Текст книги "Сердце волка (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 37 страниц)

Нет, печка тут тоже была. В дальнем левом углу, сложенная из светлого камня и украшенная разноцветными… хм, наверное, стёклышками. Никогда не видела ничего подобного. Причудливо подобранные цветные стёкла вместе составляли абстрактный узор – очень красиво.

Ещё здесь стояли два больших шкафа с резными дверцами, потом плита, длинный стол, широкая раковина, и в конце концов то, что убило меня практически наповал – огромный магический холодильный шкаф!

– О-о-о, Дарида… – прошептала я, таращась на это чудо. Холодильные шкафы – вещь очень дорогая. Дороже мирнарийских ковров и самого лучшего гномьего оружия. Потому что делать холодильные шкафы умеют очень немногие маги. Вернее, их практически не умеют делать – это ювелирная работа, требующая огромных знаний, внутренней концентрации и практически безграничного магического потенциала.

– Нравится? – ухмыльнулась Араилис, похлопав это чудо по дверце. – Мама подарила Тору на день рождения примерно пятнадцать лет назад. Говорит, целую неделю его делала. Мощность у него – ого-го! А уж вместимость! Сейчас заценишь.

– А-а-а… – Я никак не могла закрыть рот и перестать таращиться. – А-а-а… У тебя и мама – маг?

Да уж, глупый вопрос. Ясное дело, маг, иначе Араилис не родилась бы настолько сильной.

– Конечно, – кивнула девушка, распахивая дверцы шкафа. – И мама, и папа. Ну, как?

Пробормотав что-то неразборчивое, я сделала шаг вперёд. О-о-о! Магом какого уровня надо быть, чтобы ТАК работать с пространством?! Внутри холодильного шкафа оказалась целая комната! С кучей продуктов – я заметила овощи, фрукты, молоко, сыр, мясо, банки с салатами и вареньем…

– Ари, – я закашлялась, – а как зовут твою маму?

Девочка лукаво улыбнулась и закрыла холодильный шкаф.

А потом ответила:

– Эллейн Грант.

И схватилась за живот от смеха, столь глупым, видимо, был вид в тот момент у меня.

– Познакомишь? – спросила я чуть позже, нарезая сыр. Ари, меланхолично помешивающая кашу, фыркнула:

– Нет уж! Сама прилетит, если захочет. Впрочем, можешь не волноваться – она захочет.

– Почему?

Неожиданно Ари развернулась ко мне лицом и сказала совершенно серьёзно:

– Потому что тебя привёз Грэй. Всё, что имеет отношение к нему, важно для мамы. Очень важно. Грэй, конечно, ничего и слышать о ней не хочет, но она всё равно продолжает беспокоиться о нём.

– Что значит, он не хочет слышать о ней? – нахмурилась я и немедленно поплатилась за невнимательность, чуть не оттяпав себе палец острым ножом.

– То и значит, что не хочет. Они поссорились. Четыре года назад. С тех пор даже ни разу не разговаривали.

– А из-за чего?

Странно. Грэй такой миролюбивый, как с ним можно поссориться? За две с половиной недели у нас не было и намёка на конфликт.

Ари вздохнула и почесала нахмуренный лоб свободной рукой.

– Мама принимала роды у жены Грэя, Лил. Он ничего не рассказывал тебе о тех событиях, да?

– Нет, – я покачала головой.

– Ну, это понятно. И не расскажет, наверное. На Эдвине было проклятье. Проклятье забирающего жизнь, слышала о таком? Его невозможно снять, и Эдди должен был умереть, но Лил попросила маму перебросить это проклятье на неё, чтобы Эдвин остался жив. И мама исполнила её просьбу. Понимаешь, Рональда? Ты сама лекарь, должна понимать.

Я отвела глаза.

Да, я понимала. Понимала их всех – и бедняжку Лил, которая отчаянно хотела, чтобы её сын жил, понимала Грэя, который ненавидел женщину, убившую его жену. Но я также понимала и Эллейн.

У лекарей принято спасать не детей, а рожениц. Но когда перед тобой лежит человек, которого ты искренне любишь, и он просит и умоляет спасти ребёнка… Принять правильное решение очень трудно. Да и что это такое – правильное решение? Я видела Эдвина. Неужели убить такого замечательного мальчика – правильное решение?

