Текст книги "Сердце волка (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)

После трудного рабочего дня он любил сидеть возле камина, смотреть на огонь и думать. Мысли его касались в основном сына, жены или магии – он по-прежнему продолжал совершенствоваться и, как однажды сказал Форс, «уже давно переплюнул по части магии Разума своего наставника».

Фрэн сидела рядом и массировала Дэйнару плечи. А иногда просто молчала и прижималась щекой к его тёплому плечу.

Но не в тот раз.

– Дэйн… – она положила ладони мужу на плечи и поцеловала его в висок.

– Да? – улыбнулся оборотень, накрывая правой рукой одну из ладоней девушки.

– Обещай мне кое-что… Пожалуйста…

– Что?

Ему почудилось, или она на самом деле задержала дыхание?

– Обещай, что вернёшься в Арронтар, когда меня не станет.

Дэйнар вздрогнул и тут же отвернулся от камина. Поймал серьёзный, тревожный взгляд Фрэн и нахмурился.

– Странная просьба.

– Пожалуйста, – прошептала она, обнимая ладонями его лицо.

– Хвостик… Я не понимаю… Зачем мне туда возвращаться? Мой дом здесь. Там меня никто не ждёт.

– Ты ошибаешься, – светло-карие глаза упрямо блеснули. – Дэйн, просто обещай. Ради меня, я прошу…

Несколько секунд он молчал, а потом всё-таки покачал головой.

– Нет.

– Дэйн!..

– Нет, Фрэн. Я знаю, ты уйдёшь к Дариде раньше меня, и мне будет больно и горько, но это не причина возвращаться туда, где меня презирали и ненавидели. Я понимаю, почему ты просишь вернуться, Форс наверняка рассказал тебе сказку о проклятии…

– Это не сказка…

– Да, не сказка. Но я не в силах снять его, хвостик.

Фрэн подалась вперёд и изо всех сил обняла Дэйнара.

– В силах, я точно знаю, в силах… Если кто и сможет, то только ты.

– Нет. Я не смогу. Поверь, в моём сердце нет даже капли прощения. Равнодушие, безразличие и, возможно, немного неприязни… но не прощение. Нет, Фрэн, я не вернусь в Арронтар. Моё место здесь, в Нерейске.

Она вздохнула и, подняв голову, прижалась губами ко лбу мужа.

– Ты ошибаешься, Дэйн. И я очень надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь это. И сможешь простить… и полюбить.

Он ничего не ответил.

⁂

Сорок лет спустя

Оно действительно существовало.

Неизвестное море. Море Скорби.

Серо-синее, как и скалы, его окружавшие, бурлящее, пахнущее солью. Слезами.

Сколько слёз пролилось здесь за все времена? Наверное, очень много.

Но Дэйнар не плакал. Не мог. Что-то сдавило грудь, словно вдруг оборвались все струны в старом музыкальном инструменте.

Он плакал, когда двадцать лет назад умерла Чара. Она и так жила очень долго, гораздо дольше, чем обычные аксалы, и в последние годы почти не выходила из дома. Следила за его обитателями умными тёмными глазами… и любила Рэнго, как собственного щенка.

Когда умерла Чара – его первый настоящий друг – Дэйнар плакал. Взрослый мужчина, мастер гильдии лекарей, лучший маг Разума во всём Эрамире – не мог сдержать слёз.

А теперь слёз не было. Может быть, потому, что горе от потери Фрэн захватило его целиком и полностью, выжгло все внутренности, как выжигает лес сильный пожар. Ничего не осталось, всё сгорело. Только пепел.

Она ушла тихо. Вечером уснула, а утром не проснулась. Именно так Фрэн всегда мечтала умереть – спокойно, без боли… Да, боли в её жизни было достаточно.

Вот только как теперь жить ему?..

Без её глаз, улыбки, без тихой музыки… Да, Фрэн старела, а он – нет, но их это не слишком беспокоило. Да и старела она как-то странно – просто поседела и обзавелась несколькими морщинами. Никто бы и не догадался, что Фрэн уже семьдесят.

И вот, теперь… Что ему делать теперь?

Море вздохнуло, большая волна разбилась о скалу, несколько брызг долетели и до Дэйнара.

Оборотень сжал в ладони дар, принесённый морю – два обручальных кольца. Те самые обручальные кольца…

«Подари моё той, которую полюбишь после меня», – так она однажды сказала.

