Текст книги "Сердце волка (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 37 страниц)
Несколько секунд мужчина смотрел на меня, не мигая. Пристально, изучающе, и от этого взгляда мне почему-то хотелось спрятаться.
Чаще всего Грэй был очень милым, но я знала, что он может быть и таким. Властным, жёстким, тёмным.
– Грэй?..
– Да, ты права. Всё очень запуталось, – сказал он тихо, а потом медленно и неспешно подошёл ко мне, наклонился и поцеловал.
Я и не подозревала, что поцелуи одного и того же человека, разделённые всего несколькими часами во времени, могут настолько отличаться между собой. Первый – нежный, ласковый танец, трепетный и мягкий. А второй…
Грэй так сильно прижался к моим губам, а потом и ко всему телу, что я ударилась о дерево затылком и спиной. Дыхание перехватило, и я на несколько секунд потеряла способность соображать.
Если бы кора была мягкой, Грэй бы вдавил меня в неё. Но она была твёрдой, и казалось, что мужчина сейчас расплющит меня между собой и деревом.
И губы… они горели от подобной жадности. Больно!
Но потом, когда Грэй вдруг обхватил ладонями моё лицо, я поняла – мне всё равно, как именно он меня целует. Пусть даже так… Я обняла его за шею, стараясь придать хоть немного мягкости этому поцелую, больше похожему на что-то лихорадочное.
Я не заметила, как мы переместились на землю. Только почувствовала, что под затылком больше нет коры, и что я нахожусь не в вертикальном положении, а в горизонтальном – я лежала на траве, и Грэй опустился сверху.
Когда юбка платья поползла вверх и вечерний воздух коснулся ноги, обжигая её холодом, а затем там очутилась горячая ладонь Грэя, которая двигалась всё выше и выше… в тот момент я, кажется, растеряла все мысли, потому что внутри словно завязался узел, и его нужно было срочно развязать…
Но Грэй вдруг остановился. Навис надо мной и, прислонившись своим лбом к моему, простонал:
– Нет. Нельзя. Ронни, нет…
Я молчала несколько секунд, не понимая, что происходит, почему он остановился, но затем…
Конечно. Ну как можно… со мной… Я ведь страшная жаба, как я могла подумать, что меня можно так страстно целовать?
Будто холодной водой окатило…
– Ронни, нет… – зашептал вдруг Грэй, касаясь ладонью моей щеки. – Нет, всё не так, не думай… Я просто… О Дарида, Ронни, у меня четыре с половиной года не было женщины! И Лил… Я не могу! Всё время такое чувство, будто я предаю её. Я просто… Ронни, ты самая лучшая, но я не могу… Я люблю её…
Наверное, я могла бы сказать: «Она умерла», но почему-то не стала этого делать. Отпихнула от себя Грэя, встала с земли и, поправив юбку, прошептала:
– Пойдём домой.
Пару секунд Грэй молчал, и я слышала только его тяжёлое дыхание. Я думала, он ещё что-нибудь скажет, но нет – он просто зашагал по направлению к мастерской, стараясь не смотреть на меня так же, как я старалась не смотреть на него.
Я сбежала от всех в свою комнату. Эдди уже спал – Ари его уложила, несмотря на капризы и желание дождаться «папу с мамой», – а остальных видеть не хотелось. Точнее, не видеть, а разговаривать с ними.
Я старалась не думать о том, что случилось в императорском парке. Не сейчас. Потом…
Разделась, надела ночную рубашку и, сев на постель, неожиданно почувствовала что-то под одеялом. Что-то твёрдое. Засунула туда руку, достала дудочку. Ту самую, которую я когда-то давно нашла возле своей хижины.
Элфи обнюхал её и завилял хвостом. Я улыбнулась и погладила его по загривку.
Значит, ты был здесь, Дэйн. И оставил её мне зачем-то. Зачем?
Легко погладив деревянную, небрежно отполированную поверхность, я легла на постель. Элфи, в последний раз вильнув хвостом, устроился под кроватью, как обычно. А я…
Я знаю – это опасно. Но я должна понять. В любом случае, даже если я что-то сделаю не так, плохо будет только мне, но ни в коем случае не ей.
