский дворец. И когда Грэй с Галом тихо переругивались между собой, потому что тролль хотел идти с нами, а Грэй считал, что он должен остаться здесь и присмотреть за Эдди – именно в этот момент в дом в прямом смысле слова ввалилась Араилис.

– Простите, я опоздала! – крикнула девушка, зацепившись ногой за порожек в проёме входной двери. Чтобы не упасть, Ари схватилась за стоявшую рядом со входом вешалку для одежды – и в результате грохнулась на пол вместе с ней.

Мастер Дарт поднял к потолку страдальческие глаза, а Тор, вздохнув, сказал:

– Двадцать пять.

– Что – двадцать пять? – поинтересовалась я, стирая с щёк Эдди остатки каши салфеткой.

– В двадцать пятый раз Ари эту вешалку сносит. Мы с Дартом всё ждём, когда же она её окончательно разломает.

– Через две недели. Доволен? – буркнула Араилис, заходя на кухню. Но гном не успел ей ответить, потому что Грэй воскликнул:

– Отлично! Ари, останешься здесь, присмотришь за Эдди. А Гал пойдёт со мной и Ронни во дворец.

Я ждала возражений, но, к моему удивлению, девушка просто кивнула. А заметив мой удивлённый взгляд, пояснила:

– Мне сейчас лучше с мамой не встречаться. Впереди тяжёлый вечер, ведь я так и не поняла, где напортачила с тем заклинанием.

– Чего ты там опять натворила, расскажи, – хмыкнул Тор, и Араилис, вздохнув, начала рассказывать. Судя по лицам гнома и эльфа, слушать такие истории им было не впервой.

Минут через пять мы с Грэем и Галом, попрощавшись с остальными, вышли на улицу и направились во дворец. От нашего дома до него пешком было минут двадцать-тридцать.

Я нервничала. Причём даже не могла понять толком, почему. «Это ведь только Грэй идёт к императору, а не ты», – уговаривала я саму себя, но ничего не помогало.

– Не переживай, Ронни, – услышала я тихий голос Грэя, а потом почувствовала лёгкое прикосновение пальцев к своему плечу. – Там не случится ничего страшного. И уж совершенно точно никто не будет бросать в тебя камни.

Я рассмеялась. Действительно, чего это я? Здесь ведь нет оборотней, здесь никто не смотрит на меня с презрением, здесь… я по-прежнему никому не нужна.

– Ты тоже нервничаешь, Грэй, – вдруг сказала я, подняв голову и посмотрев мужчине в глаза. Он не стал отрицать.

– Да. Но у меня другая ситуация. Эдигор и Дориана… – он запнулся, и тогда я продолжила сама:

– Они для тебя – как родные.

Во взгляде, которым меня окинул Грэй, я почему-то заметила чувство вины.

– Да, Ронни. И я не общался с ними четыре года. Хотя они не имели отношения к смерти Лил.

Мы медленно подходили к большим кованым воротам из ярко-жёлтого блестящего металла. Здесь кончался общедоступный императорский парк и начиналась территория собственно венценосной семьи.

Ворота были заколдованы – я не могла толком рассмотреть, что происходит там, за ними, видела лишь взмывающий в самое небо белоснежный замок. Он был уже так близко, что казалось, протяни руку – и дотронешься.

Стоявшие возле ворот стражники поклонились нам и распахнули створки.

Вглубь вела широкая дорожка, посыпанная светло-бежевой галькой, которая затем постепенно расходилась на множество более мелких дорожек. И меня, несомненно, очень бы восхитила и ровная по высоте трава, и разноцветные клумбы, и большой многоуровневый фонтан, если бы не…

– Араэу… – прошептала я восхищённо, от удивления останавливаясь, как вкопанная.

Я никогда не видела это легендарное растение светлых эльфов, только читала о нём в книгах. Небольшое, обманчиво хрупкое деревце с серебряной корой, вечнозелёное и вечноцветущее светло-розовыми (или светло-голубыми) цветами, считалось обладающим душой.

Не обращая больше внимания ни на Грэя, ни на Бугалона, я метнулась вперёд – туда, где у подножия небольшой, но широкой лестницы, ведущей в замок, росла араэу.

– Ронни, стой! – я ещё успела услышать крик Грэя, но поздно – протянув руку, я прикоснулась к серебристой поверхности дерева.

Мне тут же показалось, будто кто-то выключил весь свет. Полностью исчезли звуки и запахи. Я чувствовала только тёплую кору араэу, пульсирующую под моей рукой.

А потом кто-то звонко, напевно рассмеялся, и я потеряла сознание.

⁂

Я была ветром.

Я была разлита в его дыхании, я летела вместе с ним… туда, где навсегда осталось моё сердце.

Кроны деревьев, блеск водной глади, запах трав… И вот, наконец, я нашла то, что искала.

Спустившись, я ласково пошевелила невидимыми пальцами прядь алых волос, коснулась носа с россыпью мелких веснушек, поцеловала в щёку…

Маленькая девочка рассеянно потёрла её рукой и чихнула. Я улыбнулась и легко дунула ей в лицо, взъерошив чёлку.

– Ты чего чихаешь, малыш? Простыла? – услышала я вдруг позади себя знакомый голос и, обернувшись, застыла.

Память возвращалась.

Разве я могу забыть его? Нет, никогда.

Дартхари Нарро, ласково улыбаясь, опустился перед девочкой на одно колено и стёр пятнышко грязи с её щеки.

– Нет. Это ветер. Он опять играет со мной, – ответила она, подняв глаза к небу, будто надеялась что-то там увидеть.

– Так и должно быть, – сказал Нарро.

У меня в груди всё горело и болело, когда я смотрела на него. А ещё… что-то было не так, как всегда. Но вот только у меня не получалось определить, что именно.

– Почему?

– Он говорит только с теми, кто умеет слышать.

Девочка в задумчивости почесала кончик носа.

– И с мамой?

В глазах Нарро я заметила боль. Он вдруг подался вперёд и обнял девочку, погрузив большие ладони в её длинные волосы, так похожие на свежую кровь.

– Конечно. Твоя мама лучше всех умеет слышать ветер, малыш.