Текст книги "Сердце волка (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 37 страниц)
– Мама! Дедушка! Посмотрите, какую книжку мне бабушка показывает!
Бабушка. Императрица.
У неё было приятное лицо с мягкими чертами и смугловатой кожей, как у всех мирнарийцев. Синее платье чрезвычайно ей шло, сеточка того же цвета держала тяжёлые тёмные локоны, оттеняя цвет глубоких серых глаз. Я бы назвала подобные глаза туманными – в них как будто клубился туман, закручиваясь в спирали.
Подобные глаза обычно бывают у эмпатов, хотя и не всегда. Получается, императрица – эмпат?..
– Ана, позволь представить тебе ту самую Рональду, о которой мы так много слышали. Рональда, познакомься с моей женой – Дориана Альтерр, императрица Эрамирская.
Я собиралась почтительно присесть, но Эдигор так сжал мой локоть, что я совершенно не могла этого сделать. Чуть дёрнулась, чтобы высвободиться, но застыла, услышав вдруг тихий смех императрицы.
– Эд, зачем ты так официально? В конце концов, это же не приём. Иди сюда, Рональда, я очень рада с тобой познакомиться. – Она кивнула на место на диване рядом с собой и Эдди.
– Я ненадолго вас оставлю, – сказал его величество, когда я осторожно опустилась на диван рядом с императрицей. – Ана, прошу ещё раз…
– Я поняла, Эд, – она вздохнула. – Я не одобряю, но… обещаю.
– Спасибо.
Эдигор благодарно кивнул и вышел из комнаты. А мне оставалось только гадать, о чём они говорили. Сплошные загадки кругом.
– Сейчас принесут обед для Эдди и завтрак для тебя, Рональда, – сказала императрица. – Ты, наверное, очень голодна?
Я кивнула.
– Мам, смотри! – мальчик дёрнул меня за рукав платья. – Тут книжка про птиц. Я таких никогда не видел! Смотри!
Я, улыбаясь, наклонилась над книгой. Она была очень красивой, с цветными рисунками на весь разворот.
– Прочитай, что тут написано! Вот про эту птицу. Вот! – Эдди ткнул пальцем в морскую белую чайку, и я послушно начала читать ребёнку про понравившуюся птицу. А когда закончила и выпрямила спину, наткнулась на внимательный, но дружелюбный взгляд императрицы.
И не удержалась от вопроса:
– Вы эмпат?
– Да.
– Наверное, это сложно? Всё время чувствовать окружающих…
Дориана улыбнулась.
– Да, непросто. Но во дворце почти на всех амулеты. Ведь здесь не только я эмпат.
– А кто ещё? – удивилась я. Надо же, ведь эмпаты вообще нечасто встречаются, а в императорском замке их даже не один, а несколько.
– Ещё Интамар. Ну и будущий эмпат сидит сейчас у меня на коленях.
– Эдди? – я едва не подпрыгнула. И вдруг вспомнила…
Ведь мальчик часто угадывал моё состояние. И об эльфах, пришедших в дом Карвима, он сказал, что они нехорошие. Я тогда ещё удивилась, а потом умудрилась забыть об этом.
И только теперь поняла…
– Мам?
Он смотрел на меня тёмно-карими глазами, в которых не было никакого тумана. Впрочем, его и не должно быть, ведь Эдди всего четыре года.
– Всё хорошо, мой волчонок, – я улыбнулась и погладила мальчика по голове. – Читать дальше?
– Ты испугалась, – Эдвин нахмурился. – Чего ты испугалась?
Я не знала, как объяснить. Карвим упоминал, что многие эмпаты погибают в подростковом возрасте, когда полностью пробуждается дар – не выдерживают потока льющихся на них со всех сторон чужих чувств. И меньше всего на свете я бы хотела, чтобы это случилось с моим волчонком.
– Мама испугалась за тебя, Эдди, – я вздрогнула, услышав голос императрицы.
Мама… Она не просто знала, что мальчик считает меня мамой, она… приняла это? Так же, как император?
– Скажи ей, что всё хорошо. Правда ведь?
– Да, – он кивнул. – Всё замечательно, мам. А когда мы будем кушать?
Дориана засмеялась и схватилась рукой за переговорник.
– Тадеуш, будь любезен, поторопись с едой. У меня тут голодный волчонок на коленях.