Не Лирин.
Впервые в жизни я ощутила, как на меня медленно опускается большое облако сна. Впервые в жизни, погрузившись в него, я одновременно понимала – я лежу в комнате, вытянувшись на постели, с закрытыми глазами. И в любой момент смогу вернуться в это тело, как бы далеко ни забрела.
Я смогу вернуться. Смогу. Нужно только верить и помнить.
Глубоко вздохнув, я отпустила своё тело и отправилась… в полёт.
Вокруг меня оказалось пространство, напоминающее ночное небо глубиной и безмятежностью, и только далеко-далеко впереди – маленькие сияющие точки звёзд. Которые на самом деле, конечно, не звёзды, а… люди. И не-люди.
Спящие.
Мне нужна Лирин. Как её найти?
Ну же, Ро, вспоминай!
Точно… Воспоминание. Мне нужно воспоминание.
И я вспомнила, как видела её в последний раз. Там, возле кареты, увозящей меня из Арронтара. Какими печальными были глаза Лирин, и как она покачала головой, когда я крикнула: «Он жив?!»
Одна из звёздочек мигнула и засветилась чуть ярче. И я резко рванула вперёд, уже понимая – да!
Я нашла её.
Конечно, я и не подозревала, что в момент, когда твой Разум вторгается в чужое сознание, ты испытываешь подобную боль. Я словно в костёр прыгнула, и хотелось сделать шаг назад, выйти, чтобы не чувствовать подобной обжигающей боли.
Но я продолжала двигаться вперёд, и вперёд, и вперёд… Думая только об одном.
Дудочка. Покажи мне, Лирин. Покажи мне всё с самого начала. Всё, что важно.
Я хочу знать.
Пожалуйста… Покажи…
… Когда я открыла глаза, обнаружила себя в незнакомой полутёмной комнате. У стены вплотную стояли две кроватки, и над одной из них склонился чей-то силуэт.
Силуэт был необычный. Вроде ребёнок, но… какая странная спина…
Из одной кроватки послышался тихий смех. Кажется, смеялась девочка.
– Ну расскажи! Ну позалуйста!
– Что тебе рассказать? – спросил… мальчик. Да, мальчик, но я пока не могла понять, какого возраста.
– Ска-а-азку! – подал голос ребёнок из другой кроватки. – Про большого белого волка!
– Вчера же рассказывал!
– Ну ещё-о-о! – захныкала девочка. – Ну позалуйста!
– Хорошо, Лири. Расскажу. Только ложись и закрывай глазки. Итак, жил-был большой белый волк…
Я слушала этот голос, который казался мне знакомым, и понимала – я знаю эту сказку. Это была не сказка – легенда про белого одинокого волка, древняя, как сам Арронтар. Он так страдал, когда умерла его любимая, что ушёл из леса и вскоре попался на глаза человеческим охотникам, которые убили волка из-за его белой шкуры…
– Не плачь, Лири. Ну же. После смерти душа волка вернулась в Арронтар и переродилась. И в ту же ночь в лесу появился новый волчонок… прошло несколько лет, и он вновь встретил свою любимую. Что же тут печального?
– Ы-ы-ы, – завыл ребёнок из второй кроватки, и я поневоле улыбнулась. Да уж, сказочка совсем не на ночь, но они ведь сами захотели.
– Так, – судя по голосу, старший мальчик тоже едва сдерживал смех, – будете реветь, больше никаких сказок!
– Не бу-у-удем! – пообещали малыши, и я засмеялась – хором с тем, кто рассказывал про белого волка…
А потом меня закружило, выдернуло из этого воспоминания и зашвырнуло в другое…
Мелкий противный дождик. Серое унылое небо. Пронизывающий сырой ветер. Чавкающая грязь под ногами…
Я бежала. Зачем-то бежала в стае таких же, как я – маленьких, но быстрых волчат. Я чувствовала их азарт, как во время охоты, их ярость, ненависть, презрение… К кому?
И что я делаю?.. Почему бегу с ними? За… за кем?!
