Текст книги "Сердце волка (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 37 страниц)
Я решительно подошла к шкафу, распахнула створки, скинула ночнушку и принялась одеваться. Пару минут, пока я натягивала на себя одежду, Грэй молча стоял, и я ощущала его напряжение. Неужели я настолько плохо выгляжу?
– Всё, можешь оборачиваться, – я наконец застегнула пуговицы на платье и вновь шагнула к зеркалу – волосы продолжали струиться по плечам и спине пушистой золотой волной, их следовало хорошенько расчесать.
Я взяла в руки расчёску и прежде, чем начать расчёсывание, метнула быстрый взгляд на Грэя.
Наверное, зря я это сделала, потому что выражение его лица меня изрядно напугало. Напугало так, что расчёска выпала из рук и с оглушительным стуком повалилась на пол.
– Что случилось? – я резко развернулась… и удивительным образом оказалась стоящей почти вплотную к Грэю. Видимо, когда я оборачивалась, он сделал несколько шагов вперёд.
– Ничего. Теперь уже ничего.
Подняв руку, мужчина легко дотронулся до моих волос.
– Спасибо, Ронни.
– За что?
– За Эдвина. Если бы не ты… – Тёплые пальцы переместились с волос на щёку, от чего мне резко захотелось закрыть глаза и заурчать. – Спасибо.
То выражение лица Грэя, которое испугало меня, теперь постепенно исчезало, сменяясь такой удивительной нежностью, что хотелось… хотелось…
И я сделала то, чего мне так хотелось – подняв руки, обняла его крепко-крепко, прижалась, и почувствовала, как он легко касается губами моих распущенных волос… почему-то улыбаясь.
– Тебе не за что меня благодарить. Я очень люблю Эдди.
Как же уютно… Так не хочется, чтобы Грэй разжимал руки. Сейчас его ладони лежали на моей спине, и казалось, что пока я так стою, не может случиться ничего плохого. В детстве Джерард, когда хотел спрятаться, говорил: «Я в домике». Вот и я в объятиях Грэя чувствовала себя… в домике.
– Пожалуйста, пойдём сегодня со мной в императорский дворец, – прошептал мужчина, запуская пальцы одной руки мне в волосы в районе затылка, чтобы затем медленно провести по всей их длине, заставляя закрыть глаза и тихо выдохнуть от удовольствия. – Прошу тебя, Ронни. Я очень боюсь оставлять вас с Эдди вдали от себя.
– Знаешь, я бы сейчас согласилась на всё, что угодно, – прошептала я, поднимая голову и встречаясь с Грэем взглядом. – Абсолютно на всё. Поэтому – да.
Он улыбнулся и спросил:
– Почему?
Я ответила абсолютно серьёзно:
– Потому что об этом просишь ты, Грэй. Я сделаю всё ради тебя. И ради Эдди.
Странное тепло разливалось в груди, будто я прижимала к ней чашку с горячим чаем. А Грэй… он тоже смотрел на меня очень серьёзно, и в его глазах я видела своё отражение.
Впервые в жизни это отражение показалось мне удивительно прекрасным.
А потом он посмотрел на мои губы. И я почему-то замерла. Почему, я не понимала, путаясь в собственных ощущениях, но непроизвольно подняла голову выше, чтобы ему было удобнее…
Губы Грэя почти касались моих, когда с первого этажа раздался оглушительный грохот и чей-то вопль:
– Ари!!!
Мы непроизвольно отпрянули друг от друга и несколько секунд молчали, прислушиваясь к крикам с первого этажа, а затем я предложила:
– Пошли вниз?
Он кивнул и, развернувшись, первым вышел из комнаты.
Вообще-то Ари не сделала ничего необычного, просто расколотила горшок с кашей. Но Гал этим фактом был очень недоволен – ведь получалось, что теперь нам с Грэем нечем позавтракать. Все остальные, даже Эдди, уже поели.
– Да их во дворце покормят, – огрызалась девушка в ответ на упрёки тролля. – Там сразу притащат к столу любимое блюдо его высочества, ты же знаешь…
– А какое у его высочества любимое блюдо? – спросила я ещё с верхних ступенек лестницы, широко улыбаясь: раскрасневшиеся в пылу ссоры Араилис с Бугалоном выглядели действительно очень забавно.
Кажется, я спросила что-то не то, потому что Гал побледнел, и даже Ари смутилась.