Я хмыкнула, услышав это определение. Кажется, оно понравилось и запомнилось императрице.
Секундой позже Дориана опустила руку и тихо сказала, обращаясь ко мне:
– Не волнуйся, Рональда. С Эдди всё будет в порядке. Эмпатия не погубит его, это я могу обещать.
Её слова не избавили меня от тревоги окончательно, но уменьшили её, поэтому я благодарно кивнула и прошептала:
– Спасибо.
Остаток дня пролетел незаметно. Всё время я провела с императрицей и Эдди, ничуть не тяготясь этим. После завтрако-обеда мы прогулялись по саду, Дориана показала дворцовые конюшни, и от вида разнообразных лошадей Эдвин пришёл в восторг. А уж когда ему позволили покататься на одной из карликовых пород… да, я никогда не видела Эдди таким счастливым.
Ужинали мы тоже в замке, вместе с Грэем и императором. Поначалу я немного смущалась, но потом полностью расслабилась, с улыбкой слушая, как Эдвин рассказывает отцу и дедушке о сегодняшнем путешествии на лошадке. Я немного запуталась в столовых приборах, но после слов Эдигора о том, что в дворцовом этикете правила поведения за столом – это самое легкое, вот только непонятно, зачем всё-таки было создавать такое количество разнообразных вилок и ложек, развеселилась и успокоилась.
Вечером, уложив Эдди, я сразу направилась к себе, не стала сидеть внизу вместе с остальными, хоть и было ещё довольно рано. Мне по-прежнему хотелось побыть одной.
Я старалась ни о чём не думать. И, обняв Элфи, залезла на кровать и застыла, глядя, как на Лианор медленно опускаются сумерки.
– Неужели я и правда сегодня разговаривала с дартхари? И зачем он приезжал? – шептала я, поглаживая хати по жёсткой шерсти. – И почему спрашивал у меня… такие странные вещи?
Элфи молчал, только лизал языком мои пальцы.
Я так долго сидела на кровати и ждала наступления ночи, что не заметила, как уснула.
Сегодня я точно знала, кого увижу во сне, потому что после всего случившегося стремилась к Дэйну всей душой.
Но я оказалась абсолютно не готова к тому, что случилось.
Во сне шёл проливной дождь. Впервые за эти годы. Тяжёлые капли стучали по озеру, вода в котором была свинцово-серой, тёмное, тревожное небо нависло над головой.
Холодно. Мне впервые было холодно здесь. Волосы моментально намокли под дождём, и платье тоже. Ноги, так некстати босые, словно превратились в две ледышки.
– Дэйн! – крикнула я, обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться.
Что это? Мне было плохо, но не настолько. Нет, не настолько.
Я рискнула подойти ближе к озеру, потому что иначе не могла ничего рассмотреть. Чуть не поскользнулась на сырой траве, но, удержавшись, вскинула голову и наконец увидела…
Он был здесь. Сидел на том самом месте, где мы когда-то познакомились, на берегу озера, поджав под себя ноги. И смотрел на воду, задумчиво поглаживая по голове какое-то животное, чья мордочка лежала у него на коленях.
Проливной дождь обнимал его фигуру, и я внезапно поняла – дождь был отражением не моих, а его чувств. Но… разве так может быть?
Я сделала несколько шагов вперёд и наконец разглядела, что за зверька гладит Дэйн.
– Дэйн! – крикнула я, ужаснувшись. – Что ты делаешь? Это же аксал!
Он не отреагировал, продолжая поглаживать зверя по носу.
– Дэйн?..
Я опустилась рядом с ним, стараясь не обращать внимания на сковывающий тело и леденящий душу холод.
Дэйн повернулся, и я вздрогнула, увидев его глаза, какие-то погасшие и безжизненные.
– Что случилось? Почему тут… так? – Я развела руками.
Капли дождя стекали по его волосам, лбу, щекам…
– Прости, – сказал Дэйн тихо. – Сегодня у меня нет настроения.
– Почему?
Я опустила глаза, глядя, как аксал осторожно слизывает дождевые капли с его пальцев.
Я думала, что хуже не может быть. Но я ошиблась. Потому что Дэйн вдруг произнёс такое, от чего я оцепенела и телом, и душой.
– Сегодня – наша с тобой последняя ночь.
Я вздрогнула и подняла голову, наткнувшись на необыкновенно серьёзный, печальный взгляд Дэйна.
