Текст книги "Паладин (СИ)"

Автор книги: Анна Раф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Рафель расспрашивал Джессвела о его причинах вступления в орден. Он был удивлен, когда Джессвел признался в своих чистосердечных порывах. Без упоминания Солигоста, конечно, не обошлось, и после этого разговор снова зашел о деле братьев-ренегатов. Рафель слушал с интересом и восторгом, не веря в то, что подобные чудеса реально могут случиться с кем-то из его окружения. Он всегда был уверен, что все эти сказки существуют лишь на страницах сильно приукрашенных книг.

– Ну да, кабаки и бордели – не то место, где стоит их искать, – сказал Джессвел к слову о чудесах.

Он хотел поддеть собеседника, но тот, похоже, не понял и перевел русло разговора в область кабаков и борделей. Джессвел пожалел о своей неосторожности. Ему было совершенно не интересно слушать у какой из проституток Парахраста самая сочная грудь. Благо к тому времени, как беседа обрела такой окрас, уже наступила ночь, и паладины стали готовиться ко сну. В этот раз можно было позволить себе привал, они никого не преследовали.

Джессвел потребовал избавиться от любых источников света, чтобы не привлечь ненароком лишнего внимания. Рафелю было очень страшно спать посреди Тундры в полной темноте, полагаясь лишь на бдительность своего молодого напарника, но выбора ему не предоставили. Он завернулся в плащ с головой, пытаясь отгородиться от непроглядной темени. Он поражался тому, как Джессвел не боится нести караул в таких обстоятельствах, и высказал это вслух. Джессвел в ответ постарался успокоить коллегу и заверить, что Тундра не так страшна, как ее описывают в байках. Но он лукавил. Ему тоже было очень страшно.

Он взялся дежурить первым вовсе не потому, что его напарник устал сильнее, а потому что спать сейчас казалось ему страшнее, чем бодрствовать. Но он не показывал Рафелю своих настоящих эмоций, опасаясь, что трус впадет в панику. Всю ночь он не мог перестать думать о Кислотнике. Сейчас они находились где-то недалеко от места его смерти. Порой Джессвелу казалось, что он чувствует запах разлагающегося трупа, но раз за разом напоминал себе, что в Тундре еще недостаточно тепло, чтобы труп завонял. В кромешной тьме постоянно что-то мерещилось. Особенно нервным Джессвела делали знакомые отзвуки смеха, хоть он и знал, что это не может быть по-настоящему, менее пугающим эти ощущения не становились.

Утром Рафель застал напарника вымотанным и с дергающимся глазом. Джессвел отмахнулся от расспросов и сказал, что с недосыпу всегда так выглядит. В этот день он был менее разговорчивым.

Следующий день так же прошел в полете. Они уже добрались до области, которая была обведена на карте Джессвела широким кругом, оставалось только найти башню. Паладины диву давались, как магам Тундры удается ориентироваться в этих пустошах. Возможно, они так же блуждают пока не найдут то, что ищут, кто знает.

Зубчатое навершие, похожее на описание Килостника, наконец-то показалось на горизонте к вечеру третьего дня поисков. Паладины снова устроили привал и принялись обсуждать, как им поступить дальше.

– Что ты еще собрался делать здесь, полетели домой скорее! – уговаривал Рафель.

Он наблюдал, как Джессвел отмечает на карте более подробные координаты башни, и ему казалось, что этого было более чем достаточно. Они нашли башню, пусть капеллан теперь отправляет сюда ударный отряд, штурмуют ее, или что они собрались с ней делать. Рафель в любом случае не собирался в этом участвовать.

– Может, это не та башня. Или Кислотник вообще обманул меня. Надо попасть внутрь и проверить, – ответил Джессвел.

– Да нас моментально убьют! – возразил Рафель.

– Мы этого не знаем. А надо узнать.

– Слушай, парень, не знаю, что ты о себе возомнил, но давай дальше без меня, я не собираюсь подыхать здесь, как дурак!

