Текст книги "Вагон второго класса. Том I (СИ)"

Автор книги: Анна Литера

Соавторы: Элина Литера
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 5

В последний день матушка повела Илону к модистке – наметанным глазом леди Горналон оценила, что еще пара недель, и понадобятся новые платья. Даже нижнее белье уже исчерпало запас ширины, и сколько ни распускай тесемки, а рано или поздно придется покупать новый корсет.

– Ах, дорогая, как тебе повезло, – говорила матушка. – В мою молодость корсетов для дам в тяжести делали мало. Неприлично, мол, свое положение напоказ выставлять. А во времена твоей бабушки таких корсетов и вовсе не было. Кто поглупее, утягивался обыкновенным. Кто поумнее, оставались дома. Бывало, по полгода за порог не выходили, только в садик посидеть под зонтиком, и назад! Когда я носила Алека, твоя бабушка прислала мне письмо с тремя страницами наставлений.

– Каких же?

– О… нехорошо так говорить о той, что дала мне жизнь, но времена были не чета нашим. Полагалось, что половину срока нужно затягивать талию, будто никакого ребенка и нет.

Илона округлила глаза в удивлении: она перестала утягиваться уже на втором месяце, а с четвертого носила платье намного свободнее.

– Но… как? И что будет с ребенком?

– Не думай об этом, те времена позади, – матушка поморщилась, раздосадованная, что дочь заговорила на неприятную тему, от которой в ее положении стоит держаться подальше. Илона поняла ее и не стала настаивать. – Мне в свое время пришлось обойти четверых модисток, пока одна не взялась сшить корсет под фигуру с большим животом. Оказывается, в Шалпии такие уже двадцать лет как носили, а у нас только госпожа Сизор во всем городе могла такое изготовить. Теперь-то никого не удивишь. И пояс для чулок тебе новый нужен. Старый скоро не сойдется, а уже холодает… Ах, да, не забыть докупить шерстяных чулок.

У модистки Илона отчего-то растерялась, оставшись в нижней рубахе, но бойкая девушка, ничуть не смущаясь, обмерила ее со всех сторон и, задумавшись, спросила:

– У маглекаря были? Не сказал еще, мальчик или девочка?

Удивившись бесцеремонному вопросу, Илона покачала головой: у лекаря, который ее смотрел, не хватило дара, чтоб распознать такие подробности.

– Мне кажется, мальчик, – задумчиво проговорила модистка, разглядывая живот. – Вперед торчит. – И сделала несколько пометок.

На следующий день, удостоверившись, что все идет заведенным порядком, матушка отбыла домой. Вскоре доставили первую партию новых вещей. Люси помогла Илоне справиться с завязками на обновках и довольно поцокала языком.

Через некоторое время молодой Боскет прислал приглашение, написанное чрезвычайно напыщенным слогом, со множеством завитушек и ажурным росчерком после подписи. С неуклюжей торжественностью он звал госпожу Кларк выпить чашку чаю и прогуляться по городу. Поразмыслив, Илона согласилась, горячо попросив Звезды отвадить госпожу Боскет от их компании.

Наверное, госпожа Боскет побоялась спугнуть удачу неосторожными действиями, а может быть – даже наверняка! – матушка Илоны со свойственными ей изяществом и настойчивостью дала матери Леопольда несколько ценных советов. Так или иначе, но молодой Боскет явился на свидание один.

Они зашли в кафе. Официантка проводила их к столику у окна, откуда можно было следить за моросящим дождем и желтыми листьями на мостовой. Без надзора госпожи Боскет спутник Илоны оказался не так уж и плох; вприкуску с пирожными его вполне можно было выносить. Действительно, год в университете оставил у него живейшие воспоминания. Илоне стало понятно, что после оранжерейного воспитания под крылом у матери и пожилого домашнего учителя Леопольд не справился с водоворотом студенческой жизни. Выпорхнув на свободу после заточения в семейном гнезде, он не рассчитал силы, каковых на учебу в конце концов не осталось, и не сумел сдать экзамен в конце весеннего семестра. Ему дали последний шанс осенью, перед началом учебного года, но наверстать за лето не удалось, и молодой Боскет вернулся в Шинтон.

Стараясь избегать неудобных вопросов, Илона вызнавала о самом университете. Слушая рассказы Леопольда, она тихо вздыхала. Хоть бы на денек попасть туда!!

