Текст книги "Паладин (СИ)"

Автор книги: Анна Раф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

Да и просто по-человечески было обидно от такого неуважительного отношения к чужому горю. Ведь столько людей пострадало. Речь шла не только о тех, кто оказался в эпицентре трагедии, но и об их родных, и о испорченных мечтах тех, кто хотел пойти в монастырь ордена добровольцем, но столкнулся соскандалом и передумал, пустив судьбу по совершенно иному пути, возможно менее желанному. Перед глазами Крэйвела всплыл образ Джессвела: «Сколько таких смелых мальчишек не стали героями, которыми мечтали стать?»

Почувствовав, как его снова затягивает в болото воспоминаний, Крэйвел поспешил перевести разговор в другое русло.

– А ты можешь рассказать, что за отношения связывают Лира и Вингриса? – спросил он. – Вряд ли лич стал бы по собственной инициативе заботиться о какой-то незнакомке, оказавшейся в темнице его катакомб. Или скелеты, которые о тебе заботились, были подняты Лиром? Он что ударился в некромантию?

– Некромантия слишком сложная наука для этого болвана, – презрение, которое волшебница питала к своему похитителю, казалось, не имеет границ. – Думаю, это были скелеты Вингриса, но больше мне ничего не известно. Лир все время плакался о том, какой он несчастный, я старалась не проявлять инициативу в разговоре, чтобы не провоцировать новый поток нытья, а сам он о личе почти не упоминал.

Они не спеша брели дальше, незатейливая беседа спасала их от скуки, но никакой особо ценной информации она им не принесла. Казалось, так и пройдет их путь тихо мирно, без происшествий. Но у самого выхода их все-таки встретили. На мосту над дренажным рвом в выжидающей позе стоял мужчина, на вид ему было столько же, сколько и Крэйвелу: чуть меньше тридцати. Хотя их реальный возраст был далек от этой цифры. Высокий, чернявый, кудрявый, одетый в паладинские доспехи старинного образца, но все же целехонькие и опрятные, разве что плаща и шлема при нем не было.

– Вот это встреча! – сказал он в качестве приветствия.

– Лир, сколько лет, сколько зим! – ответил Крэйвел не менее доброжелательно.

Это не выглядело так, будто они настроены враждебно по отношению друг к другу.

– Я так понимаю, ты пришел за Солом, – догадался Лирэй. – Он захаживал. Но уже ушел. Не догонишь. Вингрис открыл ему портал.

Крэйвел понимающе покивал головой.

– Ты не в курсе, зачем им кристаллы? – спросил он.

Он имел в виду, как самого Солигоста, так и Фринроста – его брата. Эти двое действовали обычно вместе: где один, там и второй.

– Нет, меня в эти детали не посвящали. Мы не поладили, знаешь ли, – ответил ренегат.

Крэйвел снова понимающе закивал головой, с Фринростом было очень сложно найти общий язык, похоже, это удавалось только Солигосту, и то не без усилий.

– Как они поживают? Как сам? – буднично спросил Крэйвел.

Его это искренне интересовало, ведь от их состояния зависело и их поведение в бою, а что с кем-то из ренегатов в ближайшее время придется схлестнуться, Крэйвел не сомневался.

Лирэй стал проявлять признаки возмущения, его лицо исказила злобная гримаса и он посмотрел на Фелисию.

– Что такое? – спросил Крэйвел, делая вид, что не понимает, чем Лирэй недоволен.

Фелисия вела себя смирно и не подавала голоса. Она не могла быть на сто процентов уверенной в том, что Крэйвел выйдет из противостояния победителем, так что не спешила сжигать мосты между ней и Лирэем, возможно ей придется с ним мириться.

– Ты, кажется, пришел за Солом. А это – не он, – пояснил Лирэй Крэйвелу, глядя на свою пленницу.

– Я нашел ее здесь. Она хочет уйти, – тем же укоризненным тоном ответил Крэйвел.

– Она останется, – Лирэй попытался продемонстрировать жесткость, но это могло сработать на кого угодно, но только не на Крэйвела.

– Может быть, ты спросишь ее мнение? Хотя бы ради приличия, – предложил Крэйвел.

– У нас с ней будет достаточно времени, чтобы поговорить, – заявил Лирэй уверенно, ни капли не сомневаясь в том, что все будет, как он захочет.

