Текст книги "Вагон второго класса. Том I (СИ)"

Автор книги: Анна Литера

Соавторы: Элина Литера
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Вы расслаблены… ваше тело становится легче… тяжесть уходит из плеч, рук… ног… вы направляете мысль на вашу боль, вы направляете на боль дыхание… воздух проходит сквозь больное место… вдох… выдох…

Доктор говорил негромким, убаюкивающим голосом. Вдох… выдох… вдох… Он говорил, говорил, а Илона дышала, дышала…

– Откройте глаза.

Зал загомонил. Дядюшка Фирц изумился:

– Ох ты! Прошло! Я даже не понял как! Правда прошло, старая рана в боку! – И шепотом пояснил: – Мне туда нож десять лет назад всадили!

– И у меня колено прошло!

– А у меня живот… не прошел, но болит слабее!

– Это только начало, – поклонился довольный доктор. – К сожалению, не в моих силах вылечить недуг; но помочь снять боль я могу. А вот справиться с болью, которую причиняет вам прошлое, сложнее… гораздо сложнее… но с моей помощью вы сможете и это.

Илона переводила изумленные глаза с одного человека на другого. Голова больше не болела! Неужели доктор владеет магией лечения? Нет, он не маг. И никакой маг не способен вылечить такую толпу, да еще на расстоянии.

Невероятно! Интересно, что теперь скажет госпожа Эббот?

Когда собрание закончилось, она попросила дядюшку Фирца немного подождать ее и подошла к одной из сестер, по-видимому, старшей из четверых.

– Я хотела бы сделать пожертвование на клинику доктора Алитруэ. Вот… пять золотых.

– Пресветлые Духи защитят вас, дитя, – поклонилась сестра, почтительно беря деньги.

Илона почувствовала осторожное прикосновение к руке. Обернувшись, она увидела самого доктора.

– Госпожа, я наблюдаю за вами еще с прошлого сеанса, – слегка обеспокоенным тоном сказал он. – Не хочу показаться бестактным, но по-моему, вас беспокоит нечто посерьезнее обыкновенных жизненных трудностей. Конечно, у каждого из пришедших сегодня есть свои горести и я, по мере своих скромных сил, стремлюсь помочь каждому, но вы кажетесь мне человеком в полном отчаянии. Не хотите ли поговорить в стороне?

Онемев от щедрого предложения, Илона попросила дядюшку Фирца подождать.

Доктор Алитруэ отвел ее на задний ряд, подальше от чужих ушей.

– Скажите мне, вы несчастны?

– Доктор, я… мне не следует жаловаться на судьбу, но я… Мою жизнь, действительно, нельзя назвать безоблачной.

– Я понимаю вас. Вы так юны, а уже потеряли мужа. Быть может… не только это?

Илона поймала себя на желании выложить доктору все подчистую; остановила только привычка хранить секрет. Она вздохнула. Неужели ни с кем и никогда она не может быть откровенной?

– Порой я чувствую себя так, будто и вовсе не имею сил жить дальше.

– Понимаю. Испытания, выпавшие на вашу долю, нелегки… но вы не знаете, какая сила скрыта внутри вас, – доктор ободряюще улыбнулся. – Поверьте мне, в ваших силах обрести счастье и развернуть вашу жизнь туда, куда вы хотите. Вы так молоды! У вас всё впереди, поверьте. Не хотите ли обсудить со мной ваши горести? О, уверяю вас, все будет в высшей степени пристойно. За всеми личными сеансами наблюдает две звездные сестры, и хоть они не могут ничего слышать, видеть они будут всё. Я был бы особенно рад помочь именно вам. Я чувствую потребность в этом, но не хочу быть навязчивым.

На одну короткую секунду Илоне вдруг стало страшно от мысли довериться чужому человеку, но доктор смотрел на нее тепло и немного печально. В самом деле, почему нет? Если, и правда, все будет происходить на глазах звездных сестер… Плата не так высока, чтобы она не могла позволить себе лечение. Не больше новой книги по исчислению фигур, которая пришла в прошлом месяце. А проку от доктора будет намного больше, чем от наук, которые так и не дали ей главный ответ: что же теперь делать?

Время сеанса назначили вечером в воскресенье, послезавтра.

Глава 8

Казалось, эти два дня никогда не кончатся. Она кормила ребенка, ходила с люлькой по опостылевшей улице, сидела в саду, глядя на куст жимолости, о чем-то говорила с Люси… Распечатала письмо от мэтрессы Скотт – та заболела в дальнем селении, но обещала скоро поправиться.