Ответил Грэй.
– Яичница с гренками. Принц Интамар на завтрак больше всего любит яичницу с гренками.
– Фи, как неромантично, – я рассмеялась. – Он же принц! И тут вдруг – яичница с гренками!
Мужчина улыбнулся, но как-то натянуто.
– Принцы тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо, – буркнул он, а потом обратился к Галу: – Где Эдвин?
– В мастерской вместе с Элфи.
С лица Грэя сразу схлынули все краски.
– Я же просил следить за ним, Ари!! – зарычал он так громко, что я пошатнулась и чуть не упала с лестницы. Араилис же только чуть поморщилась.
– Да не волнуйся ты. Там… ну, в общем, в мастерской мама.
На щеках Грэя появились красные пятна.
– Эллейн? Что она здесь делает?
– Собирается проводить тебя, Ронни и Эдвина во дворец, – Араилис нахмурилась. – И если ты против, говори ей об этом сам! Я не собираюсь лезть под горячую руку.
Только я собиралась спросить, отчего рука у Элли сегодня горячая, как дверь, ведущая в мастерскую Дарта и Тора, распахнулась, и на пороге появились Эдди и сама Эллейн.
– Доброе утро, – сказала она, доброжелательно кивнув.
– Доброе! – радостно закричал Эдди, побежал вперёд и вмиг оказался рядом со мной. Я подхватила мальчика на руки и прошептала ему на ушко:
– Доброе, мой волчонок. Помни о своём обещании не называть меня мамой при папе.
Эдвин серьёзно кивнул и чмокнул меня в щёку.
– Мы можем добраться и сами, герцогиня, – услышала я вдруг напряжённый голос Грэя. – Не обязательно нас провожать.
Я опустила Эдди на пол и посмотрела на Эллейн. Она спокойно улыбалась, глядя на мужчину, вот только глаза её светились жутковатым зелёным светом.
– Я прошу позволить мне проводить вас… герцог, – Элли улыбнулась чуть шире, склонила голову и почтительно присела.
Грэй резко выдохнул, мрачнея.
– Хорошо. Провожай. Пойдёмте, Ронни, Эдди.
Ботинки Грэя зло скрипели, когда он выходил из дома. Я взяла его сына за руку и поспешила следом.
Через несколько десятков минут мы были возле императорского замка. Грэй с Эдди на руках выбрался на улицу первым. Затем вышла я, последней ступила на землю Эллейн.
Ветер пошевелил выбившиеся из косы прядки волос, будто играя. Странное ощущение в области сердца… ощущение чьего-то присутствия. Здесь, совсем рядом.
Я огляделась. Воздуха почему-то не хватало, хотелось открыть рот как можно шире, и дышать, дышать, дышать… Что со мной?
– Ронни, – окликнул меня Грэй, – я пойду… император ждёт. Пожалуйста, не уходи домой до того, как я освобожусь… и приглядывай за Эдди.
– Конечно, Грэй.
Мужчина передал мне мальчика и, напоследок чмокнув сына в щёку, поспешил вверх по лестнице, а мы с Эллейн и Эдди решили прогуляться по императорскому парку.
И чем глубже мы туда уходили, тем тревожнее становилось у меня на сердце. Не понимая, в чём причина подобного состояния, я нервно оглядывалась по сторонам, но не замечала ничего необычного.
А в воздухе всё сильнее пахло осенью, и даже листья уже начали немного желтеть. С самого края, и совсем чуть-чуть, но всё же. Осень в Арронтаре я всегда любила, интересно, полюблю ли здесь?
Впрочем, главное, чтобы рядом были Грэй и Эдди…
– Ронни…
Я обернулась. Задумавшись, я не заметила, как ушла чуть вперёд, и теперь Эдвин и Эллейн остались позади. Они играли в огненный мяч, на поверхности которого герцогиня выращивала волшебные цветы, отчего ребёнок поминутно радостно взвизгивал.
– Кое-кто хочет с тобой поговорить. Иди по этой дорожке вперёд, а мы подождём тебя здесь.
– Кто? – я удивилась.
– Иди, – Элли улыбнулась. – Сама увидишь. Не бойся, с Эдди всё будет хорошо.
Я кивнула, отвернулась и поспешила вперёд, ощущая, как мелкая галька чуть поскрипывает у меня под ногами.