– Грэй кое-чего не знает. Мама не сказала, а у меня не хватило духу признаться. Может быть, тогда… Хотя, конечно, вряд ли… Кого я обманываю?.. – бормотала Ари.

Только я хотела спросить, что всё это значит, как девушка, выключив огонь в плите, накрыла кастрюлю с кашей крышкой и повернулась ко мне.

– Готово. А у тебя?

– Тоже. Позвать всех?

– Нет уж, сиди. Я сама, – и Ари, вложив в рот несколько пальцев, оглушительно громко свистнула. Почти так же, как часом раньше Грэй.

Хм… Кажется, здесь это универсальный способ общения.

Завтракать пришли все, даже Элфи, специально для которого я нарезала варёного мяса и бросила его прямо в горячую кашу.

– Ура! Еда, – воскликнул Грэй, садясь за стол. Ари, как обычно, фыркнула.

– Ну ты как будто голодал весь этот месяц.

– Нет, только последние пару часов.

– Обжора.

Я улыбалась, слушая эту перепалку. Забавная всё-таки она девочка. Интересно, Эллейн тоже такая ворчунья?

Я накладывала кашу Тору, когда все вдруг замолчали. И я, подняв голову, обнаружила, что Араилис сидит, выпрямив спину, и глядит перед собой, не мигая, а в её светло-голубых глазах будто туман клубится.

– Ари?..

– Тс-с, – шикнул на меня гном. – Не мешай. Она у нас прорицательница. Видит сейчас чегой-то.

В который раз за сегодняшний день я открыла рот от удивления.

Прошло несколько секунд, и девушка, встрепенувшись, вновь улыбнулась. Из глаз исчез туман, они стали ясными и совершенно обычными.

– Я здесь, – сказала Ари, глядя при этом почему-то на меня. – Давайте завтракать?

Все спокойно кивнули и принялись за кашу, даже не пытаясь узнать, что именно видела девушка. Я же, усевшись на своё место между Грэем и Бугалоном, тут же спросила:

– Ари, а что было в твоём видении?

Вместо Араилис ответил мастер Дарт:

– Она не скажет. Никогда не говорит.

– Почему? – я недоуменно подняла брови, и Ари поморщилась.

– Потому что знать будущее – неправильно. Ни к чему хорошему это не приводит. Ты начинаешь мучиться, думать, можешь ли его изменить, и если да, то как…

– А можешь? – поинтересовалась я, и Ари, услышав этот вопрос, взвилась чуть ли не до потолка:

– Вот! Я ещё ничего не рассказала, а тебе уже интересно, можно ли изменить будущее. Нет уж, никаких предсказаний. Я один раз только отступила от своих принципов, до сих пор последствия расхлёбываю.

Я разочарованно вздохнула. Как жаль… а мне так хотелось хоть раз в жизни услышать настоящее предсказание. Ужасно интересно, какими словами они произносятся и насколько точно сбываются.

Заметив мою реакцию, Тор рассмеялся.

– Да, такая она вредина, наша Ари.

– Я не вредина! Это вы с Дартом – вредины. Вечно мне ничего не рассказываете, дар мой проверяете. И про Рональду не рассказали, наверное, реакцию мою хотели посмотреть, да? А Грэй, между прочим, это предвидел и мне отдельное письмо написал!

Не выдержав, я хихикнула. Возмущённая Ари была очень смешной и походила на большую взъерошенную птицу. Грэй, Эдвин и Гал тоже улыбались, а Тор и Дарт хитро переглядывались – вот заговорщики!

Кирка и Лисса за столом, кстати, не наблюдалось – разошлись по домам. Интересно, почему Гал не последовал их примеру?

– Ари, – вдруг сказал Грэй очень тихо и серьёзно, – у меня к тебе просьба. Я бы хотел завтра встретиться… с императором.

Все присутствующие вздрогнули. И только Араилис, казалось, ничуть не удивилась.

– Ты не могла бы связаться и предупредить?..

Девушка легко улыбнулась.

– Конечно, я скажу.

– Ты знала? – спросил мастер Дарт, глядя на Ари исподлобья. А когда она кивнула, вздохнул. – Ну и как после этого на тебя не злиться, скажи?

Араилис не успела ничего ответить – в разговор вмешался Тор:

– Грэй, ты передумал из-за Нарро?