Крэйвел увидел в этом несколько детское подражание Солигосту. Лирэй ведь недавно виделся с ним, и непроизвольно пытался копировать его повадки, завидуя могуществу ренегата, ставшего страшным монстром из легенд Селиреста. Это заставило Крэйвела улыбнуться. Он поразился тому, насколько Лирэй застрял во времени. Он был абсолютно тем же человеком, каким Крэйвел его помнил. Никаких перемен. Никакого прогресса. Паладин предположил, что это общение с древним личем пагубно сказалось на его личностном развитии. Оба застряли в прошлом и, видимо, спелись на этой почве.

– Знаешь, ты ведь тоже мог бы остаться, – предложил Лирэй. – Ты же знаешь, двери моего дома всегда открыты для тех, кто разочаровался в свете Сельи.

– Поэтому Фелисия сидела за запертой дверью? – парировал Крэйвел.

– Ох, вы уже успели познакомиться поближе, как мило! – похоже до этого Лирэй думал, что волшебница сбежала сама и встретилась с паладином случайно.

Едва уловимый отголосок ревности заставил Крэйвела улыбнуться вновь. Фелисия была права, несмотря на почтенный возраст, Лирэй казался совсем ребенком. Очень одиноким ребенком. Почувствовав жалость, погасившую его улыбку, Крэйвел сказал:

– Может быть, лучше наоборот? Покаяние все еще доступно для тебя.

Лирэй в ответ злобно оскалился.

– Даже не заикайся об этом! – рявкнул он. – О каком покаянии идет речь?! Кто перед кем должен раскаиваться, а?!

– Ты намерен провести остаток жизни, выясняя, кто перед кем виноват больше?

Крэйвел понимал, что процедура покаяния – это лишь формальность, которая позволяла паладину снять с себя проклятье Сельи. Все порой совершают ошибки, а проклятье накладывалось автоматически. Иногда оно приводило к несуразицам. Но вот Лирэй, очевидно, придавал процедуре покаяния очень большое значение. И представлял себе это так, будто его швырнут на колени пред престолом самой Сельи, и он будет пресмыкаться перед ней вымаливая прощение. Это было далеко от действительности.

– Меня тошнит от самой мысли служить этой паразитке! – прошипел Лирэй. – Она сломала мне жизнь! И тебе, между прочим, тоже! Всем нам! Если в этой комнате и есть настоящий предатель, то это ты, Крэй! Как ты мог вернуться под ее знамя после всего, что она заставила нас пережить!?

– Лир, сто лет прошло…

– Сто двадцать два, – поправил Лирэй.

Крэйвелу пришлось приложить усилие, чтобы подавить смех, у Фелисии это получилось хуже, и она едва слышно прыснула. Лирэй одарил ее испепеляющим взглядом. Фелисия поняла, что теперь пути назад нет. Будет драка. И она отчаянно нуждалась в том, чтобы Лирэй не вышел из нее победителем.

– За все это время, – вновь заговорил Лирэй, отвернувшись от волшебницы, – ни одна сволочь не соизволила передо мной даже извиниться. Просто извиниться, Крэй! Это самое меньшее, что святошам Сельи следовало бы сделать! Ни сама Селья, ни настоятель Ронхеля, ни епископ… ни даже наши собственные семьи. Как будто все произошедшее в порядке вещей! Просто производственные потери! Брак!

– Горе-то какое… – протянул Крэйвел, устав от нытья.

Фелисия снова хохотнула, в этот раз она уже не пыталась сдержаться, не было смысла. Лирэй разозлился окончательно. Он видел, что эти двое насмехались над ним. Он мог понять высокомерную волшебницу. Но никак не Крэйвела и то, почему он так безразлично относится к Ронхельской Трагедии и ее последствиям. Лирэю казалось, что если и был в мире кто-то, кто поймет его, то это был Крэйвел, но и он насмехался над ним. Это ранило его. Он снова ощутил, что остался один. По обе стороны баррикад он оказался изгоем.

Сделав несколько кивков самому себе, Лирэй потянулся за пояс и достал магический свиток. Крэйвел принял оборонительную стойку, Фелисия подготовилась блокировать заклинание. Волшебница ожидала чего-то стихийного, так что подготовила соответствующий щит. Но заклинание, припрятанное в свитке, оказалось совсем иного характера.

По комнате прокатилась едва заметная волна магии, но никакого урона ни паладин, ни волшебница, не получили. Вместо этого, оба погрузились в глубокую иллюзию. Фелисия сразу же поняла, что происходит и смогла защитить себя от эффекта чар, меньшего Лирэй от волшебницы и не ждал. Вырвавшись из кошмара, она взглянула на Крэйвела. Очевидно, его нездоровый разум не позволял ему проявить такую же стойкость к психической магии.

– Лир! Ах ты ублюдок! – взвыл он.