Глупости. Какие глупости!

Дэйнар усмехнулся.

Море вновь вздохнуло. Наверное, оно слышало подобные слова не раз. Но ему не было до этого никакого дела. Дэйнар на секунду прижал их с Фрэн старые кольца к губам, размахнулся и выкинул два серебряных ободка в воду.

Море приняло этот дар с усталым равнодушием.

Под ногами хрустели ветки. Сухо и сочно. Дождя не было уже около двух недель, и если бы не свежий морской воздух, долетавший с моря, здесь оказалось бы совсем неприятно находиться.

Дэйнар поднял глаза к небу. Серо-синее, как само Море Скорби. Какой-то невнятный цвет, неправильный, слишком грязный и грустный. Или у него на душе так – грязно и грустно?

В вышине летали птицы. Много птиц. Оборотень поморщился: они преследовали его с самого Нерейска. Ещё на что-то надеялись…

И Рэнго… тоже. Интересно, как это ему в голову пришло вообще? Мать надоумила?

«Возвращайся, отец».

Они все, что, свихнулись?

«Возвращайся. Вспомни, тебя ведь просила мама».

Ну да, просила. И он сразу сказал, что никогда этого не сделает.

«Возвращайся. Твоё место там, отец. Ты же знаешь».

Откуда? Откуда ему знать об этом? Подобные речи Дэйнар слышал только от Фрэн. Ну, теперь ещё от сына.

Форс с Аравейном благоразумно помалкивали. Впрочем, и хорошо. Они своими Арронтарскими легендами могли разрушить его душевный покой.

Которого, правда, сейчас всё равно не было.

Как прошёл Снежную пустыню, он даже не заметил. Будто сон какой-то. А ещё говорят, что до Моря Скорби сложно добраться. Разве?

Хотя Аравейн говорил, что для этого нужно просто по-настоящему скорбеть.

Зайти в город? Или не заходить?..

Тошно. Как будто песка в пустыне наглотался.

– Дэйн!

Наставник, всё такой же толстый и бородатый, схватил за плечо, заставил развернуться.

– Ты?..

Не выговорил. Не смог. Поперхнулся собственными словами, когда увидел лицо Дэйнара.

– Я.

Форс отпустил его плечо и сжал кулаки.

– Что-нибудь передать Рэнго?

Несколько секунд он молчал.

– Нет. Я сам всё ему скажу.

– С помощью твоего любимого способа? То бишь, во сне.

– Скорее всего.

Форс закусил губу, смерил его тревожным взглядом, а потом очень тихо произнёс:

– Ко мне не забудь заглянуть, волчара блохастая.

Если бы Дэйнар мог, он бы рассмеялся.

Зачем он это делает? Зачем?

Кто бы объяснил…

Только потому, что она попросила? Однажды, сорок лет назад. И ещё тогда он ответил, что не станет…

Так зачем?!

… Земля дрожала под каждым его шагом. Будто пробуждалась после долгого сна. Дэйнар чувствовал её волнение, слабое биение сердца, ждущего и надеющегося, ток крови в сосудах…

Ветер пошевелил его волосы, поиграл прядями совершенно другого цвета, нежели в юности, заглянул в глаза…

Лес молчал. Затаил дыхание.

И Дэйнар непроизвольно улыбнулся, осознав невероятное – Арронтар ждал его.

Помнил и ждал.

⁂

С самого утра в тот день у Лирин так болело сердце, что ей казалось – ещё немного, и она умрёт.

Она малодушно подумала, что это даже к лучшему. Потому что силы её уже были на пределе. Она устала настолько, что почти каждую минуту хотела лечь на землю, закрыть глаза и уснуть навечно.

Она была старшим советником уже… тридцать лет? Да, кажется, именно столько.

Очередные игрища… Надоело.

Однако, когда пришло время, она покорно заняла место слева от дартхари и приготовилась выполнять свои обязанности. Вот только в ту ночь всё пошло не по плану.

Когда на Великую Поляну вышел огромный белый волк, оборотни замерли. Он пах чужаком… сильным, но чужаком.

Чужак… в Арронтаре? Как такое может быть?

Волк сделал несколько длинных, резких прыжков вперёд, остановился посреди Поляны и наклонил голову, приветствуя дартхари. А потом начал рыхлить землю сначала левой лапой, затем правой – это означало, что он вызывает Вожака на поединок.