– Признаться, я до сих пор питаю страсть к несвойственным нашему кругу книгам, – говорил Леопольд, по-видимому, и впрямь испытывающий неловкость по этому поводу. – Конечно, от них нет никакой практической пользы… Да-да, я знаю, матушка тоже непрестанно повторяет, что чтение – занятие для бездельников. Но увы! Иногда не могу удержаться.

Илона была согласна поговорить про книги и без практической пользы. Закончив с пирожными, они отправились в книжную лавку через улицу.

Надо отдать ему должное, Леопольд был отлично воспитан. Он раскрыл зонт еще до того, как Илона вышла из-под козырька кафе, и галантно подставил ей локоть. Взмахом руки остановив кэб, молодой Боскет перевел Илону через улицу. Он придерживал спутницу под руку, когда та перешагивала через потоки воды – рискованное занятие с ее-то животом, но кавалер показал себя твердой опорой и ничуть не торопил. Привык, наверное, гулять с пожилой матерью. Илоне стало жаль его, как было жаль молодого охотничьего пса, которого недалекий господин Кристис пытался приспособить как комнатную собачку, выводя совсем ненадолго на улицу и запрещая бегать. К счастью, изрядно погрызенные ножки мебели убедили Кристиса отдать собаку другу, обладателю загородного имения и любителю походить по лесу с арбалетом.

Мягкому Леопольду «грызть мебель» было нечем, и бедняга маялся в роли домашнего сыночка с надеждой на женитьбу как на спасение. Илоне было неловко думать о том, что женись Леопольд на ней – попадет из одной клетки в другую. Леди и лорд Горналон, конечно, не станут обращаться с ним, как со скудоумным юнцом, но и с привязи не спустят.

Хвала Звездам, университет не прошел для Леопольда даром. Над его тягой к образованию матушка имела мало власти. В книжной лавке Леопольд оживился, его глаза загорелись, и он сразу повел Илону в ту часть, где располагались книги признанных мыслителей, записки путешественников о странах за океаном и новых колониях. Венчала это досточтимое собрание полка учебников, названия которых Илоне мало что говорили. Она открыла одну книгу и воззрилась на картинку, где шар сходился с извилистой плитой, а длинные строки значков рядом описывали их взаимодействие.

Илона вздохнула. В пансионе уверяли, что подробные сведения о дальних странах лишь разбередят умы юных дев; расчеты сложнее умножения и деления вредны для женского организма, а мыслители смущают дух. Увы, но даже мудрые дамы могут попасть под влияние предубеждений, свойственных старшему поколению. Времена меняются, идет прогресс! Илона решительно потянулась к знаниям, стоящим на ближайших полках с табличкой «Науки».

Не успела она оглянуться, как держала «Необходимейшие сведения о странах Восточного материка», «Южные и Юго-восточные архипелаги», «Размышления о природе разума» и три учебника: один с изображениями мерных колб на обложке, другой – с пересечениями двух треугольников, чьи углы зачем-то были обозначены буквами, а третий – о ужас! – рассказывал об устройстве человеческого тела и лечении различных недугов. На обложке красовался силуэт обнаженного по пояс человека с обозначенным расположением сердца, легких, желудка и других органов. Илона решила, что сразу завернет эту книгу в бумагу, уберегая от взглядов вездесущей Люси, а перед следующим приездом матушки и вовсе зашьет в подушку.

Сложив стопку на стол продавца, Илона вытащила кошелек. Леопольд повздыхал, глядя, как она отсчитывает монеты, и на вопросительный взгляд Илоны пояснил:

– Мне матушка не позволяет тратить деньги на книги. Приходится выкраивать минутки и подолгу листать их здесь, или покупать старые, потрепанные…. О, занятная штучка, – он указал на бусину с пером, которую Илона прицепила к кошельку.

– Представьте, кто-то обронил… м… недалеко от дома. Я не смогла найти хозяина, а вещица и впрямь прелестна. Благодарю вас, Леопольд.

Расстались они хорошими приятелями. Остаток дня Илона провела за книгами. И завтра. И послезавтра.

Два месяца она убивала скуку вышивкой, бесцельными хождениями по кварталу Три Сосны, пресными разговорами с госпожой Эббот и чтением дамских журналов. Советы по ведению дома у нее вызывали щемящую тоску – слишком жестоко судьба растоптала ее мечту о семейном счастье.

Статьи о театральном сезоне она и вовсе не читала – что толку бередить душу. Брютонский театр был типичным для провинции и достаточно неплохим, хоть на фоне гастролей знаменитостей заметно проигрывал. Но все же Илона с родителями не пропускали ни одной премьеры. Теперь же она была лишена и этого. Культурная жизнь Шинтона ограничивалась представлениями кружка гимназистов и пением храмового хора на праздники солнцестояния.