Фелисия знала, что он видит. Грязную темницу и призрак висельника. Крэйвел стоял на коленях, согнувшись в три погибели и обхватив голову руками. Фелисия ожидала, что Лирэй нападет на Крэйвела, воспользовавшись моментом его слабости, но тот стоял на мосту и самодовольно улыбался.

Лирэй видел, что Фелисия готова защищать Крэйвела, пока тот мучается от бреда, но и на волшебницу ренегат тоже не нападал. Лирэй рассчитывал вовсе не на прямую победу над этими двумя. Он надеялся на то, что в припадке безумия, Крэйвел убьет Фелисию.

Маги давали свои собственные клятвы в стенах академий, нарушая их, они так же становились проклятыми ренегатами, пусть в их случае проклятье и не лишало магических сил. Куда важнее, что убийство без суда и следствия верного церкви мага, каралось для паладина проклятьем Сельи, ведь волшебники были чрезвычайно ценны и их проступки тщательно рассматривались инквизицией в надежде вынести оправдательный приговор. Лирэй надеялся, что убив Фелисию и схлопотав проклятье, Крэйвел все же присоединится к нему.

Крэйвел метался по комнате, пытаясь избежать столкновения с висельником. Несмотря на то, что сам призрак не причинял ему никакого вреда, его приближение вызывало у паладина такой острый приступ паники, что, казалось, будто сердце разорвется от ужаса. А хищные клетки темницы угрожающе лязгали железными решетками, желая запереть Крэйвела в плену, который казался паладину вечным.

Бегая, как сумасшедший, Крэйвел попутно пытался нашарить в походной сумке браслет, который зачаровала для него Фелисия. Руки тряслись, то и дело тянулись к мечу. Каждый раз Лирэй обрадованно улыбался, видя, как Крэйвел тянется к оружию, но затем тот отдергивал руку, и он разочаровывался.

Выудив из сумки браслет, Крэйвел съежился на полу и поднес его к лицу. Лирэю было невдомек, зачем Крэйвел нюхает антимагические кандалы, он подумал, что такое странное поведение продиктовано галлюцинациями, мало ли что безумцу мерещилось вместо браслета...

Однако, к досаде Лирэя, Крэйвел смог угомонить безумие, Фелисия не пострадала. Крэйвел, окончательно оклемавшись, пошел в наступление, Лирэй занервничал. Он не знал, какие у того планы относительно него, но, вероятно, Крэйвел собирался его убить. Умирать Лирэй не торопился и, в сравнении с безрассудным и рисковым в бою Крэйвелом, он вел себя куда более осторожно. Крэйвел рвался в бой неудержимо и рьяно, он был разгневан подлым заклинанием, которое использовал против него Лирэй. Меньше всего он ожидал такой низости от брата по несчастью. Лирэй осторожничал, ведь каждая рана была для него проблемой, Фелисия так и не стала ему соратницей, готовой всегда подсобить лечением, а вот Крэйвел мог вылечиться за пару секунд, воззвав к милости своей богини.

Лирэй стушевался и ушел в глухую оборону, он был вооружен мечом и щитом, благо защищаться он умел лучше всего. Ни ярость Крэйвела, ни поддержка волшебницы, стрелявшей магтческими стрелами по ренегату, не заставили Лирэя пропустить удар.

– Вижу, ты в отличной форме, – позволил себе заметить Лирэй, когда противник немного остыл.

– Еще бы, я же не сидел в затхлой дыре сто лет! – ответил Крэйвел.

В этот раз разозлился Лирэй. Он попытался перейти в наступление, но едва открывшись, получил от волшебницы стрелу. Она прожгла подлатник и опалила плоть. Лирэй зарычал и снова отступил.

– Двое на одного – нечестно, – усмехнулся он.

Похоже он снова попытался что-то наколдовать, поднял клинок вверх, не обращая внимания на несущегося в его сторону противника. Но что бы он ни задумал, битва была грубо прервана. Все трое ощутити землетрясение: кладка из многовекового камня пришла в движение и задрожала под ногами.

Крэйвел потерял равновесие и грохнулся. Фелисия вспорхнула в воздух и окружила себя магическим барьером. К сожалению, ее сил не хватило, чтобы дать такой же соратнику. Но она была уверена, что древний паладин уж как-нибудь сам разберется с такой незначительной проблемой. Лирэй же сразу сообразил, что происходящее, это никакое не землетрясение. Он в негодовании разругался, пару раз упомянув имя Вингриса.

Спустя несколько секунд немилосердной тряски стены, пол и потолок поменяли планировку, закрывая одни проходы и открывая новые. Каждый из трех участников битвы оказался в одиночестве.