Лирин глубоко вздохнула… и замерла. Сердце её тоже замерло и пропустило удар.

Неужели?..

Нет, невозможно. Да и запах почти другой.

Почти…

Она вздохнула ещё раз, чувствуя, как знакомые, родные нотки заполнили ноздри.

Да…

«Ты можешь обмануть кого угодно, Дэйн, только не меня. Я ждала тебя пятьдесят лет… и узнаю в любом обличье».

Бело-чёрный вихрь кружил по Поляне.

Чёрный волк – дартхари – бился с чужаком – белым волком.

И проиграл.

Бой был быстрым, но красивым. И не успели остальные оборотни опомниться, как их старый дартхари уже лежал, подняв лапы кверху – сдавался на милость победителя.

Жёлтые глаза белого волка торжествующе сверкнули. Побеждённый дартхари отполз в сторону, почтительно наклонив голову.

А Лирин, вздохнув, сжала кулаки и по традиции пошла вперёд… к тому, кто стал их новым Вожаком.

И всегда был её братом.

⁂

Как странно. Оборотни – все до единого – встали на колени и склонили головы. Среди них Дэйнар заметил и родителей.

Конечно, они его не узнали. Не могли узнать.

Всего на одно мгновение ему захотелось закричать. Спросить у отца: видишь, каким я стал? Я победил вашего дартхари, а ты презирал меня. И сейчас презираешь.

Но это желание ушло очень быстро. Дэйнар отвернулся от родителей и… увидел Лирин.

Почти полностью седая, очень постаревшая женщина шла к нему, выпрямив спину… а в её глазах почему-то блестели слёзы.

Почему? Непонятно.

И почему Лирин не ара? Дэйнар чувствовал, что перед ним очень слабая самка.

– Прошу вас, дартхари, взять мою клятву Верности, – сказала она дрожащим голосом, достала нож и полоснула себя по запястью. На землю полилась тонкая струйка тёмно-алой крови. – Примите человеческий облик и назовите нам имя нашего нового дартхари.

Лирин вздрогнула, когда перед ней появился высокий широкоплечий мужчина с седыми волосами до плеч и ярко-жёлтыми глазами.

Глазами, в которых не отражалось ничего, кроме равнодушия.

Несколько секунд он смотрел на Лирин, не мигая. Затем обвёл таким же тяжёлым и спокойным взглядом остальных оборотней…

А потом сказал тихо и уверенно:

– Моё имя Нарро, зора старший советник.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДВЕ СУДЬБЫ

Глава 1

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,

Оттого что лес – моя колыбель, и могила – лес,

Оттого что я на земле стою – лишь одной ногой,

Оттого что я о тебе спою – как никто другой…

М. Цветаева

Дартхари Нарро, Арронтар, около 30 лет назад

Той ночью шёл дождь. Он начался, когда новый Вожак впервые ступил в усадьбу, и лил до самого утра. Стеной.

Будто бы небо хотело выплакать всю боль, переполнявшую сердце Лирин, как нарыв, что никак не мог прорваться.

Только вот легче ей не становилось. Наоборот, казалось, что она сейчас растворится в этом дожде и уйдёт в землю вместе с водой. И хотелось, очень хотелось, чтобы так и случилось.

Но почему? Почему?!

Ведь Лирин ждала его пятьдесят лет. Пятьдесят лет! Она должна быть счастлива! Должна. Должна! Но вместо этого она стояла возле окна и наблюдала за ливнем, обхватив себя руками и дрожа от холода и боли.

Да, она дождалась. Только вот… всё было зря. Абсолютно всё.

Она должна быть счастлива… Нет, не должна.

Потому что тот, кого она дождалась, не был тем, кого она ждала.

Нарро распахнул створки и глубоко вздохнул.

Воздух, наполненный ароматом воды и земли, вошёл в его лёгкие. Но легче не стало. Внутри будто раскалённое железо, а не сердце.

Что он делает? Зачем?

Новый Вожак… Какая ирония. Злая улыбка мелькнула на губах Нарро, но почти сразу исчезла, будто смытая дождём. Наклонив голову, он уставился на свои руки.

Теперь даже они были другими. Большие ладони, сильные пальцы… да, сейчас в нём действительно было много силы. Силы зверя, которую так ценили его сородичи.

С каждым прожитым годом Нарро – точнее, тогда ещё Дэйн – становился чуть выше и шире. Больше, сильнее, мускулистее. Менялись даже черты лица, только глаза оставались прежними.