Услышав это имя, я почувствовала, как похолодели ладони. А сердце, кажется, пропустило несколько ударов.

– Я пока не передумал. Да, я говорил с Нарро, но дело не только в этом… Ещё рано делать выводы.

Тор кивнул и обернулся к Ари.

– А тебя я всё-таки когда-нибудь удавлю, – сказал гном, впрочем, вполне дружелюбно.

– Кишка тонка, – подмигнула ему девушка, засовывая в рот сразу три куска сыра. Заметив мой удивлённый взгляд, она пояснила: – После видений всегда ужасно хочется есть.

– Ага. Понятно, – пробормотала я.

Кажется, скучно мне здесь точно не будет.

После завтрака я направилась в свою комнату: обживаться.

Поднявшись по лестнице, я увидела длинный коридор. Здесь не было почти ничего, кроме ковровой дорожки, светильников (да-да, тоже деревянных) и нескольких ваз. Опять с полузасохшими цветами. Что у них тут за беда с растениями? Безобразие, надо срочно всё полить.

Справа от лестницы обнаружилась библиотека, комнаты Грэя и Эдди (смежные), причём комната мальчика была завалена игрушками так, что мне немедленно стало понятно – ребёнок не убирался здесь как минимум с тех пор, как папа уехал. А может, и вообще ни разу не убирался.

Напротив комнат Грэя и Эдди, рядом с библиотекой, была комната Гала. Удивительно, но он тоже жил в этом доме. А я думала, принц Интамар выделил Грэю охрану только на время поездки в Арронтар. Оказалось, нет.

Слева от лестницы я нашла ещё четыре спальни – Тора, мастера Дарта, свою и гостевую. Точнее, это должна была быть гостевая спальня, но использовалась она преимущественно как чулан. Количество втиснутого в небольшое пространство хлама потрясло даже моё богатое воображение.

– Гости у вас тут бывают редко, да? – пробормотала я, разглядывая две кровати, сложенные вместе «бутербродом».

– Почему? – удивился Грэй. – Просто на ночь остаются нечасто. А если раньше и оставались, то ночевали в твоей комнате. Пойдём, посмотришь на свои владения.

А там было, на что посмотреть…

Два окна! О Дарида, как же это меня порадовало. Я люблю солнечный свет и большие окна, да и в моей хижине тоже было два окна. На полу – палас, сплетённый из… ирвиса. Некрашеный, что добавляло ему прелести. У левого окна – кровать, застеленная нежно-голубым покрывалом, и настолько большая, что на ней запросто поместимся мы с Элфи. Между окнами небольшой комод с зеркалом, у правой стены – письменный стол, стул и шкаф для одежды.

Сделав несколько шагов, я в нерешительности остановилась посреди комнаты.

Неужели это всё – моё?

Наклонившись, я провела рукой по покрывалу. Мягкое, плюшевое…

В этот момент из-под кровати вылез совершенно счастливый Элфи и громко тявкнул:

– Р-ры-ыр!

Нравится, значит. Я улыбнулась.

– Ну как? – в голосе Грэя слышалось беспокойство. – Всего хватает? На окнах ещё нет штор, но мы непременно купим и повесим…

– Грэй! – рассмеялась я, оборачиваясь к мужчине. – Всё просто идеально! Спасибо тебе. Огромное. Не знаю, зачем ты всё это делаешь для совершенно чужой меня, но в любом случае – спасибо.

– Нет никакого любого случая, – он ухмыльнулся. – Я тебе совершенно бескорыстно помогаю. Ладно, я пойду, хотел немного размяться, а то за время поездки у меня, кажется, уже все кости срослись между собой. Отдыхай, Ронни.

Кивнув, я закрыла за ним дверь и подошла к окну. И практически тут же замерла, в который раз за сегодняшний день открыв рот…

Невероятно.

Нет, даже не так. Волшебно. Потрясающе. Прекрасно. Восхитительно.

Утром вдали клубился небольшой туман, но теперь он рассеялся, и я смогла увидеть то, что он скрывал от меня – дворец императора.

Выстроенный из такого же светлого камня, каким были вымощены улицы, высокий, с узкими, уходящими в самое небо башнями, он, казалось, был невесомым и парил над городом. Величественный…

От восхищения у меня перехватило дыхание.