– Что ж, значит наши пути расходятся, – вполне уверено ответил Джессвел.

– Ты пойдешь туда один?!

Рафель не верил своим ушам.

– Почему нет? Это же просто разведка, помнишь? – сказал Джессвел.

Рафель матерился и сетовал на судьбу, забросившую его в этот стылый край. Они собирались переждать ночь, а утром пойти в башню. До утра еще было время, чтобы переубедить Джессвела. И Рафель прилагал к этому довольно много усилий, ведь если он не преуспеет, то возвращаться в Парахраст придется в одиночестве. А эта перспектива до дрожи пугала его.

– Может, хоть проводишь меня обратно?

Джессвел засмеялся.

– Сам справишься, герой форта, – усмехнулся он. – Ты ведь только что убедился, что здесь нет ничего страшного, – Джессвел демонстративно обвел рукой пустынные просторы Тундры.

Джессвел остался непреклонен. Им удалось договориться лишь о том, что Рафель не пойдет вместе с ним в башню, а останется здесь и подождет. Если в течение суток Джессвел не вернется, то Рафелю придется все-таки лететь в Парахраст одному, чтобы доложиться.

Рафель смотрел вслед удаляющейся фигуре Джессвела верхом на грифоне и грязно ругался. Тот благополучно долетел до башни, приземлился на террасе и, судя по всему, безцеремонно вошел внутрь, как к себе домой. Большего Рафель не видел.

В башне совсем отсутствовали двери. Так что ничто не препятствовало проникновению Джессвела. Это порядком удивило его. Все дверные проемы были очень узкими, только один человек мог протиснуться. Башня была выполнена словно из одного монолитного куска породы, чуть оплавленного от кислотных дождей, но очевидно более устойчивого к ее воздействию, чем другие материалы, с которыми был знаком Джессвел. На полу были вымыты целые русла множества ручейков. Основатель башни не беспокоился о затоплении, более того, кажется, он был заинтересован в том, чтобы кислота вместе с дождем поступала в башню. Вогнутые террасы, на одну из которых приземлился Джессвел, были похожи на воронки, а двери представляли собой их устья.

На первый взгляд в башне было пусто. Ни звука, ни блика, ни души. Джессвел бесцельно слонялся по ней, изучая планировку и тщательно запоминая, как его всегда и учили. Ему было интересно, как маги возводят подобные сооружения. Но он был не сведущ в строительстве, так что не имел даже приблизительного представления о том, возможно ли осуществить нечто подобное без вмешательства темной магии.

Пройдя по всем этажам башни, Джессвел не нашел ничего интересного. Здесь отсутствовала даже мебель. Словно вся башня предназначалась только для сбора дождя. Все самое интересное находилось внизу, так что паладин принялся спускаться на подземные этажи.

Десяток лестничных пролетов спустя, паладин попал в узкий коридор, из которого вело несколько проходов. Пройдясь по комнатам, Джессвел обнаружил рабочий кабинет мага, несколько впечатляющих своими масштабами бассейнов с кислотой, а также комнату, в которой находились кристаллы, питающие всю магическую инфраструктуру башни. Он с потрясением узнал среди этих кристаллов и тот, что был похищен Солигостом из Акрефа. Но сейчас он был искажен вмешательством темной магии. Золотистый свет сменился ядовито-зеленым и казался враждебным. Помимо этого кристалла в башне находилось еще с дюжину таких же. Все это были оскверненные кристаллы Сельи. Вероятно, именно ими Фринрост расплачивался за возможность использовать силу кислотного источника.

Почувствовав присутствие поблизости чар, Джессвел насторожился. Рядом кто-то колдовал. Паладин призвал грифона и отправил его вперед себя. Зверь спокойно прошел по коридору, не столкнувшись с какими-либо проблемами. Выглянув, Джессвел обнаружил, что выход наверх теперь заблокирован магическим барьером. Хозяин башни осознал, что он больше не один, но встречать гостей лично, кажется, не торопился.