– Что?.. Что ты такое говоришь?
– Я больше не приду. Никогда, Ро.
Я схватила его за руку, даже не замечая, что впиваюсь выпущенными когтями в его ладонь.
Я хотела сказать, что это неправда. Хотела сказать, что не отпущу его. Я хотела сказать… Я так много хотела сказать. Но почему-то не сказала. Только сидела, вцепившись в его руку, чувствуя, как по пальцам течёт что-то горячее…
Его кровь.
– Я приходил, потому что был нужен тебе. Ты и сама знаешь это. Теперь же… Я не приду, потому что я тебе больше не нужен.
– Нужен… – прохрипела я. – Дэйн…
Он притянул меня к себе, прижал и, обхватив ладонями лицо, прошептал, касаясь тёплым дыханием моих заледеневших губ:
– Нет, Ро. Теперь я тебе не нужен. Пока я с тобой, ты будешь стоять на месте, а ты должна двигаться вперёд. Вперёд, Ро. Вперёд, моя маленькая волчица.
Я не успела ответить – Дэйн поцеловал меня. Горячо и жадно, так, что всё тело вмиг согрелось. И даже струи обжигающе ледяного дождя, хлеставшего по щекам, не могли охладить жар, возникший глубоко внутри и проникнувший в каждую капельку крови.
Я забыла обо всём, прижимаясь к Дэйну, и в какой-то момент оказалась у него на коленях. Не знаю, куда делся аксал. Не знаю, куда делся весь мир, и почему дождь вдруг из холодного стал тёплым, а моих волос коснулся луч солнца…
Я ничего не знаю. Я знаю только, как ласковы были руки Дэйна, обнимающие мои плечи, как горячи были его губы, целующие мои, как прекрасна музыка, звучащая вокруг и внутри нас, и как не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.
Но это закончилось.
Дэйн перестал целовать меня и отодвинулся, заглядывая в глаза. И луч солнца, который секундой раньше касался моих волос, вдруг осветил его лицо… И я застыла, внезапно осознав…
В его глазах, вокруг зрачка, кружились и вспыхивали ярко-жёлтые искорки. Совсем как мои.
Какая же я была глупая!
Сон… Только самые талантливые маги Разума умеют ходить по снам. Я ведь сама читала эту фразу в пособии! Я ведь знала это, всегда знала!
Сон – проводник. Как я могла думать, что Дэйна не существует, что он – порождение моего сознания? Как?!
Только если…
Только если он сам хотел, чтобы я так думала.
– Прости, Ро, – сказал Дэйн серьёзно. – Когда-нибудь ты всё поймёшь. И знай – я никогда не лгал тебе. Так же, как и ты мне.
Я хотела сказать всё, что думаю о его поведении, но не успела – Дэйн наклонился и, легко коснувшись моих губ своими, прошептал:
– Прощай, моя любимая волчица.
Я схватилась за его рубашку изо всех сил, намереваясь держать и не отпускать, но… он просто исчез.
Исчез!
Растворился, будто бы и не было никогда Дэйна, который ждал меня на берегу этого озера. Который находил правильные слова. Благодаря которому я всё-таки смогла превратиться в волчицу…
И я расхохоталась. Я хохотала так, что слёзы выступили на глазах. Никогда в жизни я так не хохотала.
А потом я побежала. Быстро, как молния, не обращая внимания на мелькающие вокруг стволы и кроны деревьев, уже на бегу превращаясь в белую волчицу и пытаясь сделать только одно – нащупать Разумом маленькую ниточку, которая бы привела меня к Дэйну.
И я её нащупала.
Любой маг Разума, побывав в чужом сознании, оставляет там след. А Дэйн в моём сознании наследил основательно. И я, нащупав эту ниточку, рванулась вперёд, чувствуя, как подбираюсь всё ближе и ближе к его сознанию…
Пока вдруг не наткнулась лбом на прозрачную, но от этого не менее крепкую стену.
Я зарычала и прыгнула на неё.
Удар.
Прыжок.
Удар.
Ещё прыжок.
Удар, и кровь, полившаяся из рассечённого лба.
Самый сильный за всю историю Эрамира маг Разума…
Я вновь расхохоталась.
– Они ведь имели в виду тебя, Дэйн! – закричала я, ударяя лапой в стену из чистой магии Разума. – Именно тебя! Это ты написал моё пособие! Это ты разработал заклинание для Элли! Это ты переписывался со мной!