Люси, казалось, задалась целью вывести Илону из себя. Она вертелась рядом больше обычного, и даже белье к прачкам не понесла сама, а с кем-то сговорилась.

– Госпожа, рыбу привезли. Вам что-нибудь особое купить?

– Купи, что знаешь.

– Еще креветки есть. Хотите?

Илона пожала плечами. Какая разница.

– Еще вот что хотела сказать, – не унималась Люси. – Мэтресса Скотт письмо прислала госпоже Эббот. Приболела она.

– Я знаю. Не беспокой меня больше.

Закрывшись в спальне, она легла на кровать и уставилась в потолок. До встречи с доктором Алитруэ еще четыре часа.

Вечером, спускаясь вниз, она слышала голос госпожи Эббот – та за что-то бранила дядюшку Фирца. Увидев Илону, он церемонно поцеловал руку сердитой даме сердца, надел цилиндр и повел Илону к кэбу.

– Не понимаю, – ворчал дядюшка Фирц, когда они сели. – Отчего моя милая Кара ополчилась на доктора Алитруэ? Такой умный человек, и ведь правда поговоришь с ним – и на душе легче становится.

– Вы рассказываете ему все, что у вас на душе?

Дядюшка Фирц тихо рассмеялся и покачал головой:

– Нет, разумеется, нет. Но ему и не нужны мои тайны. Умный человек, очень умный.

* * *

Илону попросили подождать, пока доктор закончит с предыдущим посетителем. Они с дядюшкой Фирцем сели в полутьме, и Илона почувствовала, что дрожит. Что станет делать доктор? Как он лечит? И поможет ли ей?

В дальнем конце стояла ширма, полупрозрачная в верхней части; звездным сестрам было хорошо видно происходящее – таким образом приличия были соблюдены. Одна из сестер показала ей, куда идти, и уселась на стул рядом с другой.

– Проходите, располагайтесь. Не бойтесь ничего, – доктор встретил ее за ширмой и помог устроиться в одном из кресел, а сам занял другое.

Между креслами расположился столик со свечами. Доктор погасил все свечи, кроме одной, прямо перед Илоной.

– Госпожа Кларк, вы верите мне?

– Д-да… да. Я верю вам, доктор.

– Мы сейчас начнем сессию. Вы будете осознавать все, что происходит. Вы будете все помнить. Я не маг, я не использую никаких запрещенных артефактов. Все, что вы мне скажете, вы скажете по доброй воле и без принуждения. И конечно, все сказанное останется между нами.

Его голос успокаивал. Если бы он лгал, это бы уже всплыло, не так ли? Илона ежедневно прочитывала городские газеты, все три, но если и встречала упоминания о докторе, то исключительно восторженные.

Доктор подался вперед, и его лицо выплыло из сумрака.

– Закройте глаза.

Илона послушно зажмурилась.

– Нет-нет, не сжимайте веки так сильно, просто прикройте. Здесь не произойдет ничего дурного. Расскажите, что вас беспокоит.

Илона испугалась. Рассказать? Все? С самого начала? Она уверена, что доктору Алитруэ можно доверять, он хороший человек, это видно! Но снова пережить тот вечер?

– Вами правит страх, не так ли? Я был прав, у вас болит душа. Нет-нет, не нужно ломать себя, дитя мое… Я могу вас так называть? – Илона кивнула. – Для начала расскажите, что вы чувствуете.

– Тоску, – еле слышно ответила Илона. – Моя жизнь… все переменилось не по моей воле. Я одна, с ребенком… Я живу, как решили за меня мои… то есть другие люди. У меня впереди нет ничего, совсем ничего.

– Я понимаю вас. Жить не своей жизнью – нелегкая участь. Я сочувствую вам, дитя.

– Мне стыдно, – призналась Илона и поднесла ко рту платок, словно он мог удержать рвущиеся изнутри рыдания. – Меня уберегли от… от больших неприятностей. Мою судьбу устроили, как принято в высшем… в нашем кругу, но никто не интересовался, нравится ли мне такая жизнь. Я будто саквояж без ручки. Меня упаковали, забросили на полку в вагоне второго класса, и куда-то везут, не спрашивая… кому придет в голову разговаривать с саквояжем⁈

Голос зазвенел, горло сдавило, но Илона постаралась взять себя в руки. Должно быть, ее последние слова прозвучали нелепо, но на лице доктора не было и тени насмешки.