Башен я насчитала семь. Одна по центру, крупнее других, и по три сбоку. Все с позолоченными крышами и шпилями с флагами Эрамира. Красно-золотыми флагами. Солнце, отражаясь от этих флагов и шпилей, слепило мне глаза.

Зелёное кольцо императорского парка, окружавшего замок, прекрасно дополняло картину. Интересно, каково это – жить в подобном дворце? Надо будет спросить у Грэя, он же там вырос.

Эдвин оказался похож на Джерарда в детстве – рано вскакивал, зато днём спал два раза – после завтрака, а потом после обеда. И пока малыш видел утренний сон, Ари убежала по делам, мастер Дарт и Тор пошли работать в мастерскую, а Грэй и Бугалон отправились во внутренний двор, сказав мне, что собираются немного потренироваться. Я спросила, могу ли приготовить обед, и Грэй закивал, явно очень обрадовавшись этому предложению.

В холодильнике я нашла всё необходимое для густого, наваристого мясного супа и овощного второго блюда. На сладкое решила испечь пирожки со свежими ягодами.

Через некоторое время, когда по дому начал разноситься запах мясного супа, на кухню заглянули мастер Дарт и Тор, и носы у обоих находились в состоянии возбуждённого подёргивания.

– М-м-м, – протянул гном, поглаживая живот.

– О-о-о, – закатил глаза эльф, дергая себя за волосы, полные опилок. Я засмеялась.

– Кто у вас обычно готовит?

– Когда как, – пожал плечами Тор. – Иногда Араилис сподобится что-нибудь состряпать, но это чаще всего жрать невозможно практически. Бурда какая-то недосолёная.

– А если Ари нет или она не хочет готовить, то что?

– Ну-у, – протянул эльф, после чего они с Тором подошли ближе и сели на стулья. – Иногда кашеварю я или Тор, но редко, у нас времени не хватает. И сил тоже. Грэй готовит ещё хуже, чем Ари, он ножом может запросто голову отрубить, но вот нарезать им капусту… Так что чаще всего это делает Гал. Он вообще повар отменный.

Я чуть на пол от удивления не свалилась.

Тролль? Отменный повар?! Да они же вообще ничего не готовят, всё сырое едят, даже мясо!

Куда я попала?! Гном – резчик по дереву, тролль – повар… Может, эльф окажется цирковым артистом? Они вроде этот вид искусства на дух не переносят.

– Чего ты так таращишься? Ну да, Гал прекрасно готовит. Бывают же исключения из правил, Ронни, – усмехнулся Тор.

Несколько минут мы молчали. Я переваривала информацию и лепила пирожки, а Дарт с Тором, кажется, просто отдыхали.

Надо им шапочки сделать непроницаемые. А то полные шевелюры опилок. Представив, как эльф с гномом по вечерам вычёсывают опилки из волос и бороды, я чуть не захихикала.

– Значит, ты выросла в Арронтаре? – вдруг спросил Тор. Я кивнула.

– Да.

– И к какому клану ты относишься?

– Ни к какому. Я отреклась от всех шесть лет назад.

– Тогда – в каком клане ты родилась?

Я долепила пирожки, выпрямилась, вытерла рукавом пот со лба и ответила:

– Я должна была стать белой волчицей. Но так и не стала.

Тор с Дартом переглянулись.

– Знаешь, – сказал гном, – а меня всё детство пнём дразнили. И это только самое безобидное прозвище. За то, что я к металлу не знал, с какой стороны подойти.

– А я был доходягой, – усмехнулся эльф, – а ещё слабаком. Как думаешь, за что?

Я, и так застывшая от этих признаний, совсем растерялась.

– Ну… Ты худой.

– А ещё?

– Э-э-э...

– Сразу видно, что ты эльфов не встречала. Во мне мало магии, Ронни. Точнее, её практически нет. Худоба – это полбеды, есть и такие среди моих сородичей, но вот почти полное отсутствие магии… В общем, весело мне не было. В результате я ушёл и живу здесь уже лет… Хм… Тор?

– Тридцать пять лет прошло, дружище, – хлопнул Дарта по плечу гном. – Когда я пришёл, ты лавку уже пяток лет держал, а с тех пор ровно три десятилетия минуло.