Советы по этикету всегда казались Илоне занудными, модные страницы – будто вырваны из другой жизни. Что еще читать в журналах? Морализаторские эссе? Хотела бы Илона посмотреть на их авторов, окажись эти леди на ее месте.

Ее увлекали только произведения известных беллетристов, что иногда публиковались в журналах – будто окно в жизнь, которой у нее не вышло.

Но теперь… теперь всё изменилось. Геометрическим фигурам было все равно, кто пытается подсчитать их площадь. Число выйдет одинаковым и у высоконравственной матроны, и у кокетливой студентки. Формулы годны как для гимназиста, так и для лавочника. Жук не перестанет жевать одни листья и с негодующим жужжанием улетать от других, чьи бы глаза ни рассматривали страницу. История морского сражения не изменится от того, что в животе Илоны живет ребенок, но на ее пальце нет кольца. А «неприличный» учебник по медицине? Все дети болеют и разбивают коленки. И неважно, женат ли отец на матери или же показал себя подлецом высшей пробы.

С науками Илоне не было скучно, но главное, с науками Илона чувствовала себя равной прочим добропорядочным горожанам.

Через неделю она вознамерилась прогуляться в книжную лавку самостоятельно. Люси разворчалась, что негоже по такой погоде женщине в тягости одной ходить.

– Поговорите с госпожой Эббот, может, составит вам компанию. Случись что, как я с вашей матушкой объясняться буду? Вон живот уже какой.

– А будет еще больше. Я не больна, Люси, я беременна, и хочу погулять своими ногами, пока могу. В декабре даже в Шинтоне бывают морозы, правда?

– Уж конечно, зима хоть и не как на северах, но мороз будет, а ветер с моря как подует, ух холодина. Вы хоть тогда станете дома сидеть?

– Тогда и стану. А пока хочу погулять, сколько могу.

Конечно, большую часть пути Илона проделала в кэбе, но и по свежему воздуху тоже прогулялась. Не все же во дворике сидеть.

В книжной лавке она нашла большой, величиной с половину стола, атлас мира. Ей очень не хватало знаний географии, когда она принялась читать про дальние страны. Перебрав всю полку учебников, нашла два совсем простеньких. Интересно, девушки, которые поступают в университет на алхимию или лекарский, откуда все знают? Уж наверно не из пансионов. Словоохотливый хозяин лавки с радостью порекомендовал, что еще можно почитать.

– Как приятно видеть, что молодая женщина интересуется науками, а не только нарядами или ведением дома, – похвалил он Илону, и та зарделась от удовольствия.

Наконец список покупок увенчался каталогом, и Илона вытащила кошелек. Бусина с перьями сорвалась с цепочки, соскользнула на край стола и с глухим стуком упала на пол. Пока Илона примеривалась, как бы склониться к беглянке, рыженькая девочка с задорными косичками подскочила и подала Илоне «сокровище», подняв его за пестрое перышко. Илона поблагодарила и спрятала амулет в кошель.

Распорядившись доставить покупки в квартал Три Сосны, Илона свернула в переулок, где обитали лавочки попроще. На одну из них она давно положила глаз: из витрины на первом этаже обшарпанного домика смотрели куклы в одеждах времен прабабушек, громоздкие и побитые временем часы, артефакты из дерева и меди – такие уже полвека никто не делает, грубая фарфоровая тарелка с красными розами и отколотым краем, отчего голубая окантовка прерывалась в двух местах, жестяной поднос с облупившейся черной краской, по которой вышагивал расписной петух, стопка приземистых чашек с блюдцами, будто акробаты взобравшихся друг на друга, и много-много других занятных вещиц.

Конечно, лавка в таком районе не могла принадлежать старьевщику, только антиквару – из тех, что скупает хлам, а продают раритеты. Разумеется, это одни и те же вещи, которые меняют название в зависимости от того, пришел продавец или покупатель. Но Илона и не собиралась ничего покупать, только поглазеть на диковинки. Разве что вон ту чайную ложечку с витой ручкой и головой дракончика на конце…

– Тетенька, вы монетку уронили.

– А?