– Поплачьте, дорогая, поплачьте, это освобождает, – и когда из глаз Илоны потоком хлынули слезы, доктор продолжил: – Вернитесь к себе здесь и сейчас, дитя моё. Вам пришлось нелегко, но вы живы. У вас есть руки, у вас есть ноги, у вас есть голова, вы не саквояж, вы человек, вы молодая женщина, у вас все будет хорошо, вы преодолеете тоску и боль, все еще будет…

Илона не могла уловить смысла с словах доктора, но журчание его речи успокаивало. Слезы кончились. В самом деле, ей стало легче.

Доктор говорил, говорил… о чем-то спрашивал, и вновь говорил… Илона пожаловалась на чувство вины из-за того, что ради нее родители потратили крупную сумму и рискнули положением в обществе, но открыться, из-за чего им пришлось пойти на такие меры, все-таки не осмелилась. Доктор будто ничего не заметил.

– Вам нечего стыдиться, – говорил он. – Родители помогли вам из любви, вы им благодарны. Но разве это обязывает вас жить по их правилам? Разве вы сами этого хотите?

Нет, она не хотела, и доктор понял ее. Доктор ее понял! Какое счастье – говорить с понимающим человеком!

Илона улыбнулась сквозь слезы и вдруг вздохнула полной грудью, кажется, впервые за много месяцев. Вернее, попыталась вздохнуть – мешал проклятый корсет. И так всю жизнь! Чужие правила, чужие законы даже дышать не дают!

Доктор смотрел на нее с теплой и немного грустной улыбкой.

– Доктор, это чудо! Мне действительно легче. Я чувствую себя беззаботной, никому не обязанной!

– Боюсь, это ненадолго, – покачал головой Алитруэ. – К сожалению, тоска так просто не отступит. Но вы всегда можете прийти ко мне снова. Возможно, мы доберемся до причины ваших мук.

– Да! Непременно! Доктор, я могу прийти завтра?

– Завтра? Хм… Мне нужно уточнить расписание.

Они вышли из-за ширмы, доктор шепнул звездной сестре пару слов, и та достала блокнот. Да, действительно, завтра у доктора есть свободный час. Илона едва не запрыгала от радости. Доктор улыбнулся:

– Все хорошо, мы скоро увидимся. А сейчас ступайте, дорогая. Передайте мой поклон господину Фирцу.

Люси и госпожа Эббот, ожидавшие в гостиной с видом наставниц пансиона, которые застукали подопечных за неподобающим занятием, весьма удивились, увидев умиротворенную Илону с тихой улыбкой. Та, глядя словно сквозь них, поздоровалась, извинилась и ушла наверх.

– Может, он и ничего, этот дохтур-то, а? – услышала Илона, закрывая дверь.

Доктор был ничего. Очень ничего. Какое счастье, что он приехал сюда. Сейчас Илоне казалось, что если бы случай не привел доктора Алитруэ в Шинтон, она бы, наверное, умерла от тоски через месяц-другой.

* * *

Впрочем, как и предсказывал доктор, вскоре Илону вновь захлестнули мрачные мысли, и едва ли не сильнее прежнего. Она то плакала, то злилась, то сидела, глядя в одну точку. Люси что-то беспокойно говорила о ребенке, но Илона не понимала ее. Она кормит Ларри и гуляет с люлькой на колесах, что им еще нужно? И что изменится, если она споет ребенку песенку или расскажет ему стишок?

Она едва дождалась времени встречи и приехала на четверть часа раньше назначенного. Но увы, пока доктор не закончил с предыдущим клиентом, Илону он принять не мог.

И вот она снова в том же кресле за той же ширмой.

Свеча будто парила в пустоте, а голос доктора шелестел осторожной волной:

– Вам придется вспомнить случаи из вашей жизни, которые вызывают боль и горечь. Поверьте, вскрыв этот нарыв, вы избавитесь от груза, тянущего вас ко дну. Может быть, нам придется пройти по печальным событиям снова и снова, пока прошлое не перестанет мучить вас.

Воздух застыл у Илоны в груди. Она судорожно выдохнула. Вспомнить? Вспомнить все, что произошло?

Наверное, ее мысли отразились на лице, потому что доктор тихо спросил:

– Вы не готовы? Понимаю. Увы, только такая метода позволит вам избавиться от прошлого. Вы не можете сбросить груз, не посмотрев на него. Вам придется распутать все, что вас связывает с прошлым, и я помогу вам найти эти узелки. Но если вы не готовы сегодня…

– Нет-нет, я готова, давайте начнем.

– Хорошо. Расскажите с самого начала. Вдохните и выдохните три раза. И с четвертым выдохом начинайте рассказ.

Вдох… Выдох… два… три…

– Мы с Дугом познакомились на званом вечере у ле… у подруги моей матушки. За мной уже ухаживали два молодых человека, но ни один не понравился мне так, как Дуг. – Странно, но в этот раз имя мерзавца вылетело легко и свободно. – Через две недели он признался, что любит меня. – Илона снова вдохнула и выдохнула, и теснота в груди отступила. – Еще через месяц, на балу в честь Длинной ночи, объявили помолвку. Свадьбу назначили на конец мая. Мы часто виделись и… он меня действительно любил.

– Я не сомневаюсь, госпожа Кларк, конечно, он любил вас.

– Когда потеплело, Дуглас сопровождал меня на все прогулки, на пикники, на концерты в городском парке, – Вдох. Выдох. Запретные слова рвались на волю, а значит, пора. – За неделю до свадьбы он пришел вечером…

Она крикнула бы, но грудь сдавило так, что не только крикнуть – дышать было невозможно. Тьма навалилась со всех сторон, как тогда, на траве. Ночь душила черным покрывалом, протягивала руки-тени, хватала за горло. Илона открыла глаза и кинулась к свече, раздирая пальцами ворот.

Доктор что-то прокричал, прибежали звездные сестры, зажгли побольше свечей, усадили ее в кресло, напоили водой; женщины держали ее за руки, давая почувствовать, что она не одна, а доктор говорил, что понимает ее горе, что смерть мужа – это ужасная потеря, и тяжело остаться вдовой в такие юные годы, и он не будет ее торопить, им понадобится не одна встреча и не две, чтобы пройти этот трудный путь, и в конце она обязательно почувствует себя обновленной.

Дядюшка Фирц помог ей дойти до кэба, привез домой и сдал на руки Люси, которая при виде Илоны превратилась в разъяренную волчицу. Прошипев: «Не уходите никуда», – она отвела Илону наверх, помогла ей раздеться, обтерла полотенцем и уложила в кровать.

Засыпая, Илона слышала снизу крики Люси и госпожи Эббот, но ее уже ничто не могло побеспокоить.

Следующий день Илона провела в кровати. То плакала, то спала, то просто лежала, бездумно уставившись в окно. Небо, облака… Запах рыбы с рынка… И так будет всегда. Разве что, вместо шинтонского запаха рыбы и моря будет брютонский аромат навоза и скошенной травы, который порой доносит с луга за речкой, куда водили размяться лошадей. Слезы потекли вновь, больно щипая зудящие щеки.

Люси принесла плошку с водой и полотенце, протерла лицо и уговорила поесть – иначе молока не будет. Она смотрела на госпожу как на неразумное, но больное дитя – и жалко, и надо бы отругать, но очевидно, что не теперь. Унося Ларри, Люси даже предложила подать книжку:

– Что-то вы науки забросили, госпожа. И впрямь нехорошо с вами.

Действительно, забросила. Впрочем, что толку с наук, если груз прошлого не даст ей выпрямить спину.

Назавтра она встала, но далеко гулять не решилась. Посидела в саду, почитала «Ботанику северных графств», но мало что запомнила. Оторвавшись от книги, она подняла глаза. Ветки жимолости. Небо. Облака. И так будет снова, и снова, и снова.

Нет, она должна пройти этот путь до конца. В среду она придет на собрание и после него поговорит с доктором Алитруэ.

Приняв решение, Илона вернулась к ботанике.

Глава 9

Среда. Наконец-то! Она не помнила, что делала днем, ожидая вечера, но едва пробило шесть, как начала собираться.

Кто-то постучал, она крикнула «войдите» не отрываясь от застегивания лифа.

– Илона!

– Морин? Здравствуй, Морин. Увы, мне нужно уходить.

В другое время она обрадовалась бы возвращению мэтрессы Скотт, но не в этот раз. Сейчас все ее мысли были заняты предстоящим собранием.

– Видите, мэтресса? Сама не своя. Как начала ходить на эти сборища…

Голос служанки, едва слышный, привел Илону в ярость.

– Люси! – рявнула она так, что Ларри в детской заплакал.

Люси бросилась к ребенку, мэтресса Скотт с удивлением воззрилась на Илону:

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

– Нет! – бушевавшая ярость требовала выхода. – Нет! Со мной всё не в порядке! Но вам всё равно! Вам всем всё равно!

– Ты могла бы со мной поговорить, ты же знаешь…

– О чем? – Илона постаралась взять себя в руки, но голос остался непозволительно высоким. – О том, что я живу, будто болонка? Что родители найдут мне хозяина подобрее, который не станет меня пинать зазря, и приплатят побольше, чтоб согласился на довесок? Ты чего-то не знала? Вы все чего-то не знали?

Мэтресса покачала головой:

– Время после родов не самое простое. Тебе нужно окрепнуть…

– Будто что-то изменится!

– Я подожду тебя в гостиной.

– Я ухожу!

– Илона, я давно слышу про этого доктора Алитруэ, и поверь, этот человек…

– … единственный, кто может мне помочь!

– Хорошо, – неожиданно согласилась Морин. – Я поеду с тобой. Жду тебя внизу.

Илона растерялась, но решила, что Морин и правда нужно всего-то побыть на собрании, послушать доктора, и она сама поймет, какой замечательный это человек. И главное, что именно он может ей помочь, и только он.

Она нашла мэтрессу в гостиной у госпожи Эббот. Резкий голос хозяйки резал воздух будто лезвие ножа:

– Конечно же, я ни мгновения не верила! Все эти якобы глубокие мысли я читала еще двадцать лет назад в «Гранях сокровенного». Балабол! А эти игры с освещением? Не представляю, каким образом мой дорогой… О, Илона, добрый вечер!

Кивнув госпоже Эббот, она ровным голосом произнесла:

– Морин, я готова.

И не глядя ни на кого, пошла к двери.

Дядюшка Фирц уже ждал в кэбе.

У дверей в школу произошла заминка. Звездная сестра внимательно посмотрела на Морин и внезапно сказала:

– Сожалею, но я уверена, что вам услуги доктора Алитруэ ни к чему.

Илона несказанно удивилась. Дядюшка Фирц попробовал переубедить строгую женщину, но не преуспел.

– Не страшно, – покачала Морин головой с таким видом, будто получила весьма, весьма дурное известие. – Я подожду вас у госпожи Эббот.

Илона едва высидела собрание. Доктор Алитруэ смог уделить ей всего несколько минут.

– Госпожа Кларк, вы хотите прийти снова? Уверены?

– Да! – она твердо посмотрела ему в глаза. – Я готова.

В воскресенье она придет еще раз. Обязательно. Если понадобится, придет еще два, три или десять раз, пока ее жизнь не изменится, как обещал доктор…

* * *

– Хватит, дорогой, ты больше не поведешь госпожу Кларк к этому проходимцу! – госпожа Эббот была настроена столь решительно, что даже хлопнула ладонью по низкому столику.

– Госпожа Эббот, – Илона задрала подбородок, – смею напомнить, что меня не нужно никуда водить. Господин Фирц…

– Илона!

От удивления она замолчала. Невозможно было предположить, что мэтресса Скотт умеет так страшно рычать.

– Илона, дело нешуточное. Я съездила к госпоже Эшфорд. Жаль, я не познакомила вас, это упущение. Госпожа Эшфорд обладает малым дипломом и работает вместе со своим мужем, магженером. Она из любопытства сходила на собрание. Госпожа Эббот права, этот человек смешал воедино примитивные философские воззрения с идеями одного неудачливого профессора, которые давно развенчали более сведущие коллеги. И еще госпожа Эшфорд сказала, что мэтра Эшфорда, ее мужа, не допустили в зал.

Илона растерялась. Она привыкла доверять мэтрессе Скотт, но почему она говорит про доктора Алитруэ такие странные вещи?

– Может быть, на магов его учение не действует?

– Тогда не было бы никакого вреда в том, чтобы я посидела с тобой рядом.

– Нет-нет. Я думаю, вы чего-то недопонимаете. А госпожа Эшфорд… Я не знаю, почему она так отзывается о докторе Алитруэ… Господин Фирц, скажите же что-нибудь!

Госпожа Эббот глянула на дядюшку Фирца, и тот счел благоразумным промолчать. Заговорила сама хозяйка дома:

– Я не училась в университете, но поверьте, госпожа Кларк, я читаю не только рецепты выпечки. Некогда я выписывала журнал для дам, где печатали недурственные повести авторов-женщин и вполне увлекательные ученые статьи. То, о чем говорил ваш доктор на первом собрании, я определенно читала в этом журнале давным давно, когда мой сын еще учился в гимназии.

– Но госпожа Эббот, ведь говорят, что новое – это хорошо забытое старое, – Илона не собиралась сдаваться.

– Иногда старое настолько обветшало, что ему никогда не стать новым, – покачала головой Морин. – Илона, я понимаю твое желание изменить жизнь, но давай мы поговорим об этом, когда ты придешь в себя.

– Морин, со мной всё в порядке!

– Перед собранием ты утверждала обратное. Мы обязательно поговорим, но я хочу убедиться, что доктор Алитруэ не принесет тебе вреда. Не предпринимай ничего пока.

– У госпожи Кларк назначена сессия в воскресенье, – дядюшка Фирц виновато покосился на Илону. Предатель!

Морин нахмурилась и забарабанила пальцами по подлокотнику. Видно, ей в голову пришла какая-то мысль, потому что она искоса глянула на Илону и кивнула.

– Господин Фирц, если Илона пойдет в воскресенье, вы ее снова проводите, не так ли?

– Разумеется, мэтресса Скотт, разумеется.

– Благодарю вас.

Илона поднялась к себе в расстроенных чувствах. Быстро переодевшись, она взяла у Люси Ларри, и пока тот чмокал на груди, пыталась привести мысли в порядок. Морин всегда желала ей добра, но понимала ли она, что гложет Илону? А доктор Алитруэ понимает! Хоть и ненадолго, но доктор вернул ее к жизни, даже не зная ее прошлого! Пусть он и повторяет чьи-то слова, главное, он помогает людям!

Она видела, в каком восторге те, кто приходит на собрания, а многие уже прошли не одну сессию, и никто из них не жалуется, наоборот! Наверное, Морин чего-то не знает о современных методах лечения души. Она прекрасный маглекарь, но работает только с телом, ничего не зная о разуме.

Но где-то в глубине зашевелился червячок сомнений. Стоит ли доверять доктору ее самую большую тайну? Тайну, которая может разрушить ее жизнь навсегда? И не только её? Брютонское общество не простит Горналоном позора дочери, а Ларри останется незаконнорожденным сыном матери-обманщицы. Как все сложно…

На следующий день около полудня, когда Илона сидела с Ларри в садике позади дома, к ней заглянула Люси:

– Госпожа, там этот, помните, Барк. О чем-то поговорить с вами хочет, а сюда заходить стесняется. Вы, может, идите к нему, а я с ребеночком посижу.

– Не стоит. Я прогуляюсь по улице. Ты, кажется, пирожки печь затевала?

– И то правда, с мальчишечкой в кухне неудобно.

С появлением ребенка уборку дома переложили на приходящих служанок, но поручить кому другому кухню и уж тем более заказывать блюда из таверны Люси отказывалась, мол, она и так все успеет.

Барк ждал Илону, крутясь возле фонаря. За месяцы, минувшие с разоблачения аферы, он женился и, кажется, немного раздобрел. Видимо, новоиспеченная супруга вкусно готовила.

– Здраствуй, Барк. Как твоя жена?

– Хорошо, уже в тяжести. Ух и страшно мне… вот я и решил… Госпожа Кларк, вы же к доктору тому ходите? Который новый.

– Хожу, – Илона удивилась такой осведомленности. А впрочем, когда это в Шинтоне можно было что-то утаить?

– Я вот решил пойти, но по средам мне никак. Говорят, в пятницу еще собираются, но только для тех, кто уже приходил, а я не приходил, хотя страсть как хочется попасть к этому доктору. Может, приведете меня, будто я ваш знакомый, доктору представите? Авось примет?

– Я не могу ничего обещать, Барк, но я попробую. Жди завтра без четверти семь. Где собрания проходят, знаешь?

– Конечно! Каждый день в газете пишут.

– Значит, увидимся.

Почему она согласилась? Она же не собиралась идти в пятницу на собрание. Ей уже назначена сессия в воскресенье. Но Илона тут же тряхнула головой – никогда себе не лгала, и не стоит начинать. Как говорила леди Фрикуссак, обман самой себя может встать очень дорого, и не каждая может позволить себе такие траты.

А если себе не лгать… Она обрадовалась возможности лишний раз увидеть доктора Алитруэ, вот и всё. Почему? Об этом пока думать не стоит.