Это ведь Арронтар. Я узнала его, несмотря на то, что во сне он выглядел несколько иначе. Потому что это было прошлое. Не моё – Лирин.
– Вот он!
Я обернулась к кричавшей. Да, это она. Теперь Лирин было около шести лет, и я бежала рядом с ней, чувствуя себя странно. Всё это напоминало то, что когда-то происходило со мной, только вот я всегда бежала не здесь, в стае, а там, впереди.
Кто-то из мальчиков подобрал острый камень и, толком не целясь, метнул его в сторону бегущей впереди тени. Мимо.
Сердце у меня оборвалось, когда вслед за первым камнем полетели ещё, и ещё, и ещё… И ребёнок – я точно знала, что это был ребёнок – бежавший впереди, в конце концов упал.
Только тогда я смогла его немного рассмотреть. Мальчик лет восьми-девяти, вымазанный грязью с ног до головы… горбун…
– Бей урода!..
Лирин крикнула это почти с упоением, хватая из-под ног очередной камень.
Я вздрогнула и на мгновение остановилась, потому что…
Это точно не я сейчас там, барахтаюсь в грязи? Точно не я вылезаю из лужи и, не оборачиваясь, бегу так быстро, как только могу? Спотыкаюсь – ноге очень больно – но всё равно бегу. А что ещё остаётся?
Если бы я могла повлиять на эти события... Но ведь то, что я вижу – просто тени прошлого. Уже случившегося прошлого.
Но если бы я могла…
Лирин… Зачем ты так? Ведь это он, я знаю, что именно этот мальчик рассказывал тебе сказку про одинокого белого волка…
Зачем, Лирин?
Зачем, Джерард?..
Наверное, я никогда этого не пойму.
Между тем мальчик завернул за угол ближайшего дома – и будто исчез.
– Где он? Видите?
Они добежали до строения и начали бегать вокруг, не понимая, куда мог деться горбун. Я только грустно улыбалась, наблюдая за маленькими оборотнями, в ярости пытавшимися нюхать землю.
Дурачки. Какие дурачки. Я-то точно знала, где спрятался горбун.
Отчаявшись искать, они всё-таки ушли. Я думала последовать за Лирин, но… не хотелось. Хотелось остаться здесь.
Мальчик, забившийся на крышу дома и прилипший к её чуть приподнятому краю, чтобы не нашли, спрыгнул через несколько минут. Заозирался, как загнанный волк, сплюнул на землю грязь вперемешку с кровью. И провёл рукой по волосам – да, конечно, они сейчас не были такими блестящими, как в моих снах, но тем не менее…
Я узнала его. И застыла, прошептав:
– Дэйн…
Протянула руки, но… он не видел… конечно, не видел…
Ведь всё это уже случилось.
Дэйн выпрямился, схватившись за сгорбленную спину, поморщился, потёр больное место и поковылял прочь. В Северный лес.
А я шла за ним, как привязанная, боясь и в то же время желая, чтобы этот сон наконец закончился.
Дэйн останавливался почти каждую минуту и, прислоняясь к стволу очередного дерева, тяжело дышал. Лицо его бледнело всё больше и больше. Я понимала, отчего, слишком хорошо понимала, и безумно жалела, что ничем не могу помочь.
Он всё-таки дошёл. Дошёл до нашего любимого озера, вода в котором сейчас была отнюдь не голубой, а тёмно-серой. Стянул рубашку, на большее сил не хватило, и даже не прыгнул в воду, а рухнул туда.
Я опустилась на колени как можно ближе к озеру и принялась ждать.
Дэйн вынырнул спустя минуту. Дрожа от холода, смывал грязь и кровь, а потом подплыл к берегу и, не выходя из воды, зацепился руками за землю и положил на них голову. И каким-то образом он сделал это именно там, где была я. Поэтому теперь я сидела и смотрела в знакомые и родные глаза, чувствуя себя бессильной, как никогда.