– Изменения происходят из-за твоего внутреннего состояния, – объяснял Форс. – Ты чувствуешь себя увереннее, значительнее, больше – и вот результат. Ты же маг Разума, Дэйн! Понимаешь, что это значит? Ты такой, каким себя ощущаешь.

Он такой, каким себя ощущает.

Да уж. И когда-то… Маленький худенький горбун. А теперь – новый Вожак, дартхари. Зачем?!

Если бы Нарро понимал!

Он просто хотел забыть. Всегда хотел. И рядом с Фрэн ему это удалось. Но после её смерти… Что-то тянуло сюда, в Арронтар. И это что-то было сильнее.

Зачем и почему, Нарро не знал. Странное противоречие – он одновременно и желал быть здесь, и мечтал просто плюнуть и вновь уйти. Куда угодно, только бы прочь отсюда. Не видеть ничего и никого, тем более – её. Сестру.

Меньше всего на свете Нарро хотел думать о Лирин. Но ему думалось, и мысли эти вызывали такое количество эмоций, что он выпускал когти и впивался ими в ладони. От краткой вспышки боли и крови, текущей по запястьям, становилось легче. Но ненадолго.

Как она постарела! И эти седые пряди… Откуда они? Что такого случилось в жизни Лирин, почему она не стала ара? Почему поседела?

Нарро злился на себя. Да какая разница! Зачем он думает о ней? Пятьдесят лет почти не вспоминал, и не надо. Он не нужен Лирин. И никогда не был нужен, если не считать совсем глубокого детства. Но оно осталось слишком далеко и уже не имеет значения после стольких брошенных камней и прожитых лет.

Прожитых без неё.

И сейчас… Просто не надо думать. И вспоминать тоже не надо. Раз он стал Вожаком, нужно делать своё дело. И всё. Он больше не совершит прежних ошибок. Не станет привязываться, любить, думать и беспокоиться.

Брата Лирин звали Дэйнаром. И он умер в тот самый миг, когда бросил в Море Скорби их с Фрэн обручальные кольца.

Дэйнара больше нет. Есть Нарро.

Дартхари Нарро.

На рассвете, когда дождь начал стихать, новый Вожак вышел из своего кабинета. Прошёл по дому, распахнул входную дверь и спустился по лестнице, не замечая восторженно-удивлённых взглядов стражников. Нарро хотелось сбежать из усадьбы – она душила его.

– Дартхари… – прошептали оборотни, и он едва заметно вздрогнул, услышав это обращение. Сжал зубы, заметив, как они поклонились, и, ничего не ответив, зашагал прямиком в лес, по направлению к деревне чёрных волков.

Почему именно туда, Нарро толком не знал. Главное, что он не хотел пока возвращаться в Северный лес, особенно к тому озеру и своей хижине.

Интересно, как она там? Устояла или рухнула под грузом прошедших лет?

Хмыкнул, вспомнив, как почтительно и подобострастно поклонились стражники. Да уж, знали бы они, с кем имеют дело. Впрочем… Даже если бы знали – ничего не изменишь, он уже дартхари. И останется им, пока кто-нибудь из сородичей не победит его в поединке, точно так же, как Нарро победил прежнего Вожака.

Но сейчас среди оборотней не было никого, кто мог бы соперничать по силе с бывшим горбуном и изгоем. Какая ирония.

Отойдя подальше от усадьбы, Нарро лёг на сырую траву и опустил кончики пальцев в мягкую после дождя землю. Она отозвалась лёгким дрожанием и слабым покалыванием в ладони. Нарро улыбнулся.

Не мог не улыбнуться.

– Ты вернулся… – прошелестели листья у него над головой.

– Вернулся… – пропела земля.

– Вернулся! – захлопали птичьи крылья.

– Вернулся, – заскреблись звери в своих норках.

– Вернулся! – прокричало само небо.

Его смех, по-прежнему звенящий от силы, долетел до каждого уголка в Арронтаре, и растворился в окружающем пространстве, наполнив волшебный лес радостью, ожиданием и надеждой.

– Куда он пошёл?

Лирин изо всех сил сдерживала собственное отчаяние, сжимая и разжимая пальцы на руках. Стражники недоуменно переглянулись – впервые они видели её в таком странном состоянии.

– Мы не знаем, зора Лирин, – ответил старший, – дартхари ничего не сказал, даже не поздоровался.