Джессвел обратил внимание, что проходы в другие комнаты тоже заблокированы, кроме прохода в комнату с кристаллами, из которой высунулся Джессвел, и еще одного, ведущего к самому большому бассейну с кислотой. Маг, очевидно, хотел начать бой на своих условиях. Джессвел нервничал. Он предполагал, что противник будет крайне опасен, ведь маг, сумевший в одиночку создать такое архитектурное чудо, вряд ли стоял на одной планке с кем-то вроде Кислотника.

Первым в комнату с бассейном протиснулся грифон. На него сразу же вылился целый ушат кислоты. Но волшебному зверю она была ни по чем. Джессвел отдал приказ атаковать любого, кто находился в комнате и оттуда донеслись звуки сражения. Джессвел прислушивался. Колдун явно избегал прямых столкновений с грифоном, пресекая его атаки при помощи магических барьеров. Атаковать врага кислотой маг перестал, понимая бессмысленность попыток.

Стоя в дверном проеме и следя за ходом сражения, ориентируясь лишь на звук, Джессвел вдруг понял, что ему стало неприятно дышать. Он осмотрелся и заметил, что вентиляционные шахты, благодаря которым кислотные испарения не застаивались в башне, так же заблокированы барьерами. Посему выходило, что бой становился игрой на скорость. Если Джессвел будет просто отсиживаться, то маг продолжит играть с грифоном в пятнашки до тех пор, пока Джессвел не задохнется.

Сражаться с магом, у которого в запасе более десятка магических кристаллов, подпитывающих его силы, было довольно безрассудно. Джессвел и Кислотника-то смог одолеть только благодаря тому, что тот выдохся, растратив все свои силы на бегство, вместо того чтобы принять бой. Поняв это, Джессвел предпочел вернуться в комнату с кристаллами пока вход в нее еще не запер маг.

Джессвел потратил некоторое время на то, чтобы решить, как ему поступить с кристаллами. Кое-чему его учили в монастыре, но только в теории. Никто не станет тащить в монастырь оскверненный магический кристалл только для того, чтобы послушники потренировались. Определиться с решением ему помог опыт Лирэя. Джессвел решил наложить на кристаллы проклятье.

Это оказалось не такой легкой задачей, как ожидал Джессвел. Обратившись к божественным силам с запросом на это заклинание, он почувствовал, как в его тело начинает поступать то, что было принято называть светом Сельи. По сути, это была одна из множества форм магической энергии. И она не была безвредной.

Разные существа обладали разной сопротивляемостью разным магическим силам. Существа, чье происхождение было неразрывно связано с эфиром, как правило, имели очень высокую уязвимость к свету Сельи, что давало богине большое преимущество в ее борьбе с другими божествами и демонами, имеющими притязания на подвластный ей мир. Уроженцы материального мира имели довольно высокую сопротивляемость разрушительному действию света Сельи, но что куда важнее, они могли укреплять ее посредством тренировок. Паладины и жрецы, проходя свое обучение, конечно же проходили эти тренировки, ведь без них, попытка использовать свет богини могла просто выжечь их изнутри.

Джессвел столкнулся с тем, что ему приходилось колдовать на пределе своих возможностей. Он ощущал, как сама его душа корчится от жгучей боли, проводя предельно возможное количество божественной энергии через себя. Эта боль была лишь похожа на физическую, но тело было в порядке. Пока. Если условная магическая емкость, которая была доступна паладину исчерпает свои возможности, то гореть начнет уже его тело.

Чтобы наложить проклятье на один кристалл, Джессвелу приходилось приближаться к этой опасной черте. Он шипел от боли и подлечивался, когда торопился и перебарщивал. Чем медленнее он накладывал свое заклинание, тем легче он его переносил. Но Джессвел торопился, так что обжигался и то и дело со стоном обхватывал себя руками, не вполне понимая, где именно ему больно, казалось, что везде и сразу.