Илона уже была готова расплатиться, когда сзади ее окликнул мальчишка лет семи. Когда она обернулась, тот протягивал ей серебряк. Не успела Илона взять пропажу, как рука мальчика дрогнула, монета покатилась по полу, и тот, торопливо извиняясь, бросился за ней вслед. Нырнув под полку он выудил беглый кругляш. Поблагодарив мальчика, Илона вернулась к стойке, чтобы забрать кошель, сдачу и ложечку.

Вернувшись домой, она принялась подсчитывать сегодняшние расходы, но что-то не сходилось – вроде бы, денег в кошеле должно быть намного больше! Может, она не посчитала какую-то из купленных книг или перепутала цену? Но нет – то, что она называла амулетом, тоже пропало! Илона перевернула весь ридикюль, прощупала подкладку – бусинки с перьями как не бывало. Похоже, что выронила в лавке антиквара не одну монетку, а несколько. И бусина тоже куда-то закатилась. Если раньше Илона удивлялась, как могла проворонить выпавшие деньги, то теперь и сомнений не было – она и правда стала неуклюжа в тягости. Бусинки было жалко, Илоне почему-то нравилось вертеть ее в руках. Придется вернуться в лавку.

Когда кэб остановился в переулке, уже начало темнеть. Попросив возницу подождать, Илона забарабанила в запертую дверь. Лавка уже закрылась, но свет горел – наверняка хозяева живут здесь же, в задней комнате.

Дверь распахнул тот же мальчишка. Странно, неужели родители столь беспечны, что пускают его открывать дверь по вечерам незнакомцам? Но еще удивительней было то, что мальчишка, узнав ее, бросился вперед, схватил ее за руку заревел:

– Тетя, спасите! Звездами клянусь, я больше не буду, и папка не будет! И братец не будет! Помогите, тетенька-а-а!

– Стой тут, – приказала Илона и вернулась к кэбу.

Заплатив вознице два серебряка, Илона уговорила его зайти вместе с ней в лавку. Одно дело – спросить через порог, не находили ли бусину с перышком и еще несколько монет, другое – соваться в темнеющем безлюдном переулке в чужой дом, где происходит нечто странное.

Возница оказался полезен не только как охранник. Через пять минут разговора с мальчишкой из потока рыданий он выделил главное:

– Малец говорит, что он вас отвлекал, пока его брат из кошеля несколько монет вытащил, только там, кроме монет, была штучка одна странная. Что за штучка, никто из них не понял, в руках повертели, а у брата есть махонький нюх на магию, так говорит, что магия в этой штучке какая-то. Сели ужинать, и только пить-есть начали, как скрутило их. Говорит, сидят в кухне на заду дома и плачут.

– Что-что делают?

– А я сам не понял. Вы, госпожа, ежели помочь хотите, так пойдемте вместе.

Всхлипывая и причитая, мальчишка повел их за дверь позади стойки, по узенькому коридорчику в крохотную кухню, где кроме небольшой угольной – никаких артефактов! – печки помещался кривой столик и три грубо сколоченных облезших табурета. На одном из них сидел хозяин лавки, и по его иссиня-бледному лицу нельзя было бы сказать, жив он или мертв, если бы не едва шевелящиеся губы. Уставясь взглядом куда-то сквозь стену, он бессвязно бормотал что-то о разорении, о мошенниках, кто-то кого-то выведет на чистую воду, кто-то кого-то по миру пустит.. Второй был намного моложе, наверняка, тот самый «братец». Обхватив голову руками, он раскачивался на табурете из стороны в сторону, подвывал и всхлипывал, будто недавно овдовевшая селянка.

Возчик, а за ним и Илона, попробовали их звать, кричать, махать рукой перед глазами и даже бить по щекам. Почти никакого проку: мужчины только отмахивались от рук и звуков, продолжая бормотать какую-то бессвязную чепуху.

– Чтоб мне провалиться, если тут обошлось без магии. Кто-то на них волшебного страху нагнал, вот что я скажу, – важно проговорил возница. – Вы, госпожа, сами ничего не сделаете, им или лекарь нужон, или само пройдет, только мальчонку тут оставлять нельзя. Эти-то лбы здоровые, ничего с ними не станется, а и станется, не ваша печаль. Мальчонку только жалко. Он один с ними такими страху натерпится.

– Где лекарь, знаешь? – для очистки совести спросила Илона у мальчика.

– Есть тут один, только папка его коновалом зовет, он папку от кашля лечил, лечил, а не проходил кашель, только от травок бабки Мартиши прошел, так папка к нему ходить зарекся, платить не стал, и тот теперь сам к нам не пойдет.