Дорожка привела меня к удивительному месту. Это был пруд. Наверное, искусственный, потому что таких круглых водоёмов просто не может быть. А он был именно таким – идеально круглым, с выложенными вокруг берега тёмно-серыми камнями, спокойной водой, отражавшей голубое и безмятежное небо, и россыпью кувшинок на поверхности. Такие кувшинки называются «путеводной звездой» – днём они просто белые и распространяют вокруг себя дивный сладкий аромат, а ночью светятся, указывая путь заблудившимся. И растут эти цветы только в кристально чистой воде.
На моем любимом озере в Арронтаре «путеводная звезда» тоже всегда появлялась в это время года.
Я медленно подошла к краю пруда и, сев рядом, погрузила в воду руку по самый локоть. Прохладные иголочки пробежались по коже, пощекотав её…
Звук чьих-то тихих, осторожных шагов заставил меня приподнять голову, оторвавшись от созерцания плавающих на поверхности пруда ало-золотых рыбок. И я тут же застыла, не веря своим глазам… отказываясь верить… не понимая, как такое возможно…
С другой стороны водоёма ко мне медленно шёл дартхари Нарро.
Я вскочила, сжимая руки в кулаки, чувствуя, как с одной ладони на траву капает вода. Вокруг стояла такая тишина, что я почти слышала стук капель, ударяющихся о землю.
Это сон?
Хотелось закрыть глаза, развернуться и убежать. Потому что на самом деле я прекрасно осознавала – это не сон!
Ох, Элли… «Кое-кто хочет с тобой поговорить»… Ну зачем ты так со мной?
Я пыталась смотреть на Нарро прямо и открыто, как во сне, но не получалось. И я, поняв всю бесполезность собственных попыток, всё-таки опустила голову.
– Здравствуй, Рональда.
Он остановился в шаге, всего в одном шаге от меня… И по всему телу вмиг пробежала дрожь, когда я услышала этот голос. Услышала по-настоящему, а не во сне.
– Здравствуйте, дартхари.
Молчание.
Почему молчала я, я осознавала прекрасно, но вот почему молчал он?
– Я… очень рада вас видеть.
Он тихо рассмеялся, и я закрыла глаза, чувствуя, что ещё немного, и я просто не выдержу...
– Ты даже не смотришь на меня. Разве это радость?
Я опустила голову ниже.
– Простите, дартхари, я не могу…
Я дёрнулась, попытавшись уйти, но поняла тщетность этой попытки, как только почувствовала его руку на своем локте. Вторая рука мягко прикоснулась к подбородку и заставила меня приподнять голову.
Дартхари улыбался. Нежно и чарующе.
И глаза… какие ласковые…
Но ведь они и раньше были такими… всегда были! Почему мне понадобилось уехать, чтобы это осознать?
– Ты счастлива здесь, Рональда? – произнёс он спокойно, а моё сердце колотилось в груди, как бешеное. Я вспомнила, как дартхари спросил меня, хочу ли я уехать из Арронтара. Вспомнила, как он отпустил меня, и как я прибежала вечером, чтобы проститься. Вспомнила своё письмо.
Наверное, он прочитал. Простите, но мне так хотелось хотя бы раз назвать вас просто по имени…
Глупая, глупая Рональда.
– Да. Я счастлива здесь, дартхари.
Я сказала правду. Я никогда не могла лгать ему. Кому угодно, только не ему.
В тёплых глазах Нарро вспыхнули и закружились ярко-голубые искорки. Совсем как у меня, только мои – ярко-жёлтые…
– Что ты нашла здесь? Расскажи.
Знакомые пальцы погладили подбородок, прикоснулись к нижней губе… Одно мгновение мне хотелось сделать глупость и лизнуть их. Ох, уймись, волчица!..
– Здесь приняли меня такой, какая я есть. Поддержали и полюбили… и я полюбила их тоже, дартхари. Полюбила, как…
– Семью?
Я вздрогнула, потому что он нашёл то единственное слово, которое я носила глубоко внутри себя, но боялась произносить. Словно опасаясь спугнуть давно родившееся чувство.
– Да, дартхари.
Нарро вздохнул и погладил меня по щеке. Ласково и почти невесомо.
– Я очень рад за тебя, Рональда.
Мне тоже хотелось поднять руки и дотронуться до него. Ощутить ещё раз силу этих плеч, прижаться к груди, услышать биение сердца… Как тогда, во сне. Но я не смела.