Эту процедуру пришлось провести двенадцать раз. Закончив с последним кристаллом, Джессвел устало осел на пол. Легкие жгло от паров кислоты, но их все еще можно было терпеть. Очистка, к сожалению, не помогала освежить воздух. Стоило заклинанию обратить испарения в сухой порошок, опадающий на пол невесомой пылью, как освободившееся пространство вновь моментально заполнялось отравленным воздухом.

Едва оклемавшись после изматывающего колдовства, Джессвел направился в коридор. Он еле волочил ноги, испытывая на себе то, что в обиходе называлось магической усталостью. Несмотря на свое состояние, ему предстояло сразиться с чернокнижником в соседней комнате. Времени оставалось совсем немного. И если он проиграет бой, то своей смертью, позволит магу вновь использовать силу кристаллов, ведь привязать проклятье в пустой башне было больше не к кому, только к себе.

Сила кристаллов никуда не делась, он просто заблокировал возможность извлекать ее. Будь он существенно более выносливым в магическом плане, у него, может быть, даже хватило бы энергии уничтожить кристаллы. Но он бы не рискнул, слишком велика была вероятность, что результатом этого действия будет масштабный магический взрыв.

Подойдя ко входу в комнату с магом, Джессвел вновь прислушался. Тот все еще боролся за жизнь в противостоянии с волшебным грифоном. Судя по тому, что стоическое молчание разбавилось гневной руганью, маг был крайне недоволен тем, что его отсекли от основного источника магии. Но у него все еще было достаточно собственных сил, чтобы вести бой.

Подгадав удобный момент, Джессвел вошел в комнату. Вся она являла собой бассейн, наполненный густой зеленой жижей. Провалиться в него не давала крупноячеистая металлическая решетка, по которой приходилось передвигаться. Ситуация складывалась крайне опасная. Шанс оступиться был велик, при этом и медлить было нельзя. Нужно было покончить со всем как можно скорее. «Его необходимо убить. Убить. Никак иначе. И убить быстро», – думал Джессвел, набираясь решимости.

Хозяин башни парил в воздухе, используя преимущество левитации, чтобы уворачиваться от атак грифона. Он чем-то напомнил Джессвелу Вторника. Невысокий, бледный, по его виду было невозможно оценить возраст. Чернокнижник вызывал впечатление безумного гения. Встрепанный, с мешками под глазами, одетый в естарую мантию, из карманов которой торчали какие-то записи, а за ухо было заткнуто писчее перо. Похоже, Джессвел застал его в разгар работы. И маг был этим очень рассержен.

Дабы избежать недоразумения, Джессвел отстегнул свой плащ и оставил лежать у входа в комнату, в качестве подстраховки паладин призвал парящего ската, понимая, что его будут пытаться сбросить в кислоту, он видел это в полном предвкушения садистском оскале врага. Скат тайком следовал за Джессвелом сквозь толщу отравы, не высовываясь на поверхность, он был готов подхватить паладина в любой момент.

Колдун же, вздохнув с облегчением, насколько это было возможно, когда грифон исчез, приземлился на металлическую решетку. Теперь, когда у него не было доступа к ресурсам магических кристаллов, энергию нужно было экономить. Перед ним стоял латник в полном облачении, он не вызывал впечатление ловкого бойца, чернокнижник надеялся, что ему удастся просто столкнуть рыцаря в бассейн и насладиться его мучительной агонией.

Но маг ошибся. Джессвел был достаточно ловким и соображал молниеносно. В случае неизбежного падения он перескакивал на своего волшебного ската, которого темный маг заметил не сразу. Джессвел мог себе позволить пролететь на нем верхом над решеткой, под решеткой и сквозь нее, благо размеры пробелов в металлическом покрытии это позволяли. Маг и паладин охотились друг за другом на непростом боевом поле и пытались утопить друг друга. Маг пытался соорудить незамысловатую ловушку для своего противника, используя магические барьеры, но Джессвелу удавалось избегать их.