Сердце её сжалось.

– Но вы должны были заметить хотя бы, в какую сторону он пошёл! Иначе для чего вы тут стоите?! – прошипела женщина, грозно сверкая светло-жёлтыми глазами.

Старший сглотнул. Пусть Лирин и не была сильным оборотнем, её всё же опасались – ведь дартхари менялись, а она оставалась на месте, незыблемая, как скала.

– Да, зора. Дартхари пошёл туда, – ответил он, махнув рукой по направлению к деревне чёрных волков. И проводил её взглядом, когда Лирин, не сказав больше ни слова, поспешила за Вожаком.

Она бежала так быстро, как могла, хотя ей уже было трудно бегать – возраст не тот. Но Лирин бежала.

Она боялась. О Дарида, как же она боялась! Боялась, что он передумает и уйдёт опять. Только не это, нет, она больше не вынесет…

И тут лес задрожал. Дрожало всё вокруг – земля, деревья, трава, цветы, даже небо, казалось, тоже дрожало…

Смех. Это был смех. Он смеялся! Он просто смеялся! Он словно говорил: «Да, я вернулся. Я действительно вернулся».

И Лирин не выдержала – упала на колени и прижалась ртом к дрожащей земле. Как же она ждала этого! Ждала не меньше, чем Арронтар.

Это был единственный для неё способ прикоснуться к брату.

Целуя землю, которая дрожала от его смеха, наполняя измученное сердце Лирин радостью и надеждой.

Неподалеку от деревни чёрных волков располагался питомник, где выращивали хати. Нарро и не вспоминал об этом, пока не наткнулся на спрятанное среди деревьев строение. И застыл, несколько мгновений не понимая, где оказался. А потом почувствовал запах щенков и взрослых собак и улыбнулся.

Конечно, питомник, что же ещё! Нарро хотел побывать здесь в детстве, но не смел, зная, что никогда смотритель не пустит внутрь жалкого горбуна. Поэтому даже не пытался. А ему так хотелось хати!

Хотелось до тех пор, пока он не встретил Чару.

Нарро вздохнул и сделал несколько решительных шагов вперёд. Потом остановился.

Хати… выбрать себе щенка хати?

Нарро не думал о том, что это будет предательством по отношению к Чаре – знал, она была бы рада, если бы у него появился друг. Нет, дело не в этом. Просто эти собаки настолько плотно ассоциировались у него с сородичами, что он понимал – взять своего щенка, значит, признать: он – один из оборотней. Сделать ещё один шаг.

Нет, он не готов.

Нарро уже собирался уйти, когда вдруг услышал чей-то испуганный голосок:

– Дартхари?..

Позади него, сжимая в руках ведро, полное ключевой воды, стоял мальчишка. Взъерошенный, сильно пахнущий псиной подросток. И таращился на нового Вожака с такой паникой в глазах, что Нарро стало смешно.

Хотя он понимал, почему мальчишка так напуган. Даже взрослого оборотня сила Нарро впечатляла и сбивала с ног, что уж говорить о детях. Этому на вид лет четырнадцать, внутренний волк не подчинён, и ара мальчик не станет. Ничего удивительного, что он так испугался.

– Покажешь мне последний выводок?

Волчонок прерывисто вздохнул, всё-таки нашёл в себе силы поставить ведро с водой на траву и уже потом заорал:

– Ба-а-а-ать!

– Чего ты орёшь, оболдуй? – заворчал кто-то за дверью питомника. – Такая рань…

Дверь тихо скрипнула, выпуская наружу темноволосого мужчину с бородой, из которой торчали в разные стороны прутики сена. Увидев Нарро, оборотень пошатнулся и чуть было не сел на землю.

– Ох… Дартхари… Д-доброе утро…

– Последний выводок, – повторил Нарро ещё раз. – Я хочу увидеть его.

– Д-да… К-конечно…

«Прекрасно, – мрачно подумал Вожак. – Сначала они меня презирали, а теперь поголовно будут заикаться. Замечательно. Всю жизнь мечтал».

В питомнике было не очень светло, но сравнительно чисто. В отдельных клетках сидели несколько взрослых хати – видимо, их готовили к вязке. Половозрелых собак всегда на какое-то время забирали у хозяев – сначала для вязки, потом, в случае с суками, для родов и ухода за щенками.