– Вы… не снимаете мой амулет?
– Не снимаю, – он улыбнулся. – И не сниму, не волнуйся. Спасибо тебе за него.
Большая тёплая рука скользнула на талию, и дыхание на миг перехватило.
– Рональда… Я хочу спросить тебя. Ты могла бы вернуться в Арронтар?
Я ужасно удивилась, но Нарро спрашивал серьёзно, без улыбки.
– Зачем, дартхари? Там у меня нет будущего.
– И всё-таки?
Я покачала головой.
– Нет. Арронтар остался… в прошлом.
Почему его глаза кажутся мне такими горькими? Как тогда, когда я сказала, что хочу уехать.
– А если я попрошу тебя вернуться? – сказал он, и рука на талии чуть сжалась. – Рональда, ты могла бы вернуться… ради меня?
Вот тут я задохнулась по-настоящему.
Я не понимала…
Зачем Вожаку просить об этом?
И даже если он попросит… разве это что-то изменит? Разве это изменит моё прошлое, тысячи брошенных камней, предательство брата, презрение окружающих, отречение… Родителей, которые меня никогда не любили, жестокие слова, сказанные мне в совершенной уверенности в собственной правоте?
Я больше не хотела быть жабой. Никогда. Ни единой секунды.
И Нарро прочёл ответ на свой вопрос в моих глазах до того, как я его озвучила.
– Нет. Я… не могла бы. Нет, дартхари.
Впервые в жизни он опустил голову. Он, не я.
– Дартхари?..
И вдруг он, вздохнув, крепко прижал меня к себе. Как в тот вечер, перед моим отъездом. И со слезами, вскипающими в глазах, я поняла – прощается.
Нарро прощался со мной, и теперь уже – навсегда.
Большая рука пробежалась по спине, погладила волосы, задержавшись на затылке.
– Прости меня, Рональда. Прости меня, девочка. Прости за то, что так и не дал тебе того, чего ты всегда заслуживала. Прости за каждую секунду причинённой боли. Во всём этом виноват только я. Я один.
– Нет, нет, что вы…
– Ты ничего не знаешь, Рональда. Я глупец, слепец и трус. И…
– Нет-нет! – закричала я, обнимая его изо всех сел. – Не говорите так! Вы самый лучший, вы… Если бы не вы, я бы не смогла… Я бы умерла, понимаете? Только вы давали мне силы всегда… Одно ваше присутствие!
Я говорила правду. Тогда, после Ночи Первого Обращения, меня поддерживали только мысли о дартхари.
И Дэйн.
– Не вините себя ни в чём! Я…
Я задохнулась. Почему я не могу сказать? Ведь он знает, всегда знал… Но почему я не могу сказать это вслух?!
Мне никогда не хватит смелости, даже если пройдёт пятьдесят лет.
Так я подумала однажды, так подумала и сейчас.
– Спасибо тебе, Рональда. Будь счастлива, – произнёс Нарро негромко, и я чуть не умерла, когда он прижался горячими губами к моему виску. Потом к щеке, и наконец к уголку рта. Всего на мгновение.
– Буду, обещаю, – почему-то ответила я.
Он кивнул.
Развернулся и… ушёл, не оборачиваясь.
А я упала на траву, сжала кулаки и, чувствуя, как прорвавшиеся когти на руках впиваются в кожу и на землю капает тёплая кровь, тихо, но горько заплакала.
Глава 4
Рональда
Я вернулась к Эллейн и Эдди спустя пятнадцать минут, когда мне удалось унять слёзы и, умывшись прохладной водой из пруда, привести в порядок лицо.
Она что-то рассказывала ему, сидя на лавочке. Я не слышала ни слова, но её тихий и серьёзный голос успокаивал и убаюкивал. Вот и Эдди притих на коленках герцогини.
Я выдавила улыбку на губы и подошла ближе.
Эллейн заметила меня первой. Она подняла голову, и в её взгляде я заметила стыд.
– Мама! – воскликнул Эдди, соскакивая с колен главного дворцового лекаря, и бросился ко мне. – Ты долго! Пошли в замок?
Я погладила своего волчонка по голове и ответила:
– Конечно, пойдём, Эдди.
Но смотрела я в этот момент на виноватую улыбку Эллейн и в её тревожные ярко-зелёные глаза. Герцогиня встала с лавочки, сделала шаг и положила руку мне на плечо.