Удар. Стена даже не дрогнула. Я зарычала от бессильной ярости.
– Теперь я понимаю, почему не догадалась раньше. Только сильнейший из двух магов Разума может обмануть другого. «Теперь я тебе не нужен!» Да как ты смел сказать такое, Дэйн! «Я никогда не лгал тебе!» Да как ты…
Я зарычала, с удовлетворением замечая, что по стене пошла небольшая рябь, будто по воде во время сильного ветра.
– Клянусь, когда-нибудь я взломаю твой блок. Даже не надейся, что я оставлю эту затею. Клянусь, я взломаю! И проберусь в твой сон так же, как ты пробрался в мой!!!
Одно мгновение мне казалось, что там, за стеной, мелькнули, но почти тут же пропали, глаза Дэйна. А потом…
До боли знакомым почерком на прозрачной поверхности было выведено:
Последний урок
Ни к одному магу Разума нельзя пробраться в сон, даже к самому слабому, если он этого не хочет.
Стена, которую ты видишь – не только моя, но и твоя, Рональда.
И всё. И больше ни слова.
Я упала на землю, глотая горячие слёзы, и закрыла глаза, не в силах больше видеть стену, навсегда отделившую меня от Дэйна, и надпись, сделанную почерком того, которого я называла «невидимым учителем».
А потом я получила от него последний подарок – сон без сновидений, опустившийся и накрывший меня, словно мягкое одеяло.
Глава 5
Рональда
Я никогда не ощущала себя настолько пустой. Никогда, даже после Ночи Первого Обращения. Даже после того как Джерард бросил в меня свой первый камень.
Не хотелось вставать с кровати. Я просто лежала и глядела в потолок, чувствуя себя разбитой, растоптанной, уничтоженной.
Проснулась с первыми лучами солнца и теперь молча наблюдала, как свет ползёт по потолку, поглощая ночные тени, и старалась не думать. Но не получалось.
Какой же я была глупой.
Как я могла считать, что Дэйна не существует? Плод моего воображения… Разве плод воображения бывает таким реальным? Разве он может учить, утешать, целовать так жарко, что даже во сне чувствуешь силу рук и губ?
Но зачем? Ведь это он внушал мне подобную мысль о самом себе. Он сон за сном туманил мой разум, заставляя забывать возможные вопросы. Даже тогда, когда Дэйн явился наяву, когда целовал на самом деле, я ничего не заподозрила, я даже не задумалась.
Самый сильный маг Разума в Эрамире… Кто ты? Почему поступал так со мной? И было ли хоть что-нибудь правдой? Хоть одно слово? Или всё, каждый мой сон, соткан из лжи?
Я встала с постели и, не обувшись, ступая босыми ногами по прохладному с ночи полу, подошла к зеркалу.
Светлые, золотистые волосы, чуть спутанные, тяжёлыми прядями спускались по плечам, груди, спине. Губы… большие, красные, даже алые, теперь я могла бы назвать их чувственными. Нос… удивительно изящный, тонкий, благородный. Глаза… раньше я любила только их, они нравились мне и сейчас, а вспыхивающие вокруг зрачка искорки напоминали о солнечных лучах, тёплых и ласковых.
Моё лицо изменилось. Теперь оно было почти привлекательным. Но стоило мне зажмуриться, как перед глазами вставало лицо прежней Рональды.
Мог ли Дэйн полюбить её?
Я, протянув руку, дотронулась до щеки своего отражения и покачала головой. Униженная, несчастная, страшная жаба. Нет, так не бывает.
Являясь в мои сны, Дэйн делал это не потому, что любил. Он преследовал иные цели. Какие? Что ж, со временем я непременно это узнаю. Перерою всю императорскую библиотеку, но найду всё о магии Разума… и отыщу Дэйна.
Отражающаяся в зеркале девушка упрямо поджала губы. Этим решительным видом она могла бы обмануть кого угодно, только не меня. Я прекрасно понимала, что на самом деле по-настоящему она хочет задать Дэйну только один вопрос.
Только один.
«Прощай, моя любимая волчица».
Эти слова тоже были ложью? Всё остальное – возможно, но… Зачем было лгать напоследок? Зачем?!
Или?..
Сразу после завтрака я получила первую записку от императора.
«Рональда!