– В-в-вот, – смотритель провёл Нарро мимо клеток со взрослыми хати, которые не издавали ни звука, только смотрели на Вожака. – Т-т-тут у нас щеночки-то… Пятеро. Вон тот самый сильный, чёрненький…

Щенки жались друг к другу, даже не пища, только глядели на Нарро одинаковыми голубыми глазами.

– А я-то думаю, что это у меня замолчали все разом… Собаки-то… Почуяли, значит, вас… – пробормотал мужчина за спиной у дартхари.

А Нарро смотрел на щенков и… ничего не чувствовал. Совсем. Ему не хотелось открывать клетку, брать на руки и позволять этим созданиям – точнее, одному из них – лизать его в нос.

– Больше нет?

– К-к-кого?

Нарро резко обернулся и рыкнул:

– Щенков! И прекрати заикаться. Не съем я тебя.

Смотритель испуганно сглотнул и уже хотел ответить, но ему помешали.

Из противоположного угла, рядом с большой кучей соломы, где не было никаких клеток, только сухая трава и грязные миски с вёдрами, раздался странный звук, напоминающий то ли писк, то ли хрип.

– Что там? – Нарро сделал шаг вперёд, но ничего не мог рассмотреть там, в углу – лишь валяющийся на полу хлам и солому.

– Э… Да не обращайте внимания, дартхари, там щенок на утопку…

– На что? – в первый момент он даже не понял, о чём толкует смотритель.

– На утопку. Ну, бракованный он, такого не захочет никто. Утопим его сегодня.

Бракованный. Такого не захочет никто.

Нарро усмехнулся.

– Пойду посмотрю, что у тебя там за бракованный щенок.

– Э… Но…

В большом ведре прыгало, билось о стенки, пищало и хрипело нечто пушистое и чумазое до безобразия. Увидев Нарро, «оно» запрыгало ещё пуще, словно стремилось… стремилось…

Что-то тёплое возникло в груди Вожака. Он наклонился над ведром как можно ниже, пытаясь рассмотреть щенка, как вдруг тот, отчаянно подпрыгнув, оказался у него на руках, пачкая рубашку, восторженно взвизгнул – и лизнул Нарро в нос.

– Э-э! – возмутился смотритель. Кажется, он говорил что-то ещё, кроме своего любимого «э», но дартхари не слушал.

Он смотрел на щенка, который ворочался у него на груди, радостно похныкивая и виляя хвостиком. Глаза у него были орехового оттенка – очень необычно для хати. Шерсть длинная и пушистая, но такая грязная, что не поймёшь, какого цвета. Холодный и мокрый нос, который сейчас то и дело тыкался Нарро в щёку, и шершавый язык, похожий на язык Чары.

– В-в-в-ви! – взвизгнул щенок ещё раз и вновь лизнул дартхари, словно утверждая свои права на самого сильного оборотня в стае.

– Я забираю его, – сказал Нарро, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. И, не слушая больше возражений – впрочем, их и не было, смотритель просто изумлённо молчал – вышел из питомника.

Яркое летнее солнце заглянуло Нарро в глаза и позолотило радужку, в глубине которой вспыхнули и закружились голубые искры.

Дартхари погладил щенка по чумазой голове и произнёс:

– Я назову тебя Вимом. Ты знаешь, что это значит, малыш? Вим – «мой».

– В-в-ви-и-и! – восторженный визг и ещё один поцелуй в нос стали Нарро ответом.

Лирин встретила брата неподалеку от питомника хати. Она шла туда, он – обратно. И в руках он держал что-то непонятное, грязное и издающее какие-то странные звуки, похожие на писк полузадушенной мыши.

Нарро остановился, увидев Лирин, и несколько мгновений она даже пошевелиться не могла – так её поразил его холодный взгляд.

– Дартхари, – в конце концов она отмерла и наклонила голову. Сглотнула, заметив не менее холодный, чем взгляд, кивок Нарро, но всё же продолжила: – Я искала вас.

– Искали? – Ни малейшей искорки интереса и уж тем более – симпатии. Абсолютно ледяной голос. – Что-то случилось, зора?

– Лирин, – сцепив руки перед собой, прошептала женщина. – Меня зовут Лирин.

Нарро очень хотелось, чтобы она сама ушла с дороги и перестала маячить у него перед глазами. Но он не желал грубить Лирин. По правде говоря, он вообще не желал с ней разговаривать.