– Да, нам лучше вернуться в замок. К тому же, ты не завтракала, Рональда.
– Тогда вперёд! – закричал Эдвин и побежал по направлению к дворцу. Я только успела крикнуть, чтобы он не убегал слишком далеко, как Элли вдруг убрала руку с моего плеча и дотронулась кончиками пальцев до моей ладони.
– Прости, – прошептала она едва слышно.
Я усмехнулась и опустила голову, чтобы скрыть мгновенно повлажневшие глаза.
– Не делай так больше, – попросила я. – Если бы ты сказала, я бы по крайней мере не чувствовала себя преданной.
– Я боялась, что ты не захочешь говорить с ним.
Я рассмеялась и всё-таки посмотрела Эллейн в глаза.
– Я никогда не смогла бы отказать дартхари Нарро. Никогда…
Она грустно улыбнулась и вздохнула.
– Но ведь сегодня ты ему отказала, Ронни.
Я отвела взгляд.
– Да. Я… а откуда ты знаешь?
Почему-то тот факт, что Эллейн в курсе содержания нашего с дартхари диалога, меня не удивил, но любопытно всё равно было.
– Я просто догадалась, – она пожала плечами. – Это несложно. Пойдём скорее за Эдди, пока он не убежал слишком далеко.
Через минуту, когда мы нагнали мальчика, я решила сменить тему, не в силах обсуждать разговор с Нарро.
– Как учитель Карвим? Он?..
– С ним всё будет в порядке. Не волнуйся. Утром он пришёл в сознание и даже начал ругаться, что из-за этих эльфов ему придётся неделю провести в постели.
– А что они сказали? Кто их нанял?
Эллейн поморщилась.
– Там всё очень плохо, – ответила она негромко, но по моей спине почему-то побежали мурашки. – Мы залезли к ним в голову, чтобы выудить воспоминания, но без толку. Наниматель сделал всё, чтобы скрыть свою личность. Но за заказ было очень щедро заплачено, поэтому они и взялись, не сомневаясь. Да и что там сомневаться – в доме были только Карвим, ты и Эдди. Как глупо с моей стороны!
– С твоей? – я удивилась. – При чём здесь ты?
Эллейн уже открыла рот, чтобы ответить, но вдруг закашлялась, словно боясь проговориться о какой-то тайне, и виновато покосилась на меня.
– В тот день, когда Грэй ушёл из дворца, забрав с собой новорождённого Эдвина, и заявил, что больше не хочет иметь ничего общего с императорской семьёй, его величество попросил меня следить за… безопасностью обоих. Именно поэтому я приставила к Грэю Араилис – так я всегда могла быть в курсе всего, тогда как меня саму он и близко к себе не подпускал, – Элли вздохнула. – Да и до сих пор… Грэй был против того, чтобы я общалась с его сыном, и очень злился на Араилис, когда она нас познакомила. И вчера я была обязана подумать о возможности нападения… но не подумала.
Я покачала головой.
– Невозможно так жить, всё время думать о возможности нападения…
– Эдигор всю жизнь так живёт, – она рассмеялась, но смех получился каким-то грустным. – И не только он. Все приближённые к императору.
Мы в тот момент уже подходили к замку. Эдди стоял на ступеньках лестницы и что-то увлечённо рассказывал улыбающемуся стражнику, который вмиг прекратил улыбаться, когда парадные двери отворились и на пороге появились его величество с серой птицей на плече, Аравейн и Грэй.
Мне захотелось развернуться и убежать. Куда угодно, только бы ни с кем не общаться. После разговора с Нарро это казалось невыносимым…
– Дедушка! – закричал Эдди, кинулся вперёд и немедленно повис на руках императора.
– Ронни! – Грэй сбежал по лестнице, встал передо мной, положил руки на плечи и заглянул в глаза. – Что-то случилось?
Кажется, у меня задрожали губы.
Откуда… откуда он знает?..
Ответить я не могла – не находила слов. Почему-то, когда я разговаривала с одной Эллейн, было легче, чем сейчас, когда вокруг столько людей.
– Грэй! – послышался голос императора. – Я думаю, тебе стоит пойти вместе с Эдвином к Дориане, она будет рада вас видеть. Оставишь там мальчика и вернёшься в малый рабочий кабинет.