Всё его тело сотрясало от судорог. Я видела, что он прикусил губу, видела, как сжались кулаки, сминая траву, вырывая её из земли, видела, как из носа сочится кровь…
Он не мог ни видеть, ни слышать меня. И, конечно, не мог и почувствовать. Но я тем не менее наклонилась, обхватила руками его лицо – удивительно, но сама я ощущала прохладу мокрой кожи – и зашептала:
– Не плачь. Они не стоят твоих слёз. Никогда не плачь, ты самый сильный из всех, Дэйн. Только не плачь, пожалуйста! Я знаю, ты меня не видишь, но я здесь… Не плачь, Дэйн…
Я прижалась к его лбу щекой, чувствуя, как глаза щиплет от слёз. Пусть. Я поплачу сама, за него, только бы он не сломался…
Я обняла его за плечи, изо всех сил стараясь воздействовать на него энергией Света, чтобы залечить раны. Мои пальцы светились, но сила утекала сквозь них, как вода, не затрагивая самого мальчика.
И тогда я заплакала по-настоящему. Навзрыд. Обнимая его, целуя мокрый лоб, щёки и волосы, осознавая – я ничего не могу сделать. Прошлое… это всего лишь прошлое… И все мои знания бесполезны перед тем, что уже случилось.
Но теперь я поняла. Поняла, почему ты приходил ко мне. Приходил сквозь время и, возможно, расстояние. Приходил хотя бы просто для того, чтобы улыбнуться и подержать за руку. Подарить мне прекрасный сон, поцеловать, оставить букет лесных фиалок.
По той же самой причине я обнимала тебя, Дэйн. Зная, что ничем не смогу облегчить твои страдания, я тем не менее продолжала обнимать, целовать, шептать какие-то слова…
Я не хотела, чтобы ты сдался. Не хотела, чтобы ты умер.
И теперь я понимала – ты тоже не хотел, чтобы я умерла.
Глава 6
Рональда
Утром я решила избегать Грэя, но, спустившись вниз, обнаружила, что избегать некого – он уже уехал во дворец, захватив с собой Бугалона и Эдди, а на кухне была только Араилис. Улыбаясь, она кивнула мне и указала на горшок с кашей и тарелку с нарезанным сыром.
– Гал тебе завтрак оставил. Мама просила, чтобы ты как можно быстрее отправилась в школу, на сегодня запланировано много дел.
Я села за стол и взяла ложку.
Несколько минут мы с Ари не разговаривали. Я давилась кашей, пытаясь съесть как можно больше, иначе Гал обидится, а Араилис сидела рядом и смотрела куда-то в никуда.
А потом она вдруг сказала:
– Дай ему время, Ронни.
Я поперхнулась.
– Что? Ты о чём?
– Я о Грэе. Просто дай ему время.
Рассмеявшись, я отложила ложку в сторону и отодвинула горшок с кашей.
– Ари, я понимаю твоё желание защитить Грэя, но поверь, я совершенно не…
– Переживаешь, – сказала она твёрдо и улыбнулась. – Ты переживаешь, как и он. Вот только ты стараешься не думать, а Грэй, наоборот, думает обо всём каждую минуту. Просто дай ему время, Ронни. Грэю сейчас сложно.
– А мне, значит, легко? – возмутилась я. Ари покачала головой.
– Я этого не говорила.
Девушка встала и подошла к окну. Отвернулась от меня и, уставившись то ли на небо, то ли на крыши домов, продолжила:
– Он очень любил Лил. С детства. Они всегда были вместе, собирались пожениться, не мыслили жизни друг без друга. А потом, когда она умерла, и Грэй ушёл из дворца, решив покончить со связями с императорской семьёй… Ронни, ты не знала его тогда, в то время. Я – знала. И я помню, как сильно он изменился. Словно два разных человека. Тот, счастливый Грэй, умер вместе с Лил, и на его месте появился кто-то очень несчастный и одинокий. Он тогда собирался уехать из столицы навсегда, ты знаешь об этом? И чем дальше, тем лучше. Уехать, чтобы больше никогда не видеть ни императорскую чету, ни Эллейн.
– Почему же не уехал? – спросила я тихо. Араилис вздохнула.