– Видите, госпожа? Берите мальца на ночь, в кухне у вас ему всё тише будет, а с утречка я вас сюда снова привезу. Ежели не придут в себя, так стражей звать надобно, порча какая или проклятие. А ежели охолонут, так мальца им отдадите, и весь разговор.

Илона была вынуждена согласиться. Амулет она нашла на столе и вернула в кошель. Вырвав из расходной книжки клочок, она черкнула записку для владельца лавки, чтобы не переживал, где сына искать, и вся компания поехала в квартал Трех Сосен.

Полной истории она Люси не сказала, только то, что у мальчишки семья заболела, а она как раз мимо лавки шла. Ворча, что много ей, Илоне, родители воли дают, раз она с животом в сумерках по лавкам бродит, Люси мигом выяснила, что мальчика зовут Тим, что ему целых восемь лет, и владелец лавки с недорогими подержанными вещами, который называет себя антикваром, действительно, его отец, а помощник – брат по имени Барк. Его, Тима, не обижают, он сегодня уже ужинал, но со страху проголодался снова. Люси повела Тима мыть, кормить и укладывать спать в своей каморке. Расчувствовавшись, госпожа Эббот выдала старый матрас из чулана, серую простынь, которую уже собиралась определить на тряпки, и одеяло, которым она укрывалась поверх своего в самые холода. Одеяло она украдкой приносила, забирала и снова приносила три раза: очевидно, было жаль укрывать им приблудного мальчишку, но в конце концов жалость к ребенку перевесила.

Утром возница, как и обещал, отвез Илону с мальчиком к антиквару. Люси не терпящим возражений тоном постановила, что едет с ними, а то ей за молодую госпожу перед матушкой отчитываться, а случись что, как оправдаться? Нет уж, едут вместе. По дороге Люси-таки выжала из Илоны с мальчиком, что случилось на самом деле, и по поджатым губам служанки было понятно, что ничего доброго о своей госпоже та не думает.

Лавка работала. Хозяин со старшим сыном были живы и относительно здоровы, только синева под глазами говорила о ночных злоключениях.

Переговоры Люси взяла на себя. Под ее напором оба не только выложили историю похищения монет и нечестивого амулета, но и рассказали про страхи и ужасы, обуявшие их внезапно среди ужина.

– А мальчонку, значит, не обуяли, – скептически скривилась Люси, но семья антиквара лишь развела руками. – Амулет этот все трогали, в руках вертели?

– Все!

– Госпожа, – Люси обернулась к Илоне, – и откуда, скажите на милость, у вас такая опасная вещь?

Илона растерялась:

– Кто-то пробрался к нам в сад. Я вышла с фонарем и спугнула их. Наверное, обронили.

– Ох, госпожа, не бережете вы себя, – покачала головой Люси и обернулась к антиквару. – За ужином, значит, началось. Будто траванулись чем-то. Рассказывайте, кто что ел.

Ели все одно и то же, но старший сын вдруг хлопнул себя по лбу:

– Ан нет, не все! Мы ж бормотуху Тиму еще не наливаем, мал он!

– Ага, – удовлетворенно произнесла Люси. – Давайте ее сюда.

Глотнув стопку бормотухи, Люси прислушалась к себе.

– Не-а, ничего.

Возница тоже пожелал приложиться к дармовому пойлу и тоже ничего не почувствовал. Антиквар решился:

– Дай-ка я чуть-чуть, два глотка сделаю.

Не прошло и пары минут, как он забился в угол за стойкой, и вцепившись в край стола, обводил лавку вытаращенными глазами:

– Звезды небесные! Страх-то какой! Будто сейчас лавка сложится и меня похоронит! Я ж глотнул всего ничего!

Люси прошла в кухню, налила воды и дала трясущемуся лавочнику выпить:

– На, может, быстрей отпустит. А может, и нет. Чую я, дорогие мои, что вам теперь ни капли нельзя в рот брать, – и не выдержав вида несчастных лиц, расхохоталась. – Трезвячком жить будете, значит.

– Демоны клятые-е-е! – взвыл антиквар, все еще боровшийся с навалившимся ужасом.

– Да ка-а-ак же это теперь! – вторил ему старший сын.

На это Люси, не очень выбирая выражения, посоветовала хозяину пойти в нужный чулан и удалить выпитое из желудка известным методом.

– А сейчас нам пора. Мы вам младшенького накормили, отоспался он у нас, принимайте назад, а мы поедем, пожалуй.

И твердой рукой потащила Илону вместе с возницей на выход.