Жду тебя сегодня во дворце ближе к полудню. Грэй придёт чуть раньше, ты можешь прийти вместе с ним и подождать меня в библиотеке или в саду. В любом случае я надеюсь на встречу с тобой в полдень.
Будь добра, надень платье».
Да уж, на такое отказом не ответишь – не посмеешь. Да и слов правильных не найдёшь – меня подобные письма составлять никто не учил.
Но, как ни странно, я даже обрадовалась, прочитав записку. Когда я жила в Арронтаре, учёба помогала мне отвлекаться от гнетущих мыслей, и здесь должно получиться то же самое. Пусть Эдигор учит меня чему угодно, а я буду слушать и перестану наконец думать о Дэйне. И о дартхари Нарро.
Мы с Грэем и Эдди прибыли во дворец около одиннадцати утра. Мои спутники сразу направились в замок, а я осталась в саду, рассудив, что в библиотеке без императора я точно ничего не найду, ещё и заблужусь. Так что я просто гуляла по аллеям, рассматривая высаженные в ряд растения, и ровно в полдень ко мне из-за деревьев вышел император.
– Доброе утро, – сказала я вежливо, и он улыбнулся.
– Доброе, Рональда. Готова?
– Наверное. А… чем мы сегодня будем заниматься?
– Танцами.
Лучше бы я не спрашивала…
– Знаешь, у Интамара тоже всегда было такое лицо, когда я собирался его научить чему-нибудь, с точки зрения принца совсем не нужному, – рассмеялся Эдигор и протянул мне руку, которую я сразу приняла. – Только он в то время ещё возражал. Ты же давно вышла из возраста бесполезных и бессмысленных возражений.
– Ваше величество!
– Да?
От сдерживаемого смеха в груди всё вибрировало.
– Вы невозможны!
Эдигор положил мою руку себе на локоть, ухмыльнулся и пошёл по направлению ко входу во дворец.
– Боюсь, это самое приличное из всего, что обо мне можно сказать.
И я не выдержала – рассмеялась.
Танцевальный зал оказался тронным. Располагался он на втором этаже и был, как объяснил мне император, самым большим залом во дворце.
– Здесь я принимаю гостей, которые приезжают целыми делегациями. Обычно эльфы у нас столь многочисленны, любят они это дело. Как нагрянут, так сразу сто персон надо во дворце принять, разместить и всячески ублажить. Что ты хихикаешь, Рональда? Ублажить эльфа вообще дело непростое, других куда как проще. А твои сородичи редко приезжают, и ненадолго – сама знаешь, вам нельзя без Арронтара.
Я сразу напряглась, и Эдигор каким-то образом понял, о чём, точнее, о ком я подумала.
– Не волнуйся. Нарро сейчас здесь нет.
Я кивнула. Я знала это, чувствовала. Я всегда чувствовала его присутствие, ощутила и вчера, только не сразу поверила – думала, что это невозможно.
– Вы так и не ответили, – сказала я тихо, – что сделают с этими эльфами, которые напали на нас с Эдди и Карвимом?
Мы в это время вышли на середину тронного зала, и Эдигор, повернув меня лицом к себе, ответил:
– Что делать со своими эльфами, будет решать Повелитель Робиар. Сомневаюсь, что это окажется нечто весёлое и полезное для их здоровья. Итак. Рональда, представь, что ты на балу. Музыка, свечи, вокруг множество людей и не-людей… Встань прямо. Да, вот так, молодец. К тебе направляется мужчина с намерением пригласить на танец. Запомни: если девушка хочет танцевать, она держит руки опущенными вдоль тела. Да, как у тебя сейчас, всё верно. А если не хочет, то сцепляет их перед собой, – император на несколько секунд сцепил собственные ладони. – Повтори.
Я послушно повторила.
– Молодец.
Не удержалась от улыбки – в конце концов, я ещё пока ничего не сделала, а он уже «молодец»!
– Ваше величество, тогда зачем мне учиться танцевать, если я могу всё время сцеплять руки перед собой и…
– Нет, – отрезал император, – всё время нельзя, если ты не калека без ноги. И поверь, в твоей жизни будут вечера, когда не танцевать ты просто не сможешь.
– Почему?
Он так улыбнулся, что я сразу поняла – ответа на этот вопрос я в ближайшее время не дождусь.