– Мы все уговаривали его. Все. И я, и Дрейк, и Мирей, и Гал, и Дарт с Тором. И в конце концов Грэй сдался. Поселился в мастерской, зарабатывая на жизнь уроками по обращению с оружием, и с годами он не становился счастливее. Даже наоборот. И если бы не Эдди…
Я опустила голову.
Да, Эдвин – центр мира для своего отца. Я знала это очень хорошо.
– А потом Грэй неожиданно решил съездить к Морю Скорби. Он надеялся, что там ему станет легче. Но не доехал.
Я вспомнила, как увидела мужчину рядом с западными воротами, ведущими в Снежную пустыню. Так вот, значит, какому делу я помешала…
– Ронни, пойми, – Араилис обернулась и посмотрела прямо на меня, а в глазах её будто огонь горел, – Грэй никогда и никого не любил, кроме своей жены. И сейчас он в растерянности. Он ничего не понимает, не знает, как себя вести, чувствует себя предателем по отношению к Лил. И Эдди, начавший называть тебя мамой, ещё больше запутывает ситуацию. Ты… не сердись на Грэя, Ронни. И дай ему время.
Я в задумчивости смотрела на Араилис.
– Зачем ты говоришь мне это, маленькая прорицательница?
Она улыбнулась, но как-то грустно, опустила глаза и прошептала:
– Именно моё предсказание когда-то отняло жизнь Лил. И я… я очень надеюсь, что наступит время, когда я пойму, что отдала Грэю этот долг.
Я хотела сказать – жизнь Лил отняло вовсе не предсказание, а проклятье, но промолчала. Араилис никогда в это не поверит. А убеждать в чём-либо прорицателя – неблагодарное занятие.
Честно говоря, я надеялась, что в школе встречу Элли. Мне хотелось выспросить у неё всё, что она знает о Дэйне, и на этот раз я не собиралась сдаваться и не обращать внимания на чужие слова и недомолвки. Но, к моему разочарованию, герцогини в школе не оказалось. Зато оказались Дрейк и Ратташ.
Рат выглядел взволнованным и взъерошенным, и когда я спросила, в чём дело, оказалось, что прислали первую партию книг для библиотеки, и теперь всё это богатство в полном беспорядке наполняло огромное помещение в подвале, где мы планировали сделать зал для тренировки боевых заклинаний. Эллейн поручила Ратташу хотя бы начать разбирать книжные завалы, и поэтому мужчина, схватив стопку бумаги и письменные принадлежности, в ужасе умчался вниз, оставив меня наедине с Дрейком.
И если императорский советник показался мне слишком эмоциональным, то эльф, наоборот, был совершенно спокоен. И мрачен. Сидел на диване, скрестив ноги, и не отрывал от меня тяжёлого взгляда, пока я ходила по комнате и собирала нужные нам для подготовки к ритуалу книги.
– Итак, – я села перед Дрейком в кресло и открыла справочник по древним рунам, – первое, что нам необходимо сделать – это поставить зеркальное заклинание и усилить его вот такой руной, – я ткнула пальцем в причудливый знак, чертить который училась несколько вечеров подряд. – Причём необходимо правильно замкнуть контур, иначе дальнейшие действия будут бесполезны, они растворятся в окружающем пространстве.
– Скажи, – Дрейк вдруг наклонился вперёд и накрыл мою руку своей, отчего я слегка вздрогнула и попыталась отодвинуться, но куда там! Проще было взлететь, – почему ты настолько не любопытна?
– Ты чего? – зашипела я. – Совсем?! Пусти!
– Просто ответь на вопрос! – рявкнул эльф.
– Да с какой стати?! Мы тут с тобой должны обсуждать подготовку к ритуалу, а не дурацкие вопросы! Пусти уже!! Дрейк!!
Но вместо того, чтобы отпустить мою ладонь, эльф только сильнее дёрнул её, из-за чего мне пришлось наклониться к столу, да и сам он согнулся так, что прошептал практически мне прямо в губы:
– Дура!