У Крэйвела пол ушел из-под ног, и он полетел в бездну. Не растерявшись, он использовал магию Сельи, чтобы призвать волшебного зверя прямо под себя. Это был парящий скат, такой же, как и морской, только песчаный – вечно парящий странник побережий, такие водились на востоке. Его широкая спина стала площадкой для жесткой посадки. Магическая природа существа позволила паладину не расшибиться насмерть. Он завяз в волшебной плоти и был вытолкнут наружу. Из него все равно выбило дух, и он какое-то время приходил в себя.

Волшебные огоньки осветили провал, внизу был глубокий бассейн. Крэйвел обрадовался, что не угодил туда, в латах он бы пошел ко дну с такой скоростью, что кровь из ушей хлынула бы раньше, чем он успел что-то наколдовать. Глубокие пруды часто становились слабостью паладинов. Этот урок Крэйвел выучил очень давно. Зато выдался шанс пополнить запасы воды, она была грязная, но на помощь пришло старое доброе заклинание очистки.

Пролетев над водой и углубившись в затопленный туннель, судя по всему, являющийся частью дренажной системы, Крэйвел принялся прикидывать, как и куда ему двигаться, сопоставляя то, что он видел, с планировкой верхних этажей. Поблуждав по лабиринту ливневки, он стал замечать, что места, в которые приходилось возвращаться могли меняться. Кто-то перестраивал лабиринт по своему усмотрению. Крэйвел ничего не мог с этим поделать, он был не властен над гигантским комплексом древнего лича.

Все, что ему оставалось, это упрямо двигаться вперед, надеясь, что темному магу наскучит это баловство. Все окажется значительно хуже, если такая система защиты от врагов, которые вторгаются, автоматизирована, и Крэйвел будет блуждать здесь до самой смерти. Паладин раздраженно вздохнул, поймав себя на том, что он снова занят просчитыванием вариантов собственной гибели, вместо того чтобы заняться поиском вариантов спасения.

Бездумно двигаясь вперед, Крэйвел через какое-то время обнаружил, что воды внизу больше нет. Плавный пологий подъем был настолько длинным, что паладин даже не заметил его. Он догадался, что его намерено куда-то ведут и не стал сопротивляться. Дальнейший путь он преодолевал пешком.

Вереница коридоров и лестниц, поворот за поворотом, и вот Крэйвел вышел к просторному слабо освещенному холлу, заставленному магическим оборудованием и заваленному книгами и принадлежностями для колдовства. Кристаллы, банки, склянки, порошки, свитки… Крэйвел радовался, что они с Фелисией разминулись. Она бы с ума сошла, открыв такой клад знаний.

В центре зала парил позолоченный череп, окруженный сворой костяных рук, таких же позолоченных. Так выглядел лич по имени Вингрис. Крэйвел не спешил обнажать меч, силы были неравны. Паладин решил ввязаться в бой только в самой отчаянной попытке самообороны. Однако лич не выказывал агрессии. Его руки в нетерпении постукивали друг по другу, как по столешнице или складывались в выжидающем жесте.

– Ну, здравствуй, новый гость, – поздоровался древний маг, его челюсти не шевелились, когда он говорил, но голос эхом прокатывался по залу доносясь откуда-то из центра черепа. – В последнее время в моем жилище удивительно людно. Честно говоря, меня это даже радует. За две тысячи лет немудрено заскучать.

– Так ты от скуки помогаешь ренегатам? – спросил Крэйвел, балансируя между бесстрашием и осторожностью.

– Можно и так сказать, – не стал отрицать лич.

– Лир держал в плену волшебницу, и ты помогал ему в этом. Тоже от скуки? – голос Крэйвела приобрел больше обвинительных нот.

– Да, Лир испытывает определенные сложности в поиске… друзей.

– Удивительно видеть древнего лича, обладающего таким животрепещущим сочувствием, – заявил Крэйвел, ясно давая понять, что не верит доброжелательному настрою мага.

– Я всегда был сентиментален, – признался Вингрис. – Годы одиночества никому не пойдут на пользу. Появление в моей обители этого молодого человека немного скрасило мои будни. Он прибился ко мне, как заблудившийся ребенок. Мне... жаль его. Он оказался таким же заложником собственного прошлого, как и я когда-то. Я знаю, как это тяжело.

Крэйвел раздраженно зарычал, прерывая откровение темного мага, о котором паладин совсем не просил.

– Я официально заявляю, отныне это подземелье называется Катакомбы Нытья! – сказал он, окончательно потеряв желание быть вежливым.