– Продолжаем. Мужчина, который хочет пригласить тебя на танец, протягивает левую руку – вот так, как это делаю сейчас я, – Эдигор протянул мне ладонь тыльной стороной вверх. – Ты вкладываешь в неё свою правую руку. Повторяю – правую. Давай. Да, вот так. Теперь я делаю шаг вперёд. Запомни: шаг вперёд всегда делает мужчина! Женщина стоит на месте. Это очень важно, Рональда. Когда я делаю шаг, ты кладёшь левую руку мне на талию. Давай.
Я выполнила приказ, а Эдигор между тем поднял наши сцепленные руки на уровень моих плеч, а вторую свою ладонь положил мне примерно на лопатку.
– Обычно в это время мужчина кладёт правую руку женщины на своё плечо, но тебе тогда будет неудобно танцевать, я слишком высокий. Поэтому, если партнеры разного роста, танцуют в таком положении, как сейчас: сцепленные руки на уровне плеча женщины, а не мужчины.
– А если мужчина захочет положить мою руку на своё плечо, а я буду против?
– Скажешь об этом. Молчать никто не требует. Во время танца можно разговаривать. Сейчас разойдёмся, повторим.
Я кивнула. Что ж, пока ничего сложного, если бы ещё без самого танца обойтись…
Повторили «манёвры», император вновь похвалил ни за что, а потом сказал:
– Первый танец, которому я планирую тебя научить, называется симоном. Он один из самых лёгких, так что не бойся. Музыку!
Я слегка вытаращила глаза, когда медленная, ласкающая слух мелодия полилась будто бы из самих стен.
– Не пугайся, это один из экспериментов Эллейн. Магический проигрыватель. А теперь сосредоточься. И спину выпрями.
Да куда уж сильнее выпрямлять!
Но видимо, было куда, потому что его величество не сразу удовлетворился результатом.
– Итак. Я буду проговаривать движения и выполнять их, а ты повторяй. Шаг вправо, теперь назад, снова вправо. Чуть развернись, иначе споткнешься о собственную ногу. Ещё раз – вправо, назад, вправо. Влево, вперёд, влево. Молодец. А теперь, пока мы стоим, поворачивайся вокруг своей оси.
Минут через пятнадцать я поняла, что этот симон – очень нудное занятие. И танцевать я его, пожалуй, научилась. Там не было ничего сложного – одни и те же шаги, постоянно повторяющиеся, и обороты вокруг своей оси.
– Ну вот, видишь. А ты боялась, – улыбнулся Эдигор, когда мы наконец затанцевали в нормальном ритме, и он перестал шептать мне на ухо «вправо, влево, вперёд, назад».
– Вы же говорили, этот танец – самый лёгкий.
– Верно. Но ведь начинают всегда с азов. А ты молодец, даже с такта не сбиваешься.
Естественно, я тут же сбилась, и император рассмеялся.
– Ладно, давай заканчивать. Смотри, когда танец завершён, партнеры останавливаются, мужчина делает шаг назад и кивает, женщина должна чуть-чуть присесть. Вот так, – Эдигор сначала кивнул, а затем присел, отчего мне захотелось захихикать. Интересно, многие могут похвастаться тем, что перед ними приседал сам император?
Эдигор щёлкнул пальцами, и музыка смолкла. Наступившая тишина показалась мне оглушительной, но оглушала она недолго. Почти сразу мы услышали эхо чьих-то торопливых шагов в конце тронного зала.
– А вот и Грэй, – произнёс император невозмутимо, а мне почему-то стало неловко. Интересно, как долго он наблюдал за нами? И что думает по поводу моих сомнительных танцевальных успехов? Сам Грэй танцевал отлично, в этом я успела убедиться ещё во время поездки.
– О… – Грэй кашлянул, остановившись в нескольких шагах от нас. – Ваше величество, если урок закончен, могу ли я поговорить с Рональдой наедине?
Лицо у Эдигора в тот момент было отчего-то очень ироничным. Но он тем не менее кивнул, отпустил мою руку и пошёл по направлению к выходу из тронного зала.
Но далеко не ушёл. Остановился шагах в десяти, обернулся и произнёс тихо, но очень настойчиво:
– Мой тебе совет – расскажи. Хватит ломать комедию.
Обращался император при этом явно к Грэю, и после этих слов я с недоумением посмотрела на отца Эдди. Интересно, что он должен мне рассказать? Ведь Эдигор имел в виду меня? Или нет?
Когда шаги его величества стихли, Грэй, улыбнувшись, взял меня за руку, но его улыбка показалась мне какой-то натянутой, нервной.
– Знаешь, что неправильно в этом образе? – Он поднял вторую ладонь и коснулся моих волос. – Причёска. Конечно, платье тоже непарадное, но его ещё могут простить, а вот простую косичку – нет. Это вопиющее противоречие этикету.
– Тебе не нравится? – шепнула я с неуверенностью. – Я… выгляжу нелепо? Знаешь, мне всё изначально казалось нелепостью, ну зачем мне учиться придворному этикету? Это какая-то странная прихоть императора…
Я не договорила – Грэй вдруг подошёл ближе, вплотную, продолжая держать меня за руку, а вторая ладонь переместилась с волос на щёку и нежно погладила. Я подняла голову, вгляделась мужчине в глаза – они тревожно мерцали, и лицо казалось взволнованным.
– Мне нравится, – произнёс он тихо и хрипло. – И это не нелепость, не думай так о себе никогда. Я сказал это не для того, чтобы обидеть, я просто… Ронни, я…
– Да?
Он вдруг поднял мою ладонь и, перевернув её, прижался горячими губами к запястью. Я вздрогнула, резко выдохнув – было безумно приятно, и я прикрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением.
– Ронни, прости меня. Я… – Голос зазвучал ещё тише, приблизился, и тёплое дыхание коснулось щеки. – Ронни…
Я поняла, что сейчас случится, за несколько секунд до того, как губы Грэя накрыли мои.
Это был танец. Не тот, глупый, который я танцевала несколько минут назад, а совсем другой, настоящий.
Танец губ. Я чувствовала каждое движение, каждый вздох… Грэй будто пил моё дыхание, как путник, уставший в дороге, которому предложили чистой ключевой воды.
И всё казалось таким правильным. Словно иначе и не могло быть.
– Я не могу без тебя… – шептал он, на мгновение отрываясь от моих губ, а затем вновь целовал. – Не могу…
…И вдруг я услышала какой-то грохот, топот, звон, и знакомый голос прокричал:
– Мама!
Ох…
Наваждение схлынуло. Губам и всему телу стало холодно, потому что Грэй отошёл от меня на шаг и теперь удивлённо смотрел на приближающихся Эдди и Ратташа.
– Мама! Вы с папой теперь вместе, да? Я видел! – Мальчик возбуждённо подпрыгнул и хлопнул в ладоши.
Дурное предчувствие кольнуло в самое сердце.
– Что? – тихо переспросил Грэй. Вид у него при этом был озадаченный, в отличие от Ратташа – тот смотрел на Эдди с явным изумлением.
– Ну, Ари говорила, когда взрослые целуются – значит, они вместе. Ты же целовал маму!
После этих слов лицо Грэя потемнело.
– Твоя мама умерла, Эдди.
Он сказал это так… тихо, но твёрдо. И смотрел не на меня, а на сына. А я…
Я просто отвернулась и закусила губу.
– Я же рассказывал тебе. Её звали Лил и она умерла сразу после твоего рождения.
– Да, – кивнул мальчик. – Я знаю. Ма-а-ам, дядя Рат обещал показать сокровищницу! Ты пойдёшь с нами?
Я не успела ответить.
– Ты не слышал меня, Эдди? Твоя мама умерла. Ты можешь называть Рональду просто по имени, но она тебе не…
– Папа! – ребёнок подскочил, подбежал к Грэю и схватил его за руку. – Ты не прав, папа.
Несмотря на весь трагизм ситуации, я не смогла сдержать улыбки – четырёхлетний мальчик, заявляющий своему отцу, что он «не прав», выглядел забавно.
Вот только Грэю так не казалось. Он сжал зубы, даже скулы побелели, и процедил:
– Дома поговорим. Пойдём, Эдди, – и первым направился к выходу из тронного зала, не замечая попыток мальчика взять за руку и меня тоже.
День прошел как в тумане. Грэй, не удостоив меня даже взглядом, вскоре оставил нас и направился к императору, а мы с Ратташем и Эдди спустились вниз, в подвалы, где мужчина провёл экскурсию по сокровищнице. И это было бы увлекательно, если бы я не была настолько расстроенной.
Там оказалось много всего интересного, от драгоценностей до различных магических артефактов. Рат даже показал, как действуют некоторые. Эдди увлечённо крутил головой из стороны в сторону и возбуждённо подпрыгивал, если замечал что-то любопытное.