– Ты…
Я размахнулась свободной рукой посильнее, но эльф перехватил и её, сжал…
– Больной!! – Я всё ещё пыталась освободиться. Дрейк усмехнулся и тихо сказал:
– О да. Я больной. А ты дура, Ронни. Ты не видишь, что происходит? А если видишь, почему не задаёшь вопросов?! Ни единого! Проглатываешь, будто так и надо! Да тебя обмануть – проще простого, потому что ты ничего вокруг не замечаешь!
– Да тебе-то что?! Что ты лезешь… Какая тебе разница?!
– Мне?!
Я задохнулась, когда Дрейк резко дёрнул меня вверх, поставил на ноги, а когда я начала заваливаться на стол, удержал и, обхватив ладонями моё лицо, горячо зашептал:
– Никогда не встречал такой наивной идиотки. Такой чистой, доброй, милой идиотки. Идиотки, которая умудряется идти по жизни по пояс в чужой грязи, но тем не менее не пачкаться, – он усмехнулся и зашептал горячее: – Оглядись по сторонам. Вспомни все странности и недомолвки. И научись наконец не принимать всё на веру! Задавай вопросы и требуй ответы на них. Ты имеешь на это право!
Почему-то после того, как Дрейк закончил свой странный монолог, отпустил моё лицо и отошёл на шаг в сторону, я будто сдулась – обида куда-то исчезла, словно и не было её. Впрочем, теперь я хорошо понимала разницу между тем, что мне говорили оборотни в Арронтаре и тем, что сказал сейчас Дрейк.
Они хотели ранить, причинить боль. Эльф же… Не хотел, чтобы мне причиняли боль другие.
– Что с тобой? – тихо сказала я, растирая ноющие ладони. – Раньше ты готов был убить меня сам. А теперь вот беспокоишься. Что с тобой, Дрейк?
Он улыбнулся. И как-то очень хорошо, совсем не мрачно, без злости и ненависти.
– Я просто ошибался.
– И когда ты это понял?
– Почти сразу. Просто не хотел признавать, – эльф фыркнул и посмотрел вниз, на стол, где лежала книга по древним рунам. – Вернёмся к подготовке к ритуалу?
Эх, треснуть бы его по голове чем-нибудь тяжёлым…
– Ладно. Слушай дальше. Только не перебивай. Итак…
Как ни странно, мы в тот день с Дрейком нормально поработали и сделали всё, что я планировала. Зеркальное заклинание и усиливающая его руна «Камень» – самое простое из всего, что придумала я… и Дэйн. Грубо говоря, на этом этапе мы поставили забор – преграду, которую в дальнейшем нельзя будет разрушить ни изнутри, ни снаружи. Пока можно, но потом будет нельзя. По крайней мере я очень надеялась, что всё получится.
Вернувшись в мастерскую Дарта и Тора, я обнаружила, что Грэй ещё во дворце. И Эдди с ним, само собой. Почему-то я так расстроилась, что поужинала в одиночестве и, оставив приготовленное на столе для остальных, ушла в свою комнату, забрав перед этим Элфи со двора, где он за день всласть набегался и распугал всех насекомых.
Какое-то время я ещё сидела на постели, прислушиваясь к звукам, доносящимся снизу – не пришёл ли Грэй? – и чертила на листочке схемы и руны, нужные для ритуала. Но в конце концов меня сморило, я упала на подушку и накрылась с головой, свернувшись калачиком…
О нет.
Нет, нет, нет.
Я не хочу!
Мне вполне хватило собственной Ночи Первого Обращения. Я не хочу присутствовать ещё и на Ночи Дэйна!
Я рванулась, пытаясь разорвать полотно сна, но оно было слишком плотным и прочным. Видимо, именно это воспоминание значит для Лирин настолько много, что я никак не смогу вырваться из него, пока не увижу всё.
Значит, именно это воспоминание причиняет ей самую сильную боль.
И кажется, я понимаю, почему…
Но я совершенно не хочу этого видеть!!!
Столько презрительных, ненавидящих взглядов, прожигающих Дэйна насквозь… и меня вместе с ним… Столько сжатых в бессильной ярости кулаков, сморщенных в брезгливости носов…
Всё это я уже проходила. Но тогда меня спас Нарро. А кто спасёт Дэйна?
Или не спасёт?!