– Но…
– Без «но», – отрезал Эдигор. – Аравейн, Элли, проводите Грэя и Эдвина в покои императрицы.
Я даже не обратила внимания, что его величество не назвал моего имени, пока вдруг не прозвучало:
– Рональда, подойди.
Я подняла голову, внезапно осознав, что рядом никого не осталось – все поспешили исполнить указание императора. Даже Грэй ушёл, забрав с собой Эдди.
Стало легче. Если бы ещё Эдигор соблаговолил отпустить меня на все четыре стороны... Но он не соблаговолил – стоял на верхней ступеньке и ждал, пока я подойду.
Я вздохнула и подчинилась.
Император сегодня был во всём чёрном – чёрная рубашка, брюки, ботинки… И походил на мрачную предгрозовую тучу. Но этот его облик не вязался с ласковой улыбкой, которой он наградил меня, когда я подошла вплотную.
– Ты ведь не завтракала?
Я покачала головой.
– Пойдём.
Эдигор взял меня под руку, развернулся и повёл за собой во дворец. Я бы хотела сказать: «Не нужно, оставьте» – но не могла. Сил сопротивляться не было.
Император шёл быстро, не выпуская моего локтя из железной хватки. Один этаж, второй, третий… Рядом мелькали разноцветные ковры, красивые вазы, каменные полы и стены, изысканные картины, свежие цветы повсюду… Я ни на чём не могла сосредоточиться, кроме собственного дыхания. А ещё моргала почаще, чтобы не разреветься.
Неприметная деревянная дверь привела нас на узкую винтовую лестницу, по которой мы поднимались всё выше, и выше, и выше… Пока наконец не очутились возле дверного проёма, за которым оказался проход на крышу дворца.
Я задрожала от восторга, делая вперёд шаг за шагом, чувствуя, как Эдигор отпускает мой локоть, позволяя отойти от него подальше.
Здесь было удивительно. Вокруг раскинулся лес – эта башня находилась на такой высоте, что город можно было увидеть, только если подойти к самому краю крыши, а пока стоишь так, как я, впереди лишь лес… и небо. Синее, с белыми разводами облаков. И воздух, какой воздух!
Слёзы всё-таки брызнули из глаз, потому что на одно мгновение мне показалось, что я вновь в Арронтаре. Только там я чувствовала себя такой свободной, только там я могла дышать полной грудью… несмотря на то, что была несчастна и одинока.
Но эти слёзы принесли мне облегчение.
– Я приходил сюда с детства, в те дни, когда был чем-то расстроен или просто не хотел никого видеть, – донёсся до меня тихий голос императора. – Здесь хорошо в любую погоду, даже в дождь. Это место всегда меня успокаивало. Возьми, – Эдигор встал сзади и протянул мне спелый ямол на открытой ладони. Я взяла плод, не колеблясь ни секунды.
Он был тёплым и таким аппетитным, что я тут же откусила кусочек, чувствуя, как по подбородку и пальцам побежал ароматный сок.
Пока я ела, император молчал. И лишь когда я разделалась с фруктом и застыла, не зная, куда деть косточку, забрал её у меня и тихо сказал:
– Понимаю, это не полноценный завтрак, но лучше, чем ничего. Если хочешь, мы спустимся и…
– Нет, – поспешила ответить я, – мне тут хорошо. Вы можете оставить меня, а сами возвращайтесь к делам.
– Если не возражаешь, я пока побуду с тобой.
Хлопанье крыльев. Птица Эллейн покинула наконец плечо Эдигора и полетела куда-то вниз. Наверное, ей наскучил наш разговор.
– Разве я могу возражать? Это ведь ваше место.
Император сделал ещё шаг – я уже почти чувствовала спиной его грудь – и произнёс:
– Если тебе здесь нравится, это место станет и твоим тоже.
Я не знала, что такое родительская ласка, но почему-то распознала её совершенно безошибочно, когда император вдруг положил ладони мне на плечи.
– Он обнимал тебя, Рональда? Хоть раз в жизни?
Я сразу поняла, о ком спрашивает Эдигор.
– Нет.
Вздох.
А потом я впервые в жизни оказалась в крепких отцовских объятиях. Обернулась, спрятала лицо на груди, как много раз хотела сделать в детстве, сжала в кулаки ткань рубашки и закрыла глаза.
– Зачем вы это делаете? – прошептала я. – Почему так относитесь ко мне?