Настал момент, когда им обоим стало невыносимо тяжело дышать. Каждый вздох отзывался огнем в груди и давал все меньше кислорода. Но никто из них не собирался сдаваться, надеясь пережить своего оппонента в этой гонке, призом в которой станет глоток свежего воздуха.

Поняв, что шансов выжить становится все меньше, темный маг изменил свои приоритеты и вместо того, чтобы пытаться убить незваного гостя, начал предпринимать попытки сбежать. Но Джессвел преграждал собой узкий выход или приказывал сделать это волшебному зверю.

У мага оставалось все меньше сил, чтобы поддерживать барьеры на проходах и вентиляции. Он мог бы убрать их и использовать сэкономленную энергию для боя, но вот наконец-то он увидел, как паладин, надрывно кашляя, припал на колено, а его зверь померк и исчез. Решив, что враг наконец-то начал задыхаться, маг воодушевился и отложил свои попытки бегства. Он не понял, что Джессвел притворяется.

Когда Джессвел развалился на перекрестье решетки, маг убрал магические барьеры и использовал их для создания волшебной клетки, в которую намеревался посадить Джессвела. Паладин довольно успешно изобразил обморок. Маг поверил, он не планировал убивать его сиюминутно, сначала он хотел запереть бесчувственного рыцаря в магической клетке, проветрить помещение, а когда паладин отдышится, спустить клетку в кислоту. Он захотел снять с Джессвела шлем, чтобы посмотреть, как тот будет кричать от боли, пока его плоть плавится.

И это стало его роковой ошибкой. Стоило магу приблизиться, как Джессвел вцепился в противника мертвой хваткой. Чернокнижник еще не успел запереть клетку окончательно. Из его рта полилась ругань, но это продолжалось недолго, латные перчатки сомкнулись на его горле. Он без разбору стал поливать паладина потоками кислоты, но Джессвел не собирался отпускать врага, за которым он так долго гонялся.

В конце концов Джессвел просто придушил колдуна. Он чуть не упал в бассейн, когда магические барьеры, образующие его клетку, померкли. Не собираясь совершать ту же ошибку, что и кислотный садист, Джессвел поспешил отрубить магу голову, а затем сбросил в кислоту.

В этот раз у Джессвела не было ни сил, ни времени, ни желания предаваться рефлексии по поводу убийства. Ситуация была совсем иной, нежели с Кислотником. Каждый из противников боролся за свою жизнь, Джессвел одержал верх, и был этому несказанно рад.

Следующим своим действием он вызвал ската и подлетел на нем к вентиляции. Если он сейчас не подышит, то умрет здесь вместе с колдуном. Потратив некоторое время на то, чтобы восстановить дыхание и вылечить ожоги, Джессвел направился в комнату, где располагался кабинет мага. Беглый взгляд заприметил немало интересных вещиц, которые сошли бы за ценную добычу. Но он решил, что стоит вернуться к Рафелю и позвать его сюда, бедолага заслужил небольшую награду за потраченные нервы.

Летя обратно к напарнику, Джессвел гадал, сбежал тот или остался дожидаться его. Паладин решил, что если тот сбежал, то вернувшись в Парахраст с удовольствием подразнит его раздобытым добром в наказание за трусость. Найденную добычу, согласно кодексу, следовало передавать в церковь, но это был тот пункт кодекса, который нарушался чаще всего, по негласной договоренности все закрывали на это глаза.

Рафель остался на том же месте, где они с Джессвелом и распрощались. Это было так же неожиданно, как и ожидаемо. Рафель не верил своим глазам, Джессвел вернулся из башни живым!

– Ну что там? – в нетерпении спросил он, в глубине души он надеялся, что это оказалась не та башня и теперь они полетят домой.

Но новости, которые принес ему компаньон оказались лучше всех его ожиданий.

– Там был один маг, теперь там никого. Но нам надо подумать, как разрушить кислотный резервуар, мне может понадобиться твоя помощь. А еще там есть чем поживиться, – на последних словах Джессвел подмигнул Рафелю.

– Ты серьезно!? Хах! – не скрывая своего восхищения воскликнул Рафель. – А я уже отпел тебя в своих мыслях!