Мальчик выпил зелье, вызывающее трансформацию, и застыл, ожидая эффекта. И я бы хотела отвернуться, не видеть ничего, но не могла. Я не могла оставить его одного.
– Позор! – закричал кто-то, как только прошло положенное для трансформации время. А потом крики, словно удары, посыпались со всех сторон:
– Бей!
– Убить!
– Позор!
– Урод!
Я сжала кулаки, чувствуя, как в глазах вскипают злые слёзы.
А Дэйн… он вдруг громко рассмеялся.
От этого смеха я застыла, ощутив, как волоски на затылке встали дыбом. Он звенел от силы и завораживал. И остальные оборотни тоже застыли, будто статуи, а мальчик, развернувшись, побежал так быстро, как только мог.
Я думала… Я надеялась… Но конечно, надежда была напрасной, ведь Дэйн никогда не учился пользоваться магией Разума, и даже такое количество силы, что звенела в его голосе, не могло подчинить оборотней дольше, чем на полминуты.
Первый камень, попавший в Дэйна и сбивший его с ног, бросила Лирин. Я бежала рядом с ней и видела, каким искажённым от ненависти было в тот момент её лицо. Лицо всего лишь маленькой девочки… которая ненавидела родного брата только за то, что он родился горбуном.
Я зарычала, вырвалась вперёд, обогнала остальных и встала перед Дэйном, раскинув руки. Бессмысленно… все камни пролетали сквозь меня, невидимую преграду, но я не могла поступить иначе, даже осознавая тщетность собственных попыток.
Краем уха я услышала, как Дэйн закричал. Громко и страшно, и вместе с его голосом в воздух поднялось такое количество силы, что вздрогнул весь Арронтар…
А потом в небо взмыли птицы, и они были повсюду! Маленькие и большие, хищные и не очень, они летели со всех сторон, чёрной тенью нависая над Великой Поляной, и они… защищали Дэйна! Камнем падая на нападающих оборотней, птицы клевали их, рвали кожу на лице и руках когтями, били крыльями… Они закрывали своими телами мальчика, чтобы тот мог подняться с земли и уйти, скрыться, спрятаться. Жертвовали своими жизнями, но не отступали, и их становилось с каждой секундой всё больше и больше.
Я побежала вслед за Дэйном, и как только догнала его, то, охнув, едва не упала. И не смогла сдержать слёз, потому что его лицо было сплошным синяком, по подбородку на грудь текла кровь из рассеченной губы, а одну ногу он тащил за собой, словно бревно.
Последний камень, пролетев через живой щит из птиц, ударил Дэйна в середину спины, там, где был горб, и мальчик, зашипев, опять упал в грязь.
Я упала рядом, прижалась к нему, и наконец-то закричала. Так громко, как он несколькими минутами ранее, разрываясь от боли за него и собственного бессилия…
И почувствовала, что просыпаюсь.
В нос ударил запах крови. Резкий и сильный. Причём кровь не была моей.
Я испуганно распахнула глаза и только тогда услышала:
– Ронни, давай, просыпайся! Ты сейчас весь дом перебудишь!
Грэй прижимал меня к кровати, а я… я вцепилась в его плечи выпущенными когтями. Так вот откуда кровь! Она лилась из плеч мужчины на мою грудь, и рубашка там была уже насквозь мокрой и облепила тело, как вторая кожа.
– Прости, – попыталась сказать я, но вместо этого с моих губ сорвался хрип. Я аккуратно вынула когти из плеч Грэя, отчего мужчина поморщился, а затем, приложив ладони к ранкам, залечила их чистой энергией Света.
И только потом вновь посмотрела в его глаза.
– Что случилось? – просипела глухо, но вполне разборчиво.
– Понятия не имею, – прошептал Грэй. – Ты кричала во сне, я услышал и прибежал. А когда попытался разбудить, ты впилась в мои плечи.
– Извини, – ответила я так же тихо. – Плохой сон…
Только в тот момент моё сознание наконец начало проясняться после пробуждения… а может, наоборот, затуманиваться. И я поняла, что Грэй лежит на мне в одних штанах – кажется, в обычных, а не в пижамных, потому что я чувствовала металлическую пряжку ремня – а я в промокшей от крови ночной рубашке, облепившей грудь так, что видно совершенно всё.