– Потому что очень хорошо знаю, что это такое – жить без родительской любви. Рональда… конечно, я не смогу заменить тебе отца в полном смысле этого слова, ведь ты уже взрослая девушка, но если тебе будет нужна моя помощь и поддержка – приходи не колеблясь.
Как странно. Я, жаба-Рональда, стою на крыше рядом с императором, и он предлагает мне свою поддержку. Он готов принять меня такой, какая я есть, в отличие от…
– Расскажи мне всё, – продолжил он тихо, погладив меня по волосам. – Если хочешь. С самого начала.
И я рассказала. Впервые в жизни. Абсолютно всё.
Про родителей и брата, про любовь к Нарро, про встречу с Грэем… Даже про Дэйна.
Я не знаю, сколько мы пробыли там, на крыше императорского дворца. Устав стоять, Эдигор сел и пристроил меня рядом с собой, а я всё говорила, говорила, говорила…
А когда я закончила, он обнял меня и дал выплакаться.
– Ты очень сильная, Рональда.
– Нет-нет… Видите, как я плачу? Разве так бывает с сильными?
– Всё бывает. А ты просто не веришь в собственную силу. Именно поэтому ты так долго не могла превратиться в волчицу – не верила в себя.
– Потому что меня не любили.
– Возможно. А может, ты просто не замечала. В любом случае, я говорю о твоей любви к самой себе. Ты презирала саму себя, хотя на самом деле ничто не мешало тебе себя полюбить.
– Полюбить? Такую страшную жа…
Он прижал палец к моим губам и покачал головой.
– Это неважно. Какая бы ты ни была, ты – это ты. И пока ты не научишься любить себя, счастливой не станешь.
– Но в Арронтаре…
– Теперь ты не в Арронтаре. И на самом деле от него не слишком много зависит. Всё зависит только от тебя самой, Рональда. Просто поверь.
Я рассмеялась.
– Просто?..
– Да. На самом деле это действительно просто. Вера не требует доказательств. Либо ты веришь, либо нет – вот и всё.
Ветер пошевелил мои волосы, прошептал что-то на ухо… Но что, я не смогла расслышать.
Нарро… «Вера»… Интересно, почему родители назвали его именно так?
– А вы?
– Что – я?
– Вы… верите? В меня?
Глубокие тёмные глаза императора смеялись, когда он ответил, легко касаясь ладонью моих волос:
– Я бы не сидел здесь с тобой, если бы не верил. Но дело не во мне, и не в Эдди, и не в Грэе, и даже не в Нарро. Ты должна сама научиться жить, не оглядываясь на прошлое. Арронтар остался позади. Отпусти его. И иди вперёд.
Позади…
– Но почему тогда так больно?
– Возможно, больно будет всегда. А может, всё пройдёт. Посмотрим, – император чуть сжал мою ладонь.
А я закрыла глаза, вспоминая… И обещая самой себе, что это в последний раз.
Смех брата, улыбку сестры, холодные глаза отца, гордую осанку мамы, пустую хижину, полную гнилых листьев, презрительные смешки за спиной, хруст снега, шепот ветра в кронах деревьев, запах дождя и мокрой земли…
И дартхари.
Удивительно, но когда я сидела на крыше дворца, и император сжимал мою руку, я вдруг почувствовала, что родилась новая Рональда. Именно в тот миг.
Почему?
Возможно, именно тогда я по-настоящему смогла перевернуть эту страницу. Не простить, нет. И не забыть. Просто перевернуть и посмотреть вперёд.
– Спасибо.
– Тебе не за что меня благодарить.
Я улыбнулась.
– А за веру?
– За веру не благодарят. Так же, как и за любовь.
Если бы словами можно было убить, я бы умерла в тот же миг.
Я всегда считала, что не заслуживаю любви, и всех тех, кто относился ко мне хорошо, готова была бесконечно благодарить, а теперь оказывается, что за это не благодарят?..
А Эдигор улыбался, глядя на моё удивлённое лицо…
– Пойдём вниз? Тебя Эдди наверняка уже заждался. Да и поесть нормально не мешает. Я голоден, а голодный император – это страшно.
Я кивнула и поднялась, неожиданно поняв, что проголодалась. Время уже наверняка почти обеденное, а я до сих пор не съела ничего, кроме одного ямола. Да и его величеству пора возвращаться к делам, наверняка ему есть чем заняться, а он тут вместо этого со мной на крыше сидит.