Джессвел поманил напарника за собой, и они вместе вернулись в башню. Джессвел сразу сказал ему, что в самой башне ничего нет, им нужно спуститься ниже. Здесь уже стало значительно легче дышать и ничего не затрудняло их обыск.

– А где труп? – насторожено спросил Рафель.

– Я сбросил его в кислоту, – ответил Джессвел.

Он поймал на себе взгляд полный подозрения. Джессвел прошел в комнату, где проходил бой между ним и магом. Он указал на следы крови на решетке в качестве доказательства того, что башня зачищена, и Рафелю некого здесь бояться. Рафель не вошел в комнату вслед за напарником.

– Верю-верю, – поспешил сказать он.

Джессвел почувствовал, как паладин проверяет его на предмет чар.

– Разумно, – оценил Джессвел.

Он действительно не подумал о том, как это выглядит со стороны. Рафель, видать, решил, что на самом деле это чернокнижник прикинулся Джессвелом, чтобы заманить Рафеля сюда и утопить в кислоте.

– Но не в этот раз, – поспешил Джессвел успокоить коллегу. – Это правда я.

Рафель покивал головой, соглашаясь с ним, но в комнату с кислотой не зашел. Джессвелу было интересно, боится ли неуклюжий паладин оступиться или он подозревает что-то о задумке капеллана на его счет. Но вслух он ничего не сказал, боясь брякнуть лишнего.

Джессвел не планировал убивать Рафеля. Он осознал, что просто не может позволить себе его смерть. Иначе во сне ему будут являться уже два призрака. Так что решил вступиться за нерадивого коллегу. Скверный характер не был поводом убивать человека. Возможно принимать его в ряды ордена было ошибкой, но она уже свершилась, и не Рафелю было за нее расплачиваться.

Роясь в кабинете мага, Джессвел нашел много интересного. Особое внимание привлекла к себе книга, в которой велся учет партнеров, с которыми этот чернокнижник заключил договор об использовании резервуара. Пролистнув несколько страниц назад, Джессвел нашел имена Фринроста и Солигоста, что подтвердило все его догадки. Фринрост получал кислотные способности, а расплатился за них несколькими кристаллами Сельи, здесь так и было записано.

Страницы этой книги, к слову, были выполнены из материала, который ранее Джессвелу не попадался. Какая-то тонкая шелковистая ткань белого цвета. На ней писали особыми чернилами. Джессвел чувствовал себя дикарем, разглядывая эти, казалось бы, обыкновенные вещи. Наверно так же чувствовал себя Кислотник, воруя всякую утварь и интересуясь жизнью Селиреста.

В очередной раз взгрустнув по поводу его смерти, Джессвел застопорился. Его вывел из ступора Рафель. Напарник протягивал шкатулку с драгоценными камнями.

– Ты посмотри! Никогда такого богатства не видел! – воскликнул он.

В его глазах сияла чистейшая жадность. Джессвел усмехнулся этому и вернулся к просмотру записей в книге учета, но заметил, что Рафель продолжает протягивать ему шкатулку. Он не мог поверить, что этот человек нижайших моральных принципов хочет поделиться с ним. Джессвел осторожно взял себе один камешек, опасаясь, что неправильно понял его.

– Да не скромничай! Ты, черт возьми, заслужил! – развеял его сомнения Рафель и от души сыпанул ему самоцветов в ладонь.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Джессвел.

Он был благодарен Рафелю не столько за щедрость, сколько за то, что с ее помощью Рафель подтвердил убеждения Джессвела. Нет, этот человек определенно не заслуживал смерти!

Следующей интересной находкой стало несколько паладинских эмблем. Джессвел прочитал выгравированные на них имена и среди прочих незнакомцев нашел имя одного из своих сослуживцев. Рафель наблюдал за тем, как Джессвел сокрушенно свалился на стул и уткнулся лицом в столешницу. Ему не составило труда понять, что подкосило напарника. Джессвел обучался в Зильверисе и на одной из эмблем так же красовалось это название.