Вопреки ожиданиям, Вингрис ответил смехом, вполне искренним и беззлобным.

– Хорошо, хорошо, я понял тебя! Ты – человек дела, – сказал маг.

– Пока мы тут с тобой беседуем, где-то по комплексу слоняются Фелисия и Лирэй, мне следует поторопиться и найти девушку раньше, чем до нее доберется этот безумец, – поделился Крэйвел своими опасениями.

– Не бойся. Я не подпущу их друг к другу, – заверил лич.

– А давно она тут сидит? – спросил паладин, не оценив великодушия.

– Не более месяца, – ответил тот буднично.

«Не более месяца, экая мелочь, подумаешь!» – негодовал Крэйвел, он слишком хорошо знал, каким большим сроком становился месяц, когда ты в заточении! Однако он не стал тратить время на ругань.

– Выкладывай, зачем ты меня сюда притащил? – потребовал он.

– Лир пришел ко мне не один, вслед за ним пришли и другие. Ты их знаешь. Братья. Они стали куда большей головной болью, нежели этот воспитанный мальчик. В своей ненависти к Селье, они решили свергнуть ее с божественного престола. И они сочли, что я стану самой подходящей кандидатурой, чтобы занять ее место. Вот только меня они спросить не удосужились. Мы не сошлись во мнениях. Я прогнал их. Но я наблюдал за тем, что они творят. Я наблюдал усугубляющееся безумие и у одного брата, и у другого. Особые опасения вызывает Фринрост. Он уже был не в себе в день нашей первой встречи, но то, чем он стал сейчас... К сожалению, Лир не видел этого собственными глазами. Я хочу, чтобы ты притворился, будто я уговорил тебя примкнуть к нам. Вы вместе отправитесь за головой Фринроста. Я опасаюсь, что братья затаили на меня обиду. Кроме того, я хочу, чтобы Лир увидел, к чему он стремится, чем он станет в конце избранного им пути. Ты понимаешь меня?

Крэйвел кивнул в ответ. Он понял замысел лича. еДревний лич нашел друга и не хотел, чтобы тот обратился в сумасшедшего или одержимого. Крэйвел тоже этого не хотел.

– Известно ли тебе, зачем ренегатам священные кристаллы? – спросил Крэйвел, он не собрался возвращаться в город ни с чем, поэтому ему следовало раздобыть хотя бы информацию.

– У меня нет точных сведений, но я могу предположить, что они нашли способ осквернять силу внутри и использовать по собственному усмотрению, – ответил лич.

Крэйвел нахмурился. Теперь он понимал, почему Вингрис боялся мести озлобленных братьев. Речь шла о колоссальных запасах магической энергии, достаточной, чтобы питать комплексы храмов. Если ренегатам удалось воспользоваться ей, то это сулило всем серьезные неприятности. Да и планы у ренегатов были амбициозные – свергнуть Селью. Похоже, вышло время, игры в прятки с братьями-ренегатами, пора было с ними что-то решать.

– Ты узнал все, что хотел? Тогда иди, – Вингрис сделал пригласительный жест в сторону нового прохода, открывшегося в стене поодаль.

Темный маг дал понять, что разговор окончен. Он не настоял на выполнении его просьбы, оставив Крэйвела перед выбором: казнить Лирэя или попытаться спасти. Крэйвел изначально шел сюда за Солигостом, он знал, что тот наломал немало дров в прошлом, но все же он достаточно хорошо знал сослуживца, поэтому и не надеялся на его раскаянье и возвращение в лоно церкви. Крэйвел охотился за ним давно. Этот ренегат обладал мощью и мудростью настоящего паладина, его было обидно потерять.

Что же касалось Лирэя... Крэйвелу пришлось поломать голову над принятием решения. О преступлениях Лирэя известно очень мало, в частности потому, что тот отсиживался в каких-нибудь ямах вроде этой и не высовывался до тех пор, пока не появлялся достойный повод. В ходе манифестации своего предательства, он проклял Ронхель. Теперь там жили только призраки. Это была огороженная зона в городе, расползшаяся уродливым шрамом и напоминающая всем о трагедии, случившейся в стенах развалины. Призраки не позволяли отремонтировать здание, так что оно постепенно разваливалось, угрожая близлежащим постройкам обвалиться прямо на них. Но это все. Больше Крэйвел ничего о последствиях предательства Лирэя не знал. На фоне манифестации Солигоста или его брата это была детская шалость.

Крэйвел предполагал, что он может чего-то не знать. Предложение лича казалось интересным еще и потому, что совместное предприятие помогло бы Крэйвелу получше узнать ренегата и сделать верные выводы.