Поэтому он промолчал, когда она назвала своё имя. Только, опустив глаза на секунду, заметил, как дрожат её пальцы.

– Я… Ничего не случилось. Я думала, возможно, вам понадобится моя помощь…

Лирин почувствовала себя глупо. Она уже давно не чувствовала себя настолько глупо!

– Нет, зора. Мне ничего не нужно. Спасибо.

Вежливый, но ледяной ответ.

– Вы возвращаетесь в усадьбу? – Она не понимала, как у неё хватает духу стоять перед ним вот так и задавать свои наглые вопросы, когда он совершенно ясно дал понять, что не желает её слышать и видеть.

– Да.

– Позволите сопровождать вас, дартхари?

Как она вообще смогла это произнести? Как у неё язык повернулся?

А Нарро молчал, и Лирин уже умоляла про себя – скажи хоть что-нибудь, хоть пошли меня к дохлым кошкам, только не молчи…

– Хорошо. Пойдёмте.

«Да уж, Фрэн гордилась бы мной – иду по Арронтару, в руках хати, рядом сестра. Просто идиллия!».

Нарро был зол. На себя, что позволил Лирин сопровождать его, на Лирин, что она вообще существует на свете, и даже на хати, который просто заснул у него на руках. Вот беспечное существо!

– Вы ходили в питомник?

Она явно нервничала. Голос слегка дрожал.

– Да.

– И этот хати… вы выбрали… его?

– Да.

Нарро не смотрел на Лирин, но услышал, как она сглотнула.

– А… назвали… как?

«О Дарида, за что мне это?..»

– Вим.

К его удивлению, она мгновенно отреагировала:

– «Мой»… Хорошее имя, – впервые в голосе Лирин слышалась улыбка, и у Нарро будто открылась и закровоточила старая рана. Где-то внутри, ближе к сердцу. Он вздохнул, в который раз подавляя это чувство.

– Вы знаете древнее наречие оборотней? – сказал и сразу мысленно обругал себя: ведь не хотел задавать ей вопросы!

– Да, конечно. Это моя обязанность. Я хорошо знаю все существующие эрамирские языки, в том числе эльфийский.

Нарро открыл рот, чтобы спросить, почему Лирин захотела стать советником, но сразу захлопнул его.

Нет уж. Хватит разговоров.

И, в конце концов, зачем она за ним тащится? Неужели… узнала? Нет, это глупости. Тогда зачем?

И тут Нарро внезапно догадался – и почему Лирин побежала за ним, и зачем тащится теперь, и по какой причине так нервничает.

Она же самка! Слабая самка. Все слабые самки испытывают к сильным самцам нечто вроде физического влечения. И чем слабее самка и сильнее самец, тем больше это влечение. А Лирин, насколько Нарро мог судить, была самой слабой самкой во всём Арронтаре.

Поняв это, он остановился. Застыл посреди дороги, прижимая к себе сопящего хати, чувствуя, как волной накатывает разочарование.

Только бы ошибиться! Лучше пусть Лирин его узнает, только не это! Если она когда-нибудь обратится и поднимет перед его носом хвост, он со злости может ей что-нибудь сломать.

– Дартхари? – тихий голос Лирин ворвался в мрачные мысли Нарро. Он обернулся и посмотрел на неё не менее мрачно.

Старший советник, как и Вожак, застыла посреди дороги. В её светло-жёлтых глазах плескалось недоумение.

– Что-то случилось?

– Ты умеешь обращаться?

Недоумение превратилось в изумление.

– Что?.. Да, дартхари, умею… Но мне это тяжело, я слабая совсем. Я обращаюсь не чаще раза в месяц, любое обращение для меня – почти пытка.

Нарро вздохнул – и резко спросил:

– Ты хочешь часть моей силы?

Лирин не верила своим ушам. Этой фразой сильные самцы приглашали слабых самок… приглашали к совокуплению! Такие красивые слова – «часть силы» – но по сути всё очень банально и… грязно.

Её приглашали… и не раз! Она отказывалась – всегда.

Но меньше всего на свете Лирин желала услышать подобное «приглашение» от собственного брата.

И у неё защипало в глазах…

Нарро не знал, что и думать, когда Лирин вдруг сделала шаг назад.

– Нет…

Она прошептала это едва слышно, и с таким отчаянием, что дартхари моментально понял – он ошибся.

Лирин не хотела часть его силы. Она действительно просто его узнала. Единственная из всей стаи.