Мальчик настолько устал в сокровищнице, что моментально уснул, стоило нам вернуться в покои императрицы. И пока он спал, я пила чай вместе с Дорианой и Ратташем, но так нервничала и переживала из-за Грэя, что не запомнила, о чём мы говорили.
Потом Эдди проснулся, мы пообедали и успели немного погулять по парку, но тут вернулся Грэй. Он по-прежнему был раздражён и старался не смотреть на меня, разговаривая только с Эдди.
И так продолжалось целый вечер, даже после того, как мы вернулись домой. Остальные тоже заметили неладное, но, к моему удивлению, и не подумали вмешиваться или расспрашивать, в чём дело. Только Ари понимающе улыбалась, опуская голову.
А Грэй злился всё сильнее и сильнее. Я видела – он хочет высказать мне всё наболевшее, но не решается в присутствии Эдвина и остальных.
Именно поэтому после ужина я предложила:
– Пойдём, прогуляемся? Ари, ты ведь посидишь с Эдди? Мы ненадолго.
Ответом мне был кивок и всё понимающий взгляд.
– Ему скоро спать, – проворчал Грэй, но тем не менее направился к входной двери.
– Я уложу Эдвина, если понадобится. Не волнуйтесь.
Я благодарно улыбнулась Араилис и вышла из дома вслед за Грэем.
Начинались сумерки, и вечерняя прохлада нежно касалась щёк, будто утешала и пыталась подарить надежду.
Облака на небе казались похожими на птичьи пёрышки. Такие же лёгкие, будто чёрточки на серо-голубом покрывале вечности. И ниже, у самого горизонта – догорающие угольки солнечного костра. Пройдёт немного времени, и он совсем погаснет, чтобы вновь разгореться на рассвете завтрашнего дня.
Грэй молчал до самого императорского парка. И только убедившись в том, что мы одни, обернулся ко мне.
– Ты не представляешь, как я зол.
– Почему не представляю? Очень даже представляю, – сказала я тихо. – У тебя глаза сейчас почти чёрные и узкие, потому что ты их щуришь. И…
Я не договорила – он сделал шаг вперёд и, схватив меня за волосы, потянул за косу, которую я переплела после обеда, заставив поморщиться и запрокинуть голову.
Больно не было, по крайней мере не физически. Грэй контролировал свою силу. Но слёзы всё равно выступили на глазах – от обиды.
– Зачем ты внушила Эдди, что ты его мама? Знаешь ведь, что Лил умерла во время родов! Зачем, Ронни?!
– Я не внушала! Он…
Грэй перебил меня, сильнее повышая голос:
– Я любил и люблю свою жену, Ронни! Эдвин должен знать, кто его мать! Зачем ты ввела его в заблуждение? Что ты хотела этим доказать?!
Я всхлипнула.
– Он… сам… Эдди сам, я ничего не делала… Я пыталась его отговорить, но… Он всё понимает, Грэй! Он знает о Лил, знает, что она его мама… Но мальчик… он же маленький совсем! Грэй… Эдди сказал: «Она – мама, которая ушла. Ты – мама, которая вернулась».
После этих слов он вдруг отпустил меня. А в следующее мгновение подскочил к ближайшему дереву и ударил кулаком по его поверхности. Раз, ещё раз, и ещё…
Испугавшись, я бросилась вперёд и встала между деревом и Грэем. Глаза мужчины яростно сверкали, костяшки пальцев были разбиты в кровь, но он всё-таки остановился и, тяжело дыша, уставился на меня.
– Перестань, пожалуйста! Я тебя прошу! Ну зачем ты бьёшь это дерево?! Оно-то здесь при чём?!
Грэй хрипло рассмеялся.
– Тебе больше всех жалко деревья, да? Ты… лесная девочка…
Я покачала головой и отступила назад, упираясь спиной в широкий ствол многострадального дерева.
– Зачем ты так, Грэй? Каждому ребёнку нужна мама, я понравилась Эдди, вот и всё. Он же маленький. А про Лил он знает, император рассказал и портрет даже показал.
– Император?..
– Он сказал, чтобы я не лишала Эдди такой возможности. И я… я просто не могла заставить его перестать называть меня мамой. Да и… наверное, не хотела. Прости. Всё очень запуталось…