Я смотрела на них, чувствуя, как теплеет в груди.

Впервые в жизни я вдруг подумала, что не одна такая. Я – не исключительна. И от этого мне почему-то стало легче.

Раньше я никогда не задумывалась над такими вещами. Но теперь…

– Грустно это всё, – тихо сказала я и поставила пироги в печку.

Мастер Дарт и Тор посмотрели на меня и одновременно пожали плечами.

– Да теперь уж не особо, – спокойно ответил гном. – У каждого свой путь. И ты волен сам выбирать его, не оглядываясь ни на кого. А если ты не такой, как другие, это не обязательно плохо.

Я улыбнулась, вспомнив Дэйна с его рассуждениями о «своей правде». Передо мной сейчас находились два ярчайших её представителя. Немагический эльф и гном-краснодеревщик.

Хотя я про саму себя забыла. Интересно, как меня следует называть? Недо-оборотень? Нет, пожалуй, это мне не по вкусу.

Вспомнился дартхари. Как он тогда сказал… «Хорошая девочка с большим добрым сердцем». К горлу подступил комок, и перед глазами вспыхнуло лицо Вожака.

Не думай, Рональда, не смей думать о нём.

– Ну вот, – преувеличенно бодро сказала я, – пироги в печи, осталось сделать второе. Тор, дай-ка мне во-о-о-он те овощи, пожалуйста…

Столько хороших слов о своей стряпне я не слышала ни разу в жизни. Правда, Тор говорил мало, больше ел, но лицо его при этом выглядело так, будто к нему явилась сама Айли и пообещала выполнить любое желание.

Араилис вообще заявила, что после такого обеда она на кухню больше не войдёт, «ибо это кощунство и издевательство над окружающими».

Гал попросил рецепты, а после того, как я сказала, что импровизировала, посмотрел на меня с таким уважением, что я немедленно покраснела с ног до головы.

Мастер Дарт и Грэй хвалили больше всех, особенно усердствовал хозяин дома. Как сказал мужчина: «Эдди никогда столько не ел!»

Мне очень нравилось, что для Грэя его сын важнее всего на свете. Я видела, какими глазами он смотрит на Эдвина. И меня это очень радовало, наверное, потому что я подобным вниманием со стороны собственных родителей была совершенно не избалована.

Сам же Эдди, спустившись к обеду, сел не на своё место, а мне на колени, чем поразил присутствующих до глубины души. Кроме, естественно, Ари, на которую тут же стали с подозрением посматривать Тор и мастер Дарт.

– Вообще-то он не любит чужих, – шепнул мне удивлённый Грэй, и Эдвин тут же вскинулся:

– Она не чужая!

Мои брови поползли вверх, Араилис хмыкнула, а Эдди вцепился мне в ладонь так, будто боялся, что его сейчас заберут. Но никто не стал этого делать, и ребёнок просидел на моих коленях весь обед. Как же это было приятно! Мальчик обнимал меня и брал за руку, а я позволяла ему всё хотя бы потому, что мне отчаянно не хватало тепла и ласки.

После обеда Эдвин около получаса спал, а я разбирала вещи. И как раз, когда я закончила, в комнату постучалась Араилис.

– Ронни! Не хочешь погулять с нами? Мы с Эдди в это время обычно ходим в императорский парк. Там очень красиво.

– Да, конечно!

Я обрадовалась. Парк – это прекрасно! Мне, последние шесть лет обитавшей в глухом лесу, было очень трудно постоянно находиться в помещении, пусть даже таком, как этот замечательный дом.

До императорского парка оказалось рукой подать. Попасть туда мог любой желающий. Парк состоял из двух зон – для всех и собственно для императорской семьи. Вот вторая зона была, конечно, закрытой, а по остальному пространству можно было гулять, сколько заблагорассудится.

Не могу сказать, что мне очень понравился парк. Я привыкла к лесу и слегка недоумевала, наблюдая высаженные прямыми аллеями деревья и кусты, искусственные клумбы и вазоны с цветами, фонтаны из белого камня и так далее. Всё было очень красиво, но… живая природа намного лучше.

Здесь не было дыхания. Парк был искусственным, мёртвым. Нет, тут тоже жили птицы, росла трава, в деревьях шумел ветер, но… Я не знаю, как объяснить то, что я чувствовала.