А ещё я вдруг подумала, что теперь вовсе не против познакомиться с остальными членами венценосной семьи, ведь император оказался совсем не таким, как я представляла.
Вот только говорить это Эдигору я пока не решилась.
По дороге я расспрашивала императора об эльфах, которые накануне напали на нас с Карвимом. Я в полной мере осознала, почему Эллейн утром была не в духе – Эдигора тоже совсем не радовал тот факт, что узнать ничего толком не удалось, кроме одного – эльфы были уверены, что наниматель также является представителем их народа. Но когда я сказала императору, что это неплохая зацепка, он лишь рассмеялся.
– Хороший маг, вот и всё. И не обязательно эльф.
– Но магией Крови ведь владеют только эльфы, – попыталась возразить я, вспомнив, о чём ещё рассказали напавшие на нас: наниматель был магом Крови.
Эдигор фыркнул.
– Это распространённое заблуждение. Среди остальных рас тоже бывают маги Крови, даже среди людей, хоть и редко. Просто тёмные эльфы традиционно считают, что это их расовая особенность. Повторюсь, это заблуждение. Но в одном им не откажешь – именно тёмные эльфы создали самые извращённые проклятья. Тут уж они точно впереди всей империи.
– Сомнительное какое-то достижение… – пробормотала я, а Эдигор рассмеялся.
– Ну уж какое есть. Я в хороших отношениях с Повелителем Робиаром, и он охотно делится со мной известными сведениями по проклятьям, пару раз они даже спасали жизнь главе Тайной службы, герцогу Кроссу, ночью ты должна была его видеть.
Я кивнула.
– Хотя кое-какие проклятья снять практически невозможно. К примеру, проклятье чёрной крови. Слышала про такое? Есть один способ, но для этого придётся пожертвовать жизнью. Нужно заменить кровь проклятого на собственную, а его кровь забрать себе.
– На подобное немногие способны, – пробормотала я, имея в виду не только моральную составляющую, но и физическую: не все маги смогли бы поменяться кровью. Я, например, знала, как это делается, но чисто теоретически. – И что теперь будет с ними? Я имею в виду эльфов. Их… казнят?
Император пожал плечами.
– Возможно, – а потом, кинув на меня мимолётный взгляд, улыбнулся и укоризненно сказал: – Тебя учили магии, Рональда, но совершенно упустили из виду светское воспитание. Если бы ты хорошо знала законы империи, то не задавала бы подобных вопросов.
Мне стало неловко. Я поняла это ещё путешествуя с Грэем – я была полным неучем по части законов, географии, истории и традиций других рас. Нет, конечно, что-то я знала, но уж по сравнению с императором…
– Ну-ну, не переживай. Это дело наживное. Да и учить тебя будет лучший учитель из возможных.
– Аравейн? – испугалась я. Нет, я, конечно, уважала главного придворного мага и императорского наставника, но вот учиться у него не хотелось совершенно.
– Нет, – Эдигор рассмеялся. – Аравейну хватает учеников на данный момент. Да и не обучает он никого истории и законам, для этого во дворце есть другие учителя. Но обучать тебя… буду я сам, Рональда.
От удивления я остановилась посреди коридора, как будто меня кто-то в землю вкопал.
– В-вы? – пробормотала я, с недоумением уставившись на улыбающегося императора.
– Да. Тебя что-то не устраивает? – Его голос чуть дрожал от смеха, и мне тоже вдруг стало смешно.
– Всё устраивает, – фыркнула я, сдаваясь: спрашивать Эдигора о том, почему он решил обучать меня, было совершенно бессмысленно. Он бы просто отшутился.
– Тогда будешь приходить сюда два раза в неделю. Когда именно, решим потом, – император, по-прежнему улыбаясь, подал мне руку. И я в который раз приняла её, мысленно поражаясь, как быстро, незаметно и непринуждённо этот человек вошёл в мою жизнь. И как умело он мной манипулировал.
Впрочем, последнее неудивительно. Император всё-таки.
Его величество отвёл меня в комнату, где был Эдди – он сидел на коленях у какой-то женщины и увлечённо рассматривал книжку размером с самого себя. И я поняла, кто эта женщина, ещё до того, как она повернулась к нам с лёгкой полуулыбкой на губах. И тут же Эдди развеял все сомнения, воскликнув:
