Текст книги "Вагон второго класса. Том I (СИ)"

Автор книги: Анна Литера

Соавторы: Элина Литера
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Видишь? Ты уже придумал лучше, чем твой мастер.

От похвалы Ник зарделся. Совсем еще мальчишка! Вздохнув, она решила, что самое время добить парня:

– А теперь расскажи, что вы делали у меня в саду, – и увидев, что тот встал в позу «ничего не знаю», поспешила добавить: – Не отпирайся. Я хорошо запомнила ваши лица.

Ник набычился:

– Стражей звать будете? Тогда не скажу ничего.

– Если расскажешь то, что мне нужно, никого звать не буду, – Илона быстро глянула в сторону Барка, чтобы не вздумал вмешиваться. Но тот слился с полками, чтобы не спугнуть удачу.

– Я Сэму помочь хотел. Он племяш хозяина гостиницы, «Оленя и короны». Дядька приставил Сэма там подай-принеси, хоть у Сэма своя доля есть, – Ник понизил голос и оглянулся по сторонам, словно грозный дядя Сэма мог вот-вот вылезти из шкафа.

«Олень и корона» – та самая гостиница, где они с матушкой жили сразу после приезда. Это хорошо; в знакомом месте чувствуешь себя уверенней.

– Сэм дело одно нашел, и чтоб в дело это войти, надо было что-то из женского исподнего принести, да ношеного, а не из лавки.

Илона на несколько секунд потеряла дар речи. Что это за дело такое, для которого нужно принести женское исподнее? Ношеное? В своем ли уме эти юноши?

– Что же это за дело? – не показывая изумления, чтобы не спугнуть Ника, уточнила она.

– А пес его знает. Сэм сказал, что мне все одно не надобно. Но обещал поделиться, если выгорит. Только беда у него, для этого дела еще одна штука была нужна, а он потерял. Теперь заново все надо, а второй раз так удачно труднее.

Поняв, что парень толком ничего про «штуку» не знает, Илона договорилась прийти завтра на примерку, и показала Барку на выход. Вот и пригодится зонт.

Глава 8

Барку в куртке из плотного сукна и шерстяном кепи дождь был нипочем, и он, прыгая через лужи, быстро нашел свободный кэб, куда усадил Илону, заботливо поддерживая ее на скользкой мостовой.

– Это вы хорошо придумали, чтоб плоские сапоги были. А то дожди как зарядят, так высохнуть не успеет, а в декабре морозцем за ночь прихватит, и только под ноги гляди. Мы сейчас прям в ту гостиницу, да?

Как ни хотелось Илоне домой, к теплому пледу с горячим молоком, но пришлось согласиться. Чем быстрее она покончит с этим делом, тем лучше.

Теплый плед! Как она могла забыть?

– Барк, где можно купить недорогой шерстяной плед? – Ее взгляд скользнул по улице и зацепился за разносчицу с пирогами, которая пряталась под навесом у лавки мясника. – Ой, нет, сначала в ресторацию. Я проголодалась.

– Я тогда вас снаружи подожду, – и на недоумевающий взгляд пояснил, указав на свою рабочую куртку и потертые штаны: – не пустят меня в ресторацию.

– Ох… Может, ты знаешь ресторацию, куда тебя пустят?

– Знаю одну таверну, там публика чистая. Туда и мне можно, и вам не зазорно. Эй! – Барк крикнул так громко, что Илона отшатнулась. – Сейчас прямо до Малиновой, а там налево.

– Вам в «Краба», что ль? – отозвался возница.

– Ага, туда.

Таверна «Королевский краб» выглядела неплохо, и публика была пусть и не зажиточная, но ни заплат, ни тем более прорех Илона не заметила. Юбка женщины у окна хоть и была из ткани в немудрящий горох, но яркая, не выцветшая, а сюртук ее спутника хоть и немаркого серого цвета, но не потертый на локтях. Матушка учила Илону подмечать подобные мелочи, когда брала с собой на благотворительную раздачу еды. Этой, мол, не надо, у нее и так все есть, видишь, одета в новое, а вон тому, хоть и выглядит франтом, лишний кочан капусты не помешает – пальто на нем не по размеру и изрядно вытерто. Те из посетителей «Краба», кого Илона смогла рассмотреть, в бесплатных овощах явно не нуждались.

Вокруг бодро гомонили, угощались неизбежным квакисом, хвастались удачными покупками и обменивались сплетнями. Илона услышала «странная кража» и навострила уши; но оказалось, у кого-то с могилы недавно почившего родственника «уперли» черную ленту, которой был увит венок. Видимо, в городе проживал вор, мечтавший прославиться коллекцией самых странных украденных вещей.

Тем временем к ним подскочил разносчик, скользнул взглядом по Илоне и с сомнением уставился на Барка – тот подмок, бегая под дождем, и его видавшая виды куртка пошла темными пятнами.

– Прошу вас, столик для двоих, – Илона скопировала тон матушки, и разносчик с поклоном указал им на свободные места, и тут же скороговоркой перечислил сегодняшнее меню. Барк заказал похлебку с чесноком, сыром и охотничьими колбасками. Илона замешкалась. Хотелось всего и сразу.

– Креветки… Вы говорили, есть в меду?

– Да. Иська безрукая мимо несла и на сковородку пролила, так хозяин сказал, что бывает и такой рецепт, только редко кто его берет. Но у нас и без меда креветки есть, с чесноком и просто с солью.

– Нет-нет, мне в меду, пожалуйста. Огурцы из бочки, да посолонее. Прошлогодние есть? Вот их и давайте. Картошку… а клюквенного соуса нет?

– Нет, у нас не водится, но есть варенье, я спрошу, может, Иська перетолчет.

– Благодарю вас. Так… а сладкие пироги?

– Есть с яблоками, груш в этом году не уродилось.

Илона застонала. Почему-то захотелось именно груш. Разносчик добавил:

– Иська сейчас собирается новый противень лепить. Если вы доплатите, можно баночку прошлого года открыть.

– Весьма признательна. Да, я доплачу и вам, и вашей поварихе. Прошу вас, принесите сразу, как что-то готово будет.

– Так креветки уже, стоят, дожидаются, кто такой странный придет. Только минуту разогреть. Я мигом.

И действительно, вскоре перед Барком стояла его похлебка, а перед Илоной – тарелка креветок. Картошку просили подождать, пока соус сделают. Зато огурцы принесли тут же, в отдельной плошке. Илона глянула на миску у Барка и попросила себе плошечку похлебки, самую маленькую, которая у них есть.

– Вы прям как та, которую намедни в тюрягу посадили, – хохотнул разносчик, ставя перед ней крохотную плошечку, в какой обычно сметану подают.

– М? – Илона вопросительно посмотрела на него поверх ложки, совершенно непозволительно для светской леди, но сдержаться не могла, несмотря на все уроки леди Фрикуссак.

– Тоже все у своего хахаля еду таскала, как живот торчать стал. Еще одну тарелку заказать у них, видать, денег не было.

– У хахаля? – переспросила Илона. Она пыталась сообразить, как бы подступиться к разносчику с расспросами, и зацепилась за последнее слово.

– Ну да. Не муж, кольца на ней не было, да и… даже если б нацепила кольцо, вот Звездами клянусь, не муж, я это чую.

Разносчик явно был рад покрасоваться знакомством с известной преступницей.

– И часто они сюда ходили? – наконец, придумала Илона вопрос.

Прикончив похлебку, она принялась за креветки, местами подгоревшие, но странным образом это лишь разожгло аппетит.

– Не часто, – нехотя признался источник сведений, – раза три были, а может, и четыре. Точно-точно помню, что заходили, когда еще и живота не видать было. Я их запомнил, потому как гавкались все время. Я теперь так думаю, не хотел он дитё заводить, вот и ругал ее.

Илона изобразила живейший интерес. Живота не было – значит, не позже мая. Так-так-так…

– Это был один и тот же кавалер, или она приходила с разными?

– Да не… помню хорошо, чернявенький с усиками… Вот прям на прошлой неделе и были тут. Сейчас подойду! – махнул он соседнему столику. – Так-то вот подаешь клиенту тарелку и не представляешь, на что он сподобится. Я узнаю в кухне, соус уже, должно быть, готов.

Разносчик убежал. Илона жевала креветки в меду и думала о том, что ей уж очень повезло с «Крабом». Или это не везение? Ну конечно же, городок маленький, Айси с Сырноксом много где побывали, а простой люд, как известно, обожает ужасы и трагедии, чем грязней, тем лучше. Теперь, небось, все наперебой хвастаются знакомством с местной знаменитостью: один кусок мяса продал «кровавой госпоже Лангин», другая ей нижнюю сорочку шила. Впрочем, белошвеек расспрашивать незачем, в такие места Айси наверняка ходила одна, а вот в лавки вместе с «хахалем». Не самой же ей корзину тащить.

Майор стражи сразу поверил Сырноксу – это проще, чем рассылать подчиненных для дознания. Вот она, преступница готовая. Ему почет за раскрытое дело, и стараться не нужно. А ведь стоит поговорить с людьми, и наверняка найдутся, кто помнит Айси с этим самым Сырноксом и в начале лета, и весной, а может, и прошлой зимой.

Решено. Сейчас они с Барком купят плед и заедут в управление стражи. Тюрьма там рядом, соседнее здание. И плед нужно передать, и… наверное, попросить что-нибудь из еды Айси завернуть. И обязательно поговорить с майором об этом Сырноксе. Кроме нее, Илоны, сделать это некому. Айси здесь одна и никому не нужна. Если и были у нее подруги, то наверняка отвернулись от нее, когда она решила оставить ребенка от мужчины, не пожелавшего стать ее мужем.

Но почему же Сырнокс продолжал оставаться с Айси, если не хотел ребенка? Обычно такие кавалеры исчезают, стоит сообщить им о грядущем отцовстве. Люси будто бы решила утвердить Илону в мысли, что матушкины планы – лучшее, что может ей предложить жизнь, и едва ли не каждый вечер рассказывала о печальных судьбах обманутых женщин. Во всех историях – Илона предполагала, что по меньшей мере половина из них правда – негодный кавалер исчезал либо сразу после совращения, либо узнав, что девушка в тяжести, либо когда ему подворачивалась более выгодная партия. А Сырнокс остался с Айси, хоть и не собирался на ней жениться и ребенка не хотел. Притом обрадовался, когда Айси арестовали и сделал всё, чтоб она осталась под подозрением. Странно. Очень странно.

Когда словоохотливый разносчик пробегал мимо, Илона заказала упаковать хлеб, сыр и окорок для Айси. Потом, спохватившись, отловила его снова – уточнить, чтобы все это нарезали – ножей в тюрьме не выдают.

Прикончив пирожок с яблоками и три пирожка с грушами, Илона встала, опираясь на руку Барка, и внутренне застонала. Как же хотелось добраться домой и лечь на софу! Но делать нечего, придется выполнять обещание и ехать в гостиницу. И в управление стражи. Ах, еще плед купить.

К счастью, плед нашелся в лавочке неподалеку. Погода совсем испортилась, посетителей было немного, и дородная держательница лавки с домашней утварью разрешила Илоне передохнуть на стуле, пока Барк развлекал хозяйку болтовней. Он догадливо вывел разговор на последние городские новости, но ничего нового Илона не услышала. Видно, лавочница была не из тех счастливцев, кто мог похвастаться знакомством с Айси.

Барк поймал кэб, и четверть часа спустя они подъехали к управлению. В тюрьме был неприемный день, но тюремный страж заверил Илону, что еду и плед бедной узнице обязательно передадут, даже не сомневайтесь, здесь не звери работают. Такая милая молоденькая девушка, слова худого от нее не слышали, да что же этот Диггингтон ей сделал? Правда, страж все развернул, каждый кусок взвесил на руке, осмотрел внимательно, переложил по-новому: наверное, ножовку искал.

Возгордившись, что ее приняли за сообщницу преступницы, а главное, уверившись, что передача дойдет по назначению, Илона перешла улочку и потянула на себя дверь управления. Барк отговорился, что ему там делать нечего, он подождет в таверне на соседней улице, там варят неплохой, хоть и слабый эль. Илона напомнила провожатому, что уж эля ему сейчас совсем не нужно. Тот хлопнул себя по лбу, приуныл, но все же собрался в кабак – хоть где посидеть, лишь бы не при стражах. В небогатых кварталах доверия тем не было.

Майор оказался на месте и согласился принять Илону. Та сразу перешла к делу:

– Господин майор, мне стало известно, что Сырнокс вам солгал. Есть свидетель! Пожалуйста, допросите Сырнокса снова!

– Какой свидетель, и о чем солгал Сырнокс? – без особого интереса уточнил Томпсон, не отрываясь от лежащей перед ним бумаги.

Илона пересказала услышанное в трактире.

– Видите? Ни с какими другими мужчинами Айси не встречалась! Выходит, он солгал вам!

– Про ребенка может и лгал, все они покувыркаться горазды, а жениться… Виноват, госпожа Кларк. Не хотел признавать отцовство, потому как бездельник и бабник. Но это не дело стражи. Можете поговорить с попечительским комитетом, они занимаются сиротами.

Илона нахмурилась. После некоторого колебания майор продолжил:

– Вы не думайте, мы его проверили. Он говорит, что ушел из дома с утра опохмелиться… то есть, встретиться с друзьями. Эти господа все подтвердили. – Томпсон развел руками. – Теперь, надеюсь, вы…

– Но, господин майор, – перебила Илона, пока он прямо не велел ей убираться, – я все-таки уверена, что моя подруга не убивала господина Диггингтона. Я ее хорошо знаю…

– Знали, – поправил дознаватель, возвращаясь к делам. – Да еще в детстве. Люди меняются, госпожа Кларк.

– Но вы… – Илоне очень хотелось сказать что-то вроде: «вы схватили Айси, даже не обратив внимания на других подозреваемых», и она никак не могла выразить это в вежливой форме. – Неужели нет больше никого, кто мог совершить убийство?

Майор наконец отложил в сторону бумагу и принял вид мученика, терпеливо переносящего ниспосланные Звездами испытания.

– Хорошо, госпожа Кларк. Вижу, придется объяснить вам все обстоятельства. Диггингтон приехал издалека, из дома по очевидным причинам не выходил. Его сестра, служанка, садовник да госпожа Лангин – вот и все, кто его знал. Теперь поговорим насчет «кто мог».

Майор порылся в ящике стола и выудил несколько листков бумаги.

– Вот, извольте. Служанка отпросилась съездить к матери, вернулась после обеда, это подтверждает кучер дилижанса. Теперь садовник: он, по-видимому, последним видел господина Диггингтона живым, когда спросил у него, можно ли уходить. Но у садовника репутация честного и доброго малого, да и пользы от убийства ему никакой, скорее наоборот: он теряет работу. Ну что, госпожа дознаватель Кларк, надеюсь, вы согласны, что этих двоих можно исключить?

– Согласна, – нерешительно кивнула Илона, не найдя, к чему тут можно придраться. Разве что к насмешливому тону майора, но это к делу не относится. – А госпожа Диггингтон? Сестра господина Диггингтона? Она ведь, наверное, основная наследница? А еще Айси, то есть госпожа Лангин, рассказала мне…

– О ссоре? – майор кинул на нее косой взгляд и подтянул к себе документ, к которому, видимо, желал вернуться. – Ну а что еще ей говорить, чтобы отвести от себя подозрения? Она и записку какую-то выдумала, которой ей якобы велели приходить позже! Только вот госпожа Нинель никакой записки не писала, а служанка никакой ссоры не слышала!

– Но почему вы верите госпоже Нинель, а не Айси⁈ – воскликнула Илона.

– Да потому, что у нее алиби! – едва ли не крикнул майор, но спохватившись, поморщился и продолжил спокойнее: – В заключении лекаря сказано, что Диггингтона убили между полуднем и часом дня. А если учесть слова садовника, то с четверти первого до часу. Понятно? Госпожа Диггингтон никак бы не успела. По ее словам, она гуляла, дошла до порта, там встретила некоего господина Золь-Золейна… кхм, ну и имечко, м-да… Он когда-то давно жил с Диггингтонами по соседству, а сейчас тоже приехал в Шинтон отдохнуть.Они перекинулись парой слов. Судите сами, госпожа Кларк, днем возле порта повозок видимо-невидимо, двигаются еле-еле, так что от дома Диггингтонов ехать не меньше получаса, что на мобиле, что в кэбе, а уж пешком идти и того дольше. Она никак не успела бы. Господин Золь-Золейн как раз настраивал свои часы по часам в порту и поэтому точно запомнил время – половина первого.

– Какая странная фамилия, – пробормотала Илона. – Где-то я ее слышала… О нем, кажется, что-то писали в газетах?

– С ним был скандал в прошлом году, вроде как он ученый и присвоил чьи-то там открытия, – буркнул Томпсон. – По мне, он прост, как глиняный горшок, но на память вроде не жалуется, уверенно описал ее, в том числе ее платье в тот день. Ну что, госпожа Кларк, у вас все? Вы удостоверились, что я умею вести следствие? Мне очень жаль, но…

– Но все-таки, господин майор… – Илона услышала в своем голосе умоляющие нотки. – Ну пожалуйста… может, хоть что-нибудь можно сделать? Я уверена, что Айси никак не могла…

– Госпожа Кларк, – майор собрал все имеющееся терпение, – примите неизбежное. Мы с вами перебрали всех домочадцев, и только у вашей подруги был мотив и возможность. А главное, есть и свидетель: ее видели.

– О… Кто?

– Соседка Диггингтона, старая госпожа Курдякон, любит сидеть у окна. Она уверенно описала лечсестру в сером платье и белом чепце, с полной фигурой, которая приходила каждый день примерно в одно время. Кстати, в городе только одна лечсестра в тяжести. Так что госпожа Лангин вошла в дом Диггингтона чуть позже своего обычного времени, в двадцать минут первого.

Илона похолодела. Если Айси видели, то… неужели все же именно она?

– Так что, госпожа Кларк, увы, но вашу подругу будут судить.

– Но ведь Сырнокс лгал!..

– Он не про убийство лгал! – рявкнул майор, теряющий терпение.

– Раз солгал про одно, мог и про другое! Вы сами видите – он отрекся от Айси… А вдруг он видел того мальчишку с запиской, чтобы Айси приходила позже? Или знает что-нибудь еще? Ну пожалуйста, допросите его еще раз! Ведь Айси грозит казнь!

– Никто не будет вешать женщину в тяжести…

– Да, ей дадут родить, отберут ребенка, а саму повесят!

Живое воображение Илоны предоставило ей картинку, как из рук Айси вырывают младенца, а саму ее тащат к виселице. Положив руку на живот, будто желая уберечь собственное дитя от той же участи, Илона почувствовала, что на глазах выступают слезы. Как неприлично! Совершенно неприлично плакать в присутствии чужих людей, но остановить слезы Илона не могла. Она всхлипнула и достала платок.

– Госпожа Кларк, вам подать воды? – забеспокоился майор.

– Да-да, благодарю, – пробормотала Илона, стараясь сдержать рыдания.

Дознаватель проводил ее в кресло и налил воды из графина.

Распахнулась дверь, и в кабинет вошел еще один офицер. Он был чуть моложе Томпсона и с другими знаками на воротнике.

– Привет, старина! Виноват… Прошу прощения, Томпсон, я не знал, что вы не один.

– Госпожа Кларк, позвольте представить вам майора Дарсвика, начальника тюрьмы.

Майор Дарсвик поклонился. Двигался он не вполне уверенно, похоже, колени плохо гнулись. Наверное, пожалела его Илона, получил ранение в бою с преступниками, и теперь вынужден киснуть на скучной должности.

– Это так благородно с вашей стороны, госпожа Кларк, позаботиться о бедной заблудшей душе. Все передано в целости и сохранности, госпожа Лангин вам очень благодарна. Но, признаться, я удивлен, что вы принимаете такое участие в ее судьбе. В вашем положении… кхм… кхм… Я посоветовал бы вам поскорей о ней забыть и подумать о себе. Поверьте, госпожу Лангин так или иначе не ждет ничего хорошего. Уж не знаю, за что она придушила старика Диггингтона, но ее песенка… то есть, ее путь приходит к концу. Скоро Лангин отправят в суд в центр графства, в Лимарик, и сомневаюсь, что там ей кто-нибудь станет передавать сыры с ветчинами, хе-хе. Через некоторое время она произведет дитя, и…

При этих словах Илона все-таки разрыдалась. Майоры замерли истуканами, не зная, что предпринять.

– Он! Он не хочет поговорить… с Сырноксом! А вдруг это не она! – выдавила из себя сквозь плач Илона.

Она старалась унять слезы, представляя, что сказала бы матушка, узнав о сцене, которую устроила младшая леди Горналон, но матушки здесь не было, зато была Айси в камере. А на площади Лимарика ждут бревна для виселицы, на которой Айси повесят.

Эта мысль вызвала новый поток слез.

– Томпсон, ну что ты за чурбан, – услышала Илона шепот Дарсвика, который явно осознал, что наговорил лишнего. – Если моя Марсиэлла узнает, что ты довел брюхатую до слез…

– Я⁈

– … то и тебя от нашего дома отлучат, и мне выдадут по первое число, и никаких нам с тобой больше шахмат по воскресеньям. Ну что тебе, сложно, что ли. Прижми этого Сырнокса, вдруг и правда он с этой красавицей заодно. Сам знаешь, как это бывает: подговорил, запугал, надавил, угрожал, задурил девке голову. Тогда Сырнокса на виселицу, а Лангин отправят на каторгу. Она баба молодая, по лекарской части что-то умеет, устроится как-нибудь, может, даже с ребенком.

– Хм… хм… твоя правда, не бывало еще в моей практике так, чтобы дамочка при кавалере, а серьезное дело без него проворачивала.

– Ну! – Дарсвик хлопнул его по плечу.

Прислушавшись к обнадеживающей беседе, Илона начала успокаиваться. Похоже, что Томпсон и сам решил, что Сырнокса стоит хорошенько потрясти. Выглянув, он гаркнул секретарю:

– Двоих для охраны и экипаж. Госпожа Кларк, я сообщу вам о результатах.

– Я еду с вами! – выпалила Илона, не дав себе труда подумать.

Майоры посмотрели друг на друга, будто спрашивая, как бы от нее избавиться без новых слез, но, видно, решили, что не получится, и Томпсон махнул рукой на дверь.