Арронтар – живой лес. У него есть душа, сердце, голос. Прикоснёшься к земле – и кажется, что там, внутри, кровеносные сосуды. А здесь просто были высажены деревья и цветы. Красиво. Но не более.

Мы обосновались на одном пустом холмике. Какое-то время просто сидели, наблюдая за играющим мальчиком – Ари создавала большие прозрачные пузыри, которые разбегались от Эдди, будто котята, а он пытался их поймать, – а потом вдруг тихо сказала:

– Я хочу рассказать тебе кое-что. Чтобы, когда придёт время, ты не осуждала меня. Можно?

Удивительно, но обычно бойкая Араилис в тот момент показалась мне робкой и нерешительной.

– Да, разумеется.

Девушка вздохнула и почему-то сжала кулаки.

– Мой дар предсказателя начал развиваться, когда мне было двенадцать. Я рассказала только своё первое видение, Ронни. Только одно видение. С тех пор никому и ничего, потому что… потому что результат этого рассказа бегает сейчас перед тобой за мыльными пузырями.

– Эдди? – Я наморщила лоб.

– Да. Я очень испугалась в тот день, когда увидела кровь и смерть в своём видении. И побежала к маме, конечно же… Я рассказала ей всё, что смогла вспомнить.

Ари повернулась ко мне и посмотрела в глаза.

– Я рассказала, что ребёнок Лил, жены Грэя, умрёт. Про проклятье я тогда ничего не поняла, видела лишь, что мама спасает роженицу, а новорожденный умирает. И Лил отказывается от пищи, всё время плачет, не разговаривает… И в конце концов я увидела её похороны. Много белых цветов и Грэя с пустыми глазами. А на следующее утро он повесился.

Меня передёрнуло. Не хотела бы я быть провидицей. После подобных видений можно и с ума сойти…

– Я часто думаю о том, что бы случилось, если бы я не рассказала маме. Не всё из того, что я вижу, сбывается. Многое, но не всё. Я и сама была напугана, и маму напугала. Я кричала, что ребёнок не должен умереть, что мама должна сделать всё, чтобы малыш жил… И она сделала. Лил мертва, Эдвин жив, и у Грэя последние годы были не менее пустые глаза, чем в моём видении. Он рассорился с императорской семьёй, ушёл из замка и ни с кем не общался с тех пор.

– Так вот почему все так застыли, когда он сказал, что хочет встретиться с императором, – протянула я понимающе. – Интересно, почему передумал.

– Когда-нибудь ты это узнаешь, не волнуйся.

– Да я и не волнуюсь. Но я не совсем понимаю, зачем ты всё это мне рассказала.

– Я знаю многое из того, что случится в ближайшее время. Но ничего не расскажу. Пожалуйста, не обижайся на меня за это. Я хочу быть твоим другом, но у меня есть принципы, от которых я никогда не смогу отступить.

Ветер пошевелил длинные белые волосы Араилис. Она смотрела на меня очень серьёзно и немного взволнованно, а я думала о том, что впервые в жизни кто-то выразил желание стать моим другом.

– Знаешь… я очень рада, что всё-таки уехала с Грэем.

Девушка улыбнулась. Кажется, она прекрасно понимала, что это значит.

– Элли! Элли! – вдруг закричал Эдвин, и Араилис, вздрогнув, посмотрела на небо.

Над нами кружили две большие птицы. Одна была серо-чёрной, а другая ослепительно белой. Сделав несколько кругов, они резко спикировали вниз, и не успела я даже глазом моргнуть, как в нескольких шагах от нас с Ари появилась очень красивая рыжеволосая женщина в тёмно-зелёном платье. Кажется, именно она была белой птицей, потому что вторая, серая, села ей на плечо.

Все оборотни красивы, как боги. Но эта женщина… Она была красивее всех, кого я видела раньше. Тонкая, какая-то прозрачная кожа, большие зелёные глаза, чуть вьющиеся волосы удивительного цвета – они были даже не рыжие, а какие-то алые. Словно кровь. Распущенные, они слегка шевелились на ветру, будто живые.

Но всё это я заметила спустя несколько секунд, потому что поначалу поняла лишь то, что передо мной находится самый сильный маг из всех виденных мной раньше. Эта женщина – словно оживший Источник силы. Магия была у неё в каждой клеточке, в каждом волоске, она лилась из неё в таком количестве, что на миг я глазам своим не поверила.