Грэй медленно опустил глаза и посмотрел туда.
Я чувствовала, как скользит его взгляд, как будто он не смотрел, а трогал руками. От одной вершинки к другой…
Я вздохнула, и ткань натянулась сильнее. И запах крови наполнил ноздри… Он пьянил, завораживал, заставляя меня нервничать…
И вдруг из детской послышался крик Эдвина.
Когда мы с Грэем и Бугалоном, который присоединился к нам в коридоре, ворвались в детскую, Эдди больше не кричал. Он лежал в кроватке, бледный, как смерть, и из его горла хлестала чёрная кровь.
Я на миг замерла.
А затем бросилась к постели Эдди и приподняла мальчику голову, одновременно пытаясь уменьшить поток крови, льющейся из его горла. Два часа… если я ничего не придумаю, Эдвин умрёт всего лишь через два часа!
Но что я могу сделать?! Что?!
– Гал, – раздался сзади странный, какой-то оцепеневший голос Грэя. – Зови Эллейн. Быстрее!
Тяжёлые шаги, стук от закрываемой двери, а потом оглушительный грохот – Гал явно разбил амулет призыва. Остаётся надеяться, что герцогиня сможет прийти в ближайшее время, иначе…
«С Эдди в любом случае всё будет в порядке. Ты понимаешь? В любом случае».
Как же так, Ари?!
Проклятье чёрной крови – неснимаемое. Необратимое. О каком любом случае ты говорила?!
«Есть один способ, но для этого… придётся пожертвовать жизнью. Нужно заменить кровь проклятого на собственную, а его кровь забрать себе».
Слова императора полыхнули яркой вспышкой в моём сознании.
Заменить кровь на собственную…
Эдди вновь закашлялся и стал захлёбываться. На мгновение я прикрыла глаза, чувствуя, как моя волчица начинает беспокойно выть и царапаться, ощущая опасность для своего волчонка.
Нет. Не отдам! Зубами вцеплюсь, когтями рвать буду. Не отдам!!!
Кем бы ты ни был, маг Крови, я не отдам тебе сына. Никогда!
Зарычав, я позволила волчице чуть больше – выпустила когти на обеих руках и резким движением разорвала ими вены на запястьях…
– Ронни…
Этот голос, такой родной, но сейчас не нужный. Мешает. Не надо мешать! Сосредоточиться. Надо сосредоточиться.
– Отойди! – зарычала, на мгновение обернувшись, и Грэй вздрогнул, увидев изменившееся лицо…
Клыки, острые и длинные, морщины на носу, как у волков, когда они скалятся, а в глазах кружатся, как бешеные, жёлтые искорки, превращая радужку из голубой в золотую.
– Волчица…
Ещё раз рыкнула, недовольно, но не зло, отвернулась… и, склонившись над Эдди, порвала когтями запястья мальчика, прижала к ним свои, из которых уже текла кровь – не чёрная, обычная – и зашептала…
Плечи волчицы задрожали, их с мальчиком руки окружил слепящий круг Света, и изо рта Эдди наконец перестала течь чёрная кровь.
Несколько секунд – и недовольный рык, вновь разорванные запястья – и то же самое, прижимать, шептать, лить Свет. Свет – противоположность Тьме, которая нужна, чтобы наложить проклятье, он поможет…
Когда волчица закончила работу и обернулась – она перестала быть волчицей…
Я позволила ей больше, потому что волчица сильнее и быстрее. И только когда щёк Эдди коснулся румянец, я наконец стала собой и, обернувшись к застывшему за плечом Грэю, почувствовала, как меня всё сильнее утягивает в темноту.
Она звала – прекрасная, чёрная, безмолвная и беспамятная. И я знала, что уже не смогу противиться – отдала все силы сыну. Всю кровь, всю жизнь…
Он будет жить. Я хотела сказать это Грэю, но не успела. Я уже не принадлежала самой себе.
Я умерла.