– Нет…

В её глазах Нарро заметил слёзы. И от этого зрелища его грудь будто сжали в тисках.

Она уже собиралась убегать, разворачиваясь как-то неловко и медленно, когда Нарро вдруг поймал её руку.

Прикосновение обожгло раскалённым железом…

Когда Нарро взял Лирин за руку, ей показалось, что она больше никогда не сможет сделать вдох. От его ладони в её ладонь полилось тепло – нет, даже не тепло – настоящий жар. И Лирин вмиг согрелась.

Уже пятьдесят лет ей было холодно, и она думала, что так будет всегда.

– Хорошо. Нет так нет. Зачем убегать? Мы же идём в усадьбу.

Вот только голос был таким же холодным.

– Я никогда… ни с кем… не принимала я этих приглашений, я…

– Я понял.

Лирин подняла голову и, наткнувшись на его бесстрастный взгляд, вдруг решилась:

– Они будут задавать вопросы… – прошептала она, чуть сжимая пальцы, боясь, что он уберёт руку. – Ты понимаешь? Где ты был столько лет, такой сильный… Они начнут шептаться очень скоро. Ты ведь чужак, это удивительно для всех. Понимаешь?

Несколько секунд Нарро молча смотрел на неё, и Лирин не понимала, о чём думает брат – взгляд его по-прежнему был абсолютно лишён эмоций.

– Вопросы… А ты не будешь задавать их, Лирин?

Услышав своё имя из его уст – впервые за последние пятьдесят лет – она вздрогнула.

– Нет. Не буду.

Он усмехнулся.

– Простым «нет» не обойдёшься. Я запрещаю тебе задавать вопросы о моём прошлом. Мне или кому-либо ещё.

Это был прямой приказ, и Лирин, как советник, никогда не сможет его нарушить. В её душе шевельнулась обида, но она почти сразу рассыпалась пылью.

– И от других не будет никаких вопросов. Никогда. Я об этом позабочусь.

Он отпустил её руку и, отвернувшись, зашагал по направлению к усадьбе, бросив короткое:

– Пошли.

«Как собачонке», – подумала Лирин. Но не обиделась. Она знала, что никогда не будет обижаться на брата, что бы он ни делал.

– Где второй советник? Я не видел его на игрищах, когда ты приносила клятву Верности.

Это был первый вопрос, заданный Нарро, когда они вошли в усадьбу и дошли до кабинета бывшего дартхари, который стал теперь кабинетом Нарро.

Он сел в кресло и положил на колени Вима, ничуть не страшась, что грязный щенок может испачкать одежду. Лирин встала чуть поодаль, не зная, что ей лучше делать – стоять или садиться. И если садиться, то куда?

О Дарида, с прежними дартхари она никогда не задавала себе подобных вопросов!

– Второго советника сейчас нет. Он умер несколько недель назад, а ты ведь знаешь, советников так просто не назначают…  Никто не хочет.

– Н-да? – с сомнением протянул Нарро. – Это странно. На моей памяти желающих всегда было предостаточно.

– Я неверно выразилась, – Лирин переступала с ноги на ногу, и даже круглый дурак заметил бы, что она нервничает. – Желающих много, просто среди них нет ни одного нормального.

– Нормального? – Вожак удивлённо поднял брови. – Что значит, нормального?

Она вздохнула, а потом всё-таки решилась:

– Могу я… сесть?

– А я разве запрещал?

Голос дартхари по-прежнему был ледяным, и Лирин не стала отвечать, просто села в кресло напротив. А затем продолжила:

– Все оборотни, желающие стать советниками, на самом деле хотят славы и почёта. В последнее время Вожаки часто меняются, очень много в стае тех, кто равен по силе. А советники… советники остаются. Ни один дартхари не рискнёт выгнать старого советника, ведь на обучение нужно потратить много сил. Я училась почти десять лет прежде, чем стала вторым, младшим советником. А те, кто приходят в последнее время, не желают учиться. Они просто жаждут славы. Поклонов, почтительных взглядов. Они не понимают, что это значит – быть советником.

Нарро хотел спросить Лирин, зачем она сама пошла на это. И почему не стала ара, ведь должна была стать. Но спросить подобное – значит, стать друг другу чуточку ближе.

Нет уж.

– Я подумаю, что с этим можно сделать. Ты ведь сможешь выполнять свои обязанности одна?