– Привет, мам, – тихо сказала Араилис.

О Дарида! Так это же…

– Элли! – подбежавший Эдвин обнял женщину где-то в районе коленок. Герцогиня Эллейн Грант, главный дворцовый лекарь его величества и автор моего любимого учебника по лекарскому делу, засмеялась и погладила мальчика по волосам.

– Привет, малыш. Как там папа?

– Хорошо! – Эдди возбуждённо запрыгал. – А у меня вон кто есть теперь, смотри! Правда, она замечательная?

Мальчик указывал пальцем на меня.

– Да, Эдди, правда. Она замечательная. – Герцогиня, подняв голову, приветливо улыбнулась. – Побегаешь, пока я буду разговаривать по-взрослому с Араилис?

Ребёнок хихикнул.

– Чихвостить будешь?

– Разумеется, – и женщина, махнув рукой, создала на небольшом расстоянии от нас большую водяную горку. Когда Эдди, восторженно пискнув, ринулся туда, я почувствовала, как напряглась Ари.

Улыбка Эллейн показалась мне немного ироничной, как только она перевела взгляд с Эдвина на собственную дочь.

– Ну? – произнесла герцогиня вполне ласково, чуть наклонив голову.

– Я опять что-то сделала не так? – В голосе Араилис чувствовалась обречённость.

Эллейн вздохнула, а потом сказала ещё ласковей:

– Зачем ты наложила на конверт с письмом для императора заклятие непроникновения?

Ого. Заклятие непроникновения – магия высшего порядка. Запечатываешь письмо на конкретного человека – и никто, кроме него, не сможет его открыть. Звучит просто, а на деле не у всякого мага получится наложить подобное. У меня, по крайней мере, точно не выйдет.

– Ну так секретная же информация, мам.

– Секретная информация, – протянула Эллейн и усмехнулась. – Скажи-ка мне, Араилис, ты уверена, что наложила обычное заклятие непроникновения?

Девушка напряглась.

– Вроде… да.

– Вроде или да?

– Да!

– Значит, ты не планировала того, что произошло во дворце императора?

– Э-э-э… – Ари, кажется, слегка смутилась. – Нет. А что-то произошло?

Эллейн сложила руки на груди.

– Разумеется. Иначе я бы разговаривала с тобой совершенно в ином тоне. Если бы ты планировала случившееся, я бы похвалила тебя, Араилис. Хуже всего не то, что ты решила наложить заклинание, которое мы изучали только один урок, а то, что ты не подозреваешь о своих ошибках. Скажи, чему я тебя учила?

Удивительно – герцогиня ни разу не повысила голос, но при этом стыдно стало даже мне.

– Думать о последствиях, – вздохнула Ари.

– Вот именно. Думать, Араилис! Когда создаёшь заклинание, ты всегда должна представлять, к какому результату оно приведёт. Тебе шестнадцать, а не шесть. Ошибки очень дорого стоят, Араилис.

– Я поняла, мам.

Мне было уже очень любопытно, что всё-таки случилось с этим несчастным письмом.

– Значит, ты не предполагала, что конверт укусит дворцового управляющего за нос?

Я почувствовала, как в горле завибрировал смех.

– Что?! – воскликнула Ари. – Нет, конечно!

– И острые зубы у него выросли тоже без твоего ведома?

– Мам, но зачем Тадеуш вообще полез открывать письмо?! Оно ведь было для императора! Ему не нужно было совать свой длинный любопытный нос не в своё…

– Араилис! – впервые Эллейн немного повысила голос. – У императора в тот момент было собрание кабинета советников! Когда зашёл Тадеуш, Эдигор попросил его открыть срочный конверт. На письме не было маркировки. Это ты тоже не планировала, Ари? На подобных конвертах всегда ставится предупреждение о заклятии непроникновения!

– Ой…

– Я понимаю, ты до сих пор не любишь Тадеуша, но зубастые письма – это слишком даже для тебя. Но и это ещё не конец.

– Не конец?.. – простонала Араилис, и Эллейн хмыкнула.

– Представь себе. У конверта выросли ноги, и он сбежал! Императору пришлось срочно выгонять из зала советников и лично ползать под столом, пытаясь поймать твоё послание!