Джессвела со всех сторон окружала смерть, и он не справлялся с этим удушающим чувством тревоги и беспомощности. Только сейчас он осознал, как сильно устал. Он сутки не спал и почти не ел, исчерпал свою магическую выносливость до предела и чуть не умер в ожесточенной схватке с чернокнижником. Груз вины и скорби стал последней каплей его терпения. Парня затрясло, а из глаз потекли слезы. Рафель не ожидал такой истерики. Джессвел, конечно, старался держать себя в руках, но все равно выглядел со стороны ужасно.

– Всего год прошел с того дня, как я дал последнюю клятву, а я уже по колено в трупах… – простонал Джессвел.

Рафель не нашелся что сказать, он лишь по-дружески потрепал его по плечу. Затем он вернулся к обшариванию комнаты. Ничего особенно примечательного больше не нашлось. Они взяли с собой лишь самоцветы, эмблемы и книгу учета. Пока Джессвел пытался справиться с эмоциями, Рафель ломал голову над тем, как им уничтожить резервуар. И следовало поторопиться с размышлениями. Эта башня была относительно часто посещаемым местом, по крайней мере, если судить по записям в учетной книге, а значит в любой момент сюда могли заявиться темные маги. И будут ли это растяпы вроде Кислотника или ребята помогущественнее хозяина башни, никто не мог сказать наверняка.

– Значит, слушай, – начал излагать Рафель план, который пришел к нему в голову. – Мы вызовем волшебных скатов, сложим на них оскверненные кристаллы, подгоним к бассейнам с кислотой, отойдем от башни на приличное расстояние, развеем зверей, а кристаллы упадут в кислоту!

– И что произойдет, когда кристаллы упадут в кислоту? – спросил Джессвел.

– Ну… я надеюсь, что они взорвутся, – неуверенно ответил Рафель.

– Ладно, давай попробуем. Если не получится, мы всегда можем поручить грифонам вытащить кристаллы обратно и доставить их в Парахраст, а там уже жрецы разберутся, что с ними делать. Резервуар, конечно, не уничтожим, но хотя бы оставим без магической подпитки.

На том и порешили. План приводили в исполнение до глубокой ночи. Самым длительным его этапом было отойти на почтительное расстояние собственным ходом. Учитывая, что предполагался взрыв дюжины магических кристаллов, лучше было хорошенько подстраховаться.

Рафель интуитивно предположил, что кислота, повредив кристаллы должна была спровоцировать детонацию. И он не ошибся. Что это был за взрыв! Земля вокруг башни вздыбилась и комьями подлетела в воздух. Булыжники, которые казались неподъемными, вспорхнули в воздух, словно жалкие песчинки. Даже на таком большом расстоянии паладины не смогли устоять на ногах от мощнейшего подземного толчка. В завершении шоу неподалеку от башни рванул целый фонтан кислоты, оросивший округу едкой зеленой жижей, благо она до напарников не долетела. Сама башня накренилась, но осталась стоять вертикально, впиваясь в землю, словно жало.

– Вот это мы пошалили! – с восторгом воскликнул Рафель, поднимаясь на ноги.

– Да уж… теперь нужно вернуться в Парахраст, – отозвался Джессвел.

В этот раз выбор пал на лошадей. Широкий обзор не требовался, спешка была излишней, а вот скрытность имела куда больший приоритет. Масштабный взрыв мог привлечь нежелательных любопытствующих, паладинам не следовало попадаться им на глаза.

Они отъехали недалеко от башни и сделали привал. Двигаться дальше без подсветки было невозможно, а подсветку они себе позволить больше не могли. Джессвел был на пределе. Чудовищная усталость и недавний нервный срыв опустошили его. Он просто упал на камни и уснул.

К счастью, ночь прошла спокойно. Как и весь их путь до Парахраста. Джессвел всю дорогу вял, он почти не разговаривал, лениво пожевывал сухпаек и, когда настала его очередь караулить, позорно заснул на посту. Благо, они уже были очень близко к Селиресту, и вероятность нарваться на врага была минимальной, но он все равно выслушал от Рафеля гневную отповедь, пришлось извиняться.

Они оба страшно устали за время дороги. Хотелось поскорее оказаться в комфортной кровати, глотнуть чего-нибудь покрепче, съесть что-нибудь повкуснее да поделиться пережитым с приятелями. В Парахрасте их встретили, как героев. По их вымученному виду всем стало понятно, что ребята натерпелись. А результаты их вылазки, о которых Рафель немедленно оповестил кого только мог, ввели всех в неистовый восторг.

Капеллан не стал принимать их отчет сегодня, решив дать ребятам выболтать все хвастовство и хорошенько отдохнуть. Рафеля просто прорвало, он до самого рассвета, позабыв про усталость, заседал в трактире, рассказывая всем о своем невероятном приключении. Это было, пожалуй, самое яркое событие в его заурядной жизни, так что удивляться было нечему.

Джессвел же по своему обыкновению направился к знакомой лавочнице. Он с удивлением обнаружил, что лавка закрыта, а девушка пакует вещи.

– Ты уезжаешь? – удивился он.

– Все уже знают, что скоро сюда придет война, – пояснила она.

Джессвел понимающе кивнул. Отъезжать она собиралась только завтра, так что ночью они еще могли себе позволить провести время в компании друг друга. Девушка позаботилась о паладине, он со всей искренностью сказал ей, что ему будет не хватать ее. Но он не просил любовницу остаться с ним. Если бы ей даже пришло это в голову, он скорее взялся бы ее отговаривать.

На следующий день капеллан позвал к себе Джессвела, чтобы тот без лишних преувеличений рассказал ему обо всем, что произошло. Джессвел передал капеллану учетную книгу и эмблемы павших паладинов, подробно доложил о том, что задание успешно выполнено в полном объеме. А также он замолвил словечко за Рафеля и попросил капеллана быть снисходительнее к этому оболтусу. Получив в ответ горячую похвалу, Джессвел покинул его кабинет.

После доклада он отправился провожать любовницу из города. Она еще не решила точно, куда отправится, но из Парахраста определенно нужно было выбираться. Она вместе со многими другими беженцами стояла в небольшой очереди к воротам. Всех, кто входил в город или покидал его, досконально проверяли, в первую очередь, опасаясь диверсий.

– Эх, свою лавку я теперь никому не смогу продать, – сокрушалась девушка. – Какие убытки!

Это была действительно существенная потеря. Бытовая лавка была всем, что у нее есть. Она корила себя за то, что пошла на риск и поселилась именно в Парахрасте. Она позарилась на дешевизну проживания.

Джессвел осторожно, стараясь не привлекать внимания, протянул девушке замшевый мешочек, в который завернул самоцветы, раздобытые в башне.

– Держи, – шепнул он ей, давая понять, что это действительно для нее, ей не показалось.

Лавочница развернула мешочек и опешила.

– Ах! Это мне!? – прошептала она, едва удерживаясь, чтобы не закричать.

– Тсс… – шикнул на нее паладин.

– Джесси, я не могу это взять! Это же целое… – она не договорила, Джессвел закрыл ей рот рукой.

– Тебе нужнее, – сказал он и, убедившись, что та справилась с эмоциями, отпустил.

Девушка подняла на него влюбленный взгляд.

– Святая Селья, Джесси, встреча с тобой – лучшее, что случалось со мной в этой жизни! – выпалила она.

Джессвел смущенно засмеялся. Он поспешил утрамбовать самоцветы поплотнее в мешочек и засунуть его в сумку девушки.

– Не прокляты? – насмешливо спросила она.

– Нет, я проверял, – ответил Джессвел в тон ей.

Они больше не говорили, пока не дошли до самых ворот. Там они сказали друг другу последние слова прощания, лавочницу небрежно досмотрели и выпустили из города.