– О-о-о…

– И когда Эдигору всё-таки удалось поймать твоё зубастое творение, знаешь, что оно сделало?

– А-а-а?..

– Оно самовоспламенилось, Араилис!

У Ари, кажется, в этот момент волосы на голове зашевелились.

Я же, не выдержав, всё-таки засмеялась. Эллейн, на секунду взглянув на меня, слегка улыбнулась, и я тут же поняла, что она не так сильно сердится на дочь, как хочет ей это показать. И кажется, я догадывалась, почему.

Герцогиня, вздохнув, подошла к Ари вплотную.

– Вот видишь, Рональда, сила – это не главное. Гораздо важнее то, что находится здесь, – и Эллейн, подняв руку, постучала Араилис кулаком по лбу.

Я вновь прыснула.

– Перед Тадеушем и Эдигором потом будешь извиняться сама. Меня сейчас волнует другое. Что было в письме?

Араилис принялась рассказывать о решении Грэя увидеться с императором. Я заметила, что у Эллейн чуть расширились зрачки от волнения, когда она услышала эту новость. А её птица захлопала крыльями и легко клюнула женщину в щёку.

Эта птица была очень странной. И не только оттого, что я никак не могла определить её вид, хотя знаю наизусть всех пернатых обитателей Эрамира, но ещё и потому что у меня не получалось почувствовать её. От всех живых существ идёт энергия жизни, это нормально. А от этой птицы она почему-то не шла.

И глаза у неё были серыми и умными, как у человека. Может, это и не птица вовсе?

– Замечательно, Ари, – тихо сказала Эллейн. – Эдигор и Дориана так надеялись, что он передумает… Я скажу им и сообщу тебе время встречи чуть позже. Рональда, ты не могла бы прийти завтра вместе с Грэем?

– Куда? – не поняла я.

– Во дворец, разумеется.

Я посмотрела на Эллейн с изумлением. Интересно, зачем мне приходить во дворец вместе с Грэем? Что я там забыла?

Губы герцогини чуть дрогнули.

– Я говорила с Нарро, – сказала Эллейн мягко, но моё сердце всё равно остановилось на мгновение. – Я знаю в общих чертах, что ты умеешь, но хотела бы посмотреть сама. Тебе ведь нужна работа? Я могла бы помочь. Даже если ты не устроишь меня в качестве одного из сотрудников будущей школы, я помогу тебе подобрать что-нибудь подходящее.

Про школу я уже слышала. Грэй рассказывал, пока мы ехали в карете. Эллейн давно мечтала открыть школу для человеческих магов именно в Лианоре и активно искала помощников в этом нелегком деле.

Я относилась к идее Грэя устроить меня туда преподавателем скептически. Ну какой из меня преподаватель? Я не настолько хороший маг, кроме того, я не человек.

Но просто прийти и хотя бы пообщаться с Эллейн… Нет уж, подобного шанса я не упущу.

– Хорошо. Я приду.

– Замечательно, – улыбнулась женщина, а потом вновь повернулась к Ари. – Да, кстати, Араилис… Завтра вечером ты должна будешь показать мне письменный разбор собственных ошибок, допущенных при накладывании заклинания непроникновения на конверт с письмом для императора.

Ари застонала.

– Но, мам!

– Пришлёшь мне отчёт в запечатанном письме. – И Эллейн, вновь улыбнувшись, стала белой птицей и взмыла в небо. Серая птица последовала за ней.

Когда они обе скрылись с глаз, Араилис тяжело вздохнула, и я сочувственно коснулась её руки.

– Строгая она у тебя.

– Со мной по-другому нельзя, – протянула Ари. – Мой магический потенциал требует постоянного контроля. Если бы не муштра мамы и папы, я бы могла случайно полстолицы разнести.

– Тебя и отец муштрует?

– Ну, не так сильно, как мама. Да у него и времени на это меньше. Он ведь главный дворцовый маг и личный наставник всех детей в императорской семье. Мама их только лечит, а он ещё и воспитывает.

– Погоди…

Нет, куда я попала? Такого просто не бывает!

– Твой отец – Аравейн?! Аравейн Светлый, самый известный и сильный маг Эрамира?!

Девушка кивнула и громко рассмеялась, увидев моё ошеломлённое лицо.